Давай разукрасим мир

      Утро пятницы порадовало лучами солнца, которые жители Москвы видели поздней осенью невероятно редко. Казалось, сама природа поддерживала решение Антона и его друзей в сегодняшних планах устроить тур по барам центра города. Шастун не справился с поставленной вчера задачей — на это указывал испачканный черными мазками краски и чернил скетчбук, теперь мирно лежавший на столе. Антону сегодня предстояло довести живописный рисунок для просмотра до ума, так что, наполнив черную сумку новыми тюбиками краски и кистями, направился в академию. За вчерашний вечер беседа, созданная накануне, теперь обрела название — «МЖМ». 

Антон Батон:

Блять, вот просто скажите, чья это была идея.

Окси:  Если честно, ни моя, ни Димы. Олеся подсказала.        Антон, вымотанный ночной уборкой, вырубился, даже не прочитав сообщения беседы, так что, открыв диалоги в «ВК» и обнаружив такое громкое название чата, удивился. Их дружба была чем-то очень по-детски милым и забавным.       Когда Оксане и Диме пришлось скооперироваться и совместными силами вытягивать Антона из бед в конце первого курса, троица сильно сблизилась. Позов и Окси быстро нашли общий язык, и даже разница в интересах им не мешала. Те частенько обсуждали разные серьезные темы, умели слышать и слушать друг друга. Антон был только рад такому симбиозу. Но после его нескольких попыток каким-то образом скрестись парня и девушку, те дали четко понять, что они просто друзья и на подобные выпады или намеки от Антона будут жестко наказывать. Что конкретно они подразумевали, Шастун не силился узнать.  Дмитрий П.: Шаст, я уверен, ты не читал группу — вечером в «Улей».       Антон неоднократно там бывал с друзьями: бар находился недалеко от Прудов и был довольно уютным местом, которое часто посещала молодежь. Он не славился изысканными коктейлями и интерьер был не из класса люкс, оттого ценник был доступен студентам.        Отреагировав на сообщение Поза стикером с собачкой, Шастун подходил все ближе к корпусу академии. Яркие лучи солнца пробивались сквозь затянутые тучи. Многие прохожие поснимали шапки и шарфы, но Антон знал, что тепло обманчивое, а потому лишь щурился от чересчур ярких бликов, не лишая себя элементов одежды.        Парковка близь академии была небольшой и в основном рассчитанной на персонал и преподавателей. Среди некоторых серых седанов красовался вырвиглазного красного цвета «Додж Челленджер», из которого выходил Эдуард. Его лицо украшали черные линзы брендовых очков. Плечом он поддерживал телефон, приложенный к уху, и параллельно закрывал дверь автомобиля, ставя тот на сигнализацию.        — Да, я понял. Если он лично организовал выставку, то, конечно, я приду, — парень выглядел сосредоточенным и воодушевленным, хоть его лицо и было скрыто под солнцезащитными стеклами. Справившись с машиной, Выграновский направился в сторону курилки, продолжая звонок.        Невольно подслушав разговор Эда, Антон направился следом в курилку, чуть сбавляя шаг. Оксана буквально вчера рассказывала о приключениях Эда и любви того к каким-то локальным выставкам экстравагантного типа. Судя по всему, об одной из них сейчас и шел разговор.        Завидев Окси, парень подошел ближе и, приобнимая ту, услышал продолжение диалога Эда, который стоял неподалеку и курил сигарету глубокими затяжками. Он что-то долго слушал, видимо, собеседник рассказывал подробности выставки, а Выграновский периодически кивал головой в такт словам и покусывал нижнюю губу, переваривая услышанное.        — Я в таком случае приду с Катей, она хороший фотограф. Сделает пару снимков выставки, может и фотосессию какую-то замутим там. — Эд, судя по мечтательному лицу, был очень воодушевлен предстоящим мероприятием, сделал несколько коротких затяжек, докуривая сигарету до фильтра, и направился в сторону выхода, в этот раз не тревожа личное пространство Оксаны.        — Что ты знаешь об этих выставках? — резко выдохнув дым и повернув голову на Оксану, спросил Антон.        — Ну, из того что он мне рассказал, выставку устраивает какой-то неизвестный никому человек. Эд сказал, что организатор никогда не появляется на своем же мероприятии. Делает все за свой счет, снимает разные помещения, украшает их в соответствии с тематикой и вывешивает купленные картины, — она сделала короткую паузу, прикладывая сигарету к губам, очерчивая кончик той красным оттенком помады. — Мерзкие они из-за иногда странной тематики выставки и такого же странного контингента. — Девушка поморщила лицо и, выдохнув едкий дым, продолжила: — В последний раз тема выставки была «Да здравствует Дерзость»: все картины были в основном пошлого характера, некоторые изображали сцены убийств или насилия, наркотрипов и прочего. Я не ханжа, но это все как-то слишком, а восторг Выграновского меня пугает еще больше.        Задумавшись над полученной информацией, Шастун направил взгляд в сторону парковки — рядом с красным «Доджем» остановился белый «Ягуар». Из машины, что совершенно не меркла на фоне красной иномарки, вышел Арсений Сергеевич. Тот быстрым шагом направился в сторону корпуса, явно опаздывая. Шаcтун озадачился в попытках понять, откуда у преподов такие дорогие машины, хотя рядом стоящий автомобиль студента привел к мысли, что их, скорее всего, раздавали всем на какой-то из пар, которую Антон пропустил.         Оказавшись в помещении академии, Антон побрел в сторону мастерской, готовясь к паре по живописи. Натурщик, уже сидевший там, подбирал позу, точно повторяя ее, сверяя с фотографией. Седой пожилой мужчина с пустыми глазами и стеклянным взглядом опустил голову и слегка согнулся в спине. Темно-зеленый свитер и черная жилетка были заметно потрепаны временем. За спиной у натуры были расположены одна драпировка и несколько бутылок на небольшом столике рядом с его коленями. Шастун смешал несколько цветов купленной накануне краски, добиваясь нужного оттенка. Кисть легко поддавалась махинациям руки и создавала форму каждому предмету. Этой работой Антон гордился и считал пока что лучшей за все время. Собираясь с мыслями и фокусируясь на процессе, косясь периодически на натуру, парень, вовсе не следя за временем, полностью погрузился в процесс, намереваясь сделать большой кусок работы.        Вечерние планы посетить бар Антона в целом радовали, даже предстоящий заказ не отговаривал от такой идеи — возможно, удастся вдохновиться чем-нибудь. Шастун в основном набирался энергии, слушая музыку. Та магическим образом действовала на фантазию парня и раскрывала креативные чертоги разума. Конечно, фильмы и сериалы тоже привносили свой вклад в творчество будущего живописца — того вдохновляли скорее не сами сцены, не красиво украшенные декорации и даже не потрясающие образы в «Дьявол носит Prada» — он выискивал эмоции, наблюдал за актерами и их реакциями, а те в свою очередь помогали передать гораздо больше. Даже в своем искусстве граффити парень вкладывал куда больше смысла, чем просто мухомор и две случайные буквы — это было про адреналин, про коммуникацию с людьми через настенные картины.                    Что-то в этом было дикое, чуть ли не ветхое — общение через наскальные рисунки.       Парень не пытался возомнить себя гением, умнейшим анонимом, который смотрит на всех свысока и делает свое дело, а жалкие людишки не понимают высоких идей Его Величества. Он просто любил тайны: как разгадывать, так и сочинять. Конечно, в глубине души Шаст понимал, что рано или поздно секрет будет раскрыт: его поймают, найдут, а может случится и самое худшее — на него просто забьют. Здесь главное — держать интригу, но не переборщить. Антону очень хотелось бы посмотреть на того, кто обнаружит его и наконец распознает, кто же этот загадочный автор-инкогнито.        Инкогнито-инкогнида.        О его секрете не знал никто. Как это началось несколько лет назад еще в школе, так и по сей день остается занятием, которое Антон привык делать наедине с собой. Странным образом получилось, что даже Позов был не в курсе.       Парень считает, что Дима наверняка бы его осудил, а Оксана, скорее всего, тоже. Даже если бы нет, то рассказывать уже слишком поздно и как-то не совсем уместно: тяжело даже придумать обстоятельства, в которых это было бы кстати. Пускай это останется его маленькой тайной. Его и еще ста тысяч подписчиков сообщества в «ВК».       Впервые Антон решил сменить привычную бумагу на стену, с целью оставить свой рисунок, еще в 8 классе. Тогда это было очень неумело, по-детски и без какой-либо идеи. Хотелось хулиганить, проявляться и заявлять о себе любыми способами. Такие методы — в виде мужских половых органов или непристойных выражений — привлекали внимание очень сильно и вызывали однозначную реакцию у прохожих и особенно у бабушек на лавке.       Свой первый баллончик с краской Антон нашел в гараже у деда. Обыкновенная черная краска для мелких дел. Дедушка использовал ее крайне редко: обычно чтобы подрихтовать заржавевшие пороги на «Ладе».       Тогда-то восьмиклассник и загорелся идеей. Конечно, хотелось разделить подобное занятие с кем-то, но друзей в школе у парня было мало, а талантливых еще меньше. Позов же не отходил от дома дальше, чем в соседний двор, и на авантюрные затеи реагировал крайне серьезно. Шастуну нравилась андеграунд культура, которую в его кругу общения понимали не многие — в этом смысле он был одинок, да в целом и не только в этом смысле.              Детство у Антона было по-пацански простым: домашний уют не грел, а вот наземные катакомбы и каменные джунгли города вызывали восторг. Нравилось часами гулять по улицам, рыскать по заброшенным зданиям и стирать кеды в ноль в попытках залезть куда-то повыше. Там Шастун и начал рисовать. Открывая для себя необычный пейзаж Воронежа с высоты пятого этажа, хотелось запечатлеть подобное. Каждый раз меняя место, парень смотрел на свой родной город, так хорошо ему знакомый, по-другому. Разделить этот вид было не с кем, но рисование сохраняло воспоминания.         Антон никогда не был уличным задирой: хулиганом, может быть, и был, но скорее в другом. Шастуна не привлекала идея уличных драк стенка на стенку или другого рода унижения — то ли сил не хватало, то ли наоборот — было достаточно сил понять, что ничего в этом хорошего нет.       Воспоминания о школьных годах были размытыми: в основном он был один, где-то на крыше или в подвале заброшки, в ушах всегда играла музыка, а на ушах сидела мама в попытках вдолбить сыну тягу к знаниям. Сейчас же Шастун о своих одноклассниках знает немного.       Однажды Позова побили несколько школьных мудаков, в рюкзак насыпали земли и пинками отправили домой. История замялась.       Антон пытался впрячься за друга, но его отговорил сам Дима, приговаривая, что карма — штука серьезная и сама отомстит.        Его обидчика попозже уничтожит героин. 

***

      Две пары по живописи пролетели незаметно, картина наполнилась еще большим количеством мазков и теперь имела вполне презентабельный вид. Если бы самому Шастуну так сильно не нравилась эта работа, то, вероятно, оставил бы как есть, но хотелось уделить еще несколько занятий рисунку и завершить шедевр.       На перемене Антон вышел из мастерской и направился в сторону столовой, параллельно связываясь с Оксаной и зовя ту с собой. Завидев девушку рядом с кофейным аппаратом, он заговорил:       — Так что по итогу, в «Улей»? Во сколько собираемся-то? — Антон отправил купюру в приемник автомата и выбирал напиток, периферийным зрением замечая подругу, что стояла, подперев стену, и кусала булку.        — Думаю, в часиков семь, сегодня пятница, завтра можно рано не вставать. Хочу нажраться, — она выхватила стаканчик у Шастуна из рук, как только тот его достал. — Спасибо, Антош, за кофе.        — Конечно, Оксан. Всегда обращайся, у меня бабок хоть жопой жуй, — парень с улыбкой это проговорил и повторил процесс, получая уже свою порцию кофе. — Мне тут заказ пришел. Причем необычный, и платят неплохо, пока что самая дорогая работа за все время.         Девушка, услышав расценки, чуть не подавилась и уже хотела выпрашивать контакты загадочного клиента.       — Просто поразительно — это ни порно версия «Май Литл Пони», ни фурри гэнгбенг и ни голая монахиня с псориазом, — девушка перечисляла типичные запросы клиентов на платформе. — Кажется, ты выиграл джекпот. Что-то уже придумал?       — Да пока нет. Вроде что-то крутится в голове, но я ничего не могу внятного сделать, — парень выглядел огорченным и раздраженным. Он и сам прекрасно понимал, что подобный заказ бывает раз в тысячу лет и стоило бы поднапрячься.        — Может, сегодняшний вечер тебе в этом поможет. — Друзья, не допив кофе, направились в сторону курилки, чтобы восполнить дозу никотина, а затем вернулись в корпус. Договорились увидеться уже вечером, предупреждая Позова о времени встречи.        Делая последние штрихи и превращая работу в еще более привлекательный шедевр, Антон взглянул на время — 16:40. За окном постепенно темнело, а в мастерской уже давно включили дополнительный свет. На сегодня пар больше не было, и Шастун вполне был доволен проделанной работой. Рисунок с каждым разом становился все более завершенным и даже весьма самокритичным взглядом Антона тянул на 85 баллов. Собрав все материалы и оставив живопись сохнуть, парень шел домой.        Воздух был наполнен свежим запахом, а от утреннего солнца не осталось и следа. Массивные берцы громко стучали по асфальту, а излюбленный альбом Гуфа крутился на повторе, оседая строчками в голове.        Добравшись до дома, парень решил плотно поужинать, ведь впереди его ожидал алкогольный вечер «по-взрослому». Судя по серьезному настрою Оксаны, она действительно устала от нагрузки и хотела прилично выпить. В данном случае прилично означало много — по-другому мы не умеем.        Если быть до конца честными, Антон тоже весьма неожиданно оказался в круговороте нудных дел. Рутина змеиной хваткой скручивала шею, руки и все на свете, постепенно и безвозвратно поглощая.       С сентября он прилежно учился, выполнял все в срок и не разрешал себе пропускать пары по пустякам. Впереди были новогодние праздники: только они всегда поднимали настроение и давали хотя бы какой-то стимул и заряд. А еще вместе с ними были просмотр, сдача всех экзаменов и дедлайн по заказу. Эта мысль болючим импульсом ударила по вискам. Идей все еще не было, что для Антона большая редкость.       Решив дать себе еще немного времени и не мучать себя размышлениями, Шаст собирался посвятить эту пятницу отдыху и друзьям. Вечерний образ не отличался от дневного: та же черная ткань, теперь только более мешковатая, и все так же гора аксессуаров: кольца на каждом пальце, металлические и кожаные ремни браслетов, кастомная кепка и клипса в ухе. Последнее Антон получил в качестве подарка от подруги на день художника. Вообще, он отмечается 8 декабря, но настоящие знатоки празднуют его именно 25 октября — в день рождение Пабло Пикассо. Клипса уже месяц лежала на полке рядом с другими украшениями, и Шастун все никак не находил повода ее надеть. Пробивать ухо было как-то слишком, а вот металлическая обманка в виде черепа красивым акцентом смотрелась на мочке. Завершив образ массивной обувью, Антон направился в «Улей».       Бар, скрытый от посторонних туристических глаз, находился в глубине дворов центра Москвы. Это было место для любителей, локальное движение, где в основном все друг друга знали. Так просто его было не найти: Шаст набрел на него в позапрошлом году, рассекая с фонариком в поисках закладки для друзей-торчков, по их просьбе.       «Улей» не светился на картах, и попасть сюда можно было только по приглашению уже знающих или методом Даши-путешественницы. Огибая несколько арок и проникая внутрь двора, можно увидеть здание, представляющее собой что-то наподобие модернизированного гаража, дверь которого была приоткрыта, а на улице курили несколько парней. Со стороны и при хорошем свете это так и было: три железных короба стояли вплотную друг к другу. Внешне они были ничем не примечательными: ржавая конструкция без вывесок и столиков. Лишь разноцветные граффити украшали стены, а несколько покрышек рядом выполняли роль урн для окурков.       Тут обычно тусовались представители разных субкультур, и магическим образом, именно здесь, они друг с другом не враждовали. Вообще, насилие в подобных местах не приветствовалось и быстро пресекалось: пришли отдыхать — отдыхайте по-человечески, вот только пили все по-свински.       Внутренний двор высоких девятиэтажек, помимо бара, был оснащен парковкой, на которой стояли уже давно забытые их владельцами автомобили. Большинство из них были разгромлены изнутри и снаружи, на некоторых отсутствовали фары и колеса, а другие были спальным местом для местных бездомных. В сочетании с ноябрьской погодой вся эта местность была еще более непривлекательной, отгоняя посторонних.               Издалека Антон заметил Диму — тот общался с курящим барменом и совсем не замечал приближающуюся фигуру. Черная одежда Шастуна в таком дворе совсем не выделялась даже с его ростом.        Шаст, оказавшись перед парнями, что-то бурно обсуждающими, не решился влезать в их диалог, лишь только протянул ладонь для рукопожатия обоим и достал пачку сигарет, подкуривая протянутой Максимом зажигалкой.        — Короче, если что, вы приглашены, — Максим подмигнул парням и вернулся в бар.        — Макс пригласил нас на свой концерт, — Дима ответил на немой вопрос Шастуна, который явно не понял последней реплики Зайца — так он просил себя называть.        Помимо работы в баре, Максим увлекался музыкой и вместе со своей группой давал концерты, где дадут. В основном это были бары или клубы такого же уровня, что и «Улей», но Заяц все равно считал это успехом и на сцене выглядел очень завороженным, видя, что с каждым разом людей в зале становится все больше.        Парни переговаривались, обсуждая новости за последнее время. Из-за большой нагрузки, что у медика, что у живописца, друзья виделись реже, но дружбу это не портило. Наоборот, долгая разлука заставляла скучать друг за другом, так что сегодняшний вечер обещал быть насыщенным и теплым.        Оксана опаздывала — как бы Антон этого не любил, девушке подобное он прощал. Та часто приходила не вовремя даже не по своей вине и, конечно же, не специально. Натальная карта утверждала, что это заложено в ее кармическом хвосте, а наебать звезды не получится.        Парни, решив не дожидаться прихода Оксаны на улице, зашли в гараж. Тот на удивление не был заполнен мужиками, чинящими четырку на полуприсяде: внутри помещение было обставлено несколькими небольшими столиками, напротив входа располагалась барная стойка, за которой Макс виртуозно вертел бутылку «Блю Кюрасао» в руках и профессиональным движением наливал алкоголь в джиггер. Левая часть бара была более уютной — приглушенный свет по периметру потолка обдавал кожаные диванчики теплом ламп. Каждая такая зона была с отдельным низким столиком, в отличие от высоких при входе.       Тихая музыка играла с проигрывателя — виниловые пластинки пачкой украшали деревянную полку по правую стену. Сейчас, кажется, играл Pink Floyd. Поскольку в баре не было окон, но была хорошая вентиляция, практически за каждым столом стояла пепельница, а на некоторых и несколько сигарет, любезно оставленных посетителями. Правая половина трехкомнатного гаража была подсобным помещением и уборной.       Всего около 50 квадратных метров чистого андеграундного уюта. Здесь каждый мог поставить любую пластинку из лежавших или пополнить коллекцию своей. На стенах по всему периметру висели коллажи с пленочными фотографиями. Художники окрасили столы в разные цвета, изобразив на них героев из «Южного Парка», а рукодельники обставили все поверхности глиняными статуэтками. Вообще, разглядывать «Улей» можно было часами: каждый день здесь появлялось что-то новое, и для незнающего человека это место могло показаться блошиным рынком. Тут было буквально все: посетители и персонал тащили дорожные знаки с улиц, комиксы и книги с чердака, головы манекенов, происхождение которых неизвестно. Все это создавало пестрящую палитру цветов и форм, превращая с виду неприметный и даже отвратный гараж в спокойное место для отдыха.        — Ну что, вы заказали уже что-нибудь? — девушка неожиданно подкралась со спины, опуская руки на плечи Димы. Тот от испуга чуть подался вперед, а очки на его лице смешно перекосились.        — Окс, ну ты… — парень не успел отреагировать на такое появление подруги.        — Самая красивая, потрясающая, классная девочка, ты хотел сказать? — Суркова игриво выгнула бровь и обняла Позова со спины, перемещая руки с плеч тому на грудь, обхватывая.        Шастун наблюдал за ними в свете теплых ламп и мысленно фотографировал — возможно, попозже он их нарисует.       Все втроем они подошли к барной стойке.        — Так, ну начну я с «Дайкири», — Оксана разматывала шарф и мило обращалась к Максу. — Только сделай, как ты умеешь, чтобы побольше «Дай» и поменьше «Кири».       — Я буду «Чивас». Чистый, — Дима повторил ее движение, ведь раздеться они так и не успели. — Ну а что, я заебался с этой учебой.        — Мне тогда водку с «Ред Буллом», — Антон увидел покосившихся на него друзей и пожал плечами. Выбор каждого был разный, но объединяло их количество оборотов в каждом алкоголе. Макс отошел в подсобку, где хранился виски.        Обернувшись и сев полуоборотом, Антон наблюдал за людьми в зале — вечер пятницы только начинался по меркам студентов, так что пока здесь было не так много народу, как обычно. Чаще всего посетители наполняли все помещение гаража и улицу ближе к десяти часам.       Никого не пугала перспектива опоздать на метро, ведь всегда можно переночевать у кого-то из новых знакомых или попросить остаться в гараже до утра. Персонал в основном вел ночной образ жизни, так что смена для них только началась, а спать идти они не собираются еще до рассвета. Такое расписание прощалось молодому организму, а вот как впоследствии аукнется, никто не знает — местные не особо об этом волнуются.        Теплый оттенок лампочек смешивался с холодными бликами диско-шара, который отдавал квадратиками света на пол, людей и мебель. С такого угла открывался обзор на все пространство бара — этот ракурс Антон тоже запечатлел глазами, стараясь запомнить каждую деталь, чтобы впоследствии перенести ту на бумагу.       Близились новогодние праздники и Шастун хотел подарить бару красивую картину: персонал очень часто бесплатно ему наливал, когда денег в кармане не хватало вообще ни на что, да и в целом хотелось по достоинству оценить виртуозную задумку владельцев, вручив им подобный презент. Наблюдательность очень хорошо развивала память, а для художников это важный навык, так что пока рядом Оксана делилась с Димой подробностями шоу, которое те смотрели вместе, а Макс заканчивал приготовление уже третьего коктейля, Антон глазами фотографировал интерьер.        — Ну что, за будущую сессию? — Позов поднял стакан с виски, остальные повторили за ним и, лишь коротко кивнув, чокнулись, делая первый глоток алкоголя. Горючая смесь огнем прожигала нежную слизистую и отзывалась теплом где-то в горле. У Оксаны мгновенно вспыхнули щеки розовым румянцем, а напряжение в теле постепенно пропадало. Друзья быстро поглощали первые коктейли, уже заранее заказывая новые, и переговаривались, тихо смеясь. Музыка из динамиков винилового проигрывателя сменилась уже несколько раз, и сейчас можно было услышать отдаленные аккорды начинающейся песни «Jim Beam» Земфиры: «По высоким по стаканам Jim Beam, в губы Целоваться неприятно, герпес достал А под звёздами на крыше тепло вполне Может, сходим, погуляем, шагнём вперёд?»

***

      Мужчина, натянув белые перчатки, с предельной осторожностью принялся распаковывать второе полотно. Совсем недавно его доставил курьер и, не дожидаясь хозяев, оставил у порога дома. Снимая слой за слоем плотный картон и защитную бумагу, он постепенно обнажил живописное изображение, чья цветовая гамма органично вписывалась в интерьер гостиной.       Палитра насыщенных красных оттенков, благодаря тонкому смешению тонов и мягким, текучим градиентам, складывалась в очертания губ и языков — они переплетались, соприкасались в поцелуе и принадлежали неизвестным людям. Образы казались намеренно размытыми, глаз не было видно: их скрывала полупрозрачная вуаль алой ткани, похожая на маску или повязку. Картина не выглядела вульгарной или вызывающей, напротив, в ней ощущалась интимная чувственность, передающая не действия, а сами ощущения, каждое дыхание.        Рты, разделённые тонкой, почти невесомой нитью слюны, становились главным смысловым и визуальным акцентом, строго помещённым в центр композиции. По окружности, словно окутанные игрой света и тени и отодвинутые на второй план, проступали поцелуи кистей рук, как мужских, так и женских. Все элементы полотна подчинялись круговой композиции, и лишь центральные губы удерживали фокус, занимая точку абсолютного равновесия в самом сердце изображения.       Внизу красовались выведенные тонкой ручкой две буквы инициалов — подпись автора. На стене уже первое место занимала картина с другим изображением и совершенно другой цветовой гаммой. Аккуратно прибив черную рамку к каркасу полотна, мужчина повесил творение на второй крючок для крепления. До завершенного цикла не хватало еще пять живописей, места для которых пустовали рядом. 

***

      Ночное небо становилось с каждым разом, когда друзья выходили на улицу покурить и просто подышать свежим воздухом, еще темнее. Казалось, что черные тучи заливали все пробелы и лишь яркого белого цвета полумесяц контрастировал, обдавая светом спящий город. Когда за баром было оставлено больше 1000 рублей с каждого, а организм приятно ослабевал в мышцах и особенно напряженных частях тела, на часах было уже 12 ночи. Переговариваясь о чем-то, обсуждая философские пьяные темы, компания завидела несколько темных силуэтов, приближающихся к бару. Среди них оказались Выграновский и несколько неизвестных личностей с явно необычным вкусом в одежде. Эд, сильно сощурившись из-за перепада света, приблизился к курящим на улице Антону, Оксане и Диме.        — И вы тут. Я думал, вы в такие места не ходите, — Эд был тоже прилично выпившим и стрелял глазами в Оксану, что вальяжно потягивала сигарету, томно выдыхая дым.        — Удивительно, что и ты тут. Я думала, ты только по престижным барам шатаешься, — девушка, сильно уверенная в себе из-за большой дозы алкоголя в крови, не особо подбирала выражения и без стеснения посмеялась над Эдом. Он был парнем не из обидчивых, но подобные выпады обычно пресекал. Потерять авторитет в глазах других было непозволительно, так что с шутниками он особо не церемонился. Но, видимо, в этот раз Эд не распознал явной насмешки, либо не был в настроении что-то выяснять. Он только улыбнулся краешком губ и принялся крутить самокрутку, прикрывая ту от порывов ветра.         — Просто устроил марафон по барам. Ищу талантливых ценителей искусства среди тех, кто не спит в подобный час, — Выграновский облизнул кончик бумаги и одним движением скрутил тонкую сигарету, приложив к губам. Антон протянул пламя зажигалки. — У меня есть приглашение на выставку +2, вот выбираю кого взять.        Оксана скривила лицо — алкоголь сильно замедлял каждое ее действие, оттого реакция получилась затянутой. Дима не сильно вслушивался в разговор, завязывая диалог со стоящим рядом барменом.        — Антон, со мной не хочешь? Не то чтобы мы лучшие друзья, но из всех, кого я пока встретил, ты самый подходящий. Ответ нужно дать сегодня, ведь все по строгому списку. Выставка 3 декабря, в полночь, — Эдуард, как консультант «Орифлейм», протараторил заученный рекламный текст, потягивая сигарету.       Антон задумался: ангелочек на плече шептал, что, возможно, это будет пустая трата времени, к тому же Оксана строго осудила тематику этих выставок, а минуту назад откровенно насмехалась над Эдом и чуть не подавилась дымом, когда тот предложил посетить мероприятие Антону. А вот чертенок басом повторял: «Давай, Антош, тебе нужное вдохновение. Ты так давно не видел треша. Жить надо в калейдоскопе, жить надо сразу и вдруг — в пизду эти нравоучения».       Эд, уже не дожидаясь положительного ответа, хотел было зайти в бар, но услышал уверенное «давай» со стороны. Выграновский расплылся в довольной и коварной улыбке, косясь на изумленную Оксану, а затем нырнул в помещение бара, коротко хлопнув Антона по плечу.        — Не поняла, — спустя несколько коротких мгновений только и вымолвила Оксана.        — Окс, мне просто нужно найти какой-то источник вдохновения, к тому же ни ты, ни я там не были. Вдруг все не так плохо, как тебе кажется? — Антон потушил сигарету и отвел взгляд от девушки, возвращаясь в бар. Дима, до этого полностью погруженный в диалог с Зайцем, тоже нырнул в помещение в поисках тепла.           Чертенок на плече ликовал. Алкоголь всегда призывал его и наделял какими-то неприродными силами. «Будь плохой, детка, сопротивляйся системе», — таким был его девиз. Кажется, Антон вписался во что-то очень необычное.        В баре теперь было на порядок громче: за одним столиком, кажется, стояла чуть ли не дюжина человек, очередь за коктейлями теперь была практически до входа, а голоса перекрикивали друг друга. В такой обстановке кто-то даже умудрялся открывать собеседнику душу, судя по заплаканному лицу девушки, сидящей на одном из диванчиков. Компания неформальных подростков пела песни под гитару, а за барной стойкой пара взрослых мужчин с седыми бородами разыгрывала партию в шахматы. Все это напоминало настоящий улей, название точно соответствовало заведению.       Когда язык уже заметно заплетался и слова долетали до друзей через раз, Антон понял, что больше пить не будет. Оксана и Дима были такого же мнения. Максим, что так любезно сегодня их угощал текилой, коротко попрощался и пожелал хорошей дороги, не забыв напомнить о концерте.       Разгоряченные тела — от спирта и душного помещения — вывалились наружу, где холодный ноябрьский воздух приятно обдал кожу. Щеки немного покалывало из-за перепада температур, а веки полуприкрыты из-за алкоголя в крови. Компания еще несколько минут молча бродила по катакомбам двора и по заученному маршруту двигалась в сторону проезжей части. «Улей» с каждым пролетом через дворы все тише и тише гудел за спиной.        Антон достал пачку сигарет чисто машинально, они курили буквально недавно, но хотелось еще — алкоголь в таких дозировках сильно стирает границы и мутит сознание, время ощущается по-другому, как и вообще все вокруг. Во рту стоял неприятный привкус смеси дешевых напитков и никотина, а голова пульсировала тупой болью. Вечер выдался хорошим, пусть и предвещал не самое лучшее завтра — похмелье наверняка выдастся тяжелым.        — Ну что, скинемся на такси? — Оксана слегка покачивалась со стороны в сторону и не с первого раза попадала по экрану телефона, не поднимая голову на парней.         — Да, Окс, вызывай, — Дима жил далеко от бара и был прилично вымотан, так что смирился с перспективой потратить еще часть бюджета, чтобы добраться до дома с комфортом.         — Я пройдусь, — Дима и Оксана подняли на него взгляд, явно не одобряя идею. Они знали упертость Антона и еще его любовь к ходьбе.        Когда белый «Рено Логан» подъехал точно к месту, друзья попрощались. Оксана крепко обняла Антона, становясь на носочки и обхватывая того руками с обеих сторон. Дима пожелал хорошей дороги и попросил сообщить, когда тот окажется в теплой кроватке. Компания на хорошей ноте рассталась, и Шастун направился в сторону дома.        Мысли вихрем заполоняли пустую голову, а тишина ночной Москвы была лучше любой музыки. Улицы ярко освещались светом фонарей, а холодный воздух приятно освежал. Проезжая часть не кишела сотнями авто, магазины не пестрили яркими неоновыми вывесками — лишь шум покачивающихся ветвей деревьев и отдаленные звуки доносящегося откуда-то женского смеха. Хотелось оставаться в этом мгновении вечно — такое внутреннее и внешнее спокойствие было столь необходимым в обыкновенной жизни.