Дела братьев из дворянского рода

       Снова провал.        Илодель тяжело вздохнул, остановившись перед доской объявлений, где вывесили список прошедших отбор. На этот раз всё было действительно безупречно. Он не выдал своей болезненной чувствительности, к которой постоянно придирались, изо всех сил скрывал свою любовь к ядовитым растениям, старательно изображал жизнерадостного и пылающего энтузиазмом студента факультета травоведения, так почему же его снова не приняли? Конечно, он до самого конца упорно игнорировал просьбу интервьюера назвать своё имя, но это ведь была сущая мелочь. — Илодель, ты прошёл?       Какой-то однокурсник с простодушным выражением лица заговорил с ним так, будто они были приятелями. Илодель демонстративно проигнорировал его. В обычный день он хотя бы ответил, но этот ублюдок прошёл отбор. — Не расстраивайся так. До выпуска у тебя ведь ещё останется одна попытка.        Наверняка, говоря это, в душе он насмехается. Он уже сбился со счёту, сколько раз его заваливали, и одна только мысль об этом вызывала тошноту. Похоже, даже в резервном военном медицинском корпусе, куда, по словам всех вокруг, принимали любого, стоило лишь подать документы, он оказался никому не нужен.        К чёрту такое объявление результатов. Пусть его вывешивают только для тех, кто действительно прошёл. По правде говоря, ему до боли хотелось пнуть эту доску так, чтобы она разлетелась к чёртовой матери, но он сдержался. Сегодня ему совершенно не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. — Спасибо.       Он отчаянно держал лицо. Стоило ему хотя бы слегка нахмуриться — и это тут же стало бы предметом пересудов. Вместо того чтобы пнуть доску объявлений, он поспешно поднялся в библиотеку, запер дверь изнутри и защёлкнул замок. Все ещё толпились у доски объявлений, поэтому внутри не было ни души. Конечно, позже могли прийти студенты, которым вздумается заглянуть в библиотеку, но какое ему теперь до этого дело. Пусть всё катится к черту.       Глаза Илоделя вспыхнули почти безумным блеском, и он принялся беспорядочно захлопывать книги, которые кто-то оставил раскрытыми во время чтения. Затем поменял местами сумку, висевшую на спинке стула, с чужой, а стул, возле которого вообще не оказалось сумки, перевернул вверх ногами. Даже после этого злость не улеглась, и он ещё долго расхаживал по библиотеке, тяжело сопя от раздражения, пока наконец не выдохся и не рухнул на пол.        Проклятый мир. Он ведь не просил ничего великого. Да если бы только не этот душный, невыносимый дом, ему было бы хорошо где угодно, но проблема заключалась в том, что нигде он никому не был нужен. Причина была предельно ясна. Всё потому что он был Илоделем Роксфером. Потому что он был вторым сыном рода Рокферсов и при этом бетой.        В этом проклятом мире существуют и проклятые семьи. Ему было совершенно безразлично, насколько свято они почитали чистоту своей крови, но род Рокферс был знаменит тем, что из поколения в поколение производил исключительно альф. Лишь он один оказался бетой. Значит, кто-то из родителей наверняка когда-то позволил себе какую-нибудь необычную, головокружительную интрижку, иначе этого просто не объяснить. Честно говоря, такой вариант был бы даже лучше. Будь он бастардом, у него хотя бы появилось бы законное основание жить самостоятельно. Но сколько ни смотри на него спереди или сзади, сколько ни выворачивай его наизнанку, он всё равно оставался человеком, в жилах которого текла кровь рода Рокферс.        Сдохните. Сволочи. Чтоб вы все подохли.       Сжавшись в комок, Илодель сыпал ругательствами, уже сам не понимая, кому именно они адресованы, когда над ним внезапно легла чья-то тень. — Плачешь?        Илодель лишь перевёл взгляд, чтобы убедиться, кто перед ним, после чего снова уткнулся лицом в колени.        Чёрные волосы и голубые глаза — отличительная черта рода Рокферс. Да, они родились в один день, в один и тот же час, и внешне он действительно был немного похож на него, но его мозг всё равно наотрез отказывался воспринимать Тибейна Рокферса как своего брата. В прошлом, настоящем и будущем не существовало человека, которого Илодель хотел бы видеть меньше всего. — Закончил устраивать погром? Тогда вставай и пошли. У меня сегодня дел по горло. — Проваливай. — Не первый же раз тебя завалили, чего опять истерику закатил? Всё равно никто и не рассчитывал, что ты пройдёшь.        Да откуда вообще этот ублюдок здесь взялся? Оглядевшись по сторонам, Илодель заметил распахнутое окно. Библиотека находилась на третьем этаже, а значит, этот тип просто вскарабкался по наружной стене. Отвратительный паук. Илодель резко поднялся, уклоняясь от руки Тибейна, который собирался его коснуться. Всё равно пока этот здесь, спокойно пожалеть себя не получится. Тогда куда идти? Ответ был настолько очевиден, что даже думать не пришлось. Туда, где нет Тибейна. — Эй! Ты опять куда собрался?!       Когда Илодель, не сказав ни слова, быстрым шагом направился к выходу, Тибейн поспешно схватил его за плечо. По библиотеке отчётливо разнёсся звонкий хлопок. Машинально получив по руке от Илоделя, Тибейн мгновенно вскипел и с силой сжал кулак. — Ах ты… — И что, ударишь? Больше ведь ничего не умеешь. Дикарь.       Впервые за всё это время Илодель посмотрел Тибейну прямо в глаза. Во взгляде ясно читалось: «Ну давай, попробуй». Со стороны они всегда выглядели как заклятые враги, но сегодня должны были приехать мать и старший брат. Если они узнают, что между ними снова была драка, никто из них не оставит это без последствий.       По лицу Тибейна было видно, что кулаки у него буквально чешутся, но даже в этот момент он то и дело бросал взгляд на часы. Значит, когда он сказал, что занят, это была правда. В отличие от самого Илоделя, который бессмысленно прожигал время в академии, где его никто не ценил, Тибейн уже давно занял прочное место в армии и стал полноценным человеком общества. Вот и отлично. Лучше бы не торчал здесь, а отправился ловить каких-нибудь дикарей. До чего же смешной мир, если один дикарь занимается тем, что охотится на других дикарей. — Да мне ничего не стоит одним ударом вырубить такое ничтожество, как ты. У меня нет времени тут с тобой возиться, так что молча иди за мной.        В конце концов Тибейн, так и не пустив в ход кулак, который уже успел сжать, предпочёл угрозы. Впрочем, и это было не менее дикарским поступком. Похоже, именно так и выходит, когда пытаешься научить варвара разговаривать.

***

       Даже сидя в машине, Тибейн всю дорогу не переставал хмуриться, а стоило им добраться до огромного особняка, как он без лишних церемоний затолкал Илоделя в его комнату. — Сиди тихо и не высовывайся. Хотя, впрочем, сегодня ты наверняка будешь паинькой, ведь вот-вот приедет обожаемый тобой старший братец, которого ты так ждёшь. — Проваливай. Выметайся из моей комнаты. — Даже если будешь умолять меня зайти, всё равно не зайду.        Дверь с грохотом захлопнулась, и комнату окутала тишина. Вместе с ней навалилась и привычная удушающая тяжесть. Комната была просторной, с собственной ванной и гостиной, но для Илоделя она ничем не отличалась от тюремной камеры. Пусть он и оказался таким никчёмным недоумком, который не способен даже пройти отбор в медицинский корпус, пока он находился в академии, там всё же были люди, признававшие его способности. Но стоило ему переступить порог этого похожего на тюрьму особняка, как для всех вокруг он переставал существовать. Пятно на безупречной репутации семьи. Неполноценный второй сын. Несчастный старший брат-близнец, у которого младший брат отнял абсолютно всё… по крайней мере, именно так он сам воспринимал своё положение.        Возможно, было бы куда лучше, если бы бетой оказался Тибейн. Пусть он и родился младшим всего на несколько минут, груз ответственности и обязанностей, который ему приходилось нести, был совершенно иным. Конечно, существовал ещё вариант, при котором младшим родился бы сам Илодель, но одна только мысль об этом вызывала у него отвращение. Чтобы он признал такого ублюдка, как Тибейн, своим старшим братом? Да ни за что на свете. Именно Тибейн должен был родиться младшим. И именно он должен был быть бетой. Тогда, возможно, Илодель хотя бы немного относился бы к нему с теплотой.        Илодель с самого детства мечтал стать альфой. Он мечтал родиться альфой, как все остальные, пройти обучение, предназначенное для будущих правителей, поступить на военную службу, заслужить дворянский титул, а затем, когда придёт время, выбрать себе владение, привести в дом прекрасную супругу и жить вместе с ней тихой, счастливой жизнью, наслаждаясь обществом друг друга. Возможно, по сравнению с честолюбивыми альфами, чьи амбиции были куда грандиознее, столь романтичная концовка сама по себе являлась ограничением, присущим бетам, но, как бы там ни было, именно такой — одновременно великой и удивительно скромной — оставалась мечта Илоделя. — Господин Илодель, ужин уже подан.        Илодель, который, полностью утратив всякое желание что-либо делать, лежал ничком, предаваясь бесплодным фантазиям, лениво поднялся на ноги. Он прекрасно понимал, что это невозможно. В детстве он ещё всерьёз надеялся, но в итоге спустя более двадцати трёх лет единственным итогом стал беспощадный вердикт его лечащего врача: он был бетой, остаётся бетой и навсегда останется бетой. Поэтому в последнее время он начал мечтать уже совсем о другом.        Илодель наскоро умылся в ванной, после чего переоделся в аккуратную чистую одежду. Пусть внутри у него всё давно прогнило и разваливалось на части, для любых переговоров необходимо было выглядеть умным, собранным и безупречно элегантным. — А мама и брат? — Они оба уже прибыли и ждут вас.        Следуя за бесстрастным слугой, Илодель направился в столовую. Все обитатели этого дома выглядели именно так — с одинаково безжизненными лицами. Особенно слуги. Их ещё и одевали совершенно одинаково, так что порой становилось невозможно понять, кто есть кто. Единственным человеком, чьё лицо вообще хоть иногда выражало какие-либо эмоции, оставался Тибейн, но для Илоделя самым лучшим вариантом было бы, если бы Тибейна вообще не существовало, поэтому наличие или отсутствие у него мимики не имело ровным счётом никакого значения.        Илодель вошёл в столовую, больше напоминавшую банкетный зал. Двое людей, спокойно ужинавших за длинным столом, уставленным блюдами, подняли головы. По иронии судьбы именно эти двое были одновременно людьми, рядом с которыми Илродель чувствовал себя наиболее неловко, и теми, к кому испытывал самую сильную привязанность во всём мире, — его мать Херот и старший брат Логан. — Ты опоздал. — Простите.        Херот, сидевшая во главе стола, слегка подняла руку, приглашая его занять своё место. Илодель почтительно склонил голову и сел рядом с Логаном. Перед ним тут же поставили новую порцию рыбного стейка под белым соусом, и Илодель тоже взял в руки нож и вилку.        Среди дворянских семей было не так уж много тех, кто действительно собирался вместе за одним столом. Скорее, справедливее было бы сказать, что большинству было совершенно безразлично, где находятся остальные члены семьи и чем они вообще живут. Однако род Рокферс из поколения в поколение выпускал выдающихся воинов, причём все они были альфами, поэтому воспитанию и жёсткому контролю над детьми здесь уделяли исключительное внимание. Разумеется, к самому Илоделю всё это почти не имело отношения. — Я слышала, что и в этот раз тебя не приняли в медицинский корпус.        Нож, которым Илодель разрезал стейк, на мгновение замер. И Херот, первой заговорившая об этом, и сидевший рядом с ним Логан сохраняли совершенно спокойные лица. Илодель до боли впился зубами во внутреннюю сторону щеки. — Может, уже хватит упрямиться? Найди себе какую-нибудь обычную работу и спокойно ходи на неё. — У меня ещё осталась одна попытка. — Армия тебе не подходит. Хоть бы подумал о моём подчинённом, которому каждый раз приходится докладывать мне о том, что ты снова провалился. — Тогда просто перестаньте обращать на меня внимание. — Если бы ты был альфой, так бы и было.        Ну вот. Опять всё свелось к тому, что он не альфа. Илодель крепко сжал кулак под столом. Логан, ожидавший, пока слуга нальёт ему чай, бросил на Илоделя короткий взгляд. — Я уже не раз говорила, что если оставить такого, как ты, который по всем статьям уступает другим, без присмотра и тебя вдруг похитят какие-нибудь варвары, тогда на ноги поднимется вся страна. Ты мой сын и племянник Его Императорского Величества. — Именно поэтому я и говорю, что хочу поступить в армию. — Но армии ты не нужен.       После этого холодного ответа разговор оборвался, и некоторое время в столовой слышались лишь негромкие звуки слуг, прислуживавших за столом. Что ж, ладно. До этого момента всё шло как обычно — этот разговор повторялся уже столько раз, что Илоделя от него давно воротило, поэтому отступить ещё раз было не такой уж большой потерей. Хотя, если быть честным, уступал он вовсе не один раз, а всегда, однако на этот раз он наконец произнёс то, что всё это время крепко держал в глубине своей души. — Тогда откройте для меня исследовательский институт.        После столь неожиданной просьбы, совершенно не похожей на привычную пластинку «я хочу пойти в армию», Херот и Логан одновременно перевели взгляды на Илоделя. — Если я устроюсь работать в частный исследовательский институт или больницу, все будут чувствовать себя рядом со мной скованно. Разве не лучше открыть для меня собственный исследовательский центр где-нибудь подальше отсюда? Я просто буду жить там, есть, спать и до конца жизни спокойно заниматься одними лишь исследованиями. По-моему, это куда разумнее, чем каждый день ездить на работу и таскать за собой вооружённую охрану, разве нет?        В словах Илоделя действительно был здравый смысл. Как ни крути, будучи аристократом, нельзя всю жизнь бездельничать и жить в праздности, а если ему всё равно предстоит работать в гражданском учреждении, то, возможно, самым разумным решением действительно было бы, чтобы семья открыла для него приличный исследовательский институт. Херот заметно заинтересовалась и украдкой посмотрела на Логана. Логан, уже закончивший ужин и с присущим ему изяществом потягивавший чай, перевёл взгляд на Илоделя. — Как у тебя дела в академии? — Что? Да… всё хорошо…        Илодель совершенно не понимал, с чего тот вдруг свернул разговор на академию. Воодушевлённый надеждой, что переговоры складываются удачно, он лишь часто заморгал, словно растерянная черепаха. Логан мягко улыбнулся. — Я слышал, в последнее время ты неплохо ладишь с другими студентами. — Что? Ну… можно и так сказать…       Хотя назвать это настоящим общением было бы явным преувеличением — он всего лишь перестал игнорировать приветствия своих однокурсников. Пока Илодель был уверен, что сможет попасть в армию, он считал, что благодаря стремительному продвижению по службе всё равно почти никогда больше с ними не пересечётся, а потому просто не обращал на них внимания, однако жизнь настолько запуталась, что теперь он уже не знал, что ждёт его впереди, и именно это беспокойство заставило его понемногу становиться более общительным. — Со студентами академии? С простолюдинами, хочешь сказать? — Да, именно так.        На вопрос Херот Логан ответил коротко и почтительно. Это был их дом, и люди, сидевшие здесь, были одной семьёй, однако все, кроме самого Илоделя, порой обращались друг с другом так, словно были начальником и подчинённым. Привычки, приобретённые за пределами дома, незаметно перекочевали и в семейную жизнь. Казалось бы, сущая мелочь, но именно из таких мелочей постепенно и складывалось то болезненное чувство отчуждённости, которое Илодель испытывал постоянно. — Ты водишься с простолюдинами? — Что? Нет, это не…        Пока он успел лишь на мгновение ощутить горький осадок, атмосфера за столом вдруг изменилась самым странным образом. Илодель начал моргать ещё чаще. — Уж не собираешься ли ты под предлогом исследовательского института обзавестись собственным местом, чтобы там якшаться и развлекаться с простолюдинами, опускаясь до их уровня? — Чего-о?        Он совершенно не понимал, о чём вообще идёт речь. Да и, если уж на то пошло, у Илоделя попросту не было никого, с кем можно было бы проводить время. Его несносный характер одинаково отталкивал всех без исключения, независимо от пола, возраста, происхождения или положения. — Нет, конечно же нет! Я просто… просто хотел жить отдельно… Ах. Вот чёрт. Он сам, собственными словами, выложил всё, что у него было на душе. —…..        Илодель мгновенно захлопнул рот, а Херот молча уставилась прямо на него. Под её взглядом, который, казалось, мог пробить насквозь даже каменную глыбу, на лбу Илоделя одна за другой выступили капли холодного пота. Херот считала, что истинный аристократ обязан говорить о своих настоящих намерениях лишь намёками и полутонами, тогда как прямолинейное высказывание собственных мыслей было, по её мнению, признаком вульгарности и низкого происхождения. Казалось, что вместе с мечтой о собственном исследовательском институте сейчас рухнет вообще всё, но в этот момент спасительную руку протянул Логан. — Полагаю, Илодель просто достиг того возраста, когда человеку естественно стремиться к свободе. — Брат…        Илодель поднял на него глаза, полные едва сдерживаемых слёз, и Логан улыбнулся, мягко прищурившись. — Если уж он так этого хочет, то, может быть, вовсе не обязательно отпускать его куда-то далеко? Почему бы не оборудовать исследовательское пространство во флигеле? Тогда ему не придётся беспокоиться о дороге, а для того, чтобы спокойно и безопасно посвятить всю жизнь научной работе, лучшего места, чем флигель, пожалуй, и не найти. — Что?!        Илодель вскочил на ноги от полного ошеломления, но, встретившись взглядом с ледяными глазами Херот, тут же осторожно сел обратно. Это была не спасительная верёвка — это была сгнившая верёвка, которая оборвётся под первым же весом. Да какая вообще разница, если его просто переселят из комнаты в главном особняке в комнату во флигеле? Чувство отчуждённости, которое он испытывал, оставаясь жить в этом доме, никуда бы не исчезло, а если его ещё и переселят во флигель, словно окончательно выставив в сторону, станет только тяжелее и обиднее. Да и вообще, где это видано, чтобы аристократ ежедневно ездил на работу из собственного родового дома? И без того единственный бета во всей семье, так ещё и выстроит из себя посмешище — весь свет только и будет, что смеяться над ним. — Отличная мысль. Поистине отличная. Нужно немедленно распорядиться, чтобы начали подготовку. — П-подождите минутку! — Мы собираемся сделать именно то, о чём ты сам просил. Так в чём же проблема? Или, может быть, у тебя на самом деле были какие-то другие тайные намерения?       Херот прищурилась и пристально посмотрела на Илоделя. Илодель всегда был слаб перед подобным безмолвным давлением, поэтому сейчас он лишь беспомощно открывал и закрывал рот, не находя слов. Свои тайные намерения он уже нечаянно выдал. Он просто хотел жить отдельно. Только этого. Но в армию его не берут, с исследовательским институтом всё пошло прахом… Он совершенно не понимал, почему всё, за что бы он ни взялся, неизменно заканчивается тем, что ситуация запутывается ещё сильнее.       И уже со следующего дня начались строительные работы по переоборудованию флигеля в исследовательское пространство.