Дела братьев из дворянского рода

      Когда птица, возвещавшая об окончании лекции, сделала круг под потолком и звонко чирикнула, аудиторию в одно мгновение захлестнул шум. Все наперебой болтали о том, куда пойдут после занятий, кто с кем собирается встретиться и кто кого с кем познакомит, и, громко переговариваясь, один за другим покидали аудиторию. Илодель тоже принялся было торопливо собирать свои вещи, но затем, будто махнув на всё рукой, снова тяжело опустился на стул. Возвращаться домой не хотелось. Так было всегда, но сегодня это чувство стало особенно невыносимым. Потому что именно сегодня завершалось строительство этого проклятого исследовательского кабинета.       К счастью это было или к несчастью, его не выгнали из комнаты в главном особняке, однако тот факт, что отныне ему предстояло каждый день ездить на работу в отдельный флигель и возвращаться обратно, оставался неизменным. Что это вообще за напасть такая, он до сих пор не понимал. Вдобавок неизвестно каким образом эта новость просочилась наружу, и о "лаборатории Илоделя" уже знали не только в дворянском обществе, но даже внутри Академии, так что не осталось ни одного человека, который бы о ней не слышал. Некоторое время его поздравляли буквально на каждом шагу, и он был уже недалёк от того, чтобы заработать настоящую социофобию. — Домой не идёшь? Сегодня же заканчивают твою лабораторию.       Вот именно об этом и речь — откуда вообще какой-то тип, имени которого он даже не знал, мог знать подобные вещи? Илодель холодно уставился на однокурсника, лицо которого казалось одновременно знакомым и совершенно чужим. Вид у того был простоватый, сам он был долговязым, и, судя по всему, происходил из семьи мелкого дворянина. Будь он ниже такого положения, он бы и заговорить с Илоделем первым не осмелился. — А, сегодня за тобой опять придёт лейтенант Тибейн?       Да какое ему вообще до этого дело? Уже одно только услышанное имя вывело Илоделя из себя, и он резко поднялся на ноги. Он собирался просидеть в библиотеке столько, сколько сможет, и только потом возвращаться домой. Но следующие слова заставили его замереть на месте. — Если ты свободен, может, сходим выпить? Мы сегодня всей компанией решили собраться. — Собраться? — Ага. Хотя… ребята ведь все простолюдины. Наверное, тебе такое не подойдёт? Точно… Прости, я не подумал.       Илодель некоторое время молча смотрел на неловко улыбавшегося однокурсника, после чего положил сумку обратно на стол. — Мне всё равно. Куда идём? — Что? Ты правда придёшь?       Похоже, парень и сам не ожидал, что на его предложение согласятся. Илодель не стал повторять сказанное и лишь спокойно моргнул. По правде говоря, ему было совершенно безразлично. Но слова о том, что они собираются всей компанией развлечься, неожиданно напомнили ему об унижении, которое он испытал несколько дней назад. Ладно бы он действительно проводил время с настоящими простолюдинами, но ведь исследовательский кабинет в отдельном флигеле появился исключительно из-за совершенно нелепых подозрений. Раз уж так вышло, пусть всё будет именно так, как все и ожидают. Снаружи лицо Илоделя оставалось холодным и неприступным, но внутри он уже злорадно усмехался, когда рядом с ним незаметно возникла крепкая мускулистая рука. — И куда это ты собрался? — Угх… Отпусти! — Ишь ты, сколько способов заставить человека бегать за тобой. В прошлый раз библиотеку запер, теперь решил сбежать в другую сторону? Даже не мечтай.       Тибейн угрожающе прорычал ему прямо в ухо. После чего, не выпуская из рук ни его самого, ни сумку, потащил Илоделя за собой. Илодель отчаянно пытался освободиться из захвата, которым ему сдавили шею, а затем громко закричал: — Немедленно отпусти! Кто ты вообще такой, чтобы лезть в мои дела?! — Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как таскаться за тобой? Сиди ты спокойно дома — даже если бы меня умоляли вмешиваться, я бы этого не делал. — Да какое тебе вообще дело до того, дома я или где-то ещё?! — Какое мне дело?       Не успев выйти из аудитории, Тибейн с такой силой швырнул Илоделя к стене, словно собирался впечатать его в неё. Илодель успел лишь немного побарахтаться, но дыхание уже сбилось. Тупой дикарь. Настоящий варвар. Лучшим доказательством тому служило то, что после прохода Тибейна по аудитории повсюду валялись опрокинутые столы и стулья, превратив помещение в настоящий разгром. — Тебе-то что? Ты слабый обычный человек, и дома тебе готовы всё прощать, даже если ты нарушишь любые правила и любой приказ. А вот я — нет. Каким бы дерьмовым ни был приказ, я обязан его выполнить. Обязан довести до конца. Понял? — Да плевать мне на твои обстоятельства! — Ах ты…       Словно это был давно отработанный ритуал, Тибейн поднял руку. Илодель подумал, что, похоже, сегодня его впервые за долгое время снова ударят, но взгляда не отвёл. Встретившись с ним глазами, Тибейн так сильно стиснул зубы, будто его захлестнула ярость, а затем всё-таки с размаху отвесил Илоделю сильную пощёчину. Это был не удар кулаком, но в голове всё равно болезненно загудело. —……       Он уже не помнил, с каких именно пор, но с Тибейном они всегда ссорились именно так. Родители сколько угодно пытались их помирить, но всё было бесполезно. Иногда доходило до крови с обеих сторон, иногда они лишь молча смотрели друг на друга глазами, полными гневом. Чем чаще происходили эти драки, тем грубее становился Тибейн, а Илодель всё сильнее отталкивал от себя окружающих. Хотя они родились в один и тот же день, друг для друга оба были исключительно разрушительным существованием. — Если не хочешь получить ещё, спокойно пошли за мной. — Так чего ты тогда просто не вырубишь меня и не утащишь? Ты же сам говорил, что тебе ничего не стоит одним ударом отправить человека в нокаут. Сегодня ведь старшего брата рядом не будет, так что можешь бить сколько угодно! Пока этого не случится, я за тобой не пойду!       И именно слово "брат" всегда сильнее всего выводило Тибейна из себя, когда он находился в таком состоянии. Скорее всего, всё дело было в его комплексе неполноценности. Каким бы альфой он себя ни считал, по своим способностям ему было так же далеко до брата Логана, как до луны. Как и следовало ожидать, глаза Тибейна налились кровью, когда он впился в Илоделя взглядом. Они стояли настолько близко, что было отчётливо видно даже лопнувшие капилляры в его глазных яблоках. От этого зрелища по затылку побежали мурашки. — П-подождите. Хватит. Постороннему запрещено применять силу к студенту на территории Академии. Это уже считается нападением. — А ты ещё кто такой? Провали отсюда!       Илодель-то решил, что этот долговязый парень с простоватым лицом давно сбежал, но тот всё ещё оставался рядом. Однако, оказавшись лицом к лицу с Тибейном, бесновавшимся, словно разъярённый хищник, он смертельно побледнел. Почувствовав, как силы внезапно покинули его, Илодель поднял с пола валявшуюся сумку, затем схватил однокурсника за руку и потянул за собой. — Пойдём. — Э-э? Т-ты уверен, что всё будет нормально? — Этот ублюдок всё равно больше ничего не умеет, кроме как избивать людей.       Если, конечно, подобное вообще можно считать чем-то, что человек "умеет". В конце концов, бить других способны даже бессловесные звери. Как раз в этот момент в стекле двери мелькнуло отражение такого зверя, яростно сверлившего его взглядом. — Вот поэтому и говорят, что он хуже собаки.       Бросив эти слова так, словно выплюнул их вместе со слюной, Илодель захлопнул дверь и вышел. Из аудитории сразу же донёсся грохот чего-то тяжёлого, с шумом рухнувшего на пол. Не более чем жалобный вой раненого зверя.

***

      Особых иллюзий по поводу того, как развлекаются простолюдины, у него не было. Он полагал, что они просто отправятся в какой-нибудь дешёвый паб, мимо которых он не раз проходил на улице, и будут там шумно болтать. Это предположение оказалось наполовину верным, а наполовину ошибочным. Они шумно отплясывали, а галдели так грубо и беспорядочно, что слово «болтовня» по сравнению с этим казалось слишком уж приличным. Когда перед ними появлялись выпивка и закуски, они тут же облепляли стол, словно стая голубей, налетевшая на рассыпанный корм, а из всех «игр», которые они предлагали, были лишь какие-то нелепые забавы с квадратным камнем, на котором были нарисованы кружочки и который они катали по столу. Илодель совершенно не понимал, какое удовольствие можно получать от занятия, где даже думать не требуется, однако, судя по всему, сами они веселились от души. — Ой, выпало Илоделю.       И хотя он понятия не имел, что именно ему выпало, вокруг внезапно воцарилась тишина. Потягивая дешёвое пиво, Илодель мельком посмотрел на стол. Похоже, это была игра, где записывали имена всех присутствующих, затем бросали тот самый кубик, и тот, на кого выпадала очередь, должен был выполнить наказание. Но наказание? Кто вообще собирался его наказывать? Как бы ни относились к нему как к никчёмному второму сыну семьи Рокперс, простолюдины всё равно не находились в таком положении, чтобы открыто назначать ему какие-либо наказания.       Разумеется, он решил, что кубик просто перебросят… однако почему-то выражения лиц у всех стали какими-то странными. Несколько мгновений они обменивались многозначительными взглядами с видом людей, готовящихся к чему-то чрезвычайно серьёзному, после чего указали на Орбона. Значит, так звали того самого долговязого парня с простоватым лицом. — Э?.. Я-я?! — Это ведь ты его пригласил. И потом, ты всё-таки дворянин, пусть и низшего ранга, так что тебе будет безопаснее, чем нам. — Н-но как же… Может, лучше ещё раз бросим? Ну пожалуйста! — Нет. Так нельзя. Это же правило!       Да что, чёрт возьми, вообще происходит? Илодель, который до этого один сидел на почётном месте, поднялся и подошёл к Орбону. Стоило тому встретиться с ним взглядом, как его лицо сначала залилось краской, затем мгновенно побледнело, и он окончательно растерялся. — Что вообще надо делать? — Н-ну… Э-это…       Похоже, Орбон был не в состоянии выдавить из себя ни слова. Вместо этого он ткнул локтем в бок сидевшего рядом приятеля. Но тот тоже не смог ничего сказать, и в итоге право объяснять происходящее по цепочке досталось самому последнему. — Понимаешь… сегодняшнее наказание… э-это… поцелуй… — Поцелуй?       Илодель нахмурился. Сам он никогда прежде не целовался, однако прекрасно понимал, что это такое. Только вот совершенно не мог взять в толк, почему здесь вдруг всплыла вещь, предназначенная для мужчины и женщины или же для альфы и омеги. Куда ни посмотри — кругом сидели самые обычные парни. И тут до него дошло. Наказанием считался именно поцелуй с другим мужчиной. Теперь смысл стал понятен, но… целоваться с Орбоном? Нет уж, спасибо. — Пусть будет другое наказание. — Н-но… — Но? — Э-это правило… — И что с того, что правило? — П-правила… если один раз изменить… тогда придётся менять их всегда… а если сделать одно исключение… потом придётся делать исключения постоянно… — Понятно.       Когда Илодель махнул рукой, показывая, что достаточно объяснений, парень наконец шумно выдохнул воздух, который всё это время сдерживал. Игра, конечно, была пустяковой, но раз уж у них существовали собственные правила, ему, как дворянину, тоже не подобало вести себя недостойно. Он кивком велел Орбону поторопиться, и тот, приняв вид человека, удостоенного величайшей милости, крепко зажмурился, после чего молниеносно коснулся губами его губ и тут же отпрянул назад. Неужели именно это и называется поцелуем? Почему-то это совсем не походило на то, что он представлял себе в теории, но, раз ощущения после него оказались настолько неприятными, значит, наказание действительно соответствовало своему названию. — Орбон, молодец, выдержал! — За Орбона, который отстоял правила!       Вообще-то правила соблюдал именно он, а не Орбон, так что Илодель совершенно не понимал, почему все поднимают кружки не за него. Это слегка его раздражало, однако он всё же решил не портить общее настроение и просто сделал ещё несколько глотков пива. Орбон, лицо которого раскраснелось так, что, казалось, вот-вот лопнет, ещё долго лежал, уткнувшись лицом в стол, не в силах подняться, а когда наконец немного успокоился, подошёл к Илоделю и виновато произнёс: — Прости… Эти ребята иногда вообще не думают, что делают. — Это заметно. — Но они правда не плохие люди, так что, пожалуйста, не сердись на них. — Я не сержусь. Просто настроение испортилось. — Ну, вообще-то это почти одно и то же.       Орбон улыбнулся уже гораздо спокойнее. Илодель и сам предполагал нечто подобное, но теперь окончательно убедился, что для этой компании он был человеком, рядом с которым всем было не по себе. От этой мысли на душе стало немного горько. Он осушил кружку и уже собирался поискать бочонок с пивом, однако Орбон сам принёс его и наполнил кружку. Всё-таки когда кто-то прислуживает тебе, жить гораздо удобнее. — Эм… А щека… с ней всё в порядке? — Щека? А…       Его ударила передняя лапа взбесившегося зверя. Было больно, но не более того. Когда-то давно подобные удары действительно что-то в нём задевали, однако теперь он уже ничего не чувствовал. — Такое часто бывает? Лейтенант Тибейн… тебя… — Бьёт? Часто. Раньше я тоже его колотил, но теперь разница в силе слишком велика, так что остаётся только получать самому.       Наверное, всему виной был алкоголь. В обычной ситуации он никогда не стал бы говорить вслух подобные вещи, однако сейчас слова сами свободно слетали с языка. Впрочем, ничего особенного в этом и не было. Всё, что касалось Тибейна, давно перестало иметь для него хоть какую-то ценность. Хотелось просто вытащить всё это наружу, растоптать как следует и выбросить навсегда. — Но вы же близнецы. Обычно говорят, что между близнецами существует особая связь, да и со стороны они почти всегда кажутся дружными. У вас была какая-то причина так испортить отношения?       Причина… Он уже ненадолго задумывался об этом совсем недавно, но так и не смог вспомнить, когда именно и почему они начали враждовать. Может быть, с того момента, как он стал устанавливать ловушки возле комнаты Тибейна? Нет, всё началось ещё раньше. А ловушки он начал ставить потому, что Тибейн столкнул его в пруд. А Тибейн столкнул его в пруд потому, что он подсыпал ему в еду ядовитую траву. И если продолжать разматывать эту цепочку всё дальше и дальше, причины появлялись одна за другой, но конца им не было видно. История их отношений с Тибейном состояла исключительно из взаимных ссор и презрения. — Не помню. Да и теперь уже нет смысла вспоминать. Мне это безразлично. — Не думаю, что люди, которым друг до друга совсем нет дела, способны так яростно ссориться…       Словно с сожалением пробормотав эти слова, Орбон решил сменить тему. — Кстати, ты уже начал готовиться к выпускной диссертации?       Выпускная диссертация? Он вообще о ней не думал. До выпуска было ещё далеко, а главное — все его мысли были заняты лишь тем, чтобы поскорее поступить на военную службу. Для Илоделя, над которым довлела сила происхождения, куда более весомая, чем любой диплом, само попадание в армию было несравнимо важнее окончания Академии. — Неужели это я слишком тороплюсь? Спрашиваю у всех вокруг, и, похоже, кроме меня никто ещё даже не начинал. Ха-ха. — И о чём пишешь? — О том, может ли бета стать омегой.       Он спросил лишь из вежливости, но, услышав ответ, настолько поразился, что мгновенно протрезвел. С виду Орбон вовсе не казался таким чудаком. Сама тема диссертации не выглядела странной, однако было совершенно очевидно, что студенту факультета лекарственных трав заниматься подобным исследованием совсем не по профилю. Заметив, что Илодель смотрит на него как на сумасшедшего, Орбон с кривой улыбкой покачал головой. — Не смотри на меня так. Честно говоря, мне сделали одно предложение, я слегка загорелся этой идеей и взялся за неё… а потом, как и следовало ожидать, всё провалилось. — Ещё бы. Если бы это было настолько просто, тогда и бета смог бы стать альфой. В таком случае никому не пришлось бы мучиться. — Ха-ха, верно. Но всё-таки кое-что полезное я из этого вынес.       Орбон достал из-за пазухи маленький коричневый стеклянный пузырёк. Неужели яд? Илодель, который втайне питал безграничную любовь к ядовитым растениям, мгновенно оживился, глаза его загорелись, и он с любопытством подался вперёд, однако Орбон так испугался этой реакции, что поспешно отступил на шаг. — Подожди, это опасно. — Что это? — Н-ну… это… как бы… А, чёрт, и зачем я вообще это достал…       Похоже, Орбон тоже успел порядком захмелеть. Глубоко укоряя самого себя, он поспешно убрал стеклянный пузырёк обратно за пазуху и, предложив лучше просто выпить, протянул Илоделю кружку с пивом. Лениво чокнувшись с ним, Илодель пристально посмотрел на то место на его груди, куда тот только что спрятал пузырёк. — Скажи, что это. — Ты… иногда… разговариваешь прямо как настоящий аристократ.       Это было вполне естественно. Просто ему не повезло родиться не в том положении, но кровь, текущая в жилах Илоделя, была кровью аристократа из аристократов. — Он тоже такой. Высокомерный, утончённый… и всё время пытается управлять людьми… — О ком ты говоришь?       Если Орбон сказал «он», то явно имел в виду не Илоделя, а среди знакомых самого Илоделя никого, кто подходил бы под такое описание, не находилось. Не ответив ни слова, Орбон так жадно осушил кружку пива, словно у него пересохло в горле. Судя по тому, что он говорил исключительно то, что взбредало ему в голову, парень действительно сильно опьянел. Любопытство Илоделя уже почти угасло, и он как раз наливал себе новую кружку пива, когда Орбон почти шёпотом, словно разговаривая сам с собой, пробормотал: — Это яд, который способен убить альфу. Если из-за него с тобой что-нибудь случится, меня казнят. Поэтому… сделай вид, будто ничего не знаешь.

***

      Чем быстрее пустели пивные бочонки, тем примитивнее становились игры, а речь присутствующих всё сильнее скатывалась до уровня детского лепета. Илодель больше не участвовал в играх и лишь со стороны наблюдал за этим представлением. Пока он смотрел на людей, без конца дурачившихся и несших всякую бессмыслицу, собственные мысли тоже постепенно растворялись. Чувство, будто напряжение медленно отпускало его, одновременно казалось неприятным и удивительно желанным. Среди аристократов встречались чудаки, которые держали у себя шумных, суетливых обезьян исключительно потому, что считали их милыми, и сейчас Илодель впервые смог понять их чувства. Напольные часы ровно двенадцать раз отбили полночь. Нельзя сказать, что Илодель совсем не вспоминал о том, что ему пора домой. Последний раз эта мысль мелькнула у него около десяти вечера, а после этого все остальные размышления просто смыл поток алкоголя. Проще говоря, Илодель был пьян, но настолько пьян, что даже не осознавал собственного состояния и продолжал пить дальше. — Хватит.       Он и сам не понял, в какой момент вокруг вдруг стало тихо. Наверное, все уже вдоволь наелись, напились и разошлись по домам. И что они вообще так рвутся обратно? Что такого хорошего в доме? Хотя, если подумать, сам он тоже не испытывал никакого интереса к развлечениям простолюдинов, однако, попробовав, обнаружил, что они вовсе не так плохи. Наверное, и их жилища были вполне уютными, раз им хотелось туда возвращаться. Если честно… он даже немного им завидовал.       Для Илоделя дом всегда оставался местом, где нельзя было ни на миг терять бдительность. Между легкомысленным на первый взгляд, но совершенно непостижимым отцом, властной матерью, добрым, но всё же державшим дистанцию старшим братом и никчёмным братом-близнецом ему было не на кого опереться. Каждое слово приходилось обдумывать десятки раз, а что бы он ни делал, ему всё равно не удавалось скрыться от взглядов слуг, поэтому даже самый пустяковый секрет никогда по-настоящему ему не принадлежал.       Единственный момент, когда он чувствовал себя свободным, наступал тогда, когда он сталкивался лицом к лицу с Тибейном. Только тогда он мог выплеснуть наружу все свои отрицательные эмоции. Возможно… именно поэтому они и продолжали бесконечно ссориться. — Илодель, пора домой. — Не пойду. — Почему?       Потому что здесь ему было гораздо спокойнее. Пусть тут шумно и тесно до невозможности, зато на душе было куда легче. Илодель упрямо покачал головой, всем своим видом показывая, что всё равно не хочет, и поднес кружку с пивом к губам. Вернее, собирался, но её вдруг вырвали у него из рук. Проследив взглядом за знакомой белой сильной рукой, он поднял голову, и в расплывавшемся перед глазами тумане перед ним возник силуэт Логана. Илодель растерянно моргнул. — Брат?.. — Хватит пить. Завтра намучаешься. — Почему? — Кто знает. Вот завтра и узнаешь.       Это действительно был Логан. Илодель, пошатываясь, протянул к нему руку, а Логан крепко схватил его за предплечье и поставил на ноги. Однако даже после этого Илодель не смог удержать равновесие и продолжал шататься, так что Логан в конце концов просто поднял его на руки, словно маленького ребёнка. Конечно, Илодель уже давно не был младенцем, а представлял собой вполне взрослого мужчину, которого в таком виде скорее можно было назвать нелепым, но никто не осмелился сказать об этом ни слова. Полуприкрыв глаза, Илодель обвил руками шею Логана. — Почему ты здесь? — Приехал забрать своего младшего брата, который сбежал из дома. Подготовьте в машине отопление. — Есть.       Один из подчинённых его брата… как же его… имени Илодель не помнил, хотя видел этого человека довольно часто, почтительно поклонился и вышел наружу. Илодель замахал рукой, требуя, чтобы и его тоже забрали с собой, однако Логан перехватил эту руку и снова положил её себе на шею. — Я не хочу домой… — Почему? — Потому что дома… я всегда один… — А мне казалось, в прошлый раз ты говорил, что хочешь жить один. — Я хочу жить один.       Логан тихо рассмеялся. Похоже, он решил, что это обычный пьяный бессвязный лепет. Но Илодель говорил совершенно искренне. Когда он возвращался домой, он оставался один. Ему приходилось в одиночку бороться с чувством одиночества, которое могло накрыть его в любой момент, и в одиночку, с невозмутимым лицом, терпеть собственные душевные раны. Вместо того чтобы существовать брошенным в этом огромном доме, ему хотелось спрятаться в маленьком, тесном месте, где он чувствовал бы себя защищённым. — Я не хочу домой… — Вот оно что…       Когда Илодель в конце концов всхлипнул, Логан заметно растерялся. Илодель понимал, что не должен плакать, но, стоило слезам прорваться наружу, остановиться уже было невозможно. Некоторое время Логан молча гладил его по спине, пока тот захлёбывался рыданиями, а затем, видимо решив, что иначе не справиться, мягко предложил: — Тогда поедем в отель? Хорошенько выспишься, утром сходишь в спа, потом спокойно позавтракаем. Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили все фрукты, которые ты любишь. — Я люблю черешню… — Хорошо. — И манго тоже…       Логан сказал, что всё понял, ещё раз успокаивающе похлопал его по спине и двинулся вперёд. Илодель нравилось ощущать лёгкое покачивание при каждом его шаге. Логан первым сел в машину, а его подчинённый осторожно перенёс задремавшего Илоделя внутрь автомобиля. Илодель, успевший ненадолго провалиться в сон, почувствовал, как чьи-то руки по-прежнему бережно его поддерживают, и открыл глаза. Машина уже тронулась. — Едем в отель. — Прошу прощения… вы тоже поедете вместе с ним? — Почему ты спрашиваешь?       В голосе Логана отчётливо прозвучало едва сдерживаемое раздражение. Подчинённый, встретившись с его взглядом в зеркале заднего вида, заметно напрягся, однако отступать от своего намерения высказаться не стал. — Прошу прощения. Но, может быть, будет лучше перенести это на следующий раз? Сегодня ведь… тот самый день… — А, вот оно что.       Илодель несколько раз медленно моргнул. Развитие событий оказалось одновременно и зловеще предсказуемым, и до боли привычным. — Брат?.. — Илодель, прости. — Мы… едем домой? — В следующий раз обязательно вместе поедем в отель.       Этот «следующий раз» мог наступить, а мог и не наступить вовсе. Логан был чрезвычайно занят, и в последнее время даже дома появлялся всё реже. Однако показывать своё разочарование Илодель не мог. Даже под воздействием алкоголя он не был способен на такое. — Всё хорошо. Я тут подумал… я ведь ещё не видел готовую лабораторию. Хочу вернуться домой и посмотреть на неё. — Хорошо.       Это была ложь. Ему совершенно не хотелось даже смотреть в сторону лаборатории, которую построили в отдельном флигеле. Возвращаться домой ему тоже не хотелось. Эту ложь можно было бы назвать самой большой ложью за всю его жизнь, однако Логан лишь с улыбкой сказал, что он принял правильное решение. — Сейчас уже слишком поздно, так что ничего не выйдет, но в следующий раз мы сможем спокойно полюбоваться ночным видом. — Да. Буду ждать.       Нет, Илодель ничего не ждал. Всё, чего он ожидал, — это снова по собственной воле на что-нибудь надеяться, а затем снова по собственной воле получить новую рану. А получать боль ему больше не хотелось.

***

      Академия находилась совсем недалеко от дома. Разумеется, таверна, где они только что пили и веселились, тоже располагалась неподалёку. Машина довольно быстро подъехала к особняку, плавно проехала через безупречно ухоженный сад и мягко остановилась. Илодель, всё ещё не до конца протрезвевший, неуверенно выбрался наружу, пошатываясь, и Логан тоже вышел из автомобиля, чтобы поддержать его. Однако Илодель лишь покачал рукой. — Я немного прогуляюсь, а потом зайду. — Лучше сразу иди спать. — Я ещё не совсем протрезвел. Если сейчас лягу, мне кажется, уснуть будет только труднее. — Но ты, наверное, устал. — Всё нормально. Если что, дома ведь есть слуги… Так что не переживай обо мне и поезжай.       Упоминание слуг было почти что завуалированной жалобой, однако одновременно это был и самый убедительный способ уговорить Логана. Тот понимающе кивнул и без лишних колебаний снова сел в машину. Не говоря больше ни слова, автомобиль тронулся с места, пересёк длинный сад и вскоре исчез из виду. —……       Наверное, раз они всё равно скоро снова увидятся, прощаться и правда не было никакой необходимости. Но остальные члены семьи часто встречались друг с другом и за пределами дома, тогда как ему оставалось лишь ждать, пока кто-нибудь из них заглянет домой. От этого было невозможно не чувствовать горечь даже из-за подобных мелочей.       Быть единственным бетой в семье, где все остальные были альфами, — всё равно что быть одиноким островом посреди бескрайнего океана. Огромное море свободно перемещалось, а когда ему того хотелось, ненадолго подплывало к острову. Они вели себя так, словно были с этим островом близки, но в глубинах океана скрывалось бесчисленное множество тайн, о которых остров даже не подозревал. И узнать их можно было, только самому став морем. Стоило острову из любопытства потянуться к этим тайнам, как его тут же отталкивала волна. Острову от этого было ужасно одиноко и тоскливо. То, что произошло совсем недавно в машине, случалось с ним далеко не впервые. «Папа, а где мама?» «Твоя мать? Слышал, она уехала путешествовать со своей любовницей-омегой… то есть с подругой.»       Бывало, родители, которые клятвенно обещали непременно прийти на его день рождения, в последний момент не приезжали из-за какой-нибудь совершенно неожиданной причины. «Куда это вы все собираетесь?» «Тебе незачем знать. Присмотри пока за домом.»       А бывало и так, что вся семья с большим трудом наконец собиралась вместе, но затем все, кроме него, уходили куда-то сообща.       А однажды… это случилось уже довольно давно… он без стука открыл дверь в комнату Логана. Тогда Тибейн уже стал значительно сильнее него и избивал его едва ли не каждый день. В тот день Тибейн, снова одержав над ним верх силой, с довольным видом съел хлеб, в который Илодель подмешал ядовитую траву, и вскоре скрутился от сильной боли в животе. Это была превосходная месть. Разъярённый до предела Тибейн столкнул Илоделя в пруд. Перепуганные слуги немедленно вытащили его из воды, однако после утренней драки оказаться вечером ещё и промокшим до нитки было настолько обидно, что он буквально кипел от злости.       Он понимал, что жаловаться — довольно жалкий поступок, но всё же не смог удержаться и пошёл искать Логана. О том, чтобы постучать, он забыл исключительно из-за переполнявшей его ярости. — Брат! Тибейн меня… — Илодель?       Логан, до этого лежавший, уткнувшись лицом в письменный стол, вздрогнул от неожиданности и резко поднял голову. Его волосы были совершенно растрёпаны, а всё лицо покрывал холодный пот. Таким Илодель никогда прежде его не видел. Он тут же забыл о собственной злости и, испугавшись, шагнул к нему. — Брат? Тебе плохо? — Не подходи. — Брат? — Уходи. Немедленно уходи!       Такого Логана, настолько яростно выходившего из себя, он видел впервые. В конце концов его просто выгнали, даже ничего не объяснив. А на следующий день отец, который как раз впервые за долгое время вернулся домой, ещё и отчитал его за отсутствие элементарной осторожности. Илодель чувствовал себя несправедливо обиженным и глубоко расстроенным, однако понимал, что действительно был виноват, войдя без стука, поэтому позже снова пришёл к Логану. Но сколько бы он ни стучал в дверь, ответа так и не получил.       А ещё через несколько дней Логан ушёл в армию. Для всех было очевидно, что это произошло слишком рано. Словно убегая от чего-то, словно больше не желая видеть лицо Илоделя, Логан вот так и покинул дом.       Тайна, которую все члены семьи так долго хранили как нечто известное только альфам, открылась Илоделю лишь спустя много лет. Всё оказалось до смешного просто. Период течки существовал не только у омег. Альфы тоже проходили через подобное. Но одно дело знать это умом, и совсем другое — понимать, что это такое на самом деле. Будучи бетой, он не мог даже приблизительно представить себе подобное состояние, и это лишь ещё сильнее заставляло его чувствовать себя чужим. «Тебе-то что? Ты слабый обычный человек, и дома тебе готовы всё прощать, даже если ты нарушишь любые правила и любой приказ. А вот я — нет. Каким бы дерьмовым ни был приказ, я обязан его выполнить. Обязан довести до конца. Понял?»       Ну ещё бы. Ты ведь один из этих великих и исключительных альф, конечно же, ты совершенно другой. Даже такой жалкий тип, как Тибейн, время от времени умудрялся заставить его почувствовать себя ужасно одиноким. Хотя они появились на свет вместе, Тибейн ни разу не попытался хотя бы немного понять его. Ему не нужны были никакие поблажки, никакое сюсюканье — он просто хотел быть равным среди своей семьи, стать её полноценной частью. Но это было невозможно. Поэтому он сдался. Сдался и решил жить отдельно. Однако даже это у него не получилось.       Илодель остановился, прекратив бесцельно бродить по саду. Прямо перед ним находилась дверь, украшенная роскошно распустившимися цветами. Это был вход в отдельный флигель. И без того испорченное настроение окончательно рухнуло, и он уже хотел развернуться и уйти обратно к себе в комнату, но в последний момент передумал. Как бы там ни было, это пространство всё-таки подготовили именно для него, так что хотя бы посмотреть, как оно выглядит, он был обязан.       Открыв дверь и войдя внутрь, Илодель увидел перед собой весьма солидную лабораторию. Видно было, что её проектировали с большим старанием. Повсюду были предусмотрены места для хранения лекарственных трав, а само оборудование оказалось значительно лучше того, что имелось в Академии. Кроме того, спальня, гостиная, кабинет, ванная и все остальные помещения для повседневной жизни, которые прежде находились в этом флигеле, остались на своих местах, так что здесь и вправду можно было без всяких неудобств прожить, не выходя наружу, хоть всю оставшуюся жизнь. Если бы только можно было взять весь этот флигель целиком и перенести куда-нибудь подальше от дома, вышло бы просто идеально.       Осматривая всё вокруг, Илодель открыл дверь, которая, судя по всему, вела в спальню, и замер, перестав дышать. На кровати, уткнувшись лицом в матрас, мирно спал Тибейн. — Ты! Какого чёрта ты здесь делаешь?!       Как бы он ни возмущался, это всё равно было его собственное пространство. И теперь это место оказалось запачкано такой дрянью, как Тибейн. Вспыхнув от ярости, Илодель с силой выдернул простыню прямо из-под лежавшего на ней Тибейна. Тот, продолжая спать, несколько раз перекатился по широкой кровати, свалился на пол, а затем тут же вскочил на ноги. — Какого хрена?! Кто это, блядь?! Жить надоело?! — Выметайся немедленно! Пошёл вон! — Какой ещё ублюдок посмел… А?       Тибейн, тяжело дыша, поймал брошенную в него Илоделем подушку и ошарашенно выдал: — Это ещё что? С каких это пор ты припёрся в мою комнату? — Это моя лаборатория! Вон отсюда! — Лаборатория? А…       Только теперь до Тибейна дошло, где именно он находится. Хрустнув суставами, он лениво потянулся всем телом, затем широко зевнул и снова полез на кровать. Его поведение было настолько демонстративно пренебрежительным, будто Илоделя здесь вообще не существовало. Илодель несколько секунд стоял, потеряв дар речи от такой наглости, а затем, увидев, как Тибейн спокойно натягивает на себя простыню, бросился на него, словно летучая мышь. — Я сказал — убирайся! — Ай! Ты какого чёрта за волосы хватаешь?! Да ты вообще меру знаешь?!       Тибейна уже почти стащили с кровати за волосы, однако в следующий миг он сам перехватил руку Илоделя и с силой швырнул его обратно на кровать. Не желая сдаваться, Илодель тут же выбросил вперёд кулак и со всей силы врезал Тибейну по челюсти. Только что Тибейн вывалился с кровати спросонья, его таскали за волосы, а теперь ещё и врезали по лицу — от ярости на его лбу вздулись вены. Он мгновенно скрутил руки и ноги бесновавшегося Илоделя и прижал его к кровати так, словно собирался вдавить в матрас целиком. — Только что бросил меня там одного, а теперь что, успел ещё и в бочке с бухлом искупаться? Неплохо, видать, повеселился с тем долговязым? — Отпусти! Убирайся отсюда! — Отлично. Даже лучше получилось. Может, наконец объяснишь, какого чёрта с тобой происходит? А? — Заткнись! Лучше бы ты сдох! И больше никогда не появлялся у меня на глазах! — Да выслушай ты!       Воздух прорезал резкий звук, и перед глазами вспыхнула белая вспышка. Он снова получил пощёчину. В то же самое место, что и раньше. Ему казалось, будто он уже перестал что-либо чувствовать после этих ударов. Но он ошибался. Внутри, словно раскалённая лава, с новой силой вскипала ярость. — Какой ты, к чёрту, человек? Если у тебя первым делом в ход идут кулаки, ты уже не человек. Ты хуже собаки. Хуже раздавленного под подошвой жука. Да ты даже не стоишь той оторванной лапки, что осталась от дохлого насекомого! — А то, что первым мне врезал по челюсти именно ты, уже забыл? — С чего бы мне запоминать кого-то вроде тебя? Ты ведь даже не человек! — Ах ты…       Тибейн судорожно вскинул руку. Натренированные мышцы на его предплечье угрожающе напряглись. Однако его кулак вонзился не в лицо Илоделя, а в матрас рядом с ним. Упругая кровать сильно качнулась, подбросив обоих. Скрип пружин постепенно стих, кровать перестала раскачиваться, и на несколько секунд между ними повисла тяжёлая тишина. Тибейн ещё некоторое время молча смотрел на Илоделя, словно пытаясь выровнять дыхание, после чего наконец заговорил.