Дела братьев из дворянского рода

      Тук-тук-тук-тук.       Машина размеренно работала, издавая ровный механический стук. Это была машина для измельчения лекарственных трав. В Академии такой не было, поэтому поначалу Илодель немного растерялся, но, как только разобрался, как ею пользоваться, она оказалась невероятно удобной. Если и было что-то по-настоящему хорошее в том, чтобы родиться аристократом, так это возможность пользоваться подобными достижениями нового времени. Говорят, что за пределами города до сих пор есть люди, которые ездят верхом на лошадях или верблюдах, но он никогда не видел этого собственными глазами и потому не знал, правда это или нет.       Спустя некоторое время машина остановилась и выдвинула чашу с уже измельчёнными травами. Илодель осторожно приложил мелко растёртые лекарственные травы ко лбу и тщательно обмотал их марлей. Закончив лечение, он посмотрел в зеркало и увидел угрюмого тяжелораненого с перебинтованной головой.       Этот ублюдок Тибейн всё-таки натворил дел. Мало того что посмел поднять руку на собственного старшего брата, так ещё и оставил ему такую серьёзную травму. Вряд ли эта шишка исчезнет за один день, а в таком виде сегодня он не сможет спокойно ни выйти в Академию, ни даже свободно ходить по дому. — Безмозглый ублюдок-дикарь.       Он уже и сам не помнил, в который раз выругался, когда в дверь флигеля постучали.       Тук-тук.       Илодель вскочил с места так резко, словно обжёгся. — К-кто там?! — Господин Илодель, я принёс ваш обед.       Стоило только заговорить о дикаре — и он тут как тут. На мгновение Илодель решил, что это Тибейн. Он поспешно отодвинул стулья, которые заранее нагромоздил у двери в качестве баррикады, и открыл. После вчерашнего переполоха Тибейн больше не пытался ворваться сюда, но осторожность ещё никому не вредила. Слуга почтительно поклонился, вошёл внутрь, расставил блюда на столе, предназначенном для трапез, а затем, пятясь, сделал несколько шагов назад. — Когда закончите есть, пожалуйста, позовите меня. Для этого достаточно нажать на звонок возле двери. — Где? — Вот здесь…       Слуга уже собирался показать Илоделю, который ещё не привык жить во флигеле, как пользоваться звонком, но вдруг, заметив что-то, осёкся. Он смотрел на голову Илоделя. Хотя слуга быстро взял себя в руки, Илодель, поняв, что произошло, поспешно заговорил первым: — Это… я во сне ударился. Только не говори об этом брату.       Для человека, который всего лишь ударился во сне, бинтов на голове было подозрительно много, но если Илодель продолжал упрямо стоять на своём, слуге уже нечего было возразить. Он молча склонил голову, демонстрируя покорность. Однако Илодель прекрасно понимал, что в душе тот уже наверняка только и думает о том, как бы поскорее пойти и обо всём доложить.       Слуги этого дома с виду казались людьми, которые работают словно бездушные механизмы, но за кулисами у них существовала собственная иерархия, а также свои внутренние группировки. Насчёт группировок Илодель знал не так уж много, зато прекрасно понимал, что слуги, работающие внутри особняка, стояли выше тех, кто трудился снаружи, а те, кто обслуживал личные комнаты хозяев, ценились куда выше тех, кто был приставлен к библиотеке.       Кроме того, им было дано право докладывать хозяевам обо всём, что происходило в доме, будь то важные события или сущие мелочи. Похоже, это тоже считалось своего рода властью, потому что между ними даже возникало настоящее соперничество за то, кто первым донесёт новости. Однажды Илодель, любуясь закатом за окном, всего лишь вполголоса поделился случайной мыслью, а когда спустя какое-то время брат неожиданно упомянул именно эти слова, он едва не лишился чувств. Слуги этого дома были из той породы людей, которые доносили хозяевам буквально обо всём. — Если вам ещё что-нибудь понадобится, пожалуйста, позовите.       Заполучив ещё один повод для доклада Логану, слуга осторожно удалился, а Илодель без сил опустился на стул.       Ничего не складывалось. Вчера он свалился с похмельем, а сегодня уже сидит, запершись во флигеле, с перебинтованной головой. Если брат услышит подобные новости, интересно, насколько жалким он сочтёт его?       Илодель медленно разжёвывал вишню, поданную вместе с обедом. Когда-то это был его любимый фрукт, но теперь казалось, будто он жуёт камни. И в этом тоже был виноват Тибейн.       С какой вообще стати этот ублюдок постоянно вмешивается в его жизнь? Да, требование всегда ездить между домом и Академией в сопровождении кого-то действительно было распоряжением семьи. Но нигде не говорилось, что этим сопровождающим непременно должен быть Тибейн. Если тот отправлялся в очередной военный поход или уезжал по службе далеко и надолго, за Илоделем приезжал кто-нибудь из родителей или один из подчинённых Логана. Илоделю так было гораздо спокойнее, и Тибейну, без сомнения, тоже должно было быть удобнее. Тогда почему этот тип с завидным постоянством снова и снова появляется рядом и переворачивает ему всю душу вверх дном?       Когда он говорил, что им лучше жить как чужим людям, это были почти искренние слова. Да, они назывались близнецами, но никакой особенной привязанности между ними не существовало. Если дома подолгу не было кого-то из остальных членов семьи, Илодель чувствовал одиночество, но стоило Тибейну хоть ненадолго исчезнуть, как у него сразу становилось легче на душе. Да что там легче — ему казалось, будто всё наконец возвращается на свои места. Вот только Тибейн всегда возвращался с пугающей точностью, снова поселялся дома, исправно сопровождал его в Академию и вмешивался буквально в каждую мелочь. До чего же невыносимый тип.       Кое-как покончив с поздним обедом, Илодель позвал слугу и велел принести ему другую одежду и шляпу. Если подумать, сейчас как раз было время, когда Тибейна не должно быть дома. Было бы слишком обидно просидеть такой драгоценный промежуток времени, запершись во флигеле. Может, впервые за долгое время сходить в библиотеку и почитать? Натянув широкополую шляпу так низко, чтобы под ней совсем не было видно бинтов, Илодель лёгкой походкой вышел за дверь.       Похоже, среди слуг уже успел разойтись слух о том, что Илодель теперь бывает во флигеле, потому что сегодня даже в саду не чувствовалось привычной суеты. В такой обстановке можно было бы спокойно прогуляться. Именно об этом подумал Илодель, неспешно проходя между слугами, которые почтительно приветствовали его.       В этот момент со стороны главных ворот, находившихся неподалёку от флигеля, поднялся небольшой шум. Кто-то ожесточённо спорил с караульными. — Прошу вас, всего один раз! — Если вы не прекратите, мы будем вынуждены сообщить военным. — Тогда хотя бы передайте ему мои слова! Всего одну фразу… — У нас нет полномочий делать подобное.       Чем ближе Илодель подходил, тем более знакомым ему казался силуэт. Этот высокий долговязый мужчина… Орбон? Вздрогнув от неожиданности, Илодель поспешно спрятался за живой изгородью. Как раз неподалёку садовник ухаживал за цветами и от удивления широко раскрыл глаза, увидев его. Не обращая на это никакого внимания, Илодель выглядывал из-за листвы, оставив наружу только глаза, и внимательно следил за происходящим у ворот. — Пожалуйста, передайте всего одну фразу. Прошу вас, дайте мне ещё один шанс…       Он пришёл вернуть себе ту стеклянную бутылочку, которую Илодель украл? Может, действительно будет проще просто выйти и отдать её, но эта проклятая гордость не позволяла сделать даже шаг вперёд. Пока Илодель стоял, мучительно разрываясь между жалкими остатками совести и собственным самолюбием, сжимая ладонью бешено колотившееся сердце, спор Орбона с караульными продолжался. — Прекратите. Если вы не отойдёте минимум на десять шагов, мы будем вынуждены применить силу. — Прошу вас!       Нет, так больше нельзя. Если он и дальше будет просто стоять, ничего само собой не решится. Нужно закрыть глаза, извиниться и вернуть ему эту вещь. Как раз в тот момент, когда Илодель поднялся с корточек, к воротам подъехал большой военный автомобиль и остановился. Окно медленно опустилось, и показалось знакомое лицо. Похоже, в мире сегодня царил полный покой — Тибейн и сегодня вернулся со службы ещё до заката. — Что здесь происходит? Из-за чего шум?       Увидев его, караульные немедленно прекратили спор и чётко отдали честь. Лицо Орбона мгновенно просветлело. — Илодель…! А… л-лейтенант Тибейн.       Орбон уже было бросился к открытому окну машины так, словно к нему снизошло спасение, но тут же застыл на месте. Как ни неприятно это признавать… он, похоже, по ошибке принял Тибейна за Илоделя. Слишком уж похожими были их лица. Тибейн несколько секунд молча разглядывал Орбона с совершенно бесстрастным выражением лица, после чего внезапно с силой распахнул дверцу машины. — Кх!       Орбон, безо всякого предупреждения получивший дверью прямо по лицу, покатился по земле. Этот ублюдок? Илодель, поражённый случившимся, тут же бросился наружу, но Тибейн оказался на шаг быстрее. Не говоря ни слова, он схватил за воротник кашляющего и катающегося по земле Орбона, затолкал его под переднее сиденье автомобиля, а затем, вскочив в машину, под тяжёлый рёв двигателя умчался прочь. —……       Что это сейчас было? Что вообще произошло? Всё случилось так быстро, что на миг показалось, будто ему это приснилось. Стражники, охранявшие главные ворота, лишь украдкой поглядывали на оставшегося в одиночестве Илоделя. Сам же Илодель, даже не замечая, что к его шляпе прицепился листок, только растерянно моргал, не сводя глаз с направления, в котором скрылась машина.

***

      После этого он попытался выспросить у стражников, возившихся с Орбоном, что вообще произошло, но ничего не добился. Как солдаты, отвечающие за безопасность особняка, они были людьми немногословными и до упрямства принципиальными. И, разумеется, особенно немногословными они становились именно тогда, когда дело касалось его. В конце концов ему ничего не оставалось, кроме как отказаться от этой затеи и вернуться в библиотеку. Следуя первоначальному плану, он поставил рядом десерт с чаем и раскрыл книгу. Но сколько бы ни смотрел на страницы, слова совершенно не задерживались в голове, поэтому он просто захлопнул её. Незаметно алый закат уже начал окрашивать небо.       Кто бы мог подумать, что однажды в своей жизни ему придётся ждать возвращения Тибейна. Что он вообще делает, похитив Орбона, раз до сих пор не возвращается? Неужели они были знакомы? Хотя на это совсем не похоже. Если бы они действительно были настолько знакомы, чтобы можно было так сказать, он бы не стал с ходу хватать его за воротник и запихивать в машину. Хотя нет. Ждать здравого смысла от такого дикаря, как Тибейн, вообще не стоило. Между ними определённо что-то было. Может быть… отношения кредитора и должника…       Илодель отложил книгу и растянулся на диване. Да кто его знает. Неужели он когда-нибудь прежде тратил столько сил своего мозга на размышления о Тибейне? Он мог с уверенностью сказать, что нет. На ублюдка, который только и умеет, что распускать кулаки, было жалко даже самой крошечной доли внимания. —……       Нет, об этом лучше забыть. Илодель перевернулся, отворачиваясь от закатного света. Даже если просто есть, спать и бездельничать, время всё равно шло. Это было удобно, но ещё сильнее — до невозможности скучно.       Может, завтра сходить в Академию, заодно вернуть Орбону стеклянную бутылку? А когда вернусь, нужно будет заказать высушенные лекарственные травы, заполнить ими лабораторию и наконец начать выращивать ядовитые растения. Вырастить их как следует и подарить Тибейну на день рождения. Саму мысль о дате рождения этого ублюдка ему не хотелось даже помнить, но, поскольку она совпадала с его собственной, избежать этого было невозможно. Поэтому каждый год он дарил ему новый вид ядовитого растения. — М-м…       Похоже, он ненадолго задремал. Он смутно пришёл в себя от мягкого прикосновения руки, осторожно проводившей по его волосам. Твёрдая прохладная ладонь снимала повязку с его головы. Неужели Тибейн уже вернулся? Наверняка решил воспользоваться тем, что он спит, и посмотреть на шишку у него на лбу. Коварный, мерзкий ублюдок. — Ты… где пропадал, что только сейчас пришёл?       Из-за того, что он ещё не до конца проснулся, слова прозвучали невнятно. Илодель потёр глаза и перевернулся на другой бок. И тут дыхание замерло. Человек, молча смотревший на него сверху вниз, был вовсе не Тибейн, а Логан. — Брат…       Судя по всему, Логан вошёл совсем недавно — на нём всё ещё была форменная одежда с роскошными золотыми эполетами и отделкой. Сознание мгновенно прояснилось, будто на него вылили ведро холодной воды. Илодель поспешно сел и начал разглаживать помятую одежду. — Э, когда вы приехали?       Никто не говорил, что он приедет. Обычно все члены семьи обязательно заранее предупреждали, прежде чем вернуться домой. Такие внезапные появления, как вчера у Шебона, случались крайне редко. Логан молча смотрел на него сверху вниз. Вокруг уже сгустились сумерки, и выражение его лица было почти невозможно разглядеть. Илодель беспокойно огляделся по сторонам, затем снова принялся поправлять одежду и приглаживать волосы. В этот момент прикреплённая ко лбу лекарственная трава тихо упала ему на колени. Илодель подскочил так, словно в него угодила раскалённая искра. — А… это у меня на лбу шишка вскочила… — Илодель.       От спокойного голоса, тихо произнёсшего его имя, Илодель невольно задержал дыхание. В этом тихом обращении ощущалось тяжёлое, давящее присутствие. Внезапно он понял, что последние несколько дней совершенно расслабился. Такое беспомощное замешательство было совсем не в его духе. Даже если ему больно, он должен был вести себя так, будто совсем не больно; даже если испугался — так, будто вовсе не испугался. А вместо этого он расхаживал по дому в пижаме, носил на лбу огромную шишку и, если подумать, творил одну нелепость за другой. И всё это было из-за Тибейна. — Да. С возвращением. — Ага.       Когда он, с огромным трудом взяв себя в руки, наконец поздоровался, в ответ прозвучал мягкий голос. Илодель незаметно для собеседника облегчённо выдохнул. — Как твои раны? Может, позвать лечащего врача? — Всё в порядке. Мне уже гораздо лучше.       Он даже не проверял, так ли это на самом деле, но всё равно ответил именно так. Лечащий врач вызывал у него одно лишь чувство дискомфорта. Тот вёл себя так, словно его жизненным предназначением было исследовать Илоделя целиком — и снаружи, и изнутри. А затем все результаты этих обследований оформлялись в толстенные отчёты и передавались Логану. Только свою эректильную дисфункцию ему пока что с огромным трудом удавалось скрывать, но когда именно эта тайна раскроется, он не мог знать. Поэтому, если только не происходило ничего действительно серьёзного, встречаться с врачом ему совершенно не хотелось.       Логан осторожно убрал с его лба прядь волос. В тот же миг его окутал прохладный, незнакомый аромат. Обычно говорят, что у альф и омег есть феромоны, но, хотя их невозможно увидеть или ощутить напрямую, казалось, у Логана они действительно существовали. Илодель расслабил плечи и медленно прикрыл глаза. Прикосновения руки, гладившей его по голове, были удивительно приятными. — Мне сказали, что днём ты уже поел. А как насчёт ужина? — Ещё нет. Вы останетесь поужинать?       Когда Илодель широко раскрыл глаза и с надеждой спросил об этом, Логан едва заметно улыбнулся. Илодель уже заранее понимал, каким будет ответ. — Не получится. Я заглянул лишь ненадолго. — Понятно…       Ну конечно. Миром правил император, но именно дворяне этот мир и создавали. А старший сын семьи великого герцога, стоявшей во главе всей знати, никак не мог когда ему вздумается спокойно возвращаться домой, чтобы поесть.       Но это вовсе не означало, что второму сыну позволительно просыпаться ближе к полудню, неспешно завтракать, валяться потом в библиотеке, а затем так же беззаботно ждать ужина. Если бы он сам родился альфой, то сейчас, скорее всего, либо, как Логан, занимался бы разработкой новейшего оружия, либо, как Тибейн, ломал бы голову над тем, как обнаружить базы дикарей. По крайней мере, если бы ему достался хоть сколько-нибудь выдающийся ум. И всякий раз, когда он осознавал своё положение человека, не принадлежащего ни к тем, ни к другим, ему казалось, будто что-то невидимое всё сильнее давит ему на плечи. — Сегодня не получится, но давай завтра пообедаем вместе. Я впервые за долгое время взял отпуск. — Правда? — Да.       Голова Илоделя, до сих пор беспомощно качавшаяся где-то между унынием и смирением, резко вскинулась. Не ужин, а именно обед вместе. Подобное случалось так редко, что за целый год могло не произойти ни разу. Логан, широко улыбаясь, ласково провёл рукой по волосам Илоделя и осторожно погладил его по уху. В его взгляде, задержавшемся у самого уха, читалась какая-то странная глубина. Несколько мгновений этой тихой мягкости пролетели незаметно, после чего к Логану подошёл один из его подчинённых и негромко прошептал: — Прошу прощения. Уже почти время… —……       Рука Логана замерла, а затем медленно опустилась. В другое время Илодель наверняка бы расстроился, но сейчас его переполняла одна лишь радость. Слова «завтра» были совсем не похожи на расплывчатые обещания вроде «в следующий раз» или «потом». Не было нужды сожалеть. Стоило лишь пережить эту ночь, и Логан снова придёт. Илодель поднялся со своего места и торопливо засеменил вслед за ним. — Я вас провожу. А, шляпа.       Вечером шишка на лбу уже не так бросалась в глаза, но мало ли что. Илодель поспешно вернулся, схватил оставленную на диване шляпу и натянул её поглубже. Логан, остановившийся у двери и терпеливо его дожидавшийся, молча посмотрел на подошедшего Илоделя сверху вниз. Впрочем, не только Логан — стоявшие позади него подчинённые тоже осторожно разглядывали Илроделя. —……       Что такое? Неужели он опять что-то сделал не так? Пока Илодель, напряжённо считывая чужие взгляды, застыл на месте, над его головой появилась рука Логана. В пальцах у него оказался один-единственный листочек. Самый обычный лист, каких полно в саду. — Никогда раньше не видел такого украшения.       Логан улыбнулся редкой для него, чуть озорной улыбкой. Илодель тоже неловко улыбнулся. Ну и жалкое же зрелище. Не ребёнок ведь уже. Следуя за Логаном, который снова пошёл вперёд, Илодель украдкой проглотил тяжёлый вздох.       Когда они вышли в коридор, оказалось, что слуги уже выстроились вдоль него плотными рядами, почтительно склонив головы. Такое зрелище можно было увидеть только тогда, когда особняк посещали мать, Герот, или Логан. Отец считал любые формальности бессмысленной тратой времени и терпеть не мог, когда ничего не понимающие слуги без дела стояли в ожидании. Мать же, родная сестра императора, наоборот, не могла представить себе жизнь без соблюдения церемониала, а старшему брату было совершенно безразлично, кто и что делает, хотя, скорее, он просто позволял слугам действовать так, как они сами считали нужным. Впрочем, если подумать, он ведь никогда прямо не запрещал этого делать. — Счастливого пути, брат.       Илодель остановился в том самом вестибюле, где недавно провожал отца, Шебона, и попрощался с Логаном. Голос у него звучал бодро. Логан, глядя в сияющие ярче обычного голубые глаза Илоделя, уже потянулся коснуться его щеки и, кажется, собирался что-то сказать, но не успел — именно в этот момент дверь особняка распахнулась, и внутрь вошёл Тибейн. — Это ещё что?       Едва переступив порог и наткнувшись на целую процессию провожающих, Тибейн недовольно поморщился. Лицо Илоделя тоже тут же перекосилось. Мало того что этот тип раздражал одним своим существованием, так ещё и при старшем брате разговаривал как последний хам. — Брат сейчас уезжает. Отойди. — Ха! И это всё, что ты можешь сказать? Не видишь, что я вообще-то только что вошёл? — И что с того? Отойди.       Тибейн вспыхнул, зло уставился на Илоделя, а затем медленно двинулся вперёд. Только направился он не к стене возле двери, а прямо к Логану. Взгляд Логана, до этого не отрывавшийся от Илоделя, лишь вскользь переместился на Тибейна. — Похоже, ваш цикл ещё не закончился, полковник. Вам вообще можно в таком состоянии разгуливать? Мне, честно говоря, всё равно, сколько ещё жизней вы угробите этими руками, но уж хотя бы не стоит лапать лицо моего брата, когда от вас несёт феромонами, липкими, как сперма.       Похоже, этот ублюдок Тибейн сегодня окончательно рехнулся. Может, когда вчера катался по земле, всё-таки приложился головой? Илодель сорвал с себя шляпу, нахлобучил её на болтливую голову Тибейна и резко потянул его к себе. Застигнутый врасплох Тибейн послушно проехался следом. — Эй! Ты! — Простите, брат. У него совсем беда с манерами… Я как следует займусь его воспитанием. — Каким ещё воспитанием? Да ты вообще знаешь, что он за человек…       Да заткнись ты уже хоть ненадолго. Илодель поднял руку и зажал ладонью рот Тибейна, не давая ему продолжить. Силы у них были несравнимы, и он вполне ожидал, что сейчас его либо грубо оттолкнут, либо вообще ударят, однако, вопреки ожиданиям, Тибейн неожиданно сразу замолчал. Как только дикарь умолк, в вестибюле повисла полная тишина. — В-вы, наверное, очень заняты… Тогда лучше уже езжайте. Я завтра буду ждать.       Взгляд Логана, всё это время не отрывавшийся от лица Илоделя, медленно опустился ниже. Илодель тоже нерешительно опустил голову вслед за ним. Тибейн, точно зверь под наркозом, совершенно спокойно стоял, почти прижавшись к Илоделю. —……       Внезапно он почувствовал на ладони, которой всё ещё закрывал Тибейну рот, горячее дыхание. По коже мгновенно побежали мурашки, и Илодель с такой поспешностью оттолкнул Тибейна, словно тот его обжёг. Затем он сделал пару шагов назад. Тибейн медленно выпрямился, и они с Логаном почти одновременно, словно заранее условившись, повернули головы к Илодель.       Стоя перед двумя братьями, такими знакомыми и одновременно такими чужими, Илодель без всякой причины почувствовал, как по предплечьям снова пробежали мурашки. — Я… э…       Неужели именно так чувствует себя травоядное животное перед хищником? Они всего лишь стояли напротив него, а сердце всё равно тревожно колотилось так, словно ему уже угрожала смертельная опасность. Бежать было некуда, и оставалось лишь ждать, кто из них первым его сожрёт. Нарушил эту странную, давящую тишину первым Логан. — Похоже, вы двое стали заметно лучше ладить. — Что, завидно? Ничего не поделаешь. Мы всё-таки близнецы.       Взгляды Логана и Тибейна на мгновение столкнулись. Первым отвёл глаза Логан. Скорее всего, потому что за его спиной обливались холодным потом подчинённые, которые уже не решались ещё раз напомнить ему о времени. — Отдыхай, Илодель. Увидимся завтра. — Да!       Илодель ответил с таким облегчением, будто ему наконец позволили вдохнуть полной грудью. Логан вместе со своими подчинёнными один за другим вышел за дверь. Слуги тоже, словно отступающий прилив, быстро разошлись по своим делам, и в просторном вестибюле остались только Тибейн и Илодель.       Илодель наконец расслабил плечи, всё это время напряжённые до предела, и сердито посмотрел на Тибейна. Ему хотелось многое высказать — и про похищение Орбона, и ещё о многом другом, — но после только что пережитого напряжения силы окончательно его покинули, и теперь всё казалось ужасно утомительным. Он велел проходившему мимо слуге принести ужин к нему в комнату и начал подниматься по лестнице, но этот длинноволосый дикарь тут же пристроился рядом. На нём всё ещё была расстёгнутая форменная одежда, а на голове красовалась широкополая шляпа, которую Илодель только что нахлобучил ему, отчего вид у него был до смешного нелепый. — Ты чего за мной увязался? Иди своей дорогой. — Ты что, не знаешь, что моя комната тоже наверху? — Не знаю. — Оно и видно. Кстати, она соседняя с твоей.       Так близко, значит? Нет, так не пойдёт. Нужно будет уже с завтрашнего дня сменить комнату. Быстро поднявшись по лестнице первым, Илодель зашагал по коридору. Уже стемнело, но благодаря лампам вокруг было светло, словно среди бела дня. Здесь с наступлением ночи всё озарялось пламенем масляных светильников. Не только коридоры, но и каждый уголок сада, куда никогда не ступала человеческая нога. Подобную роскошь можно было увидеть разве что в Императорском дворце.       Пройдя часть бессмысленно длинного и слишком просторного коридора, Илодель вдруг остановился. Его уже какое-то время раздражало то, что Тибейн продолжал идти позади, подстраивая шаг под его походку. — Иди вперёд.       Когда он, обернувшись, сказал это, Тибейн округлил глаза и уставился на него с таким видом, будто услышал нечто совершенно невероятное. — Чего ты так смотришь? Меня бесит, когда кто-то плетётся за спиной, так что иди вперёд. — Ты впервые сам на меня обернулся.       И что с того? Не понимая, к чему вообще были эти слова, Илодель недовольно нахмурился, а Тибейн вдруг тихо прыснул и начал посмеиваться сам себе. — Ну да… Иногда и такие дни случаются. Только не вздумай опять свернуть куда-нибудь по дороге, а сразу иди к себе и сиди смирно.       Наговорив всё это с видом человека, знающего жизнь лучше остальных, Тибейн, проходя мимо, мимоходом потрепал Илоделя по голове и пошёл дальше. Совершенно невоспитанный тип. Неужели больше некого было гладить, что он осмелился тронуть за голову собственного старшего брата? Вот только выместить своё недовольство было уже не на ком — Тибейн широкими шагами успел уйти вперёд и скрыться из виду. Почему-то на душе стало тяжело. Илодель с мрачным лицом сердито пнул носком ботинка пол.

***

      С самого утра лил дождь. Наверное, потому что он заснул с радостным предвкушением, глаза открылись необычно рано. Закончив завтрак, он объявил, что собирается в Академию. Тибейн тут же надул губы едва ли не до пола, но что он, собственно, мог сделать? Как и всегда, Илодель отправился в Академию в служебной машине, на которой Тибейн ездил на службу. За всю дорогу между ними не прозвучало ни слова. Хотя сидевший рядом Тибейн без умолку что-то болтал, Илодель его полностью игнорировал. В последнее время ему всё чаще казалось, что он слишком уж часто отвечал на его бессмысленную болтовню. — Погода паршивая, а тебе всё неймётся куда-то тащиться. Что тебя так тянет в эту Академию? Неужели ты там что-то хорошее припрятал? Или, может, у тебя там кто-то появился? Хотя… нет, вряд ли. У тебя же с эрек…       Не сводя взгляда с окна, по которому стекали дождевые капли, Илодель схватил Тибейна за волосы и резко дёрнул. Он собирался и дальше молча его игнорировать, но если тот намеревался произнести это вслух, дело принимало совсем другой оборот. В машине ведь находился не один Тибейн. Впереди сидел кучер, а рядом со входом ждал слуга, сопровождавший Илоделя с зонтом. — Следи за языком. — Если хочешь, чтобы я следил за языком, сначала посмотри человеку в глаза и попроси нормально, вежливо. А теперь отпусти мои волосы.       Илодель медленно повернул голову и холодно посмотрел на Тибейна. И вчера, и сегодня тот улыбался так, словно у него в голове не хватало какого-то винтика. Обычно Тибейн всегда злился. Если этого ему было мало — становился грубым, а в конце концов и вовсе распускал руки. После чего сам же страдал из-за собственных слов. Всё это всегда происходило так размеренно и привычно, будто было частью заранее оговорённого обмена. Но за последние несколько дней, сам того не замечая, Илодель всё чаще чувствовал, что что-то изменилось. И это было именно тем, чего он никогда не хотел. — Ну? Если есть что сказать — говори.       Тибейн криво усмехнулся, явно нарочно его провоцируя. Илодель по-прежнему крепко держал его за волосы. Казалось, ещё немного и он отпустит, однако вместо этого он наклонился прямо к уху Тибейна. Со стороны кожа у них обоих выглядела одинаково холодной, но тело Тибейна оказалось удивительно тёплым. Почувствовав едва уловимый жар его кожи, Илодель тихо прошептал ему на ухо, словно доверял какую-то тайну: — Пожалуйста, следи за своим языком. — Что?.. — Я еще стерплю то, что ты со мной так разговариваешь, но при брате веди себя осторожнее. Если ещё хоть раз устроишь что-нибудь вроде вчерашнего, я тебе этого не спущу. —……       После короткой паузы машина плавно остановилась. Они уже подъехали к Академии. Слуга, сидевший впереди, поспешно вышел наружу и раскрыл зонт. Илодель медленно разжал пальцы, отпуская Тибейна, и выпрямился. Он уже собирался выйти из машины, когда за спиной услышал, как Тибейн, скрипнув зубами, сквозь них процедил: — Так вот из-за этого ты с самого утра на меня даже не смотрел? —…… — Даже когда я с тобой разговаривал, ты делал вид, будто меня вообще нет?       На самом деле причина была вовсе не в этом, но какая теперь разница. Илодель лишь коротко покосился на Тибейна и вышел из машины. Ему вслед полетели грубые ругательства, так и не найдя, на кого их выплеснуть. Даже в дождливые дни звери всё равно продолжали выть.

***

      Академия показалась ему какой-то непривычной, будто он не был здесь уже очень давно. Попросив слугу приехать за ним до обеда, Илодель вошёл в аудиторию. До начала занятий оставалось ещё достаточно времени, поэтому людей внутри было немного. Он незаметно сунул руку за пазуху и убедился, что вещь, которую захватил с собой из флигеля, по-прежнему лежит на месте. Это был яд Орбона. Только вот что ему сказать, когда он будет его возвращать? Илодель никогда прежде не просил ни о чём человека, который не был членом его семьи, поэтому совершенно не представлял, с чего начать разговор. Ладно, лучше просто вести себя нагло. Если сказать, что просто захотелось взять и он незаметно прихватил его себе, что тот вообще сможет сделать? Шло время, и студенты один за другим начали заполнять аудиторию. Среди них постепенно появлялись и те, кого он уже видел в прошлый раз, так что лица казались смутно знакомыми, однако самого Орбона нигде не было видно. А ведь хотелось как можно скорее разобраться с этим делом и покончить с ним. Неужели Орбон всегда приходил с опозданием? Понятия не имел. Никогда этим не интересовался.       Немного поколебавшись, Илодель подошёл к компании знакомых лиц. Чем ближе он подходил, тем тише становились их перешёптывания, пока наконец все они окончательно не замолчали. Кажется, именно этих парней он однажды видел в таверне, поэтому лица выглядели знакомыми, но кто есть кто, он совершенно не помнил. Медленно окинув взглядом молодых людей, которые явно нервничали, Илодель заговорил: — Где Орбон? — Э…       Один из них уже было открыл рот, чтобы ответить, но тут же получил локтем в бок от стоявшего рядом и сразу замолчал. Повисла какая-то странная атмосфера. Илодель перевёл взгляд на того, чьё лицо запомнил лучше остальных. Это был тот самый лохматый парень, который в прошлый раз что-то долго объяснял ему про какие-то правила. Не выдержав пристального взгляда Илоделя, тот беспокойно забегал глазами по сторонам и наконец с большим трудом выдавил: — О-он… вчера… его увезли… — Увезли?       Сам Илодель ведь тоже вчера видел у главных ворот, как Тибейн увозил Орбона, только вряд ли этот парень говорил о том же самом. Когда Илодель, нахмурившись, непонимающе склонил голову набок, лохматый парень испуганно вздрогнул. — Он лежал у главных ворот Академии… весь в крови… Его отвезли в больницу, так что… наверное, сегодня он уже не придёт… — Что?       Что за бред он вообще несёт? Орбон, которого Илодель видел вчера возле особняка, выглядел разве что немного осунувшимся, но уж точно не был весь залит кровью. Неужели после того, как Тибейн его похитил и потом отпустил, он всё-таки добрался до Академии, где с ним случилось ещё что-то? —……       Такое, конечно, нельзя было полностью исключать, но гораздо логичнее выглядела мысль, что именно после похищения Тибейном Орбона избили, а затем просто бросили у ворот Академии. Илодель настолько опешил, что на мгновение совсем потерял дар речи, а лохматый парень тем временем украдкой продолжал на него поглядывать. — Т-ты не знал? — И откуда мне было это знать? — Но…       Стоявший рядом парень ткнул локтем в бок лохматого, который уже собирался что-то сказать. Они что, разговаривают друг с другом исключительно локтями? Илродель недовольно нахмурился, и тогда один из них осторожно заговорил: — Прости… Мы правда ничего не знаем. — Что? — Прости. Мы…       Парень с настолько заурядной внешностью, что его имя всё равно невозможно было бы запомнить, отвёл взгляд Илоделя и отвернулся. Вид у него был такой, будто он сидел на подушке из иголок — до крайности напряжённый и неловкий. — Правда, прости.       Да за что вы всё время извиняетесь? Илодель, всё ещё не понимая поведения товарищей Орбона, окинул их тяжёлым взглядом, а затем неожиданно поднял голову и осмотрел аудиторию. Ещё несколько минут назад здесь повсюду слышались разговоры и шумные голоса студентов, а теперь стояла такая тишина, словно на всех разом вылили ушат ледяной воды. В этот момент один из студентов случайно встретился с Илоделем глазами и поспешно отвёл взгляд. На его лице совершенно отчётливо читался страх. —……       С лица Илоделя исчезли все эмоции. Он молча подошёл к своему месту и уже собирался сесть, но в следующее мгновение резко поднялся. До начала занятия оставалось совсем немного времени, однако никто даже не попытался остановить его, когда он направился к выходу. Напротив, ему даже почудилось, будто нечто невидимое подталкивает его в спину, словно говоря: «Уходи поскорее». — Ох…       Как раз в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель, но, заметив Илоделя, невольно отступил на шаг. Даже он — увлечённый учёный, который днём преподавал студентам, а всё остальное время посвящал исследованиям, — не попытался остановить Илоделя, покидавшего аудиторию. Дождь, который ещё утром тихо моросил, теперь превратился в настоящий ливень. Глядя на тяжёлые капли, срывавшиеся с навеса, Илодель лишь теперь вспомнил, что у него нет зонта. Хотя… разве только зонта? Ведь у него вообще ничего не было в руках. Родители, братья, Тибейн, слуги в особняке, даже студенты, оставшиеся в аудитории, — все они держались за что-то, к чему-то стремились, двигались вперёд, и только он один не держал в руках совершенно ничего. По сути, кроме того, что ему посчастливилось родиться в хорошей семье, сам он был пустой оболочкой.       Волосы и одежда промокли насквозь почти мгновенно. Бредя по территории Академии, затопленной дождём, Илодель вдруг остановил взгляд на одном месте. Это была доска объявлений, где публиковали результаты отбора в медицинский корпус. Некоторое время он молча сверлил её взглядом, словно вступив с ней в безмолвную дуэль, а затем всё-таки сделал то, чего не успел сделать несколько дней назад. Внезапно он с силой пнул доску объявлений, и та с глухим стуком опрокинулась назад. Ему казалось, что, увидев её валяющейся в грязи, он почувствует облегчение, но ничего подобного не произошло.       Может… просто уйти отсюда? Он не знал, куда именно стоит идти, но если просто идти вперёд, то когда-нибудь обязательно куда-нибудь придёшь. И там ему хотелось бы стать человеком, который действительно кому-то нужен. Хотелось бы, чтобы даже если он будет лишь есть, спать и бездельничать, всё равно находились люди, которые приходили бы к нему и просили помочь только потому, что он им необходим.       Например… так же, как этот человек всегда делает по отношению к его брату. —……       Илодель наконец прервал цепочку своих мыслей и растерянно поднял взгляд на знакомую фигуру. Один из подчинённых Логана, который всегда следовал за старшим братом по пятам, теперь стоял рядом с ним, молча держа над его головой зонт. Почему этот человек оказался здесь? Нет… с каких пор он вообще был здесь? Когда успел появиться? И откуда?