Forgotten Pages

Шторм приближался к Ла-Пуш с запада, со стороны открытого океана. Небо, ещё утром радовавшее Нору редкими солнечными лучами, к полудню налилось тяжёлой, свинцовой синевой. Ветер переменился — стал порывистым, ледяным, пропитанным солью и запахом надвигающейся грозы. Океан глухо рокотал, и этот рокот, казалось, вибрировал в самых стенах старого дома. Нора стояла на веранде, зябко кутаясь в шерстяной кардиган, и наблюдала, как огромные белёсые гребни волн с силой разбиваются о прибрежные скалы Первого пляжа. Лес за дорогой глухо шумел, словно предупреждая о чём-то. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, и дело было явно не только в погоде. Она вспомнила старый фотоаппарат, лежащий сейчас на кухонном столе рядом с дневником. Ей до безумия хотелось проявить ту плёнку, но в Ла-Пуш не было подходящей мастерской, а ехать в Форкс в такую погоду на старом, чихающем пикапе казалось безумием. Дверь сарая, которую она так тщательно закрыла вчера, внезапно с грохотом распахнулась от сильного порыва ветра. Нора вздрогнула. –Отлично, –пробормотала она под нос. –Придётся идти закрывать, пока её вообще не сорвало с петель. Спустившись со ступеней крыльца, она быстрым шагом направилась к сараю. Трава под ногами уже потемнела от влаги, хотя первые капли дождя только-только начали падать на землю. Нора ухватилась за край тяжёлой деревянной створки, преодолевая сопротивление ветра, как вдруг её взгляд упал на землю у самого порога. Там, где земля оставалась относительно сухой под навесом крыши, чётко отпечатался след. И это был не волчий след. Это был отпечаток обуви. Большой, мужской, с грубым протектором. Но что пугало больше всего — рядом с ним, прямо на деревянном косяке двери, Нора заметила три глубокие, свежие царапины. Будто кто-то с силой провёл по дереву чем-то острым. Ногти? Нож? Когти? Сердце девушки пропустило удар. Следы вели не внутрь сарая, они обрывались здесь, словно человек (или тот, кто им был) стоял и долго вглядывался в темноту помещения, либо… ждал её. –Ищешь что-то конкретное? –раздался резкий, хрипловатый голос прямо за её спиной. Нора вскрикнула от неожиданности, выронив створку двери, и резко обернулась, прижав руку к груди. На дорожке стоял Пол. Без куртки, в одной лишь лёгкой тёмной футболке, несмотря на ледяной ветер, от которого саму Нору била крупная дрожь. Его кожа казалась неестественно горячей — от него буквально шёл едва заметный пар под первыми каплями дождя. Лицо парня было бледнее обычного, а тёмные глаза лихорадочно блестели. Он тяжело дышал, словно только что пробежал несколько миль по пересечённой местности. –Ты с ума сошёл?! –прикрикнула Нора, пытаясь скрыть за злостью подступивший к горлу страх. –Нельзя так подкрадываться! У меня чуть сердце не остановилось! Пол не улыбнулся, как делал это вчера в ответ на её колкости. Он сделал шаг вперёд, его ноздри затрепетали, словно он втягивал воздух, прислушиваясь к запахам вокруг. –Что ты здесь делаешь? –спросил он, и в его голосе прорезались опасные, низкие нотки. –Это мой дом, Пол! –Нора нахмурилась, делая шаг назад и упираясь спиной в стену сарая. –Я закрывала дверь. И вообще, посмотри на это. Здесь кто-то был. Она указала пальцем на царапины на косяке и отпечаток обуви. Пол мгновенно изменился в лице. Вся его напускная раздражительность испарилась, уступив место глухой, хищной сосредоточенности. Он в один широкий шаг перемахнул расстояние между ними, вынуждая Нору вжаться в стену, и наклонился к деревянному косяку. Он не просто осматривал царапины — он… принюхивался к ним. Его челюсти сжались так, что заходили желваки, а кулаки смуглых рук сжались до белизны в костяшках. –Пол? –тихо и уже менее уверенно позвала Нора. –Что это? Это… медведь? Парень резко выпрямился. Его глаза на секунду полыхнули такой яростью, что Норе захотелось раствориться в воздухе. Он посмотрел на неё сверху вниз, и внутри него словно что-то зарычало — глубоко в грудной клетке. Сами плечи Пола мелко затряслись, будто его ударило током. –Иди в дом, –выплюнул он сквозь зубы. –Что? Но… –Я сказал, быстро пошла в дом, Нора! Запри все двери и окна! Живо! –рявкнул он так громко, что его голос перекрыл очередной раскат грома, громыхнувший прямо над их головами. Нора опешила. На мгновение ей показалось, что Пол сейчас просто набросится на неё саму — настолько дикой, необузданной силой веяло от него в эту секунду. Но, взглянув в его глаза, она увидела там не злость, обращённую против неё. Это был чистый, первобытный защитный инстинкт. И… страх за неё. Не став спорить, Нора бросилась к крыльцу. Она взлетела по ступеням, вбежала в дом и с силой захлопнула дубовую дверь, повернув ключ на два оборота. Тяжело дыша, она прильнула к окну гостиной. Пол всё ещё стоял у сарая. Дождь хлынул стеной, мгновенно вымочив его волосы, но он, казалось, вообще не замечал непогоды. Он крутился на месте, всматриваясь в стену леса, которая подступала к участку Харперов почти вплотную. Его тело продолжало странно, крупно дрожать. На секунду Норе показалось, что его силуэт в пелене дождя стал шире, словно размываясь в пространстве. Вдруг Пол резко повернул голову в сторону лесной чащи, издал короткий, яростный звук, похожий на рык, и на огромной скорости — человеческое тело просто не могло двигаться так быстро — скрылся среди темнеющих деревьев. –Что здесь, чёрт возьми, происходит?.. –прошептала Нора, отступая от окна. Её руки дрожали. Дом вокруг неё словно ожил под ударами шторма. Старые балки ходили ходуном, стёкла дребезжали, а ветер в печной трубе выл, как раненый зверь. Внезапно свет в гостиной мигнул и погас, погружая дом в глубокие, предгрозовые сумерки. Нора бросилась к столу, нащупала фонарик и включила его. Луч света выхватил из темноты зелёный дневник. Ведомая каким-то неведомым импульсом, она открыла его. Прямо на её глазах на чистой странице, чуть ниже её собственных утренних записей, начали проступать новые чернила. Почерк был торопливым, рваным, словно пишущий очень спешил: «Холод возвращается, когда они чувствуют чужую кровь. На границе Ла-Пуш никогда не было мира, лишь временное затишье. Если Лэйхот рядом — не гони его. Стая защищает то, что принадлежит ей по праву запечатления, даже если сам волк ещё пытается бороться со своей природой. Закрой окна. Они близко». Нора выронила дневник. Слово «Стая». Слово «Волк». Название «Лэйхот». И эта странная вырезка сорокалетней давности… Пазл в её голове отказывался складываться, потому что здравый смысл кричал, что всё это — безумие, сказки для туристов. Но глубокие царапины на двери и то, как Пол растворился в лесу, говорили об обратном. Вдруг с первого этажа, со стороны кухни, раздался пронзительный, скрежещущий звук. Словно кто-то проводил чем-то металлическим по стеклу окна. Нора замерла, боясь даже дышать. Сердце колотилось в ушах, заглушая шум шторма. Скрежет повторился, на этот раз громче. Она медленно, стараясь не шуметь половицами, двинулась в сторону кухни, направляя луч фонарика перед собой. Когда свет коснулся кухонного окна, выходящего на задний двор, Нора едва не закричала, вовремя зажав рот ладонью. За стеклом, прямо под проливным дождём, стоял человек. Точнее, это человеческое очертание было слишком идеальным, застывшим. Мужчина в тёмном плаще, с неестественно бледной, почти фарфоровой кожей. Его глаза в свете её фонарика на секунду блеснули холодным, мертвенно-красным огнём. На его губах играла странная, пугающая улыбка, обнажающая слишком белые зубы. Он медленно поднял руку с длинными пальцами и снова провёл ногтем по стеклу, оставляя на нём глубокую царапину. Окно жалобно треснуло. Нора сделала шаг назад, споткнулась о стул и с грохотом упала на пол. Фонарик выкатился из её рук, освещая потолок. В то же мгновение за окном раздался оглушительный, яростный рёв, от которого, казалось, содрогнулся сам фундамент дома. Это не было похоже на человеческий крик. Это был рык огромного, разъярённого хищника. Сквозь треснувшее стекло Нора увидела, как на бледного мужчину из темноты леса вылетела гигантская серая тень. Чудовищных размеров серый волк — размером с хорошую лошадь, с мощными загривком и горящими яростью глазами — буквально снёс незнакомца с ног. Раздался глухой удар, треск ломающихся веток и яростное рычание. Две тени сцепились в смертельной схватке и мгновенно укатились вглубь леса, подальше от дома Харперов. Нора сидела на полу кухни, прижав колени к груди, и молилась только об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился. Шторм за окном бушевал вовсю, смывая следы того, что только что произошло на её заднем дворе. Прошёл час. Или два. Нора потеряла счёт времени. Она так и сидела на полу, пока звуки борьбы в лесу окончательно не затихли, сменившись лишь привычным шумом дождя и ветра. Когда в дверь дома тихо, трижды постучали, Нора вздрогнула. Стук повторился — слабый, неровный. –Нора… –раздался за дверью тихий, хриплый голос Пола. –Это я. Открой. Она поднялась на ватных ногах, подняла фонарик и подошла к двери. Посмотрев в маленький глазок, она увидела Пола. Он сидел на ступенях веранды, прислонившись спиной к двери. Его плечи были опущены, он был весь мокрый, а на его плече и груди виднелись глубокие, кровоточащие царапины. Нора дрожащими пальцами повернула ключ и приоткрыла дверь. Пол не попытался войти. Он просто повернул к ней голову. В его тёмных глазах больше не было той дикой ярости — там была лишь смертельная усталость и странная, немая мольба. –Он ушёл, –тихо сказал Пол, удерживая её взгляд. –Больше тебя никто не тронет. Я обещаю. Нора смотрела на его раны, которые — она готова была поклясться — затягивались прямо на глазах, источая лёгкий пар. Она посмотрела на его смуглые руки, на которых ещё оставались следы чужой, тёмной крови. Она должна была испугаться. Должна была прогнать его, как советовал дневник, или сбежать сама. Но вместо этого Нора сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она открыла дверь шире, шагнула на холодную веранду и опустилась на корточки рядом с ним, накидывая на его горячие, дрожащие плечи свой тёплый вязаный плед. –Заходи в дом, Лэйхот, –тихо, но твёрдо сказала она. –Ты весь в крови. И тебе придётся всё мне объяснить. Пол посмотрел на плед, затем на неё, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, усталой улыбке. –Придётся, –согласился он, поднимаясь и впервые переступая порог её дома.