Дела братьев из дворянского рода

      Дурное предчувствие. По спине пробежал холодок, словно он столкнулся лицом к лицу с невидимым ужасом. Когда Илодель испуганно попытался отстраниться, Тибейн схватил его за плечо. — Ха… Что это такое… — Тибейн? — Илодель…       Негромко произнеся его имя, Тибейн поднял голову. Его голос дрожал. — Кажется… у меня гон.       Кровь мгновенно отхлынула от лица Илоделя. Почувствовав неладное, он отчаянно задёргался, но Тибейн уже навалился на него всем телом. На украшенное бриллиантовым пирсингом ухо опустился поцелуй, ласково скользнувший по ушной раковине. — Ч-что ты делаешь? Не надо! — Совсем немного… Только совсем немного. — Что значит «совсем немного»?! Развяжи меня! Отпусти… — Чёрт…       Похоже, он сам не заметил, как всхлипнул. Тибейн с явным усилием отстранился. Его горячее дыхание обжигало волосы. Несколько секунд он сидел неподвижно, словно из последних сил сдерживая себя, затем сорвал с запястий Илоделя одежду, которой связал ему руки, и отбросил её в сторону. Его крепко стиснутые челюсти и рука, упиравшаяся в кровать, окаменели от напряжения и заметно дрожали. Он напрягал всё тело. Даже когда запястья Илоделя оказались свободны, тот так и продолжал лежать, смертельно побледнев, глядя на него снизу вверх. Тогда Тибейн крикнул: — Чего разлёгся?! Убирайся! Я сказал уходи!       Словно подчиняясь приказу, Илодель резко вскочил с кровати. Но не успел сделать и нескольких шагов, как снова рухнул на постель. Ноги не держали его. Именно тогда он понял, что с ним самим тоже что-то не так. Всё тело сначала пробрал озноб, а в следующее мгновение его будто бросило в жар. — А…!       Илодель резко застонал и судорожно сжался. Всё его тело дрожало. Казалось, разлитый в воздухе запах превратился в вязкую жидкость и теперь медленно ползал по его коже. Он понимал, что нельзя оставаться в таком состоянии, и изо всех сил вцепился в простыню, но на большее уже не был способен. Так же как несколько мгновений назад Тибейн по-звериному рычал, теперь и из его собственного рта вырывалось странное, прерывистое дыхание. — Н-нет…       Он и сам не понимал, чему именно говорит «нет», продолжая лежать ничком и едва не плача. В следующее мгновение на него снова навалилась тяжёлая тяжесть чужого тела. Матрас глубоко прогнулся под их весом, а мягкая простыня накрыла его лицо. Послышался тихий звук, будто кто-то облизнул губы. Стоило Илоделю в смятении крепко зажмуриться, как влажные, горячие губы сильно втянули кожу у него на загривке. — А… Ах! — Ха…       Грубое дыхание коснулось его шеи. Нет… кажется, это был язык. Он скользнул вдоль линии челюсти, задержался у уха… Илодель протяжно застонал и поспешно замотал головой. Тибейн какое-то время следовал за каждым его движением, но затем, словно окончательно утратив терпение, крепко схватил его за голову одной рукой. — А… А-а… Хватит! Перестань!       Ему казалось, будто одного этого хватило, чтобы сознание окончательно смешалось. Голова была крепко зафиксирована, и вырваться он не мог. Пока Илодель, всхлипывая, извивался, Тибейн одним движением сорвал с него рубашку и брюки. Когда Илоделю уже начало казаться, что его ухо вот-вот расплавится и исчезнет, Тибейн наконец поднял голову. Его слегка расфокусированный взгляд был полон странного удовлетворения. — Точно, именно так. Хочется вот так заполнить каждую твою дырочку. С тобой всегда так было. Только с тобой       В ушах, все еще полных влажных звуков даже после того, как язык отстранился, стоял гул. Илодель дрожащими руками закрыл уши. Тибейн, которому словно было мало, просунул пальцы между его рук, приподнял Илоделя и усадил между своих ног. Затем он широко раздвинул обе ноги Илоделя, который безвольно откинулся на его руку. — А говорил, что не встает.       Его губы, так похожие на собственные губы Илоделя, изогнулись в ухмылке. Илодель, закинув голову и тяжело дыша, посмотрел на эту ухмылку и вздрогнул, испуганно сжав плечи. Рука, скользнувшая между ног, мягко обхватила вставший член и начала плавно ласкать его. Снизу донесся влажный звук. — А, а… — Не думал, что настанет день, когда я смогу прикоснуться к этому. Ха-ха, до сих пор не верится. Можно мне взять его в рот и отсосать? — Н-не надо, не надо… — Ладно, это потом.       Тибейн убаюкивающе похлопал по груди умоляющего и готового расплакаться Илоделя и коротко поцеловал его в губы. Язык, который в прошлый раз встретил преграду и не смог проникнуть внутрь, теперь беспрепятственно ворвался в рот, лаская нежную плоть. Рука, похлопывавшая по груди, стала бесстыдной. До сих пор Иллодель не знал, что значит «похотливо», но сейчас понял это мгновенно. Кончики пальцев, блуждавшие по груди, сжали и крутанули сосок. Одновременно с этим рука, сжимавшая член, ускорилась. — М-ммм!       Илодель широко раскрыл глаза и закричал, но даже этот крик исчез во рту Тибейна. Ногти царапали сосок, а другая рука терзала влажную уретру. Ощущения, которые он испытывал впервые в жизни, волной прокатились по всему телу и ударили в мозг. Голова готова была взорваться. Когда он в панике замотал головой, губы Тибейна наконец отстранились. В момент, когда он судорожно вдохнул воздух и, не выдержав, вскрикнул, его тело резко выгнулось. — А! А! — Как хорошо ты кончил, милашка. Я хотел бы слизать это, но тогда ты точно упадешь в обморок. Привередливый какой. — А, не надо! Не, ха-а, хнык…       Кончики пальцев Тибейна потерли уретру, из которой толчками вырывалась жидкость. Было страшно от того, что тот, словно сожалея, пытался приоткрыть маленькое отверстие. Напуганный тем, что пальцы могут проникнуть внутрь, Илодель весь сжался. Но даже в этот момент снизу продолжало сочиться что-то горячее. Казалось, что вместо головы взорвалось именно там. — Видишь, я тебя вылечил. Раз уж это случилось из-за меня, я должен был это исправить. Я ведь молодец? М?       Тибейн расплылся в довольной ухмылке, поднося к глазам Илоделя свои испачканные мутной жидкостью пальцы, будто невероятно гордился собой. Осознание того, что это сперма, на миг вернуло Илодель рассудок. Однако рассудок вернулся лишь на мгновение, тело же оставалось прежним. Напротив, зуд стал еще сильнее, чем прежде. Рука ушла с члена, и от этой потери хотелось тереться им о простыни. Или он уже терся? Он не понимал. Пытаясь удержать ускользающее сознание, Илодель отчаянно позвал своего брата-близнеца, который нависал над ним. — Тибейн, Тибейн… — Что? — Хватит, давай прекратим…       Ему было так страшно даже просто открыть глаза, что он крепко зажмурился и умолял. Но не похоже было, что тот остановится. Иллодель не знал, что такое гон, но если Тибейн находился в таком же состоянии, он бы ни за что не отступил. Было предчувствие, что все закончится только тогда, когда исполнится одно из двух: либо ты подчиняешь, либо подчиняешься сам. — И почему ты тогда не убежал? — Я н-не мог, не мог сбежать. Мое тело… с ним что-то странное… — Ну ладно, что ж… ничего не поделаешь.       Тибейн мягко раздвинул поджатые ноги Илоделя и поцеловал его в спину. Плечи Илоделя мелко задрожали. — Не надо так. Давай хотя бы ненадолго проветрим комнату. Тибейн, прошу…       Если причиной того, что и Тибейн, и он сам стали такими странными, было вещество, вытекшее из разбившегося стеклянного флакона, то стоило лишь открыть окно, и рассудок хотя бы немного должен был проясниться. Однако вместо того, чтобы подойти к окну, Тибейн глубоко навалился сверху на распростёртого Илоделя. Что-то распухшее до предела раздвинуло его ягодицы и медленно размазало между ними вязкую жидкость. У него вырвался прерывистый вздох. Собирая расползающееся сознание, Илодель покачал головой. — А, Тибейн! — Здесь слишком тесно. Что делать, если не войдёт? — Давай прекратим, хватит… — Всё будет хорошо. Если страшно, закрой глаза. Расслабься. — Да выслушай же меня…!       Едва он выкрикнул это изо всех сил, Тибейн прикусил его мочку уха. После того, как её столько раз покусывали и облизывали, она стала особенно чувствительной. Илодель вздрогнул, а Тибейн легко коснулся губами ушной раковины. Именно там, где был закреплён бриллиантовый пирсинг. — Так даже лучше. Иначе я бы не успел ничего сделать, а этот ублюдок неизвестно что задумал, и тебя бы у меня просто отняли.       Его тяжёлое дыхание проникало прямо в ухо. Оно было таким же вязким и щекочущим, как язык, отчего плечи Илоделя мелко вздрагивали. — Я заберу тебя. Ты… будешь моим.       Ему было страшно. Тибейн, которого прежде он воспринимал лишь как жалкого задиру, когда тот его бил, теперь внушал настоящий ужас. Говорили, что если альфа входит в гон, то не успокоится, пока не прольёт кровь. Следуя этой логике, Илодель предпочёл бы, чтобы Тибейн просто избил его кулаками, однако вместо этого его ладонь крепко стиснула бедро Илоделя и резко подняла его вверх. Ягодицы раздвинулись, а кончики пальцев коснулись ануса. То, что тёрлось о него и уже успело обильно намокнуть, издало странный звук. — Х… не надо, прошу… не делай этого… — Нужно расслабить тебя, иначе ничего не получится. Омега мне не нужен, но ты ведь бета… Чёрт. Ты слишком хрупкий. Как вообще такое могло родиться вместе со мной?       Его язык снова проник в ухо. Ах! Почти одновременно с тем, как Илодель вскрикнул, извиваясь всем телом, в него вошёл палец. Один палец начал двигаться внутри, словно растягивая его, а вскоре к нему добавился второй. Ощущение того, что внутрь проникло нечто, чему там быть не следовало, заставило Илоделя инстинктивно двинуть руками. Цепляясь за простыню, он с трудом пополз вперёд, но Тибейн неторопливо прижал его спину. Затем крепко обхватил его за талию рукой и принялся беспощадно двигать пальцами внутри. — А… аа! Ах!       Хотя это место не могло стать влажным само по себе, раздавались звуки, будто всё было залито влагой. Илодель пытался оттолкнуть голову Тибейна, облизывавшего ему спину, но в конце концов уткнулся лицом в простыню. Всё было странно. Невыразимо странно. Каждый раз, когда твёрдые пальцы настойчиво давили в одну и ту же точку, его сознание будто пустело. Когда внутрь вошёл ещё один палец и начал тереться о внутренние стенки, из него сами собой стали вырываться прерывистые стоны. Ха… Х-аа… Пальцы, сжимавшие простыню, напряглись, а мышцы внутри, сомкнувшиеся вокруг пальцев, начали неистово пульсировать. Даже сам Илодель понимал, что его тело будто пытается удержать их внутри. Тибейн, покусывавший его шею сзади, тихо усмехнулся. — Честно говоря, я немного переживал… Ну как? Продолжить? — Угу… угу… хорошо… — Хорошо? Надо же, какие милые звуки ты издаешь. Здесь всё так сильно расслабилось и сжимается. Может, мне вставить? Можно? Я хочу войти и кончить внутрь. Илодель, брат…       Что-то тяжёлое потёрлось о его бедро. Оно было горячим и влажным от выделений. Это «что-то» поднялось к паху, и с силой, сминая, потерлось о промежность. Пальцы внутри стали двигаться ещё быстрее и глубже. Илодель уже совершенно не понимал, что происходит. На слова Тибейна, звучавшие у самого уха, он то кивал, то качал головой. И вдруг пальцы резко вышли наружу, а вместо них что-то твёрдое и тупое сильно упёрлось в него. В следующее мгновение оно с такой силой вдавилось внутрь, что послышался глухой удар. — А-а-ах! — Прости. Надо бы помедленнее, но я слишком хотел скорее войти. Хм… Больно? Не больно ведь?       Тибейн беспорядочно двигался, одновременно проводя языком по подбородку Илоделя. Огромное нечто безжалостно проталкивалось всё глубже, и у него перехватывало дыхание. Оно входило всё дальше и дальше, конца этому не было, и Илоделю показалось, что он так и умрёт. И вовсе не случайно именно в этот момент ему вспомнилась сцена близости между его первой любовью и братом-близнецом. Стоило осознать, что это нечто чудовищно большое теперь находится внутри него, как даже сквозь затуманенное сознание его пронзил животный страх. — Хватит! Не входи больше…! — Не могу. Не говори так. Лучше скажи, что тебе хорошо.       Тибейн поймал ладонь Илоделя, пытавшуюся оттолкнуть его лицо, и втянул её в рот. В тот миг, когда Илодель вздрогнул от щекотки, Тибейн вошёл ещё глубже. Илодель отчётливо ощущал, как всё внутри болезненно растянулось. Что-то внутри продолжало вытекать наружу, и ему казалось, будто живот вот-вот разорвётся. Подчиняясь одному лишь инстинкту выживания, он снова пополз по кровати. Тогда Тибейн, словно ему это наскучило, окончательно прижал его верхнюю часть тела рукой и начал грубо двигаться. — А, а… хватит… ах… а-ах!       Его движения сопровождались влажными звуками. Казалось, что из-за толщины оно вообще не сможет двигаться, однако всё было настолько пропитано тем, что вытекало из Тибейна, что скольжение стало совершенно свободным. Всё внутри быстро разгоралось. Разгоралось, наливалось и судорожно сокращалось. Огромный член безжалостно давил на распухшее место. Илодель отчаянно пытался терпеть, но тело само начинало извиваться. — Хаа… аа! Не хочу, не… аа! — Так сильно пульсирует. Мне нравится. Илодель, ты мне нравишься… — А-а-а-а!       Перед глазами всё побелело. Он даже не понял, когда его тело напряглось до предела. Всё внутри резко содрогнулось. Инстинктивно сильно сжавшись внутри, он услышал низкий стон Тибейна, после чего тот схватил его за руки сзади и резко потянул к себе. Его тело поднялось, а давление стало ещё глубже. — Хи-ик…       Крепкие руки стиснули его за талию. Тибейн снова усадил его между своих ног и продолжил яростно толкаться. Тело Илоделя, ещё не успевшее прийти в себя после пережитого, мелко дрожало, не поспевая за происходящим. Крик вырвался сам собой. — Ик… ик! Ха! Хватит! Я… хватит! Хватит! А… а! — Так хорошо. Хочу делать это всю жизнь. Можно? Ведь можно? Я ведь твоя половинка. И у меня тоже кроме тебя никого нет. Илодель, Илодель…       Не думая уже ни о каких «половинах», Илодель, которому казалось, что он вот-вот сойдёт с ума, отчаянно пытался оторвать руки Тибейна от своей талии. Однако они даже не шелохнулись. Он лишь вцепился в руки брата и продолжал кричать. Язык Тибейна скользнул по его открытому в крике рту. Он был обжигающе горячим. Слюна текла по подбородку. Всё внутри содрогалось уже совершенно бесконтрольно, а давление становилось всё сильнее. — Аа! Аа! А-а-ах!       Голова запрокинулась назад, перед глазами всё вспыхивало. Его тело судорожно вздрагивало. Тибейн крепко прижал его к себе. — Хыы… ух… х…       Каждый раз, когда тело содрогалось, его бёдра непроизвольно дрожали. Его прерывистое дыхание больше походило на плач. Движения Тибейна, до этого безостановочно повторявшиеся с механической размеренностью, наконец прекратились. То, что оставалось внутри, всё ещё было твёрдым, но больше не двигалось. Изливая из себя то ли семя, то ли что-то еще, Илодель наконец расслабил тело, почувствовав облегчение от того, что все закончилось. — Ха… хаа… хаа… Тя… тяжело. Уложи меня… — Илодель.       Тибейн опустил голову и легко поцеловал дрожащие губы Илоделя. Это мягкое прикосновение оказалось не таким уж неприятным. Поцелуи легли на подбородок и ключицы, и напряжение, сковывавшее его плечи, понемногу ушло. Тибейн медленно уложил Илоделя на кровать. Когда тот, распластавшись на простынях, наконец подумал, что теперь сможет хоть немного отдохнуть, его поясница вдруг слегка приподнялась. — Тибейн…? — Всё в порядке.       Прежде чем он успел спросить, что именно, как то, что оставалось внутри него, начало понемногу увеличиваться. Это было невозможно. Ему и без того казалось, что оно уже стало огромным, настолько, что вот-вот разорвёт его, но теперь оно продолжало медленно расти. Осознав это, Илодель судорожно задышал. Тибейн прижал его, не позволяя охваченному ужасом Илоделю вырваться. — Не надо, прекрати… Что ты делаешь… — Всё хорошо. Скоро всё закончится. Я сделаю всё быстро. Не бойся. — Что это? Что ты делаешь? Не хочу, хва… ах!       То, что только что произошло между ним и Тибейном, было сексом. В это невозможно было поверить, но он, по крайней мере, понимал, что только что вступил в связь со своим братом-близнецом. Однако то, что происходило сейчас, он совершенно не мог объяснить. — А!       То, что раздулось, словно воздушный шар, с силой распирало всё ещё болезненно чувствительные внутренние стенки. Стоило Илоделю рефлекторно выгнуть шею, как Тибейн обхватил его сзади за затылок и прижал к подушке. Илодель замер, не в силах пошевелиться, скованный диким ужасом. — Хыы…       Он что, решил его убить? Да, они не ладили, это правда, но Илодель никогда не думал, что всё настолько плохо. Его даже пронзило странное чувство предательства. Всё внутри растягивалось до предела, а внизу живота всё сильнее нарастало давление. Дышать становилось трудно. Возможно, Тибейн действительно собирался разорвать его изнутри. От страха Илодель начал тихо всхлипывать, и тогда Тибейн ослабил руку, державшую его за шею, и слизнул слёзы с его ресниц. — Всё хорошо. Альфы всегда так делают. Когда я кончу, всё спадёт, так что просто спи. — Сам бы... попробовал уснуть в таком состоянии...       Даже в таком состоянии Илодель не смог промолчать, и Тибейн рассмеялся. Его улыбка, будто он заполучил весь мир, казалась слишком тяжёлой для Илоделя. Тот ещё долго жадно хватал воздух, словно задыхался, а потом, окончательно выбившись из сил, закрыл глаза. То, что до отказа заполняло его изнутри, больше не увеличивалось, но и не собиралось уменьшаться.       «Скоро закончится», говоришь. Врун… проклятый дикарь.       Последний раз всхлипнув, Илодель провалился в сон, больше похожий на беспамятство.