Тот, кто вернулся иначе

По документам дело Циншуй было закрыто три недели назад. Лань Цзинъи всё равно пересчитал их у двери Минши. — Один, два, три, четыре. Цзинь Лин оглянулся через плечо. — Нас было четверо всю дорогу. — Теперь я убедился. — В чём? — Что дорога никого не съела. Цзинь Лин открыл рот, собираясь ответить, но Оуян Цзычжэнь рассмеялся раньше. Смех вышел коротким и немного хриплым. Последние недели он часто смеялся так, словно заново привыкал к собственному голосу. Цзинъи посмотрел на него и заметно расслабился. — Вот. Всё в порядке. — Что именно в порядке? — спросил Цзычжэнь. — Ты смеёшься в неподходящий момент. — А когда он бывает подходящим? — Обычно после моих шуток. — Тогда я действительно ошибся. Сычжуй опустил голову, пряча улыбку. Цзинь Лин закатил глаза с таким знакомым раздражением, что Цзычжэню стало легче дышать. Они вошли вместе. Зеркало лежало в центре защитной формации, закрытое плотной серой тканью. Печати тянулись вдоль рамы и расходились по полу строгими рядами. За три недели их обновляли несколько раз. Каждая проверка заканчивалась одинаково: бронзовая поверхность отражала Минши, людей перед ней и всё, что полагалось отражать обычному зеркалу. Цзычжэнь относился к этой покорности настороженно. Он занял место у стола и развернул журнал наблюдений. Кисть легла в ладонь слишком плотно. Цзинь Лин заметил. — Древко треснет. — Я держу нормально. — Ты его сейчас задушишь. Цзычжэнь ослабил пальцы. Кисть тут же выскользнула и покатилась по столу. Цзинъи поймал её у самого края. Несколько мгновений все четверо смотрели на кисть в его руке. — Хорошо, — сказал он. — Ты сегодня уже второй раз говоришь это о моих ошибках. — Продолжай в том же духе. Цзычжэнь забрал кисть. — Постараюсь разочаровать тебя ещё сильнее. Сычжуй тихо рассмеялся. Цзинъи сразу повернулся к нему, словно проверял, действительно ли услышал этот звук. Сычжуй встретил его взгляд спокойно и ещё раз улыбнулся. Эта привычка появилась после Циншуй сама собой. Они цеплялись за чужую резкость, рассеянность, громкий голос, нарушенную выдержку. Живые ошибки успокаивали лучше правильных слов. Цзинь Лин мог трижды проверить одну печать, Цзинъи — начать спор посреди серьёзного разговора, Цзычжэнь — забыть кисть за ухом, Сычжуй — рассмеяться там, где от ученика Лань ожидали безупречной сдержанности. Каждая такая мелочь говорила: это он. Настоящий. Рядом. Сычжуй присел у внешнего круга. — Печати устойчивы. Цзинь Лин опустился с другой стороны и провёл ладонью над линией духовной энергии. — Здесь поток слабее. — Вчера эту часть обновляли. — Значит, сегодня обновят ещё раз. Цзинъи наклонился к Цзычжэню. — Узнаваемый. Цзинь Лин вскинул голову. — Я слышу. — На это и был расчёт. Дверь открылась. Вэй Усянь вошёл с двумя свитками под мышкой и небольшим деревянным ящиком в руках. Волосы он собрал наспех; несколько прядей уже выбились и падали на лицо. Лань Ванцзи шёл следом, неся свёрнутую защитную ткань и футляр с новыми печатями. Вэй Усянь остановился у порога. Взгляд прошёл по всей комнате. Цзычжэнь с кистью в руке. Цзинъи, у которого сумка с талисманами выглядела набитой до предела. Цзинь Лин возле печатей. Сычжуй у внутреннего круга. Четверо. — Молодые господа уже начали без нас, — сказал Вэй Усянь. — Мы пришли вовремя, — ответил Цзинь Лин. — Именно это и пугает. Обычно хотя бы один из вас успевает нарушить порядок до появления старших. — Цзинъи пересчитал нас три раза, — сообщил Цзычжэнь. — Два. — У лестницы тоже считается. — Там я проверял дорогу. Вэй Усянь поставил ящик на стол. — Тогда сегодня дорога признана безопасной. Цзычжэнь, продолжай записи. Цзинъи, оставь половину талисманов в сумке, пока они не выпали в защитный круг. Цзинь Лин, покажешь место, где поток ослаб. Сычжуй, подготовь новую печать. Он назвал каждого с той лёгкостью, с какой давно различал их способы тревожиться. Лань Ванцзи подошёл к формации и осмотрел линии, на которые указал Цзинь Лин. — Печать цела. Поток уходит глубже. Вэй Усянь присел рядом. — Значит, зеркало снова тянет энергию внутрь. — Вчера этого не было, — сказал Сычжуй. — Поэтому сегодня смотрим особенно внимательно. Цзинъи взялся за край ткани. — Четверо. Цзинь Лин тяжело вздохнул. — Шестеро, — поправил Вэй Усянь. Цзинъи посмотрел на него, затем на Лань Ванцзи. — Своих четверо. Всех шестеро. Лань Ванцзи коротко кивнул. Ткань медленно поднялась. Бронзовая поверхность отразила Минши. Белые стены, защитный круг, фигуры вокруг зеркала. Тусклая бронза смягчала линии лиц, но сохраняла каждое движение. Цзычжэнь увидел себя. Пальцы сжимали кисть. Плечи поднялись на вдохе. Отражение двигалось вместе с ним. Он раскрыл журнал. — Плановая проверка. Третья неделя после завершения дела. Поверхность спокойная, фигуры отражаются… За его спиной по оконной раме потекла вода. Цзычжэнь замолчал. Настоящее окно оставалось сухим. Снаружи лежал ясный утренний свет, сосновые ветви едва шевелились. В зеркале шёл дождь. Капли собирались на бумажных створках и стекали вниз длинными дорожками. Цзинъи первым обернулся к окну. — В Гусу солнце. — Великолепное наблюдение, — отозвался Цзинь Лин, уже поднимаясь. Сычжуй подошёл ближе к зеркалу. Вэй Усянь шагнул одновременно с ним. Он встал так, чтобы видеть и поверхность, и всех четверых. Цзычжэнь побледнел, хотя продолжал держать кисть. Цзинъи уже сунул руку в сумку. Цзинь Лин сместился к внешнему кругу. Сычжуй оказался ближе остальных к открытой бронзе. Вэй Усянь занял место между ним и зеркалом. Лань Ванцзи встал по другую сторону от Сычжуя, удерживая ладонь на рукояти Бичэня. По отражённым стенам побежали новые струи воды. Белый пол Минши потемнел и превратился во влажные доски. За окном проступили край причала, покосившийся карниз и серая лента протоки. Цзычжэнь узнал место первым. — Северный павильон. Сычжуй выглянул из-за плеча Вэй Усяня. — Зеркало стояло там. Отсюда виден тот же изгиб берега. — Оно показывает Циншуй, — произнёс Цзинъи. Цзинь Лин проверил внешний круг. — Печати держат. — Они удерживают сам предмет, — сказал Вэй Усянь. — Связь проходит глубже. Цзычжэнь почувствовал, как холод поднимается от пальцев к локтям. Сычжуй придвинулся ближе, и их рукава соприкоснулись. Цзинъи встал слева, закрывая часть отражения своим плечом. Цзинь Лин забрал журнал и положил его перед собой. — Диктуй. — Я сам запишу. — У тебя рука дрожит. Цзычжэнь посмотрел на неё. Дрожь действительно была. — Тогда пиши разборчиво. — У меня всегда разборчивый почерк. — Это самая страшная ложь, которую сегодня произнесли возле зеркала, — сказал Цзинъи. Цзинь Лин обмакнул кисть в тушь. — Дата. Цзычжэнь начал диктовать. Слова возвращали порядок: вид северного павильона, дождь при ясной погоде, устойчивые печати, отсутствие искажений человеческих фигур. Пока он говорил, стая уже заняла привычные места. Один записывал, другой держал талисманы, третий касался его рукавом. Цзычжэнь стоял внутри их круга и постепенно отогревался. Тёмная капля ударила в бронзу с внутренней стороны. Лань Ванцзи опустил ткань одним движением. Вэй Усянь наложил новую печать поверх старой. Отражение Циншуй исчезло. В Минши снова стало тихо. Стук в дверь прозвучал почти сразу. Молодой адепт вошёл и поклонился. — Срочное донесение из Циншуй. Лань Ванцзи принял свиток и развернул его. Вэй Усянь склонился к письму. Младшие подошли ближе. — Сычжуй, — сказал Лань Ванцзи. Тот взял письмо и прочёл вслух: — После дождей течение размыло ил возле затонувшего судна. Со дна подняли несколько ящиков и отдельные предметы из груза. На ткани, дереве и бронзе обнаружены следы тёмной энергии. Предметы перенесены в пустой павильон, вокруг установлена защитная формация. Ученики сохранили расположение находок и ожидают распоряжений старших. Цзинъи поднял голову. — Они оставили всё как было. — Верное решение, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь перечитал последние строки. — Ничего не открывали, не разделяли и не пытались очистить по одному. Хорошая работа. В голосе звучало искреннее одобрение. Четверо младших обменялись взглядами. Каждый слишком хорошо помнил, сколько вещей они сами успели потрогать в Циншуй до появления ясной картины. — Зеркало откликнулось в тот же день, когда со дна подняли новый груз, — произнёс Цзинь Лин. — Связь стала сильнее, — добавил Сычжуй. Цзычжэнь посмотрел на закрытую бронзовую раму. — Значит, дело всё-таки осталось незавершённым. Вэй Усянь выпрямился. — Людей мы вернули. Теперь разберёмся с тем, что осталось в воде. — Выезд на рассвете, — сказал Лань Ванцзи. — Зеркало повезём в закрытой раме, горизонтально. Внешний круг соберём перед дорогой. Он уже распределял необходимые печати и рассчитывал защиту. Вэй Усянь следил за лицами младших. — Решение об участии каждый принимает сам. Цзычжэнь ответил первым: — Я еду. Вэй Усянь посмотрел на него внимательно. — Дорога займёт несколько дней. В деревне придётся снова работать рядом с зеркалом. — Поэтому я и еду. — Хорошо. — Я тоже, — сказал Цзинъи. — Он туда один не вернётся. — Я уже сказал, что поеду, — заметил Цзычжэнь. — Именно. Теперь я сказал, что поеду рядом. Цзинь Лин скрестил руки. — Вас двоих в Циншуй без присмотра отпускать опасно. — Значит, трое, — заключил Цзинъи. Сычжуй сложил письмо. — Четверо. Вэй Усянь перевёл на него взгляд. — А-Юань. Сычжуй встретил его спокойно. — Я хочу закончить это дело. — Только поэтому? Пауза продлилась несколько ударов сердца. — Ещё потому, что в прошлый раз я слишком поздно понял, что происходит. Вэй Усянь подошёл ближе. — Вина любит переодеваться в ответственность. — Я знаю. — В дороге подумай, какая из них ведёт тебя обратно. Сычжуй кивнул. Вэй Усянь коснулся его плеча, затем повернулся ко всей четвёрке. — Сегодня соберите вещи и отдохните. Цзинъи, количество талисманов ограничивается объёмом одной дорожной сумки. — Моей? — Обычной человеческой. — Это очень расплывчатая мера. — Цзинь Лин проследит. — Почему я? — Потому что ты уже начал. Цзинь Лин как раз рассматривал переполненную сумку Цзинъи. — Половину оставишь здесь. — Предательство. — Здравый смысл. Цзычжэнь забрал у него журнал. — Трое настоящих. Сычжуй, скажи что-нибудь неправильное для полного состава. Сычжуй задумался. — В Облачных Глубинах разрешается спорить при сборах, если спор повышает безопасность. Цзинъи просиял. — Четверо. --- К полудню двор возле ученических комнат заполнили дорожные сумки, свёртки, мечи и два ящика защитных печатей. Цзинъи сидел на ступенях и раскладывал сигнальные талисманы на четыре равные стопки. — Один в рукав. Один за пояс. Один в сумку. — Три на человека? — спросил Цзычжэнь. — Первый намокнет. Второй потеряется. Третий сработает. — Ты рассчитываешь на нашу полную неспособность обращаться с талисманами. — Я рассчитываю на Циншуй. Цзычжэнь сел рядом и взял моток нитей. Цзинъи связывал стопки, он подавал ему отрезки нужной длины. Пальцы Цзинъи вначале двигались слишком быстро. Через несколько узлов ритм выровнялся. Цзинь Лин проверял крепления на ящиках. Цзычжэнь потянулся к тому, который выглядел тяжелее. Цзинь Лин поставил на крышку ладонь. — Возьми свитки. — Я могу понести ящик. — У него треснула ручка. — Она держится. Цзинь Лин потянул за дерево. Ручка осталась у него в руке. Цзычжэнь посмотрел на обломок. — Теперь точно треснула. — Поэтому я понесу ящик. — Какая удивительно удобная последовательность событий. — Возьми свитки. Цзычжэнь забрал связку документов. Через мгновение он добавил в сумку Цзинь Лина баночку мази для ладоней. Крышку спрятал под запасными перевязями. Сычжуй сидел у низкого стола и сверял общий список. Цзинъи проходя мимо заменил шнур на его сумке. Старый успел истереться возле крепления. — Он ещё держался, — сказал Сычжуй. — Теперь держится лучше. — Благодарю. — Я просто не хочу собирать твои вещи по дороге. Сычжуй закрыл список и протянул ему небольшой свёрток. — Мазь от холода. Цзинъи посмотрел на свои пальцы. — Они уже перестали дрожать. — Поэтому мазь пригодится вечером. Цзинъи убрал свёрток в рукав. Цзычжэнь открыл сумку Сычжуя. — Где еда? — Я возьму перед выходом. — На рассвете ты вспомнишь о печатях, раме и маршруте. Он положил внутрь лепёшки и сушёные фрукты. — Это на четверых. — Именно. Цзинь Лин добавил пакет с вяленым мясом. — Теперь хватит на дорогу. Цзинъи заглянул в его сумку. — А у тебя самого что? — Всё необходимое. — Это ответ Сычжуя. — Не оскорбляй меня. Цзинъи нашёл внутри чай, лекарства, запасную одежду и ни одной лепёшки. Через минуту часть еды перекочевала к Цзинь Лину. Они собирались шумно. Спорили о количестве верёвок, меняли местами свёртки, проверяли застёжки друг друга и ворчали на каждую лишнюю вещь. Забота ходила по кругу и каждый раз принимала новый облик: крепкий узел, спрятанная мазь, облегчённый ящик, еда на дне сумки. Когда всё было готово, Цзинъи поднялся. — Один, два, три, четыре. Цзинь Лин затянул ремень на плече. — Мы стоим перед тобой. — Вижу. — Тогда зачем считаешь? Цзинъи посмотрел на них и пожал плечами. — Нравится результат. Цзычжэнь усмехнулся. Сычжуй взял сумку. Цзинь Лин поднял ящик. Все четверо двинулись к хранилищу, где старшие уже готовили раму для зеркала. --- Вечером Цзинши была наполнена запахом горячей воды и сандала. Вэй Усянь сидел у низкого стола с донесением из Циншуй. Волосы после купания свободно падали на спину и оставляли влажные следы на тонкой ткани нижнего одеяния. Лань Ванцзи забрал из его руки полотенце. — Я ещё читаю. — Читай. Он сел позади и начал сушить волосы мужа. Вэй Усянь послушно наклонил голову, хотя продолжал водить пальцем по строкам. — Цзычжэнь будет доказывать, что полностью оправился, — сказал он. — Цзинъи набрал талисманов на небольшой поход. Цзинь Лин собирается лично проверить каждую доску в деревне. — Сычжуй винит себя. — Да. Вэй Усянь опустил письмо. — Каждый из них везёт в Циншуй что-то своё. — Мы будем рядом. — Знаю. Он повернулся и устроился на коленях Лань Ванцзи с привычной лёгкостью. Руки обвили его шею. Лань Ванцзи поддержал мужа за талию, сразу найдя удобное положение. Последняя неделя оставила напряжение между лопаток Вэй Усяня. Лань Ванцзи провёл ладонью вдоль позвоночника. Мышцы под пальцами постепенно расслабились. — Вот за это я на тебе и женился, — пробормотал Вэй Усянь. — Только за это? — Ещё за красивое лицо. И за терпение. И за крайне полезные руки. Лань Ванцзи поцеловал его в висок. Вэй Усянь прижался ближе и на несколько мгновений замолчал. — Когда А-Юань оказался перед зеркалом, я снова увидел ребёнка с Курганов, — произнёс он тише. — Хотя передо мной стоял взрослый заклинатель, который способен защитить половину отряда. — Он сохранил обоих. — Мгм. Тот ребёнок и нынешний Сычжуй — мой А-Юань. Лань Ванцзи коснулся губами его лба. — Наш. Вэй Усянь поднял голову. В его взгляде появилось мягкое тепло. — Наш, — согласился он. Пальцы скользнули к вороту Лань Ванцзи и распустили верхнюю завязку. — И всё же это зеркало вызывает любопытство. — Оно опасно. — Поэтому любопытство особенно сильное. Лань Ванцзи посмотрел на него. — Я буду осторожен, — сказал Вэй Усянь. — Настолько, насколько позволяет моя выдающаяся натура. Он поцеловал открытую кожу у основания шеи, затем вернулся к донесению, лежавшему на столе. — Интересно, какое отражение оно выбрало бы для меня. Нынешнее лицо? Прежнее? Душу ведь в бронзе не увидишь. — Зеркало видит поверхность. — А ты? Лань Ванцзи провёл ладонью по его спине. — Тебя. Вэй Усянь улыбнулся. — Тебе когда-нибудь хотелось снова увидеть меня прежнего? — Я помню тебя. — Это очень красивый способ уйти от ответа. — Я заметил бы каждое отличие. — И узнал бы? — Сразу. Вэй Усянь коснулся его щеки. — В любом теле? — В любом. Улыбка стала лукавой. — Значит, если бы к тебе однажды вернулся грозный Старейшина Илин, Ханьгуан-цзюнь всё равно позволил бы ему сидеть вот так? — Мгм. — Распускать твой ворот? — Мгм. Вэй Усянь поцеловал его ключицу. — И делать так? Рука Лань Ванцзи скользнула под тонкую ткань на его спине. Вэй Усянь тихо выдохнул и придвинулся ближе. — А если бы Старейшина Илин захотел продолжить, тогда ты… Фраза оборвалась. Лань Ванцзи подождал несколько мгновений. Дыхание у его шеи стало глубоким. Пальцы, державшие ворот, ослабли. Всё тело Вэй Усяня потяжелело в его руках. — Вэй Ин. Ответом стал сонный выдох. Лань Ванцзи поднял мужа и перенёс на постель. Он знал этот вес, линию спины, привычный поворот головы, когда Вэй Усянь устраивался на подушке. Знал, как высушить оставшиеся влажными пряди и связать их свободно, чтобы утром они не спутались. Вэй Усянь во сне поймал его за рукав. Лань Ванцзи лёг рядом. На столе возле донесения из Циншуй лежали шесть дорожных жетонов. Утром они повезут зеркало обратно в деревню.