Сладкий привкус Юга

Солнце Южной Калифорнии палило нещадно, но для Кевина, измученного серыми зимами Пальметто, этот жар был почти утешением. Он замер у ворот "Троянцев", чувствуя, как по спине ползёт горячая капля пота. В руках он так крепко сжимал бумажный пакет, что тот, казалось, весил больше, чем вся его вина, - тяжелее любой клюшки для экси. Джереми Нокс умел одним словом попасть точно в цель. "Жан любит персики, - просто сказал он, и в этой простоте было больше смысла, чем в долгих объяснениях. - С рынка, понимаешь? Не из холодильника в супермаркете. Для него в них - вкус дома, до того, как всё стало таким... тяжёлым". Кевин и сам не понимает, что им движет. Может, отчаянное желание хоть на миг заглушить ядовитый шёпот Рико, твердившего, что прощения ему не видать. А может, простая, почти беспомощная надежда: ведь Жан - единственный, кто по-настоящему знал, какого это - жить с клеймом "Воронов", когда весь мир смотрит на тебя как на ошибку. Спустя десять минут Жан появился на площадке. Перемена бросалась в глаза: кожа больше не казалась измождённой, в ней появился живой, здоровый оттенок, а движения стали плавнее - в них не осталось той нервной, дёрганой настороженности, из-за которой раньше он вздрагивал от каждой тени. Но стоило взгляду Жана упасть на Кевина, как лицо его мгновенно застыло, превратившись в непроницаемую маску. - Кевин, - голос Жана прозвучал жёстко, будто треснула сухая ветка под тяжёлым шагом. - Тебе незачем здесь быть. Тихо, не нарушая тяжёлой тишины, Кевин сделал ещё пару шагов и протянул пакет. В глазах Жана мелькнуло недоверие: он глядел на пакет так, будто это был не просто бумажный свёрток, а замаскированная угроза. - Что это? - Персики, - коротко ответил Кевин. - Джереми сказал, что ты их любишь. Жан замер, не сводя глаз с пакета. Потом, будто против воли, медленно заглянул в него. На секунду маска холода треснула: взгляд смягчился, в нём отразилась какая-то старая, глубоко спрятанная боль. Он вытянул персик - тот лежал на его ладони, тёплый и живой: бархатистая кожица, оранжево-золотистый цвет и этот трогательный розовый бочок. - Tu es un idiot, Kevin, - пробормотал Жан, и в этих словах не было привычной вспышки ярости - только усталая горечь. - Думаешь, пара персиков всё исправит? Как будто прощение можно вот так просто купить. Я ненавижу тебя. Ты это знаешь? Кевин не ответил. Он знал, что Жан имеет полное право на эту ненависть. Он знал, что слова "я ненавижу тебя" - это лишь способ Жана защитить себя от боли, которую причиняло само присутствие Кевина. Жан сжал персик в руке, глядя куда-то в сторону, на залитый солнцем корт. Его плечи опустились. - Merci, - прошептал он так тихо, что Кевин едва расслышал. Это было почти невидимое движение губ, короткий выдох, лишённый всякой теплоты, но для Кевина это прозвучало как гром серди ясного неба. Кевин ощутил, как внутри медленно распускается тугой узел, который столько дней сжимал грудь. Он не ждал ни прощения, ни тёплых объятий - ему хватило этого крохотного, почти незаметного признания. На лице Кевина проступила улыбка - редкая, чуть дрожащая по краям, словно он боялся её спугнуть. Она была как тихий знак: впервые за бесконечно долгое время ему не хотелось оправдываться, потому что он действительно сделал хоть что-то стоящее. - В следующий раз привезу больше, - сказал он, разворачиваясь, чтобы уйти. Жан промолчал, но Кевин заметил, как тот поднёс персик к лицу и глубоко вдохнул его сладкий, по-летнему густой аромат. Этого молчаливого жеста оказалось достаточно - он сказал больше любых слов.