Из пепла восставший

      Какое-то время я лежал на земле, разглядывая клочки ночного неба, проглядывающие сквозь кроны, и подобно древнему астроному соединял точки на нём воображаемыми линиями, давая причудливым фигурам первые, пришедшие на ум имена. Какая-то странная история не то эпическая, не то дурацкая, складывалась из этих созвездий, но она убаюкивала и медленно возвращала меня к самому себе. Тело, благодарное за передышку после внезапного марафона, постепенно расслаблялось, но ни сил, ни желания сдвинуться с места так и не появилось.       В голове гулял лёгкий и беспечный ветер. Он подхватывал обрывки мыслей и уносил их прочь, не давая зацепиться ни за одну. Я и не пытался. Я просто смотрел на звёзды, по-детски радуясь, что вся боль, страх и унижения последнего часа остались где-то в другой галактике.       Наконец я снова поднял телефон. Бледные цифры – без четверти двенадцать – не говорили ровным счётом ничего. Я не помнил, сколько было времени до этого, а значит, не мог понять, пролежал я здесь десять минут или час. Единственным ориентиром в этой реальности были ночь и лес, а мой телефон ненадолго останется призрачным эхом другого мира.       Сделав над собой не дюжее усилие, сел и огляделся вокруг.       Свет от фонарика смартфона больно резанул не только по глазам, но и по тьме. Она боязливо съежилась, расступилась и застыла вплотную к границе луча, густая, почти осязаемая, и дышала на меня запахом влажной земли и преющих листьев. Свет выхватывал лишь жалкий коридор: утоптанную землю под ногами, скудные кусты по бокам, а дальше – непроглядную стену бурелома, впитывающую свет, словно ревностно оберегала всё, что пряталось за ней. А сама же тропа уходила в чёрную пустоту в обе стороны. Где-то там были люди. Но отсюда верилось в это с трудом. Да и в какую сторону идти? Одна из них – к людям. Другая – в никуда. Только вот, какая из них верная?       Положение моё было незавидным. Даже ветер, шуршащий листьями и хвоей, словно нашёптывал обрывки старых сказок, наказывая не сходить с тропы, но напрочь отказываясь стать проводником.       Я невольно вздрогнул то ли от внезапного порыва, то ли от ледяного прикосновения собственных мыслей, копошившихся на задворках сознания. Глубоко вздохнув, я повернул налево – туда, откуда, как мне чудилось, я пришёл.       И будто в ответ на моё решение где-то в глубине бурелома громко и чётко хрустнула ветка.       Я замер, пальцы сами собой впились в корпус телефона. Тишина, наступившая следом, была гуще и страшнее любого звука. Она длилась минуту, другую, растягиваясь и становясь невыносимой. Но никто не вышел из мрака. Чаща больше не подавала голоса.       Лишь спустя несколько секунд с облегчением выдохнув застрявший в лёгких воздух, я тронулся с места. Но пройдя несколько шагов, я вдруг спохватился: кристалл! Его свет не такой мерзкий и едкий, как у фонарика смартфона, да и с задачей освещения он справляется в разы лучше. К тому же, у него был ещё один неоспоримый плюс: его свет виден только мне, а значит, я больше не буду тревожить лес, который и без того явно не в восторге от моего вторжения.       – Ты меня сюда закинул, ты и отдувайся.       Кристалл нехотя, будто делая одолжение, медленно разгорался, излучая тусклый сиреневый свет, который не резал темноту, но мягко, словно кошка, растекался по пространству, огибал стволы деревьев и камни, обволакивал меня и вел сквозь чащу к выходу.       Ночь стояла тихая и спокойная; лес спал. Только изредка доносилось глухое шуршание травы или листвы, задетой крыльями ночных птиц. Ветер неспешно блуждал по округе, обвиваясь вокруг кривых стволов деревьев, лениво просачиваясь между ветками и листьями и разнося едва различимый шорох, который сам же и создавал. Тишина не пугала, но настораживала, не давая расслабиться и спокойно без оглядки идти вперед. Я не чувствовал на себе ни пристальных изучающих взглядов местных обитателей, притаившихся в кустах, ни враждебности самой природы. Источником этой тревоги была сама тишина. Я не слышал трелей цикад или кого-то подобного. Может быть, для них пока не сезон, и музыканты ещё не проснулись, а может… с тропы действительно лучше не сворачивать?..       По спине пробежал холодок, стоило допустить мысль о том, что лес всего лишь терпел меня, пока я следовал правилу, подсказанному мне шёпотом веток.       Занятый попытками отогнать от себя безосновательные негативные мысли и домыслы, не заметил, как деревья и молодняк поредели, а ещё через пару шагов стена черного леса осталась позади вместе со всеми кошмарами и страхами, что наводила на меня. Тревога, касавшаяся шеи ледяными когтистыми пальцами, резко отпустила, словно её и не было вовсе.       Лунный свет заливал открывшуюся местность, разделённую надвое тропой, убегающей вниз. Слева – бескрайнее поле, подёрнутое тенью облака; справа – деревня, где призрачно серебрились под луной крыши невысоких домиков. Они плотно стояли в низине, смыкаясь вокруг центра, от которого во все стороны вился клубок пустых улиц. Жители спали, не ожидая ночных гостей. Я не собирался их тревожить.       Едва выбравшись из леса, я тут же заметил небольшой амбар и без раздумий направился к нему на ночлег.       Я медленно обошел грубый сруб и уже взялся за створку, как вдруг замер и оглянулся. Краем глаза уловил движение в небе: облака, застилавшие луну, расступались, открывая ещё один, совсем иной вход в лес. Его обрамляла не стена старых деревьев, а обособленная кучка молодой поросли. Сам по себе лес так не прорастет. Что пряталось в той чаще?       Невольный зевок отвлек меня, и я пообещал себе найти все ответы утром. Сейчас же надо устроиться на ночлег, пока меня не обнаружил чей-то любопытный глаз.       Амбар встретил меня спёртым запахом прелой травы и чернеющей темнотой. Тусклые лунные блики из окон были бессильны против неё, и даже свет моего кристалла тонул в этой гуще, не в силах выхватить из мрака ничего, кроме стертых досок пола под ногами.       Скрипнув, дверь закрылась, резко оборвав звуки ночной жизни. По спине пробежала дрожь.       – Успокойся, соберись, – решительно прошептал себе, сжимая в кулаке цепочку кристалла. Однако охватившее меня неприятно липкое чувство, будто на меня кто-то пристально смотрит из темноты, изучает и ждет моего следующего шага, не отпускало. Внутри продолжал пульсировать безотчетный страх.       Закрыв глаза и глубоко вдохнув, я, наконец, собрался с духом. Играет ли со мной воображение или нет, я все равно негромко произнес:       – Я не потревожу вас. Только переночую с вашего позволения и уйду.       И вдруг давящее ощущение чужого взгляда исчезло.       Осторожно открыв глаза, я огляделся.       Внутри по-прежнему царила темнота, непробиваемая и густая, но меня больше не выгоняли, позволив переночевать здесь.       На всякий случай, тихо поблагодарив, я сделал шаг вперед. Темнота не отреагировала. Тогда, уже более уверенно, пошел туда, где по логике должен находиться чердак или просто полка под крышей, и оказался прав.       В углу кто-то соорудил аккуратное лежбище из сухой соломы, словно собирался устроиться на ночлег, но по какой-то причине вышел и не вернулся обратно. Я не стал утруждать себя теориями, на которые мой уставший мозг уже не был способен. Поэтому, благодарный судьбе и тому, кто жил в ночной тьме, недолго думая, забрался на подстилку.       Я погасил свет аметиста, спрятал камень под толстовку, натянул капюшон и приготовился провалиться в сон. Однако он и не думал приходить. Солома кололась, сбивалась в неудобные комья, впиваясь то в бок, то в спину. Я с удивлением поймал себя на том, как быстро отвык от полевых условий. Чтобы заставить себя уснуть, пришлось строить планы на завтра – телефон с его стандартными приложениями без связи бесполезен. По какой-то причине ни один мироходец до сих пор не придумал какую-нибудь мобильную связь, работающую в Астральном море.       В конце концов, мне удалось найти удобное положение, и я уснул.