Тот, кто вернулся иначе

— А-Юань, — выдохнул Вэнь Нин. Сычжуй обернулся к нему. Ребёнок в зеркале — нет. Он продолжал смотреть на Вэй Усяня. Мутная вода скрывала половину его лица, но одежду Вэнь Нин узнал сразу. Выцветший красный рукав, слишком длинный для маленькой руки. Неровная заплатка возле плеча. Шнурок, которым стягивали ворот, когда ткань становилась велика. — Это его одежда, — тихо сказал он. — Та, что была в Курганах. Сычжуй медленно перевёл взгляд на отражение. Маленькие пальцы всё ещё обхватывали его руку. Настоящая ладонь оставалась свободной. — Подними её, — сказал Цзинь Лин. Сычжуй поднял руку. Его отражение повторило движение. Ребёнок не отпустил другую. Цзинъи шагнул ближе: — Теперь назад. Лань Ванцзи уже стоял между Сычжуем и зеркалом. Он не оглянулся, только протянул руку, показывая сыну отойти. Сычжуй сделал один шаг. Его отражение осталось на месте. Воздух в павильоне резко похолодел. — Стой, — сказал Вэй Усянь. Сычжуй замер. В зеркале его рукав натянулся. Ребёнок держал крепко, обеими руками, а отражённый Сычжуй всё ещё стоял возле него, хотя живой находился уже на шаг дальше. Цзычжэнь наклонил голову. — Я слышу ещё один шаг. — Чей? — спросил Цзинъи. — Его. Цзычжэнь смотрел на Сычжуя. — Но он уже остановился. Из глубины зеркала донёсся тихий стук подошвы. Сычжуй покачнулся. Лань Ванцзи поймал его за предплечье. — Ханьгуан-цзюнь… Пальцы Сычжуя судорожно сжались. Он посмотрел на собственную руку так, будто перестал её чувствовать. — Что? — Вэй Усянь оказался рядом. — Тянет. — Куда? Сычжуй не успел ответить. Его резко дёрнуло вперёд. Лань Ванцзи удержал его. Цзинъи вцепился в пояс с одной стороны, Цзинь Лин — с другой. Цзычжэнь отступил к двери и оттолкнул с пути доску. В зеркале отражённый Сычжуй подался к ребёнку. Маленький А-Юань протянул к нему обе руки. На телеге лопнул один из ремней. Ткань сползла с привезённого зеркала. На его поверхности стоял нынешний Лань Сычжуй. Один. — В одном он ребёнок, — выдохнул Цзинъи. — Нет, — пробормотал Вэй Усянь. Он переводил взгляд с одной поверхности на другую. — Здесь ребёнок рядом с ним. Там — только он сам. — И что это значит? — бросил Цзинь Лин, не выпуская одежду Сычжуя. — Что зеркала видят их раздельно. — Кого — их? Вэй Усянь не ответил. Сычжуя снова потянуло. На этот раз ноги проскользнули по мокрым доскам. Лань Ванцзи дёрнул сына к себе, принял его вес на грудь. Цзинъи едва не упал вместе с ними. В отражении маленький А-Юань отпустил руку Сычжуя. И шагнул вперёд. — Назад! — крикнул Вэй Усянь. Он оказался рядом прежде, чем кто-либо понял, к кому относился приказ. Ладонь ударила Сычжуя в грудь. Лань Ванцзи поймал сына обеими руками. Вэй Усянь встал на освободившееся место. Маленький А-Юань поднял голову. Вода на поверхности зеркала дрогнула. Крошечная рука протянулась из отражения и ухватилась за чёрный рукав. — Вэй Ин! Лань Ванцзи рванулся вперёд. Его пальцы коснулись ткани. На одно мгновение Вэй Усянь ещё стоял перед ним — удивлённый собственным движением не меньше остальных, с приоткрытым ртом и вытянутой в ответ рукой. Потом поверхность втянула его внутрь. Вода сомкнулась. Ладонь Лань Ванцзи ударилась о холодную бронзу. В зеркале остался только он сам. --- — Вэй Ин. Поверхность не дрогнула. Лань Ванцзи ударил ладонью снова. — Вэй Ин! Второй зов сорвался громче. Он провёл пальцами по краю, по влажной бронзе, по трещинам рамы. Искал щель, податливое место, след исчезнувшей воды. Ничего. Бичэнь вышел из ножен. Синий свет вспорол полумрак павильона. — Ханьгуан-цзюнь! — крикнул Цзычжэнь. Лань Ванцзи не обернулся. Он поднял меч. Сычжуй стоял на коленях там, куда его отбросили. Цзинъи держал его за плечи, хотя сам дрожал так сильно, что руки едва слушались. — Вэй-цяньбэй… Сычжуй посмотрел на грудь, куда только что легла ладонь Вэй Усяня. Потом на зеркало. И рванулся к нему. Цзинъи обхватил его поперёк тела. — Нет! — Пусти меня! — Не пущу! — Он там из-за меня! — Он вытолкнул тебя оттуда! Сычжуй ударил его локтем, сам не заметив. Цзинъи вскрикнул, но не отпустил. Цзинь Лин схватил Сычжуя за пояс и дёрнул назад. — Хватит! — Я должен вернуть его! — Куда вернуть? Ты даже не знаешь, как войти! — Он занял моё место! — Поэтому ты сейчас не полезешь следом и не отдашь себя обратно! Голос Цзинь Лина сорвался на последнем слове. Он стиснул зубы и отвернулся. Цзычжэнь стоял у двери, прижавшись спиной к столбу. Его губы двигались, но звук не выходил. Цзинъи резко посмотрел на него: — Цзычжэнь. Тот моргнул. — Здесь. Ответ прозвучал сразу. Живой голос. Цзинъи кивнул, однако руки на одежде Сычжуя сжал ещё крепче. Вэнь Нин медленно подошёл к зеркалу. Никто больше не отсылал его назад. Это оказалось страшнее любого крика. Он остановился рядом с Лань Ванцзи и посмотрел на пустое отражение. — Вэй-гунцзы, — позвал он. Так тихо, словно обращался к человеку, которого уже однажды не сумел удержать в мире живых. Ответа не было. Тёмные линии проступили на его лице. Он протянул руку, но не коснулся поверхности. Лань Ванцзи всё ещё держал поднятый меч. Никто не знал, остановит ли его крик. Никто не был уверен, что имеет право. Несколько ударов сердца они просто стояли перед зеркалом. Без Вэй Усяня. Этого оказалось достаточно, чтобы мир снова стал старым. Тем, в котором имя Старейшины Илин произносили о мёртвом. Тем, в котором Вэнь Нин продолжал существовать, а его создателя больше не было. Тем, в котором Лань Ванцзи мог искать сколько угодно и всё равно приходить слишком поздно. Сычжуй перестал бороться. Цзинъи всё ещё держал его, теперь уже потому, что самому нужно было за кого-нибудь держаться. Цзинь Лин опустил голову. Волосы скрыли лицо. Цзычжэнь закрыл рот ладонью. Бичэнь начал опускаться к поверхности. Вэнь Нин резко вскинул голову. — Подождите. Клинок остановился. Вэнь Нин стоял совершенно неподвижно. Тёмная энергия под кожей двинулась. Не вспыхнула и не взвилась — медленно потянулась к зеркалу, как железо к магниту. — Вэй-гунцзы жив. Никто не ответил. Лань Ванцзи повернулся к нему. — Где? — Там. — Уверен? Вэнь Нин закрыл глаза. Пальцы его согнулись. Линии на шее потемнели, но теперь в их движении не было чужого давления. Его мёртвое тело отзывалось на знакомую силу. — Я чувствую гунцзы. — Присутствие? — хрипло спросил Цзинь Лин. Вэнь Нин покачал головой. — Его. Он приложил ладонь к груди. — Когда Вэй-гунцзы рядом, тёмная энергия во мне движется к нему. Сейчас так же. Слабее, будто между нами много стен. Его взгляд остался на зеркале. — Но это он. Лань Ванцзи опустил Бичэнь. Не убрал в ножны. Только отвёл от поверхности. Сычжуй резко вдохнул, словно до этого не дышал. — Он жив? — Да. Ответ Вэнь Нина прозвучал твёрдо. — Он внутри. Цзычжэнь оторвался от столба. — Тихо. Никто не заговорил. Он подошёл ближе к зеркалу, наклонил голову. Сначала слышалась только вода. Тихое движение, которого не должно было быть внутри сплошной бронзы. Потом — очень далеко — раздался один удар. Пауза. Ещё один. Цзычжэнь закрыл глаза. — Кто-то идёт. — Он? — спросил Цзинъи. — Не знаю. Вэнь Нин посмотрел на поверхность. — Вэй-гунцзы стал ближе. Цзычжэнь резко открыл глаза. — Когда я был там, я слышал вас. Все повернулись к нему. — Сначала голоса приходили будто издалека. Я не понимал, где вы. Потом вы продолжали звать, и одна сторона стала звучать иначе. — И ты пошёл к ней, — сказал Сычжуй. — Да. Цзинъи отпустил его рукав только затем, чтобы шагнуть к зеркалу. — Тогда зовём. — По одному, — быстро сказал Цзычжэнь. — С паузами. Иначе отражения смешаются с настоящими голосами. Лань Ванцзи наконец убрал Бичэнь в ножны. Он подошёл вплотную к поверхности. — Вэй Ин. Имя прозвучало негромко. Зеркало повторило его не сразу. Сначала голос ушёл внутрь. Затем вернулся издалека, ниже и глуше: — …Вэй Ин. Цзычжэнь поднял руку. — Это повторение. Вэнь Нин вслушивался не ушами. — Он двинулся. Цзинъи шагнул вперёд. — Вэй-цяньбэй! Мы здесь! Эхо вернуло его голос ломано, несколькими кусками. — …здесь… здесь… — Ещё ближе, — сказал Вэнь Нин. Цзинь Лин сжал кулак. — Вэй Усянь! Тишина. Он сглотнул. — Хватит заставлять всех ждать. Зеркало отозвалось его собственным голосом: — …ждать… Цзинь Лин отвернулся, вытирая щёку плечом. Сычжуй подошёл к самому краю защитной линии. Лань Ванцзи положил ладонь ему на плечо, удерживая рядом, а не отталкивая. — Вэй-цяньбэй, — сказал Сычжуй. Голос дрогнул. Он зажмурился, заставил себя продолжить: — Я здесь. Внутри зеркала что-то ударило о бронзу. Один раз. Без задержки. Вэнь Нин резко вдохнул. — Он услышал. Сычжуй открыл глаза. — Вэй-цяньбэй, я здесь! Мы все здесь! Цзинъи встал рядом с ним. Цзинь Лин — с другой стороны. Цзычжэнь приложил ладонь к раме, не касаясь поверхности. — Ещё раз. Медленнее. — Вэй-цяньбэй! — позвал он сам. — Идите на наши голоса! Вэнь Нин подошёл ближе. — Вэй-гунцзы! Из глубины донёсся ещё один удар. Потом второй. Зеркало на телеге ответило тем же ритмом. Вода на обеих поверхностях пошла кругами. — Они передают звук друг другу, — сказал Цзычжэнь. — Тогда он может слышать нас с обеих сторон, — отозвался Цзинъи. — Или не понимать, откуда идёт настоящий голос. Лань Ванцзи положил ладонь на холодную бронзу. — Вэй Ин. Эхо повторило имя справа. Потом слева. Потом где-то глубоко, почти неразличимо. И среди этих повторений возник другой голос: — Лань Чжань. Все замерли. Лань Ванцзи прижался ближе к поверхности. — Вэй Ин. Ответа не было. Вэнь Нин покачал головой: — Он там. Ближе, чем прежде. — Продолжаем, — сказал Цзычжэнь. --- Внутри не было ни земли, ни неба. Только поверхности. Одна отражала Курганы. Другая — Цзинши. Третья показывала пристань Циншуй, хотя вода текла вверх. За четвёртой стоял Сычжуй, а возле него маленький ребёнок держался за чёрный рукав. Вэй Усянь пытался идти. Каждый шаг возвращался к нему позже и вставал впереди, превращаясь в ещё одного Вэй Усяня. Один был лицом Мо Сюаньюя. Другой носил его прежнее лицо. Третий состоял из воды и тёмной энергии. Он попробовал призвать золотое ядро. Ничего. Не пустота, которую он помнил слишком хорошо. Скорее отсутствие самого вопроса. Внутри зеркала духовная сила не отзывалась, будто здесь не существовало меридианов, которые могли бы её провести. Зато тёмная энергия была повсюду. Она прилипала к рукавам, собиралась под ногами, повторяла очертания пальцев. — Ну конечно, — пробормотал он. — Всё самое неприятное всегда работает исправно. Его голос вернулся со всех сторон. — …исправно… исправно… Потом сквозь него прорвался другой: — Вэй-цяньбэй! Мы здесь! Цзинъи. Первый голос был настоящий. Через мгновение зеркало повторило его ещё трижды. Вэй Усянь повернулся туда, откуда пришёл первый. Пространство перестроилось. Перед ним возник маленький А-Юань. Ребёнок поднял лицо. Вэй Усянь не видел его ясно. Только вспоминал ощущение маленьких рук на своей шее, тяжесть ребёнка на бедре, красный рукав возле чёрного. А-Юань смотрел вверх. Слишком высоко для тела Мо Сюаньюя. Отражение вытянулось. Плечи стали шире. Руки — длиннее. Волосы упали ниже спины. На коже проступили знакомые старые шрамы. Вэй Усянь пошатнулся. — Вот как ты меня помнишь? Ребёнок ничего не ответил. Зеркало не разговаривало с ним. Оно только повторяло доступную форму. — Вэй Усянь! Хватит заставлять всех ждать! А-Лин. Голос пришёл слева. Отражения попытались повторить его, но опоздали. Вэй Усянь шагнул к первому звуку. Тёмная энергия подхватила движение. Один шаг повторился двумя. Два — четырьмя. Каждое отражение делало то же самое немного позже, толкая пространство в одну сторону. — Вэй-цяньбэй, я здесь! А-Юань. Не ребёнок перед ним. Сын снаружи. Вэй Усянь повернулся на голос. Маленькая рука разжалась. — Я знаю, — сказал он. Пространство ответило десятком его голосов: — …знаю… знаю… Он поднял Чэньцин. Музыки не получилось. Воздух внутри зеркала не хотел становиться звуком. Тогда Вэй Усянь ударил концом флейты по отражённой поверхности. Раз. Тёмная энергия повторила. Два. Ещё четыре удара возникли вокруг. Зеркала начали передавать движение друг другу. — Вэй-гунцзы! Вэнь Нин. Вэй Усянь шагнул к первому голосу. Прежнее тело собиралось вокруг него из чужого детского воспоминания и его собственной памяти: знакомая длина рук, старое повреждение в плече, шрам под рёбрами, привычная тяжесть волос. Под всем этим оставалось что-то ещё. Тёплое, плотное, скрытое там, куда зеркало не умело смотреть. Золотое ядро. Он не чувствовал его сейчас, но знал, что оно существует. След второй жизни, не попавший в отражение. — Вэй Ин. Голос Лань Ванцзи прошёл сквозь все поверхности. Первым. Вэй Усянь улыбнулся. — Нашёл. Он ударил Чэньцином ещё раз. И пошёл туда, где его имя прозвучало прежде эха. --- Трещина появилась на обоих зеркалах одновременно. Тонкая, почти незаметная, она пересекла отражение Лань Ванцзи от плеча до ладони. Цзычжэнь резко поднял руку. — Стойте. Все замолчали. Изнутри донёсся шаг. Близкий. За ним не последовало повторение. Вэнь Нин повернулся к Лань Ванцзи. — Он у поверхности. Сычжуй подался вперёд. Лань Ванцзи удержал его рукой. — Вместе, — сказал Цзинъи. — Ещё раз. Они позвали почти одновременно. — Вэй-цяньбэй! — Вэй Усянь! — Вэй-гунцзы! — Вэй-цяньбэй! — Вэй Ин. Поверхность выгнулась наружу. По бронзе побежала сеть трещин. Зеркало на телеге ударилось о раму так сильно, что лопнул второй ремень. — Назад! — крикнул Цзинь Лин. Он заслонил Сычжуя рукавом. Цзинъи схватил Цзычжэня и потащил к столбу. Вэнь Нин развернулся перед младшими. Лань Ванцзи шагнул к зеркалу. — Ханьгуан-цзюнь! — крикнул Сычжуй. Он не остановился. Обе поверхности разлетелись одновременно. Не звоном стекла — тяжёлым, рвущим треском металла. Полированные осколки вырвало из рам. Вода ударила наружу вместе с тёмной энергией. Лань Ванцзи не закрыл лицо. Из разрушенной поверхности на него упал человек. Он поймал его обеими руками. Чужой вес едва не сбил его с ног. Тело оказалось выше. Тяжелее. Плечи — шире, чем ожидали руки. Лань Ванцзи развернулся спиной к разлетающимся осколкам и опустился на одно колено, прижимая человека к груди. Острый край разрезал белый рукав. Другой прошёл по щеке. Он не повернул головы. Чёрные волосы закрывали лицо того, кого он держал. Длиннее, чем несколько мгновений назад. Мокрые пряди лежали на чужих-знакомых плечах. Рука схватилась за белую одежду. Пальцы были длиннее. Вэнь Нин застыл. Тёмная энергия внутри него рванулась вперёд так резко, что он пошатнулся. — Вэй-гунцзы… Сычжуй перестал дышать. На мгновение перед ним снова возникло не зеркало, а обрывок памяти: очень высокий человек в чёрном, к которому нужно было тянуть руки вверх. Цзинъи смотрел широко раскрытыми глазами. Цзинь Лин побледнел. Цзычжэнь медленно опустил ладонь, которой закрывал лицо от осколков. Человек в руках Лань Ванцзи пошевелился. Мокрые волосы соскользнули со щеки. Старое лицо Вэй Усяня оказалось бледнее, чем должно было быть. Под глазом темнела маленькая родинка. Черты, знакомые по портретам, чужим рассказам и памяти тех, кто оплакивал его тринадцать лет. Он открыл глаза. Сначала не смог сосредоточить взгляд. Потом увидел Лань Ванцзи. — Лань Чжань? Пальцы Лань Ванцзи крепче сжались на его спине. — Вэй Ин. Вэй Усянь попытался улыбнуться. — Поймал. — Мм. Он поднял руку, будто хотел коснуться пореза на щеке Лань Ванцзи, и замер. Ладонь была не той. Он медленно повернул её перед собой. Знакомые пальцы. Старый шрам возле большого. Рука человека, которым он когда-то был. — Это ещё что… Под рёбрами вспыхнула боль. Золотое ядро впервые отозвалось внутри старых повреждённых меридианов. Сила прошла по ним раскалённой нитью. Вэй Усянь согнулся, задыхаясь. Лань Ванцзи сразу перестроил хват, поддерживая затылок и спину, но новое тело не ложилось в руки так, как привычное. Всё находилось немного не там: длина позвоночника, ширина плеч, тяжесть головы. И всё равно он удержал. — Вэй Ин. — Здесь, — выдохнул тот. За их спинами последние осколки упали на пол. Вода ушла в щели между досками. Тёмная энергия схлопнулась, словно её никогда не существовало. Два зеркала превратились в мёртвые куски бронзы. Вэй Усянь открыл глаза снова. Несколько мгновений смотрел на Лань Ванцзи, будто только сейчас осознал, какое лицо тот видит перед собой. — Узнал? Лань Ванцзи даже не посмотрел на его прежние черты. — Сразу.