Давай разукрасим мир

«Пока мы занимаемся этой ерундой, Кто-то делает вид, что дружит с головой, У кого-то нет башки и не было никогда, Но и тех и других прёт эта ерунда» «Не все потеряно» — Гуф, Баста        Проведя полосу черной баллончиковой краской и сделав последний штрих, Антон завершает свое очередное творение и фокусирует взгляд. Наушник, торчащий в одном ухе, тихо хрипит, когда трек заканчивается. Шастун, до этого не видя ничего и никого вокруг себя, вдруг резко дергается, слыша сильный треск над головой. Ржавая труба, покосившись от времени, громко оторвалась от основания стены и повисла прямо над свежим граффити.       Вечерние улицы города — это катакомбы: здесь стены хранят запах крови и пота от драк, асфальт заметно провален в некоторых местах, а дома, пережившие несколько поколений жильцов, сильно просели от старости. Такие переулки — неприглядная, но тем не менее неотъемлемая часть любого города. Антон находил в них свой шарм, хотя и перерос возраст юношеского максимализма, в период которого многие любят романтизировать панельки, вникать в сложные рифмы Хаски и гулять под проливным дождем. Теперь все перечисленное стало неплохим фундаментом для творческого вдохновения. Красота в глазах смотрящего, верно? И даже кусок трубы, теперь перекрывавший первую букву граффити, очень гармонично вписывался.       Поздняя осень — нелюбимое время года для абсолютного большинства. Сырость и мрак — все как мы любим. Ноябрь своим холодом и влагой прогонял с улиц зевак, отсеивал туристов и опустошал город. Казалось, даже бродячие псы мигрировали. Полупустые улицы давали свободу — Антону это было на руку. Когда твои граффити с одинаковым узнаваемым тегом заполонили практически все плоские поверхности, не привлекать к себе внимание, оставляя очередной рисунок на стене, было все сложнее. Особенно раздражали люди, внезапно появлявшиеся из ниоткуда, тем более в подобных злополучных местах. Сегодня благо без происшествий, даже не пришлось, сорвавшись с места, бежать по темноте подальше от нежеланных свидетелей. Все потому, что сегодня действительно похолодало, и даже любители красивых панельных двориков сидели в лофтовых кафе, попивая горячий раф на лавандовом.        Культура не терпит исключений. А Антон не терпел вообще никого. Его раздражали псевдофанаты андеграунд культуры, у которых общее с андеграундом было только метро. Это не просто искусство, это не тренд — это стиль жизни. Определенный формат. Каста. И здесь не место всяким недоумкам, решившим, что исписать корректором поручни эскалатора и есть андеграунд.        Не спеша собирая все баллоны и маркеры в рюкзак, Антон еще раз оглядел творение. Стены одного из дворов ЗМ украшал уже узнаваемый многими художниками из комьюнити рисунок. Буквы КГ и характерная подпись: "красный мухомор". Еще свежая краска блестела под светом фонаря, а аромат едкой «Джиггл» смешивался с влажным воздухом.        Отличала Антона от других уличных художников его способность находить уникальные точки по всему городу и первым оставлять свой след. Целые группы работали сообща в поисках новых мест с целью залить бетонные стены краской первыми, но куда бы они не пришли, там уже красовались две черные буквы с красным контуром и мухомор. Антон же не состоял ни в одном скваде и привык работать один. Сохранить анонимность в наш век цифровых технологий было практически невозможно, но кое-какой секрет он все же старался уберечь от посторонних глаз. Любопытность художников и ценителей уличной культуры росла с каждым новым оставленным граффити. Теперь Антон прятался не только от копов или жильцов дома, чьи стены он разрисовывал, но и от заинтересованных в раскрытии личности Антона лиц. Именно поэтому гардероб парня пополнился черной одеждой, перчатками и балаклавами. Шанс быть раскрытым становился все больше, так что каждое новое граффити требовало целой подготовки.        Спрятав лицо поглубже в черный капюшон худи, парень натянул рюкзак на плечо. Баллоны издали характерный звук, и Антон быстрым шагом направился в сторону выхода со двора. Тусклый свет фонарного столба выхватывал из темноты капли начинающегося дождя, проходящие сквозь свет. Пересекая тоннель разделяющий улицу от дворика, парень достал пачку красного «Мальборо» из внутреннего кармана бомбера. Зажигалка, издав несколько искр, подожгла кончик сигареты, и сизый дым растаял в воздухе.       Шум автомобилей и все еще тихо звучащая из наушников песня вернули Антона обратно в реальность. Когда рука орудует баллончиком краски и в причудливых жестах рисует завитки, придает форму, тень и объем будущему рисунку, голова отключается. Такие моменты называются нирваной у буддистов, полетом у сабов, приходом у наркоманов. Мысли, до этого вертящиеся вихрем, вдруг резко затихают, голоса вокруг становятся на пару тонов тише, и только запах едкой краски держит художников в реальном мире. Такие трипы Антону нравились, хоть и сбивали бдительность.        Всего несколько раз за жизнь парня силком прижимали к стене нагрянувшие из ниоткуда копы. Это было давно, и причиной тому была неопытность и неосторожность. Сейчас стать жертвой ментовской погони было чем-то даже постыдным для такого граффити-райтера, как Антон. Все-таки за много лет парень научился не только заранее проверять места для будущего вандализма, но и быстро бегать даже с сумкой с красками. Когда-то, во время одного задержания, у Антона конфисковали новые баллончики и два маркера, купленные на отложенные со школьных обедов деньги. Это был удар ниже пояса, так что теперь в приоритете всегда были краски, а потом уже все остальное.        Ночь постепенно накрывала город, тучи затягивали и так черное небо, и парень ускорил шаг. Сигарета тухла через раз из-за сильных порывов ветра или попавшей на кончик капли воды. Приходилось делать несколько коротких затяжек, дабы разгорелся уголек.        Расстояние в несколько кварталов до дома Антон преодолел довольно быстро, пользуясь своей привилегией в виде роста. Подъездная дверь с громким скрежетом раскрылась, и он, поднявшись на третий этаж старой пятиэтажки, добрался до квартиры №18. Прогретое помещение обдало руки и лицо приятным теплом. Сняв с себя верхнюю одежду и расшнуровав высокие берцы, парень медленным шагом прошел на кухню и включил чайник. Дома Антон практически никогда не снимал и уж тем более не выключал новогодние гирлянды. Основной свет он не любил, а яркие фонари неоновой ленты или маленькие лампочки, висящие по периметру комнаты, создавали особую атмосферу уюта и при этом давали достаточно света, чтобы все увидеть. Пройдя вглубь однокомнатной квартиры, юноша включил настольную лампу. Толстая деревянная столешница, которую он самостоятельно оборудовал под стол, была завалена учебниками, тетрадями и другими письменными принадлежностями. Яркие черные кляксы и красные неаккуратные пятна краски виднелись по всей площади стола — результат полуночных художественных порывов. Подхватив грязную чашку, парень направился на кухню и заварил чай.        Сев обратно за стол, Антон подтянул к себе рисунок с эскизом. На часах уже было полдвенадцатого. Шастун только на первом курсе университета был раздолбаем, тогда же его и ловили менты за порчу стен. В крови бушевал запоздалый юношеский максимализм, а новое окружение провоцировало на глупые поступки, алкогольные попойки и тусовки до утра. Жизнь в подобном темпе быстро выбивает всю энергию и опустошает мозги и душу. Сколько людей, почуявших вкус свободы и отсутствие рамок, искалечили свои судьбы под таким пьянящим желанием отрываться без тормозов. Антон неоднократно бывал в эпицентре жесточайших обстоятельств, причем разного характера. Прошлым летом он оказался в компании солевых наркоманов, чудом не став одним из них. Позапрошлой весной встрял в криминальную историю, чуть не став соучастником. Оборачиваясь назад и вспоминая не самые приятные эпизоды из жизни, Антон ловит себя на мысли, что его всегда что-то охраняло, предостерегало от непоправимого. В такие моменты можно и в Бога поверить, вот только Антон верил, что Бодров жив.        Парень сделал большой глоток чая и, сложив рисунки в тубус, взял скетчбук. Черная матовая обложка блокнота была потрепана по углам из-за частого и долгого пользования. Открыв чистый лист, он нанес несколько хаотичных штрихов, постепенно придавая им определенную форму, превращая ранее пустую страницу в красивый эскиз грозного волка. Вообще, Антон никогда не придавал особого значения своему хобби: в детстве рисование было обыкновенным и необходимым занятием для развития мелкой маторики и фантазии, в подростковом возрасте — отличным поводом скрасить тянущиеся часы на школьных уроках. Но к 11 классу стены в комнате Шастуна отчего дома были полностью забиты портретами любимых актеров и музыкальных исполнителей. Уже тогда Антон имел большие успехи и набитую руку, так что решение продолжить начатое и получить специальное художественное образование в вузе было принято однозначно.       Первый семестр третьего курса академии изобразительных искусств и архитектуры подходил к концу — впереди еще сессия, просмотр десятков работ по разным предметам и прочие экзамены. Антон любил учиться. Вернее, любил не именно процесс обучения, а сам факт образования и получения новых навыков.       После первого курса и откровенно блядской жизни в общаге многих его одногруппников исключили из университета — в очередной раз Антон убедился, что какая-то божественная тень вела его за руку и оберегала от последствий глупых поступков. После второго курса группа лишилась еще нескольких художников, но больше парня не тянуло вернуться в круговорот буйного образа жизни. С тех пор многое изменилось, и Шастун, наконец насытившись беспределом сполна, решил съехать с общаги, попрощаться с большинством потерянных по жизни друзей и взяться за ум. Конечно, даже сегодня в его рутине присутствовало хулиганство, но это было куда захватывающе и интереснее, а еще на порядок безопасней, хоть все еще и незаконно.        Тонкие пальцы виртуозно крутили в руках карандаш, меняя угол и направление, наводя сначала контур, а затем заполняя его основным цветом. Это опять же было очень медитативно и теперь уже полностью законно, так что расслабившись и подтянув под себя колени, положив на них блокнот, Антон завершал небольшой скетч. Решив отвлечься и передохнуть, парень сделал несколько глотков теплого зеленого чая и открыл ноутбук. В списке уведомлений висело непрочитанное напоминание о выходе нового поста в одном из самых крупных граффити сообществ «ВКонтакте».       Он кликнул мышкой на ярлык сообщения, и то показалось полностью. Пост представлял собой фотографию нового граффити, оставленным Антоном полтора часа назад в одном из дворов района Замоскворечья. Фотография была сделана со вспышкой, и блики на буквах, сделанные металлической краской, ярко отсвечивали. Новый баллончик «Джиггл» Антон купил недавно, именно потому что искал светоотражающую. Комьюнити, яростно пытавшиеся выйти на автора известного граффити, сразу заметили такую метаморфозу и яро строчили комментарии с расспросами об этой краске.    #КГ анонимно. Район ЗМ. 17. 11.        Вся эта одержимость им, как художником, Антона одновременно напрягала, но и приятно льстила. Конечно, еще пару лет назад, придумав двухбуквенный тег и нанеся первый узнаваемый красный мухомор на стену, Шастун и подумать не мог, что в будущем люди со всей страны будут лазить в дебрях, рыскать по заброшкам и пробираться на охраняемые территории с целью обнаружить очередное послание художника-инкогнито. Увидев впервые фотографию со своим знаменитым грибом в самом крупном сообществе граффити-райтеров, Антон чуть не подвернул ногу, скача по всей комнате в приступе радости. Тогда же он чуть и не рассекретил себя, ведь в комментариях под тем постом собралась целая дюжина самозванцев, пытающихся выдать искусство Антона за свое. Со временем желание остаться анонимным художником было не только с целью поддержать интригу подольше и привлечь больше поклонников, но и потому что теперь им заинтересовались и противники подобного мастерства, называя это вандализмом и желая наказать автора.        У Антона были принципы и понятия по жизни и в творчестве. Будучи граффити-райтером, он никогда не позволял себе наносить рисунки на памятники, исторические здания и фасады любых магазинов или бутиков. Во-первых, в этом был протест, а протест к миру у Шастуна прошел вместе с подростковым сперматоксикозом. А во-вторых, это было слишком просто и показательно. Антон со временем нашел в своем творчестве еще одну цель — пробудить интерес горожан к собственному городу. Ведь он лично знал тех, кто даже прожив в своем родном городе всю жизнь, не знал его территории дальше центра и важных точек. Какое равнодушие и скука. Ходить по вылизанным улицам, смотреть на выкрашенные однотипные постройки, фотографировать штампованные дома и не видеть изнанки — основы этого всего, фундамента. Такая беспечность и откровенное безразличие Антона бесили, но, по крайней мере, он нашел рабочий метод, как провести народ по непарадной стороне их же родных городов.        В течение всего второго курса Шастун каждые выходные ездил в разные области, оставляя свой след. Иногда он даже сам отправлял фотографии собственных граффити администраторам сообщества и подписывал, в каком городе якобы наткнулся на узнаваемый рисунок, тем самым давая понять, что мухомор может быть где угодно и есть смысл разведать собственную местность. Сейчас Антон лишь изредка выезжает в другие города, в основном делая акцент на закоулках Москвы. Но виртуозная идея и ее хорошая реализация заставили народ всполошиться и наконец проявить интерес к родным городкам.        Прочитав еще несколько комментариев в обсуждении поста, Антон заулыбался, лишь увидев, что многие все-таки угадали, какую светоотражающую краску тот приобрел, скрыл страницу с комментариями и зашел в сообщения. Там висели непрочитанные от Позова и беседы курса. Первым делом, открыв диалог с Димой, он быстро напечатал ответное сообщение:

Антон Батон:

Сорян, что долго не отвечал, занят был. Ты как там?

Дмитрий П.: Да порядок. Уже ничего. Ты заебал пропадать на пару часов. Вдруг я тут умираю. 

Антон Батон:

Умираешь? И без меня?

Дмитрий П.: О боже.       Антон закусил нижнюю губу в попытке скрыть улыбку. Да, его действительно позабавила идея переделать известное выражение «В душ? И без меня?», но больше рассмешила реакция Поза. Тот вообще очень часто вызывал у Антона заливистый смех или яркую улыбку во все 32 просто своей непосредственностью. С Димкой они дружили еще с детства, а потому в 11 классе приняли обоюдное решение вместе поступать в Москву, вот только на разные специальности и университеты. Антон до сих пор иногда не понимал, что их вообще объединяло — Батона и Ботана, и тем не менее за спиной уже было больше десяти лет крепкой мужской дружбы, эта мысль тоже улыбнула.        

***

      Синее небо, вымотанное после ночного ливня и грома с грозой, озарило комнату тусклым светом. Антон, разлепив веки и отключив назойливую трель будильника, поднялся и направился прямиком в ванную комнату. Только на третьем курсе парень начал постепенно мириться со своей участью простого человечишки — просыпаться рано утром до конца своих дней. Бесила эта выбранная кем-то когда-то система существования. В такие моменты в Шастуне просыпался старый злой чертик, впервые показавший свои дьявольские рожки в 14 лет, жаждущий крушить, ломать, протестовать и сделать революцию. Антон еще с первого сентября первого класса бился о стену в тщетных попытках доказать всему миру, что вставать в 6 утра не просто дурацкая затея, а устаревшая привычка, и нам надо коллективно от нее избавиться. Вот только мир почему-то его не слышал и от привычки избавляться не хотел. Когда он в очередной раз, в классе так 9, жаловался Позу на несправедливость бытия и тупость человечества в своей попытке удержаться за ветхие правила и не в силах противостоять системе, Димка уколол того за неспособность противостоять даже своей тяге к курению, что уж там говорить о системе.        Сделав сладкий чай и оставив остывать, Антон подошел к шкафу и стал выбирать одежду. В силу профессиональной занятности, таким Антон считал свое граффити-творчество, гардероб состоял в основном из одежды темных оттенков, редко с принтами. В течение первого курса Антон частенько мог засыпать на полу в какой-то незнакомой квартире, больше походящую на притон, чем чей-то дом, так что темные цвета худи и джинс были самым оптимальным выбором в таких обстоятельствах. Теперь подобные злополучные места Антон не посещал, но черная одежда позволяла оставаться незамеченным в темных переулках Москвы и не привлекать лишнего внимания.       Единственными яркими элементами гардероба были грубые армейские берцы, металлические украшения и кожаные ремни с массивными бляхами. По жизни парень не придерживался какого-то конкретного стиля, но однажды одноклассница сделала комплимент его шипованному браслету. И с тех пор Антон просил на все праздники только аксессуары. Как же легко было привить ему эту привычку. 14-летняя версия Шастуна, бастующая против системы и стада, была бы шокирована. Вернувшись на кухню, парень закуривает, приоткрывая форточку, и пьет чай, меланхолично и в полной тишине наблюдая за растворяющимся дымом.        Путь от дома до корпуса академии занимал 20 минут пешим ходом. Антон вообще никогда не ставил транспорт в приоритет по целому ряду причин и даже в ливень и бушующий ветер лишь натягивал капюшон кофты, мигом преодолевая любое расстояние. Если бы Шастун верил в Бога, и соответственно в рай и ад, то логово Сатаны он бы себе представлял в виде забитого потными людьми автобуса, где все слушают музыку из динамиков телефона. Со своим ростом и комплекцией поездки вообще на любом виде земного или воздушного транспорта давались с трудом. И если со вторым приходилось потерпеть, то избавить себя от ежедневного наказания в виде поездок Шастун как раз таки мог. Свежий воздух стремительно смешивался с запахом выхлопных газов авто, надолго застрявших в пробке. Проходя давно изученные улицы и знакомые постройки, Антон достал телефон с кармана и отправил сообщение Оксане:

Антон Батон:

Окс-с-с-с-с, ты где? Хочешь встречу тебя?

      Телефон спустя несколько коротких мгновений издал характерный сигнал уведомления, перебив музыку в наушниках. Окси Да-да-да, хочу ОЧЕНЬ. Меня тут Эд подстерег и на уши присел. Я в курилке.       Лайкнув сообщение Оксаны и ускорив шаг, Антон подошел к корпусу университета и, в отличие от других студентов, направился не к центральному входу, а за здание. В курилке, обычно кишащей толпами студентов после первой пары, сейчас стояли только Эд и Оксана. Выграновский, заметив приближающуюся фигуру, быстро переключил свое внимание на высокого и протянул руку для рукопожатия.        — Приветствую вас, многоуважаемый Антонио Батонио. Я в прекрасном расположении духа и в качестве благодарности за ваши неоднократно стреляные мне папиросы готов отплатить ответной, — легкая улыбка озарила лицо с виду злого татуированного парня, и воображаемая шляпа поднялась в соответствующем галантном жесте.        — Вижу, ты правда в хорошем настроении. Спасибо, — вытащив одну сигарету из пачки, проговорил Антон и приобнял стоящую рядом Оксану.        Она считала, что курит редко, и могла подымить за компанию, только если угостят. Так что сейчас троица спокойно докуривала, переговариваясь о предстоящем просмотре и рассказывая о новых сплетнях вуза. Эдуард был на слуху у каждого учащегося или уже выпустившегося студента. Яркая личность, активно проявляющая себя в соцсетях, не могла остаться без внимания. Эда часто приглашали на различные локальные выставки в качестве гостя. Он стремительно развивался в медиасфере, привлекая аудиторию своими экстравагантными картинами, часто вызывающими шквал обсуждений. Многие не одобряли его творчество, но смесь эффектной внешности и порой дерзких картин с изображениями чумных докторов в крови или голой дьяволицы с третьей грудью сформировала и аудиторию поклонников.        Докурив, Эд переключил свое внимание на только вошедших в курилку девушек с первого курса, а Оксана, подхватив Антона под руку, жестами указала быстро сваливать, пока Выграновский не увязался за ними.        — Что он тебе такое рассказывал, что ты так не хотела слушать? — спросил Антон, как только они отошли на безопасное расстояние.        — Ну, первые 5 минут он правда рассказывал интересные слухи универа, а остальное время затирал про свои поехавшие выставки и таких же наглухо отбитых фанаток, — поморщившись, вспомнив подробности их с Эдом диалога, ответила Окс. — Если пропускать мимо ушей все его рассказы об этих закрытых VIP-тусовках, то он может показаться вполне адекватным человеком.        — Ты же знаешь, он со всеми так общается, — подходя ко входу, Антон приоткрыл дверь и пропустил Оксану вперед.        Корпус академии представлял собой двухэтажное длинное здание, на первом этаже которого, прямо у входа, располагались турникеты и длинный коридор в обе стороны, а по центру широкая мраморная лестница с массивными перилами на второй этаж. Пройдя вглубь помещения и направившись в сторону гардероба, Оксана несколько раз поздоровалась со знакомыми, проходящими мимо, даже успевая коротко пересказать свежие сплетни. Антон нечитаемым взглядом оглядывал коридор, развязывая туго затянутый шарф, и прокручивал строчки песни в уме.        Кивнув Оксане, которая уже во всю улыбалась, рассказывая о каких-то личных подробностях жизни одного из студентов первого курса, Шастун направился в сторону мастерской, перед этим поправив вечно запутанную челку.        С Окс они учились на разных факультетах и пересекались только на некоторых парах в мастерских, куда девушка приходила в основном с целью перешепнуться с другими студентками, чем действительно подготовить рисунок. Середина ноября — пора, когда большинство мастерских были забиты сценографами, живописцами и архитекторами до позднего вечера. Учеба в академии искусств предполагала собой непрерывную подготовку к просмотру — главной и единственной итоговой аттестации.       Первые три курса были практически одинаковыми для всех факультетов и состояли из трех основных предметов: живопись, рисунок и композиция. Помимо этого, был еще один обязательный предмет, преподаваемый с первого и до последнего курса у всех потоков и специальностей — история искусств, а также на выбор один иностранный язык. С тремя вышеперечисленными предметами у Антона никогда не возникало проблем. Он отлично чувствовал форму и перспективу, правильно расставлял объекты на холсте и лишь изредка получал замечания и пометки от преподавателей. Вообще, первые курсы академии были довольно простыми и мало что требовали от студентов — это и давало много свободы для учеников, ранее зависимых от родительских ежовых рукавиц и живущих в строго контролируемых рамках. Именно поэтому большое количество первокурсников отчисляют из-за несданных работ или плохого посещения, а второкурсники сами уходят из-за смены жизненных приоритетов или разочарования в профессии.       Шастуну в какой-то степени повезло вовремя опомниться, когда его имя чудом не оказалось в списках на отчисление, благодаря главному куратору курса. В последние 4 дня перед просмотром он успел подготовить несколько рисунков, рассчитанных на весь семестр. Бессонные ночи после алкогольного марафона и строгий выговор от Позова, а еще помощь Оксаны в оформлении всех картин спасли юношу, чему парень сильно благодарен.       Сейчас же Шастун выполняет все в правильном порядке, не нагружая себя перед просмотром. Впоследствии все равно без пары бессонных ночей не обойтись, ведь это негласное правило любого творческого вуза — исправляй все в последний момент.               Пройдя вглубь холодного помещения мастерской, где уже сидел преподаватель параллельного потока, Шастун оглядел мужчину, аккуратно расставлявшего холсты и помечавшего некоторые мелом. Обычно преподаватели могли подменять друг друга или вовсе меняться группами и вести пары не у своих студентов, особенно незадолго до просмотра. Так случилось и в этот раз: Антон, ожидая увидеть Павла Алексеевича, их куратора группы, увидел мужчину, чьего имени не знал. Да, парень часто видел его рядом с Павлом Алексеевичем, но до этого ни разу не бывал у него на паре.        Мужчина, завидев движение у двери, медленно обернулся, все еще задерживая взгляд на холстах, что-то сосредоточенно отмечая.        — Добрый день, меня зовут Арсений Сергеевич. Сегодня пару буду вести у вас я. Присаживайтесь, — произнес тот, возвращая внимание на холсты в руках, и, подобрав один из них, повернулся всем корпусом к студенту. — Павел Алексеевич просил передать одному из учеников зайти к нему после пар в деканат. Вы знаете, кто такой Антон Шастун?       — Да, это я, — нервно поправив в руках шлейку тубуса и передернувшись от такой неожиданной просьбы, ответил парень.       — Приятно познакомиться, в таком случае, — проговорил преподаватель, оценивающим взглядом проходясь по фигуре Антона и улыбаясь краешком губ, перебрал в руках ранее помеченные бумаги и, сложив их в одну стопку, присел за стол, теряя интерес к студенту.        Шастун слегка опешил от такого поведения преподавателя, а еще от его возраста: судя по внешности, Арсению Сергеевичу было не больше 30, что в художественных академиях, да и в целом в любых высших учебных заведениях, было редкостью. Помимо этого, все еще смущала просьба Павла Алексеевича — просто смущала, но не заставляла нервничать.        Антон был прилежным студентом, начиная со второго курса. Все работы сдавал вовремя, появлялся практически на всех парах и был очень способным учеником, лишь изредка тревожив наставников с просьбой помочь с рисунком. Прохладный сквозняк тонким шлейфом просачивался сквозь старые рамки окон, так что Антон, давно изучив такие места академии, только повыше подтянул черный гольф, прикрывая шею, и направился в сторону своего холста.        Мастерская представляла собой старое помещение с высокими потолками, с хаотично расставленными мольбертами и стульями. Рядом с преподавательским столом, на белом подоконнике у окна, красовались исписанные холсты, несколько мелких композиций для учеников первых курсов и ящик с инструментами. Перед сессией студенты всех факультетов подготавливали будущие работы для просмотра, так что ящик с инструментами служил в роли набора для начинающего строителя: молотки, маленькие гвозди, отвертки, проволоки и прочие предметы были необходимы, чтобы зафиксировать рисунки на стенах или скрепить с каркасом. Антон учился по специальности "живопись", так что, в отличие от студентов других факультетов, ему не нужно было сооружать макеты зданий для архитектуры или сцены для сценографов. Также в дальней части мастерской стоял большой длинный шкаф во всю стену, хранящий внутри множество материалов, деревянные балки, сломанные или потрепанные временем мольберты.        До просмотра остался месяц, все работы были готовы наполовину, так что Шастун еще в начале семестра прикинул, как и в каком темпе будет завершать необходимые для сдачи рисунки. Сейчас перед парнем стоял холст — будущая работа по академическому рисунку. Достав из сумки несколько карандашей и клячку, Шастун оглядел масштабы работы и, подточив наждачкой грифель, придвинулся ближе. В мастерскую зашла натурщица, та самая которая была здесь и несколько дней назад. Женщина средних лет, с вьющимися волосами, в приталенной рубашке и черной юбке в пол. Войдя, она тихо поздоровалась и села на свое место перед художниками. Для студентов первого курса композиции подготавливают простые, с каждым следующим годом добавляя все больше драпировок и предметов, усложняя план. Периферийным зрением парень замечал опоздавших студентов, быстро занимавших свои места, и учителя, медленным шагом прохаживающего вдоль мастерской, периодически поглядывающего на успехи будущих живописцев. Среди студентов художественной академии было понятие "чайник", то есть начинающий художник. Обычно он применялся к совершенно ничего не знающим и не понимающим студентам, поступившим на факультет без опыта обучения в художественной школе. Антон относил себя именно к чайникам, а те относили его обратно, ибо частенько студенты других факультетов или преподаватели неоднократно похвально отзывались о его видении и способности заставлять объекты на рисунке дышать. Два года назад Антон впопыхах сдавал работы перед просмотром, а смесь адреналина и кофеина давала какого-то неприродного происхождения энергию и фантазию, выделяя тем самым работы среди основной массы своим нетривиальным видом. Овладев одним из тонко заточенных карандашей, парень проводил мелкие штрихи по ранее намеченным объектам будущего рисунка. Работая в мастерской, он предпочитал не доставать наушники, рисуя в тишине и всецело ныряя в спокойный шум шаркающих карандашей по бумаге. Натурщица повторила ранее представленный образ, направив взгляд в правый угол помещения и разместив руки на коленях. Ее томный взгляд был точь-в-точь таким же, как на прошлой паре. Периодически поглядывая на натуру, Антон аккуратными штрихами заполнял холст. Шастун разгадал секрет дышащих объектов — главным было определить источник этого самого томного взгляда или поникшей головы модели, которая была, например, на паре по живописи. Этому обычно учат актеров — проживать эмоции и чувства от внутреннего к внешнему. Если относиться к даме в белой рубашке, которая сейчас направляла взгляд куда-то в угол шкафа, как к настоящей героине романа, то придумать собственный сюжет в голове и объяснить ее печальный взор и было разгадкой таинственных дышащих картин. Студенты, которые постоянно получали замечания от наставников, свирепствовали от непонимания, что же именно хочет от них получить преподаватель.       "Вы видите, но не наблюдаете — в этом и вся ваша проблема", — мысленно делал вывод Антон.       — Ты отлично справляешься, — тихий голос за спиной вытянул его из размышлений. Сделав еще один шаг, преподаватель теплой изящной рукой незаметно коснулся плеча парня и так же незаметно убрал ее.        Спустя 40 минут Шастун снова отвлекся, услышав звук уведомления на своем телефоне и легкую вибрацию в заднем кармане джинс.  Окси: Курить идешь? Я знаю, что да, через 5 минут в курилке.       Сообщение от Оксаны было полностью в ее стиле — задать вопрос, самой же на него ответить, поставить перед фактом.        Улыбнувшись своему наблюдению, Шастун провел еще несколько штрихов, запечатляя промежуточный итог, и, протерев руки салфеткой, поднялся со своего места. Другие студентки то и дело просили у Арсения Сергеевича помощи — выглядело это очень показушно и нарочито вычурно.       «Боже, да все мы уже поняли, что он тебе понравился. Не трави свидетелей этим приторным поведением», — пронеслось в голове.        Покинув мастерскую, Шастун направился в сторону выхода, проверив предварительно, не идет ли за окном дождь. Преодолев расстояние, Оксана уже выцепила у каких-то студентов тонкую сигарету, фильтр которой теперь красовался красными отпечатками губ. Доставая из правого кармана свою пачку, Шастун еще несколько минут стоял молча, не смея перебивать недофлирт подруги с каким-то низкорослым парнем. Оглядев курилку, в углу которой стояла пара парней с факультета дизайна, Антон невольно подслушал их разговор.        — По идее, если подбить еще больше людей на поиски грибника, то шанс его поймать все больше. Я даже не знаю, зачем все его преследуют, но я просто хочу узнать, кто это.       — Я не понимаю, неужели реально за столько лет его никто не вычислил, — брюнет не особо тихо проговаривал эти слова, обращаясь к блондину, и каждые несколько секунд стряхивал пепел, как только тот появлялся.        — Я уверен, что он работает не один. Невозможно оставаться незамеченным так долго, тем более когда тебя ищет пол-Москвы, — блондин, выглядевший на порядок спокойнее своего собеседника, сделал глубокую затяжку и продолжил: — Тебе не кажется, что эти граффити могут наносить разные люди? Один во дворе Замоскворечья, другой в этот же момент где-то в подворотнях Чертаново? — с невозмутимым видом, будто разгадав тайну вселенной, сказал тот.       Ненароком подслушав чужой разговор, пусть он и был чужой, вот только говорили они ни о ком другом, как об Антоне, Шастун даже не пристыдил самого себя за такое неуважительное вмешательство в их диалог. Кажется, сообщество придумало ему имя — грибник. Что ж, отдел нейминга не отличался особой оригинальностью и сообразительностью. Переварив услышанное накануне, Антон исподтишка наблюдал за парочкой, которая тушила быстрым движением бычки и направлялась в сторону академии. Не расслышав их дальнейший разговор, Антон погрузился в свои мысли, что не было не замечено Оксаной.        — Как там работы? Ты все успеваешь, или мне опять тебя по притонам с Димой искать перед самой сдачей? — наконец обратив на него внимание, произнесла Окс.       Недокуренная наполовину сигарета полетела в урну, и пытливые глаза девушки всматривались в серое безэмоциональное лицо Антона.        — Порядок, с этим проблем нет. Думаю, если никаких новых заказов не поступит, то я сдам все даже без бессонных ночей, — докурив, медленным шагом направился в сторону корпуса Антон, стараясь не смотреть в глаза Оксане.       У той была чрезвычайная интуиция и тонкое ощущение чувств — она могла понять, что что-то не так, даже на расстоянии. Казалось, какой-то внутренний компас подкидывал ей информацию, а глубокие карие глаза своим строгим взглядом принуждали вывернуть душу любого человека и словно под гипнозом вывалить все, что они так упорно пытались спрятать. Кажется, в этот раз Антону повезло или магнитная девиация компаса не дала ей распознать скрытность парня.        Уже на протяжении двух лет он подзарабатывал, рисуя картины на заказ. Чаще всего это были портреты, иногда конкретные запросы, где требовалось проявить фантазию и изобразить домашнего питомца в костюме супермена. Также Антон помогал и студентам первых курсов, продавая академические рисунки, которые могли добавить несколько баллов к итоговому просмотру. За этот год парень также продал и несколько рефератов. Обычно к нему обращались такие же студенты-раздолбаи, каким и он сам был на первом курсе. Вот только Шастун, в отличие от них, сам выкарабкивался из всего дерьма, и потому усвоил урок и получил важный жизненный опыт. А студенты, поддерживающие коррупцию, продолжали без задней мысли тусить до утра и конкретно забивали болт на все. Антон с удовольствием печатал для них рефераты на заданные темы, заранее зная, что это не спасет их от отчисления.        Перекинувшись еще парой фраз с Оксаной, он договорился завтра после пар заскочить в бар.        Пересекая коридор, друзья разошлись в разные направления, возвращаясь в свои мастерские. Натурщица неподвижно сидела на своем месте. Кажется, она медитировала, в ее лице Антон заметил такое же умиротворение и спокойствие, какое испытывал сам, нанося баллончиковую краску на стены. Сегодня парень собирался вечером на пешую прогулку в поисках нового места для будущего граффити. Поскольку завтра вечером он будет занят, а выходные решил посвятить уборке и закупке некоторых материалов, Антон хотел как можно больше успеть нарисовать на сегодняшних парах.        Раздумывая о предстоящих планах, он заметил, что телефон подсветился всплывающим новым уведомлением, оповещая получателя. На экране показалось сообщение явно не из «ВК» или почты, на что указывал ярлык приложения — синий кружок с кляксой черного цвета.  Devil Jin:  Добрый день. Мне бы хотелось заказать у Вас картину. Ознакомившись с портфолио и отзывами, я доверяю Вашему вкусу и видению. Мне нужна живописная работа в стиле сюрреализма, основная идея которой «Глаза не врут». Формат картины — 50х40. Я предоставляю Вам полный карт-бланш. Срок выполнения до 7 декабря. Могу ли я узнать расценки?        Сообщение выбило из Антона нервно восхищенный сдавленный смешок. Такие вежливые заказчики ему попадались редко, а в массе пошлых и временами каких-то инфернальных запросов вообще терялись. Перечитав текст, Шастун прикинул сколько будет стоить подобная работа с учетом материалов и времени. Также его посетила мысль немножко понаглеть и, под видом большого количества запросов перед Новым годом, набить цену себе и будущей картине. 

Вы:

Добрый день. Я понял Ваши требования. Такая работа будет стоить около 15000 рублей без учета доставки. В связи с предстоящими праздниками заказов сейчас очень много, а работа потребует много времени.

      Чуть сомневаясь в собственной попытке оправдать такую сумму, все же отправил ответное сообщение Антон.  Devil Jin: Отлично. Меня устраивает. Отправляю предоплату.         Ответ не заставил себя долго ждать. Антон опешил от того, как быстро заказчик согласился, даже не переспрашивая сумму и не пытаясь выбить себе скидку, надавив на жалость или угрожая порчей. Вообще, он никогда не ставил такие высокие ценники, наверное, потому что сразу мог определить по переписке финансовое положение заказчика. Чаще всего именно те, кто больше всех переспрашивают, отказываются от предоплат, ежедневно напоминают и требуют показать промежуточный результат, не в силах заплатить за картину вообще. Здесь же у Антона сработал внутренний компас, такой же как у Оксаны, только работал он с меркантильной целью, сразу обнаружив ценителя искусства. 

Вы:

Я буду держать Вас в курсе. Если будут еще какие-нибудь пожелания или правки, пожалуйста, пишите. 

      Не получив ответа на свое последнее сообщение, Шастун вновь вернулся к натурщице и холсту. В мастерской постепенно поубавилось людей, преподаватель куда-то ушел, оставив студентов. До конца пары оставалось 10 минут, и Антон завершал набросок, иногда посматривая на драпировку за спиной натуры. Теперь парень раздумывал о предстоящем месяце: в нем добавилась еще одна работенка, требующая много времени, так что расписание нужно было пересмотреть. Мысленно открывая календарь и сдвигая намеченные планы, Шастун отвлекся на свечение экрана телефона. Уведомление о зачислении сразу 10000 рублей на счет парня вызвало у того нескрываемый восторг. Что ж, одна только эта предоплата была дороже большинства работ. Это подняло настроение и зарядило энергией, оживляя. В голове сразу всплыли строчки песни «Кровостока»: «Разберитесь сами с приоритетами Шлите нахуй козлов с их советами Каждый имеет свою аллергию Кто на молитву, а кто на оргию»       Теперь и сам Антон разобрался с собственными приоритетами. Сегодня нет смысла задерживаться в мастерской, ведь он практически закончил один из рисунков на просмотр, и тот требовал лишь некоторых преподавательских правок. Попов так и не вернулся, видимо устав от назойливых студенток, проявляющих чересчур сильное внимание к учителю. Только Павел Алексеевич сможет правильно указать ему на ошибки, а главное, научить Шастуна. За практически три года обучения Антон определил для себя авторитета номер один среди наставников. Именно им и был Павел Алексеевич. Тот точно указывал на недочеты, всегда поощрял рвение студентов к проявлению фантазии и не требовал многого, был на одной волне со всеми и мог легко найти подход к каждому студенту.        Завершив на сегодня с рисунком и сложив материалы в черный рюкзак, Шастун направился в деканат по просьбе Павла Алексеевича. Поднявшись на второй этаж, коридор которого был уставлен скульптурами и украшен лепнинами по периметру потолка, Антон дошел до кабинета и, коротко постучав костяшками пальцев по двери, тихо вошел. В светлом и современном, в отличие от всего здания, кабинете стоял Павел Алексеевич и переговаривался с исчезнувшим Поповым. Да, видимо, его и впрямь доконали третьекурсницы, то и дело пытавшиеся хоть как-то привлечь внимание учителя постоянными просьбами о помощи преподавательской руки.        Те, что-то радостно обсуждая и обмениваясь многозначительными взглядами, покосились на входящую фигуру. Попов еще долго улыбался, видимо слишком развеселенный диалогом, коротко кивнул Шастуну и, махнув рукой Павлу, обошел Антона и вышел из кабинета.        — Антон, спасибо, что пришел. Я хотел предупредить, что со следующей недели буду редко появляться на ваших парах. Параллельный поток и дипломники меня растерзали. Если вдруг у тебя или у вашей группы будут трудности перед просмотром, обращайтесь к Арсению Сергеевичу, он отличный преподаватель и поможет с рисунком, — Павел Алексеевич облокотился на деревянный стол, скрещивая руки на груди, и тяжело выдохнул. Сутулость плеч и впадины под глазами говорили сами за себя — живописец был действительно измучен и подавлен свалившимися обязанностями. — Вплоть до просмотра меня будет очень тяжело выловить, но я уверен, вы справитесь. Если совсем патовая ситуация и без моего взгляда не обойтись, ищите меня где-то у четверокурсников. Я теперь там живу практически.        Преподаватель сильно зажмурился и потер переносицу.       — Да, я вас понял, Павел Алексеевич. Спасибо, что предупредили, — Шастуну хотелось сказать что-то приободряющее, чтобы как-то утешить преподавателя, но спросил лишь: — Так получается, Арсений Сергеевич теперь наш наставник?        — Временно и неофициально. Вам от меня не избавиться так просто, — легкая улыбка скрасила уставшее лицо, и то приобрело более спокойный вид.        Коротко улыбнувшись в ответ, Шастун попрощался и ретировался, оставив Павла Алексеевича. Перед тем как уйти с двух следующих пар, Антон хотел предупредить Оксану, завидев ее в коридоре рядом с мастерской архитекторов.        — Окс, мне надо уйти пораньше. Если что, завтра увидимся. И я напишу Позу по поводу бара, — Антон невесомо дотронулся до женского плеча, привлекая к себе внимание. Та, что-то радостно обсуждая с брюнеткой, вдруг резко поменялась в лице, по-детски надув губы, и театрально всплакнула. Потянувшись на носочках, двумя руками обвила туловище парня и попрощалась, заранее предупреждая, что обязательно расспросит о таких срочных планах.        Зайдя в гардероб и одним движением достав бомбер, Шастун в приподнятом настроении двинулся в сторону выхода. Поток мыслей о предстоящих просмотрах и поиске нового места для будущего граффити резко сменился на раздумья о новой работе и заказчике. Получив то сообщение, Антон первым делом решил посмотреть профиль пользователя. Платформа для художников и потенциальных клиентов, готовых заплатить за уникальную картину, представляла собой аналог любой социальной сети. Художники выставляли свои работы, составляли портфолио, описывали свои навыки и предпочтения в работе. Помимо этого, существовали отзывы и оценки, которые влияли на репутацию аккаунта. Те, чей рейтинг составлял больше 4,2, висели первыми в списке. Клиенты также могли найти художника по определенным тегам или запросам в поисковой системе приложения. Оплата происходила через платформу, а не напрямую, дабы сохранить анонимность каждого пользователя и не быть обманутым. Так что, увидев уведомление о зачислении 10 тысяч рублей на балансе платформы, которые он еще не мог вывести, так как обмен не произошел, Антон сразу понял серьезные намерения заказчика и не хотел того отпускать. Очень часто заказчики, найдя своих художников, обращались только к ним, часто поощряя чаевыми, и больше не занимались поисками другого мастера. Найти своего постоянного клиента было очень непросто: либо приходилось изменять своим принципам и выполнять объективно мерзкие заказы, которых было очень много, либо смириться и довольствоваться одноразовыми просьбами, по типу сделать портрет для мамы на юбилей или изобразить погибшего домашнего питомца.        Такие вежливые ценители искусства, доверяющие видению автора и не скупые на финансы, были бриллиантом. Шастун, уже мысленно тратя еще не заработанные деньги, быстрым шагом направлялся в сторону художественного магазина. Было необходимо пополнить запасы некоторых быстро используемых красок, а также купить холст специального формата. Таких у Шастуна не было, и к тому же на заказчике точно нельзя было экономить.        Холод улицы сменился теплом светлого помещения с ароматом красок и кистей. Проходя мимо стенда со скетчбуками, Антон обратил внимание на один, деньги на который все никак не мог выделить. Старый потрепанный блокнот, практически полностью исписанный, уже порядком надоел Антону, хоть и хранил много воспоминаний и неплохих скетчей. Мысленно пообещав себе купить его в качестве новогоднего подарка с будущей зарплаты, парень подошел к широким полкам с красками. Акрил был самым удобным и практичным выбором, особенно если речь идет о скорости засыхания. Шастун намеревался сделать работу быстро и качественно с целью удивить заказчика и показать свои навыки. Ценники кусались, особенно на краски от хороших производителей. Подхватив 3 тюбика, парень направился к холстам.        Выбрав нужный формат, Антон подошел к кассе, машинально расплачиваясь и не переговариваясь с сотрудником, вышел из магазина. Серость туч и относительная для Москвы пустота улиц освобождали голову парня от лишних мыслей, всецело погружая того в круговорот идейной палитры.              «Мне нужна живописная работа в стиле сюрреализма, основная идея которой «Глаза не врут»».        Антон прокрутил текст сообщения заказчика. Что же он имел в виду? Стоит ли переспросить, попросить направить в нужное русло или просто передать собственные ощущения?       «Я предоставляю Вам полный карт-бланш».       Наверное, стоит справиться самому и продемонстрировать авторский взгляд. Антон любил загадки, любил таинственность и интриги. Это привносило еще больше красок в жизнь. Шастуна раздражала скука, бесила тривиальность и плоскость в чем-либо. Неужели людям правда нравится быть такими… никакими? Неужели желание поскорее разгадать тайну и узнать секрет было больше, чем сам поиск и процесс разгадки? Он старался всему придавать какое-то театральное значение: взгляд натурщицы такой томный и тоскливый, быть может, она стала жертвой невзаимной любви? Почему Оксана любила ярко-красную помаду, но при этом не наносила никакой больше макияж — является ли это протестом стандартным понятиям красоты? А вот Арсений Сергеевич — он..?       Поток мыслей резко прекратился. Размышления об идеях вдруг резко сменили направление. Антон часто ловил себя на этом: начинает думать о граффити, а заканчивает мыслями о гантелях, как о потенциальном оружии.        Переступив порог дома и руками потерев щеки от резкого перепада температур, Шастун оставляет купленные давеча материалы в прихожей и, справившись с берцами, двигается на кухню. На часах было полвторого, живот больно стягивало, напоминая о пропущенном завтраке. Студент, так и не переодевшись, ставит чайник и разогревает себе обед, когда приглушенный звук нового уведомления сдавленно пиликнул в куртке. Достав телефон из кармана, он быстро прочитал текст:  Окси: Ты написал Диме?        Антон по-ребячески цокнул и закатил глаза. Он только пришел домой, а Оксана, будто ее внутренний компас наконец заработал, вновь напомнила про Позова.

Антон Батон: 

Бля, почему у нас до сих пор беседы нет?

      Медленными шагами пересекая узкий проем, Шаст вернулся на кухню, параллельно создавая беседу и добавляя обоих друзей.  Антон Батон пригласил пользователя Окси  Антон Батон пригласил пользователя Дмитрий П.

Антон Батон:

Название только придумать осталось, дарю эту потрясающую возможность вам.

      Блокируя экран телефона, Шастун, будучи немного раздраженным, кинул уже устаревшую модель айфона на стол.       Провернул несколько махинаций: достал чай, вытянул пакетик, кинул его в чашку, добавив 2 ложки сахара и залил кипятком — и уселся за обеденный стол, подтягивая ближе тарелку с едой, обдавая лицо паром. За эти несколько минут счетчик новых сообщений в группе перевалил за 40. Антон, сделав большой глоток и приступив к завтраку-обеду, принялся читать диалог друзей.  Дмитрий П.: Оксана, я ценю твой вкус гурмана в вопросах выпивки, но если ты просто хочешь набухаться, то зачем идти в этот дорогущий лакшери бар на Патриарших? Я могу тебе капельницу со спиртом внутривенно поставить. Окси: Да блин, я увидела его в ленте, там такой красивый интерьер. Зайдем, возьмем по бокальчику и сделаем пару фоток. А потом съебемся куда-то на лавочку, пиво смоктать. Дмитрий П.: Боже, смоктать пиво на лавочке. Это Антон тебя научил? Он может.

Антон Батон: 

Опять я виноват лежа на диване.

      Переписка взорвалась новым потоком сообщений с прибытием Шаста. Двое продолжали спорить и расставлять приоритетность в выборе места для предстоящего вечера.         Антон, быстро покончив с недообедом-перезавтраком, помыл посуду и пошел в сторону комнаты, по дороге подбирая оставленный пакет с новыми материалами. Разложив новые тюбики и запечатанный холст, парень достал потрепанный скетчбук. Все же он был единственным и незаменимым, хотя еще час назад Шастун засматривался на новый блокнот. Считается ли это изменой в художественной вселенной? Развалившись на геймерском кресле, Антон отключил звук уведомлений и сосредоточился на поставленной задаче. Теперь кропотливая подготовка к просмотру отошла на второй план, ведь на горизонте маячил щедрый клиент и его загадочный заказ. Полностью опустошив голову, парень снова начал выдумывать и импровизировать. Скетчбук выступал в качестве черновика: там можно было экспериментировать с новыми стилями, практиковать штрихи и фантазировать без границ. Нанеся несколько хаотичных завитков, соединяя их друг с другом и придавая форму, Шастун то ли не знал, за что зацепиться, то ли как продолжить. Образы в голове сливались в одну нечитаемую массу, которая совершенно не передавала мотивов и основной задумки заказчика. Не было основы. Не было корня. Ничего вообще не было. Чистый лист теперь был заполнен несвязными картинками. Конечно, Антон нарисовал и парочку глаз — это самое простое. Но вот в этом и была проблема. Заказчик явно не хотел видеть просто глаза, наверное, даже томный взгляд натурщицы не подошел бы. Хотелось поразить, заставить думать, искать. Этого, кажется, и требовал клиент. Шастун, сам на себя гневаясь, перевернул страницу и начал заново.        Спустя несколько, до невозможности простых, скетчей грифель карандаша вдруг резко сломался, когда парень наводил жирный контур. Такое происходило редко. Почти никогда. Давление на карандаш было чересчур сильным. Шастун нервничал. Ничего внятного не получалось, и это раздражало сильнее всего. Антон не любил не оправдывать ожиданий, особенно чужих, свои он в приоритет не ставил.        «…я доверяю Вашему вкусу и видению».       Черт, ну что за несправедливость. На него ведь рассчитывают. Гулкий ветер просочился сквозь форточку, обдавая холодным потоком воздуха, отчего парень поежился. Срочно нужно покурить.        Парень, до этого не включая звук на телефоне, опешил от такого количества новых сообщений. Беседа кишила уведомлениями, кажется, друзья до сих пор не выбрали место для завтрашней попойки. Среди прочих уведомлений из беседы курса виднелся знакомый ярлык — синий кружок с черной кляксой. Нажав на сообщение из платформы, он открыл диалог с заказчиком:  Devil Jin: Если Вам необходимы финансы для покупки материалов, отправьте свои личные реквизиты. Я знаю, что платформа не позволяет вывод средств до обмена.        Сообщение было отправлено 40 минут назад. Пользователь Devil Jin — таким было имя заказчика — больше не в сети.        Черт, все же надо было не отключать звук.        С одной стороны, Шастун был очень даже не против. Если бы не испорченное настроение из-за плохих набросков, то, наверное, прыгал бы по комнате от счастья. С другой стороны, вдруг это проверка? В случае отправки средств на личный счет художник может спокойно кинуть заказчика и не отправить работу, ведь транзакция проходит за пределами платформы. Если бы у Шастуна был хотя бы один нормальный набросок, вселяющий надежду на хороший результат, то, наверное бы, согласился. Но после множества неудачных попыток уверенность в собственных навыках стремительно падала и не внушала надежды на потрясающую картину. Дьяволенок на плече был бессилен — план кинуть заказчика провален.        Антон, недолго думая, напечатал ответ:

Вы:

Большое спасибо, но не стоит. Всё есть.

      Ну что ж, проверка пройдена успешно. Если есть термин тарелочница, то художник, падкий на халявные краски и холсты — красочница?        Включив звук на телефоне, на случай если загадочный Дьявол Джин ответит, Антон поплелся снова на кухню — покурить и сделать новую порцию чая. Потерпев неудачу с картиной, парень решил прибраться: терапия уборкой работала лучше любых мозговых штурмов, в попытке придумать, чем удивить заказчика. 

***

      Темно-бордового оттенка стены украшала серия картин, представляющая собой семь живописных рисунков. Каждый был выполнен в одном стиле, но отличался акцентами. Картины располагались друг от друга на одинаковом расстоянии и создавали мрачный цикл — нуарная эстетика придавала работам определенный психологический окрас, а низкоключевая палитра цветов доминировала, тем самым передавая единый визуальный концепт. Каждый шедевр искусства был окован черной массивной рамой и подвешен на специальную фурнитуру для крепления картин. Невооруженным взглядом можно было определить, что эта группа работ была визуальным исполнением семи смертных грехов. В правом нижнем углу каждой из них красовались тонко выведенные инициалы художников. Все картины принадлежали разным авторам, но при этом выдерживали общую гармонию. Над каждой из рам находились крепления для небольших светильников. Те направляли лучи белого света сверху вниз, создавая уникальную светотень, подчеркивая сумрачную тональность и мрачность.        На противоположной стороне большого зала дома были такого же оттенка стена и 7 креплений для будущих картин. Те были пока что пусты. Общий интерьер зала в основном состоял из деревянной мебели, покрытой темным лаком. На полу был расположен белый ковер, на котором стоял стеклянный столик, а вокруг большой кожаный диван и кресло. Основным источником света были светильники над картинами и несколько искусственных свечей в разных точках зала. Помимо этого, лунный свет, проникающий в комнату через панорамные окна в пол, освещал комнату, смешивая теплые оттенки света свечи и холодные — луны.        Мужчина, одетый в смокинг, медленными шагами мерил комнату, проходя мимо пустой стены, из которой торчали крепления. Покинув зал, тот оказался в смежном пространстве — оно было чем-то похожим на гостиную по своему масштабу, только выполняло функцию точки, с которой можно было пойти в разные направления: к прихожей и выходу, на лестницу и второй этаж, на кухню и в гостевую ванную. Мужчина направился на кухню, приоткрыл угловой стеклянный шкафчик и достал бутылку красного вина. Сильные руки окольцевали горлышко и при помощи штопора вытащили пробку, не проронив ни капли. Хрупкий фужер наполнился красной жидкостью, и мужчина, сделав несколько круговых движений бокалом, покачивая тот в руке, сделал глоток. Достав смартфон из внутреннего кармана пиджака, хозяин дома снова и снова перечитывал сообщения с художниками на сайте платформы, известной своим ярлыком в виде черной кляксы. Один диалог маячил красным значком нового уведомления:          «Большое спасибо, но не стоит. Всё есть».