Утопать в золотом дожде с небес: Узор на хрупких лепестках

      — Син-тян, Тай-тян, Рё-тян, идите сюда!       Ласковый женский голос привлек внимание мальчиков, с интересом рассматривавших недавно выставленные куклы. Эти куклы изображали легендарных самураев и в точности повторяли известные всем формы брони и оружия с декоративными элементами, просто в уменьшенном размере. Старший из братьев, Синъэймару, первым поставил куклу на место и пошел к матери, потому двое других, Тайэймару и Рёэймару, привыкшие следовать за ним хвостиком, также бросили свое занятие.       То был праздник Сёбу-но-сэкку, когда все вокруг украшалось ирисами, на улице появлялись флаги в виде карпов, а взрослые выставляли свои доспехи и оружие, дабы отогнать злых духов. Этот день был крайне важным для самурайских семей, ведь именно тогда мальчики должны были получить благословения от старших родственников, чтобы в будущем стать достойными воинами.       Синъэймару уже перешел тот порог, когда этот праздник предвосхитил его становление на долгий путь мучительных тренировок и усердной учебы, а Рёэймару был еще слишком мал, чтобы задумываться о глубинном значении происходящего. Для Тайэймару, совсем недавно отметившего свое семилетие, это было значимое событие. К тому же он слышал, что в отличие от прошлого года в этом на праздник должно было прибыть больше родственников, среди которых будет великий главнокомандующий Северного флота.       В главном зале, где во всю кипела предпраздничная жизнь, Госпожа Эна, стройная и темноволосая, с блестящей чешуей цвета морской волны и в расписанных утонченными узорами многослойных одеяниях, пробовала принесенные слугами касива моти — одно из традиционных блюд Дня мальчиков. Вскоре, когда все трое сыновей, одетые не менее празднично, послушно пришли на ее зов, она мягко улыбнулась и предложила им притронуться к угощениям.       — В этом году они получились особенно сочными, не правда ли? — женщина аккуратно коснулась рожек младшего из детей и повернула голову к стоявшему неподалеку мужу. — Глава, почему бы и Вам не попробовать?.. Боги, Вы что, пьете вино!?       Хасэгава Гэнъя в этот момент дегустировал поданное сакэ с ирисами и одарил ее стальным взглядом. Нынешний глава клана по своему обыкновению выглядел статно и строго, его лазурные глаза прищурились, словно не верили в то, как его осекли. Он с неохотой поставил чарку на стол, но Госпожа продолжала выглядеть недовольной.       — Всего пара глотков, не поднимайте из этого шуму. Негоже мне угощать брата дурным сакэ, — он отмахнулся от возмущений жены и поспешил покинуть помещение.       Тайэймару, внешне более всех походивший на отца, скромно поднял глаза от моти, но так и не решился ничего спросить. В эту же секунду вечно резвый Рёэймару, запихнувший целый моти в свой маленький ротик, уже повис на платье матери и широко раскрыл глаза от любопытства.       — А севопфня бфудут с вашадок стревлять? — произнес он, так и не прожевав угощение, на что Госпожа Эна ласково погладила его по голове.       — Сначала прожуй, а потом спрашивай, Рё-тян, — она коснулась его носа, и мальчик послушно стал жевать моти. — Соревнования пройдут завтра, а сегодня мы будем встречать гостей издалека и угощать их, а они за это привезут вам много разных подарков.       — Дядя тоже будет?       Тайэймару хотел уже задать этот вопрос, но Синъэймару его опередил. От этого средний брат почувствовал укол зависти — стоило быть более решительным.       Госпожа Эна утвердительно кивнула на вопрос сына, отослала стоявшего с моти слугу и по-заговорчески наклонилась к детям.       — Будьте вежливы и учтивы, не досаждайте и лишнего не просите. Поблагодарите за то, что он нашел возможность посетить нас, и сохраняйте благопристойный вид. Сегодня вы — те, ради кого наши родственники согласились проделать столь долгий путь, и за это следует отплатить уважением и терпением. А теперь, — она выпрямилась и кивнула в сторону выхода в сад. — Бегите и помогите сестре украсить крыши, Тайэймару, Рёэймару, — и поманила за собой хвостом старшего сына.       Младшие братья согласно поклонились и вышли на веранду, а Синъэймару последовал за матерью. На дворе стоял май, деревья уже начали цвести, отчего наследнику было тяжело находиться на природе, так что для него нашлось иное дело в поместье. В то же время Тайэймару резво забрался на низкую крышу и, аккуратно пробежав по ее краю и свесив голову вниз, внезапно столкнулся лбом с испугавшейся девочкой.       — Тайэй! — воскликнула Амэи, на что средний брат недовольно потер ушибленное место.       Якобы тайно следовавший за ним Рёэймару засмеялся, выбегая из-за кустов.       — Так-то вы пришли помочь!? — буркнула сестра и бросила горсть лепестков в сторону младшего брата. Их сразу же подхватил ветер, и они не долетели до цели, от чего мальчик еще пару раз хихикнул.       Тайэймару протянул руки вниз, прося у Амэи корзину.       — Их просто раскидать по верхним крышам?       — Нет в тебе чувства красоты, Тайэй, — она с неохотой отдала лепестки и поправила незамудренную прическу.       Братья заметили этот жест и вместе захихикали.       — Не переживай, дядя еще не приехал, — выпалил Тайэймару и поспешил залезть выше по крышам, спасаясь от гнева сестры.       Амэи нахмурилась, но вскоре злость сменилась непонятным страхом.       — Он сегодня приезжает?.. — она внимательно посмотрела на Рёэймару, и тот утвердительно закачал головой. — Ой...       Девочка поспешила сбежать из сада, чем ввела среднего брата в состояние негодования.       — И кто корзинки подавать будет?.. — посетовал Тайэймару и фыркнул на поднятую руку Рёэймару. — Ты еще маленький.       — Ты выше меня только на столько! — младший брат показал пальчиками крайне маленькую величину, но Тайэймару это не впечатлило.       — Воистину, когда ты уже займешься этими дорогами, Сигэхико! Моим костям требуется покой, а не эта вечная тряска.       — Отец, Вы прекрасно ездите на лошади, разве можно в таком случае говорить о том, что Ваше тело не способно ее перенести?       — Ты не сравнивай и не ехидничай, Сигэхико, лучше бы тебе меня услышать... А, Эна-сан!       Женщина вежливо поклонилась и протянула бывшему главе клана вино с угощениями. Тот не без удовольствия посмотрел на невестку.       — Одна Вы все держите здесь в порядке. Я недавно виделся с Вашим отцом, так что позвольте мне при следующей встрече с ним отметить Ваше гостеприимство, — залился красивыми речами Хасэгава Ясухико, пробуя сакэ.       — Это излишне, Хасэгава-сама, не стоит, — Госпожа Эна улыбнулась и вскоре оставила мужчин наедине.       Разумеется подобный праздник не мог пройти без присутствия бывшего главы Хасэгава, в последние годы решившего переложить все дела на сыновей и заняться медитацией. Он находился в том возрасте, когда мужчине еще не чужды земные пристрастия, но уже хочется подумать и о покое. Оттого у себя он никогда не позволял себе ни развлечений, ни алкоголя, а в гостях не стеснялся выпивать больше всех и выходить трезвым из любого дома. Хасэгава Ясухико объяснял это успехами в самосовершенствовании, на что Гэнъя лишь согласно кивал — его отец всегда плохо разбирался в вине и не был способен отличить его от так тщательно подготовливаемой подмены.       — Мне пришли вести с северной границы. Амэхико решил наконец вспомнить о преемнике? — бывший глава отчего-то посмотрел на седзи. — Ты затягиваешь с обучением Тайэймару.       — Его тяга к морю сильнее, чем у других, быть может, она не угаснет в следующие несколько лет.       — Это было бы хорошим решением, — ответил Хасэгава Ясухико, пускаясь в пространственные размышления. — Вы с Амэхико держите в своих руках большую силу. Если вам удастся передать ее детям, клану это будет только на пользу.       Гэнъя не мог не согласиться. Его сухопутная армия была одной из самых сильных среди кайлунов, а брат обладал огромным влиянием во флоте. Даже в такое мирное время нельзя отказываться от подобного потенциала — стоило позаботиться о том, чтобы место главнокомандующего Северного флота как можно дольше оставалось в руках их клана.       — Я хотел на время забрать Синъэймару из столицы. Полагаю, это возможно, пока ты находишься здесь, — сменил тему Хасэгава Ясухико, и его голос стал звучать серьезней.       — Тренировки на природе сейчас для него неблагоприятны, — аккуратно заметил Гэнъя.       Бывший глава клана одарил его неодобрительным взглядом.       — Это я решу без тебя.       — Я говорю это лишь из соображений того, что видел, что было с братом, — голос Гэнъи стал более суровым.       Много лет назад, когда Сигэхико и Амэхико были еще детьми, старший из братьев чуть не задохнулся из-за того, что слишком долго находился рядом с цветущими деревьями. Одна из причин, по которым главнокомандующий редко покидает Северный флот, заключалась в его непереносимости пыльцы.       Теперь же уже Синъэймару не посчастливилось стать обладателем этого непонятного заболевания, отчего Гэнъя и выражал свое беспокойство.       — В моих владениях с тех времен нет ни одного цветущего дерева, Сигэхико, — отрезал Хасэгава Ясухико.       За седзи послышались поспешные шаги слуги.       — Глава, прибыл главнокомандующий Северного флота.       Гэнъя встал со своего места, поклонился никуда не спешившему отцу и покинул зал.       Когда Дзигэн покинул экипаж, он поспешил закрыть лицо рукавом и по длинной аллее проследовать в поместье, подальше от этого обилия цветочной жизни. Разбросанные повсюду лепестки ириса не пускали в глаза пыльцу, зато другие растения делали это без каких-либо проблем. Зайдясь неприятным кашлем и стремясь избавить себя от этой пытки, главнокомандующий случайно столкнулся с бегущей мимо него с фруктами в руках девочкой. Амэи уже в какой раз за день неудачно пошатнулась, но устояла на ногах, крепко прижимая к себе вкусные сокровища.       — Простите! — она зажмурилась и глубоко поклонилась несколько раз.       Дзигэн посмотрел на нее с растерянностью, будто пытался вспомнить то детское лицо, которое он видел несколько лет назад. Теперь перед ним был уже не ребенок, а юная девушка, уже начавшая входить в пору цветения. Амэи наконец открыла глаза и охнула, непроизвольно отступив на пару шагов назад: хотя Дзигэн и продолжал закрываться от нее рукавом, в ней также проснулось чувство чего-то знакомого. Высокий мужчина лет тридцати-сорока, с длинными смоляными волосами и красивым изгибом рогов, в доспехах и запылившемся от дороги плаще, смотрел на нее крайне проникновенными глазами, такими чувственными в сравнении с холодом, свойственным членам их семьи. Щеки девочки заалели, она еще раз поклонилась и убежала. Дзигэн не придал значения ее реакции, прекрасно понимая, как дети способны забывать и бояться взрослых, которых видели только пару раз в своей жизни.       Стоило ему войти в здание, как он пересекся своим покрасневшим взглядом с Гэнъей, который мгновенно отправил от себя слугу с поручением.       — Не подумал, что в столице все настолько серьезно, — пожаловался Дзигэн, прежде чем снова закашлять.       — Сейчас принесут лекарство. Отец уже прибыл, он в главном зале, — ответил Гэнъя, помогая брату снять плащ.       — Поприветствую его. Сигэхико, Амэи выросла, так торопится помочь матери, — отметил Дзигэн, на что Гэнъя согласно кивнул. — Как обстоят дела с помолвкой?       — Она еще ничего не знает, и пусть все остается, как остается. Хасуо тянут с этим вопросом, но пока и я их не тороплю, — Гэнъя принял лекарство из рук слуги и передал брату. — Я полагаю, ты захочешь увидеть Тайэймару после?       Дзигэн выпил целебный отвар и неопределенно покачал головой.       — Не будем торопиться...       Дзигэн поднял голову и замолчал. Тайэймару стоял в проеме и с сомнениями сжимал в руках деревянный меч, полученный им всего несколько месяцев назад. Глава Хасэгава одарил сына предупреждающим взглядом, однако главнокомандующий передал младшему брату чашу и спокойно подошел к племяннику.       — Тай-эй, — четко выговорил он имя Тайэймару.       Ребенок поклонился и двумя руками протянул дяде свое оружие.       — Возьмите... возьмите меня в ученики!       И хотя его руки слегка дрожали, а речь была спутанной, в голосе Тайэймару чувствовалась решимость в своем желании. Дзигэн оценил это.       — Тайэй, подними голову, — произнес главнокомандующий и завел руку за пазуху. Оттуда он вытащил небольшую брошь тонкой резьбы с темными камешками и настоящими лепестками ириса. — Что случилось с украшениями, которые тебе дарили на этот праздник в прошедшие годы?       Тайэймару не ожидал подобного вопроса. Врать ему не хотелось, но все украшения от других родственников были им утеряны. Разглядывая лицо дяди, он невольно напрягся, обратив внимание на пересекавший его лицо шрам.       Заметив неуверенность племянника, Дзигэн присел перед ним на колено и зацепил брошь за его кимоно.       — В Северном флоте вещь, подаренная морским братом, очень высоко ценится. Когда тебе что-то дарят, тебе следует сперва отказаться от этого, и только потом принять, а со временем подарить что-то такое же ценное взамен. Вспомни сегодня всех, кто подарил тебе что-либо на этот праздник, и одари их в ответ.       Серьезные слова Дзигэна вводили Тайэймару в смятение, но он не смел трусить и отводить глаза. Стоявший в стороне Гэнъя одарил брата вопросительным взглядом.       — Когда я встречусь с тобой вновь, ты обязательно расскажешь мне, как последовал этим словам, — главнокомандующий повернулся к младшему брату. — Мне стоит выразить уважение к бывшему главе и не заставлять его более ждать.       — Разумеется, — ответил Гэнъя, и, дождавшись, когда брат удалится, подошел к сыну.       Тайэймару растерянно рассматривал то меч в своих руках, то брошь на своей груди, будто бы не понимал, почему ему ничего не ответили на его просьбу.       — Отплатить за подарок можно разными способами, Тай-кун. Если сохранишь свое стремление служить во флоте, для него это будет самой дорогой наградой.

***

      Ясудзиро достал из шкатулки небольшой предмет. С первого взгляда Дзигэн узнал в этом старом резном украшении с засохшими лепестками ириса брошь, которой он одарил племянника на День мальчиков, наступивший после его семилетия.       — Вы тогда сказали, что, когда придет время, за полученный подарок следует отплатить, — мужчина покрутил в руках украшение, застежка которого была уже давно сломана. — За одни эти лепестки я отдал флоту всю свою жизнь. Вы с отцом и правда знали, что следовало говорить маленькому ребенку.       Дзигэн промолчал, не считая слова Ясудзиро в полной мере разумными. Новый главнокомандующий флота сжал брошь в кулак, ломая хрупкие лепестки и сгибая металл. Кажется, он и сам более не знал, отчего хранил этот подарок все эти годы.