Цена обращения

***

…На Джерико надвигается мощный циклон, несущий за собой прохладу и проливной дождь после изнуряющей жары. Всех жителей призываем соблюдать осторожность и главное, не забывать дома зонты и хорошее настроение! На этом у нас всё, передаем слово… — До раздражения идеальный голос радиоведущего эхом разносился по просторному салону автомобиля, неспешно приближавшегося к Невермору. — Выключите радио. Невозможно слушать это средство оповещения нормисов. — Раздраженно скомандовала водителю сидевшая на заднем сидении брюнетка, ощущая, как с каждой секундой приближения к Невермору беспокойство всё больше возрастает. — Будет сделано. — Расслаблено кивнул мужчина, быстро расправляясь с приёмником. — Мисс Танака, насколько вы задержитесь на этот раз? — Пока не пойму, что приключилось с Энид. — Выдохнула вампирша, элегантно поправив идеально прямые волосы. — Не думала, что придется вернуться сюда так скоро после отъезда. И главное, по какому поводу…       Всё началось несколько дней назад. Сначала телефон вампирши разразился беспокойным звонком от Дивины, которую ей пришлось оставить после вынужденного переезда - отец посчитал, что частная школа для вампиров прибавит семье больше статуса, нежели чем учеба в Неверморе, о репутации которого стали ходить слухи. Сирена сообщила, что в Неверморе снова происходит нечто непонятное, и, вроде как, это связано с Энид. Синклер внезапно пропала после очередной вылазки Аддамс, а сама Уэнсдей, в свою очередь, несколько раз была вызвана в кабинет директора совместно с родителями Синклер. Разговор проходил за закрытыми дверьми при участии нового исполняющего обязанности директора. Списав всё на очередные неприятности Уэнсдей, в которые по умолчанию ввязалась и Энид, Танака несколько раз безуспешно попыталась дозвониться до Синклер, так и не получив ответа.       И вот, финальной точкой стал звонок от некой… — Вампирша вновь задумалась, вспоминая. — Агнес. Точно, Агнес ДеМилль, позвонившая ей незнакомка, которая представилась новой ученицей Невермора и попросила срочно приехать. Из всего, как Танаке показалось, шизотипического бреда, стало понятно: с Энид определенно что-то случилось. Нет, не что-то. Синклер пропала после, как Йоко и предполагала, очередного расследования Уэнсдей, вновь пожертвовав собой. Зная, насколько блондинке была дорога Аддамс, злиться ни на неё, ни на мрачную соседку она не имела права. Сейчас в её власти было только разобраться с происходящим и помочь новой знакомой в весьма непростом деле: по словам Агнес, с Уэнсдей стали твориться странные вещи. Медиум попросту закрылась в комнате, изредка давая ДеМилль указания которые, как ей самой казалось, помогали поискам. Но в сухом остатке Уэнсдей попросту теряла связь с реальностью, лишая себя сна и отдыха, пугая при этом всех, кому не посчастливилось оказаться рядом. А счет шел на дни. Возможно, часы. Одинокая альфа вряд ли могла так долго продержаться без стаи и защиты, не потеряв при этом человеческие воспоминания и чувства. Поэтому, единственным верным решением стало временное возвращение в Невермор. Через несколько ссор с отцом, через просьбу договориться с директором и через срочную покупку билетов.              И вот, автомобиль плавно затормозил около ворот школы. О прибытии вампирши не знал никто, кроме Агнес и директора. Даже для Дивины это оставалось сюрпризом, который мог порадовать сирену спустя несколько месяцев вынужденной разлуки и ежедневного фейстайма. — Йоко улыбнулась, предвкушая встречу, тут же снова став серьёзнее от воспоминаний: повод вернуться в Невермор был явно не радостным. И пока водитель выгружал чемоданы, девушка, наконец, заметила хрупкую фигуру, дрожавшую от главенствующего на школьном дворе ветра. Смеркалось, отбой в общежитии уже наступил. Именно поэтому риск посеять ещё большую панику был минимизирован. — Йоко! — Фигура двинулась к брюнетке, слегка недоверчиво ступая по брусчатке. — Агнес? Так вот кто вызвал меня из привычных будней. — Девушка элегантно улыбнулась, обнажая белоснежные клыки - тут же заставив ДеМилль слегка отшатнуться. — Да. Прости, я не хотела… отвлекать. — Рыжеволосая вернула себе концентрацию. — Просто Уэнсдей… с ней такого раньше не происходило. Она велела скрывать всё даже от миссис Аддамс. — Приятно познакомиться. — Вампирша с теплой ностальгией оглядела Невермор, тут же вернувшись к делам. — Итак, что с Уэнсдей? — Может, лучше скажешь, как ты? — Нерешительно начала Агнес, опуская глаза. — Лучше, чем когда либо. Но, сейчас это не так важно. Если ты позвонила мне, значит, дела совсем плохи? — Она не спит уже третий день… Сидит на половине комнаты Энид, смотрит фотографии с камер, её вещи, раскладывает какие-то карты… Если честно, никогда не видела Уэнсдей в таком состоянии. Это страшно. — Ожидаемо. — Брюнетка кивнула, проходя вслед за девушкой. — Не рвалась искать? — Рвалась. Хотела вызвать видения, но её снова откинуло. Спасла только миссис Аддамс, которая едва ли не под страхом запереть Уэнсдей в особняке не разрешила ей никуда выходить в таком состоянии. — А вообще что-нибудь слышно? — Об Энид? — Да. — Нет… Единственное адекватное звено из цепочки поиска все больше и больше сходит с ума. И я не знаю, как ей помочь. — И поэтому решила позвонить мне? — Грустно усмехнулась Танака, разочарованно качнув головой. — Если хочешь знать правду, я тоже без понятия, что со всем этим делать. И где Энид я тоже не знаю. — Но ты же приехала? — Приехала. — Вампирша остановилась на внутреннем дворе, скрываясь за деревьями. — Потому что Энид безумно дорога мне. — Девушка элегантно подкурила тонкую сигарету, выпуская в сумеречный воздух струю густого табачного дыма. И Аддамс, знаешь… — Вампирша задумалась. — Она невыносимая. Но с Энид вела себя более, чем сносно. Признаюсь честно, Уэнсдей удавалось донести до неё важные мысли, которые Синклер не принимала от меня. И уж если сама Аддамс в полном безумии, думаю, я точно не останусь здесь лишней. — Ты ведь тоже переживаешь, верно? — Какая ты догадливая. — Усмехнулась брюнетка, переводя на Агнес взгляд. — Но у меня хорошо получается держаться, да? — Я переживаю… — ДеМилль незаметно поморщилась от табачного дыма, понимая, что, наконец, может поговорить с кем-то о том, что чувствует. — Я говорила, это опасно. Но Энид… — Эй, ты ничего не могла сделать. — Танака нерешительно опустила руку на плечо рыжеволосой, мягко похлопав. — Могла. Я… — Тише. Не стоит винить себя в этом. Ты спасала своего кумира. А Энид спасала свою любовь… — Про себя добавила вампирша, переводя взгляд на Агнес, а затем, на сигарету в своей руке. — Черт, ты же задыхаешься! — Нет, я… — Знаешь, иногда нужно говорить, что тебе что-то не нравится, Агнес. — Девушка затушила сигарету, едва заметно закатив глаза. — Ладно, мы ещё долго можем рассуждать о том, что произошло. Сейчас нужно посмотреть на Аддамс. Где она? — В комнате. Она из неё не выходит. — Ну, зато сейчас её не нужно искать. Пойдем. — Мне можно войти с тобой? — Уточнила рыжеволосая, словно тень следуя за Танакой. — Не думаю. Тебе тоже не помешает немного выдохнуть и перестать играть в спасателя. Этим Уэнсдей не помочь. А вот если вы обе проведете эту ночь без поисков и игры в детектива, будет славно. — Но… — Иди к себе, Агнес. — Более твердо вторила вампирша, обнажив белоснежные клыки в едва заметной улыбке. — Я всё тебе расскажу. И никто не выкидывает тебя из этого дела. Ты нужна. Только сейчас я справлюсь сама, идет? — Ладно. — Девушки замерли около двери в комнату. — Йоко… Ещё раз спасибо, что ты приехала. — Пока не за что. — Танака нерешительно постучала, ожидая ответа, которого, как можно было предположить, не последовало. — Уэнсдей? — Брюнетка приоткрыла дверь, тут же погружаясь в атмосферу полной апатии, безысходности и печали.       Аддамс, мрачнее, чем обычно, неподвижно сидела на кровати Энид в полной темноте, зашторив даже окна балкона. Казалось, медиум застыла. И это читалось не только в её позе. Все эмоции, чувства, ощущения - словно ушли ровно тогда, когда Синклер, вновь пожертвовав собой, скрылась в глубине мрачного леса, рискуя навсегда потерять себя и свою личность… — Уэнсдей, можно войти? — Повторила вампирша, стараясь не поддаваться эмоциям. — Зачем ты здесь? — Равнодушно ответила вопросом на вопрос Аддамс, безуспешно попытавшись собраться. — За тем же, за чем и ты. — Йоко осторожно вошла в комнату, не решаясь двигаться дальше. — Приехала искать свою подругу. — Ясно. — Уэнсдей, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. — Нерешительно начала вампирша, присаживаясь на край кровати Энид. — Давай без этого, ладно? Не выношу подобных разговоров. — Допустим. — Девушка согласно кивнула. — Агнес сказала, что ты не спишь уже несколько дней. — Она опять следила за мной? — Безэмоционально усмехнулась провидица, нервно перебирая в руках заколку Синклер. — Надо поставить здесь звуковые ловушки. — Она за тебя переживает. — Мягко продолжила брюнетка. — Уэнсдей, так нельзя. — Я же не спрашивала советов? — Ты прекрасно знаешь, что если бы Энид увидела тебя в таком состоянии, ты бы её испугала. — Энид здесь нет. И я в принципе не разрешала никому входить. Уйди и оставь меня в покое. — Судя по всему, ты тоже не особо справляешься. Поэтому, если тебе так дорога Энид, как и нам всем, может, стоит принять помощь? — Какая помощь, Танака? — Медиум подняла на девушку холодный взгляд. — Может, ты хороший ликантролог? Или же, ты хороший топограф? А может, неплохо разбираешься в местности?! — Уэнсдей, послушай! — Вампирша определённо начала выходить из себя, сохраняя выдержку. — Вы все каждый раз мешаете мне, приходя в эту комнату. — Отчеканила Аддамс. — Хватит. Я сама в состоянии себе помочь. — Знаешь, в чем твоя проблема, Аддамс? — Чаша терпения была переполнена. — Ты всегда считаешь себя умнее других. И, что самое интересное, считаешь, что можешь справиться со всем сама. Окей, когда дело касается тебя - вопросов нет. — Брюнетка встала, выпрямившись перед провидицей. — Но когда дело касается моей подруги, я не позволю даже тебе нанести ей хоть какой-то вред. Потому что твои бессонные ночи приведут только к ошибке. Я не хотела говорить, но… — Танака выдохнула, всё же решаясь. — Это из-за тебя она сейчас неизвестно где. Из-за твоих дурацких расследований Энид стала такой. — Перестань! — Не выдержала Аддамс, отворачиваясь, безуспешно стараясь сдержать подступившие слёзы. Мысль, которая пожирала провидицу изнутри, словно приговор была только что произнесена настолько чётко и прямо. — О нет, я не перестану. Поверь, тебе будет сложно тягаться в бесчувствии с вампирами. И я, наконец, скажу тебе правду, которой ты боишься. Ты далеко не бесчувственная, Аддамс. И я бы настоятельно советовала тебе прекратить играть в независимость, потому что потом может стать поздно. Потому что каждый день, в который ты отрицаешь любую помощь, может стать последним для Энид. Несмотря на то, что школа и родители точно также ведут поиск. Ведь в лесах много желающих расправиться с молодой альфой. И это я сейчас даже не о хайдах, верно? — Сейчас же замолчи. — Уже без ранее главенствующей в голосе воинственности вторила медиум, по-прежнему не глядя на девушку. — С Энид не произойдет ничего плохого. Потому что я выполню свой долг перед ней и найду её, чего бы это мне не стоило. Аддамсы держат своё слово. — Это не долг, Уэнсдей. — Смягчилась брюнетка, заметив, насколько тяжело Аддамс было держаться. — Я предпочитаю назвать это так. И больше я не хочу разговаривать. — Уэнсдей, она… — Передай всем, чтобы даже не заходили в эту комнату. Я сама со всем справлюсь. — Энид бы в любом случае сделала это. — Голос Йоко нерешительно дрогнул. — Потому что ты была для неё не просто подругой. Не просто соседкой или же той, с кем можно было разделить отработку по химии. — Молчи, Йоко… — Выдохнула провидица, до боли сжимая в руке заколку. — Не говори ничего больше… — Ты стала для неё миром, ради которого она могла пожертвовать собой не раздумывая. И только ты можешь найти в себе силы вернуть Энид обратно. А для этого тебе нужно вернуться к жизни. Не сидеть здесь взаперти, вчитываясь в карты и координаты, убивая свою психику ещё больше. Нужно переключаться. Искать новые, альтернативные варианты, общаться с нами. Мы же тоже хотим помочь. — Что ты имела ввиду под «стала не просто подругой»? — Не обращая внимания на остальную речь девушки, повторила медиум, замирая. — Ты прекрасно понимаешь, что это значит. Не делай вид, что это не так. — У нас выходит пустой диалог. — Уэнсдей, хорошо. — Танака выдохнула, оценивая, насколько личный секрет Синклер прямо сейчас рискует быть обнародован. — Если тебе нужно услышать прямо, то да. Энид была в тебя очень сильно влюблена. Влюблена ещё с прошлого года. И я бьюсь об заклад, это взаимно. Потому что ты себя выдаешь. — Влюб.. что?! — Уэнсдей Аддамс не знает, что это обозначает? — Усмехнулась Танака, сочувственно посмотрев на темноволосую. — Не делай вид, что ты об этом не знала. — Она была занята любовной историей не со мной. И мне в принципе это не интересно. Учитывая инфантильность Синклер в романтическом плане, боюсь, твоя теория не найдет подтверждения. Её объект любовного интереса мог меняться несколько раз за день. Ты спутала переходный кризис ориентации с чем-то более значимым, Йоко. — Да ну? — Девушка заинтересованно склонила голову, убеждаясь в своих догадках. — Уэнсдей, ты можешь не пытаться задушить меня своим интеллектом, я не Агнес и не Энид, у тебя плохо получится. — Вампирша самодовольно скрестила руки на груди. — Поверь, так уж вышло с рождения, что во мне готики и снобизма больше, чем в тебе. Это благодаря происхождению. — Хватит, Йоко. Хорошо, если тебе будет легче, я признаю свое поражение перед вампирами и ты, наконец, оставишь меня в покое. — Нет, я не для этого приехала. — Девушка решительно встала, подходя к Уэнсдей ближе и присаживаясь на колени так, чтобы поймать её взгляд. — Соберись, Аддамс. Всем сейчас тяжело и я знаю, что тебе тяжелее в сотню раз. Но если ты окончательно себя доведешь, из этого ничего не выйдет. Поэтому ложись и отдыхай. Хотя бы несколько часов. — Не указывай мне. — Только и смогла ответить Аддамс. Но Йоко знала: это было сказано не со зла, а от бессилия. От усталости и непонимания, что будет дальше. — И в мыслях не было— Голос, наконец, стал мягче. — Уэнсдей, давай, тебе помочь встать? — Я лягу только после того, как снова прочерчу возможные пути на картах. — Едва слышно ответила девушка, отрицательно качнув головой. — Ну уж нет. — Отключив инстинкт самосохранения, вампирша бесшумно прошла к столу Уэнсдей, сгребая в охапку полотна карт местности, замечая на себе полный гнева, но в то же время тихой благодарности взгляд. — Завтра продолжишь. Если тебе нужна помощь, ты знаешь, где меня искать. Я у Дивины. И думаю, она тоже не останется в стороне. — Оставь меня. Все оставьте. — Темноволосая молча легла, впервые за долгое время принимая горизонтальное положение, тут же осознав, насколько сильно она на самом деле устала. — Я зайду к тебе завтра и мы всё обсудим. — Йоко нерешительно двинулась к выходу, с трудом сдерживая собственные эмоции. — Спасибо, что позволила поговорить.

      Аддамс не ответила. Она продолжила молча смотреть в потолок, прислушиваясь к наполняющим комнату звукам. Мгновение, и вампирша тихо покинула комнату, предварительно выключив свет и плотно закрыв за собой дверь. И вот, Уэнсдей снова осталась наедине со своими мыслями. За последнее время она буквально возненавидела это чувство. Опустошение, апатия, тоска. А главное - терзающее разочарование, боль и беспокойство, ставшие её верными спутниками за последнее время. Девушка перевела взгляд на комнату, с болью всматриваясь в каждую мелочь, находившуюся на стороне Энид. Словно девушка вот-вот вернется, с громким смехом войдет в комнату, спросит о том, как Уэнсдей себя чувствует, и не пора ли ей больше взаимодействовать с социумом. — Энид… — Аддамс никогда не ощущала ничего подобного. — Почему же ты не слышишь меня, безрассудная волчица! — Забывшись, темноволосая резко ударила рукой по металлическому основанию кровати, ощущая, как резкая боль, наконец, возвращает её в реальность. Но в этой реальности словно что-то… Сломалось? — Уэнсдей прислушалась, наконец, понимая, в чем дело: звуки стихли. Не так, как это бывает ночью, нет. Её окружала абсолютная тишина. И впервые в этой тишине не было покоя. Лишь страх и ужас, сквозь который в сознание провидицы саднящей болью вдруг просочился едва едва различимый… вой? — Аддамс вновь села, закрыв глаза и отчётливо понимая, что это что-то сродни видению. Комната словно погрузилась в вакуум. И в этом вакууме раздался звук. Не снаружи — внутри.Не тот яростный вой, что она слышала каждый раз, когда Синклер обращалась в лунный цикл, стремясь выбежать в лес. И не тот, который заставил отпрянуть самого Хайда. Этот был полон тоски и... узнавания? Он звал её. Не по имени — по той незримой нити, что протянулась между ними в момент их прощания. Видение, которого она так ждала, чтобы найти Энид, не приходило. Но пришел отпечаток который сама Энид, сама того не осознавая, оставила в момент их прощания. Проекция чувств, так давно скрываемых Синклер. — Ты не просто убежала, Энид… — Тихо шептала Уэнсдей, разрезая тишину. В её голосе, обычно лишённом эмоций, прорезалась стальная решимость. — Ты звала меня. Но не наружу, не в лес, в котором тебя ищет вся стая. Ты звала меня… внутрь.       Сознание, лишенное всякого отдыха, вновь заработало. Заработало на исходе своих возможностей, выбивая из Аддамс последние силы. Энид не просто потерялась. Её звериная сущность, её только обретенная сила отделились от всего человеческого, заперев Энид где-то глубоко в подсознании, взяв контроль, чтобы защитить их обеих. Это не была ловушка врагов и оборотней. Это была тюрьма, построенная собственным инстинктом. И от этого опасность, нависшая над волчицей, стала ещё сильнее. И теперь только она, только Уэнсдей Аддамс, является единственной, кто может достучаться до Синклер. На уровне чувств и видений. Ощущая лишь тень её присутствия. Это было озарение, смешанное с ужасом. Она вспомнила раздел в одной из запретных книг семейной библиотеки, который всегда считала чем-то древним. Тем, что нельзя применить в новой реальности. В разделе ритуалистики она когда-то вычитала способ путешествия в сознание другого. Способ, который для медиума означал одно: добровольный отказ от своих способностей как от платы за вход в чужой разум. И это было решение. То, что могло спасти. То, что могло положить конец этой тьме и терзаниям. Это была плата. Цена, которую она заплатит не раздумывая…