Цена обращения

      

***

      Путь до леса оказался тяжелее, чем каждая из них могла предположить. Внезапно накрывший дождь усиливался с каждой секундой. Йоко и Агнес едва поспевали за Аддамс, которая, казалось, едва не переходила на бег, ощущая, как мало времени у них оставалось. — Уэнсдей, если ты продолжишь так быстро идти, то рискуешь растянуться на первой же луже! — Перекрикивала вой ветра Танака, с трудом освещая провидице путь фонарем. — Я не заставляла вас идти за мной. — Темноволосая сильнее укуталась в пальто, наконец, затормозив на развилке. — Стоп. — Мы пришли? — Дальше я сама. — Уэнсдей перехватила из рук Йоко фонарь, вглядываясь в ночной лес. — Но там же опасно! Ты уверена? — Да. Я должна пойти одна.       Она четко помнила каждый момент, который показало ей видение. И вот, темноволосая оказалась на поляне. Шум ветра, шелест листвы, раскидистое дерево, под которым… — Энид! — Аддамс сразу увидела её. Белую волчицу, одиноко лежавшую под зелёной кроной. Волчица не ответила. Она лишь подняла голову, внимательно посмотрев на Уэнсдей. И в этих глазах на миг промелькнул проблеск узнавания. Не ярость, не страх, а что-то осмысленное. Энид там, внутри, смотрела на неё, пытаясь понять, что ей делать дальше. — Энид! — Уэнсдей осторожно подступила ближе, тут же отшатнувшись. Волчица яростно зарычала, виновато заскулив и двинувшись назад. — Чшш, нет. Я всё понимаю, я на тебя не сержусь. — Стараясь скрыть дрожь в голосе, Аддамс заставила себя приблизиться. — Ты ранена? — Пристальный взгляд прошелся по ранее белой шерсти, испачканной кровью и грязью. Волчица не ответила. Она лишь снова протяжно заскулила, забиваясь под раскидистое дерево. — Энид, ты меня слышишь, я это знаю. — Медиум присела перед Синклер на колени, не беспокоясь о безвозвратно испачканной одежде. — И я понимаю, что это твоя защита. Вернись. Я прошу тебя, найди в себе эти силы. Волчица виновато вздохнула, протягивая морду навстречу девушке. Словно что-то вынюхивая. — Я принесла! — Вдруг вспомнила Аддамс. — Принесла то, что нас связывало! — Девушка потянулась было за шарфом, но тут Энид вновь тревожно зарычала, утыкаясь носом в её ладонь, на которой виднелся свежий порез. — Энид… Я потом тебе всё объясню, я… — Волчица размашисто провела языком по поверхности пореза, жалобно заскулив. — Энид… — Впервые за всё время поисков Уэнсдей поняла, что больше не сможет играть роль непоколебимого следователя. В каждом жесте волчицы Аддамс узнавала Энид. Её заботу, скрытое беспокойство и желание защитить, чего бы ей это ни стоило. Волчица не ответила. Она покорно склонила голову, опуская её на плечо темноволосой, устало закрыв глаза. И вдруг по лесу пронесся резкий рык. Волчица отшатнулась. Её тело свело судорогой, она, шатаясь, упала бок, скребя лапами землю. Это было что-то сродни трансформации. Очертания зверя поплыли, шерсть замерцала. Но процесс вдруг оборвался. Также резко, как и начался, словно нечто накинуло блок. Волчица издала долгий, полный боли вой и затихла, тяжело дыша. Уэнсдей не сдвинулась с места. Она стояла на коленях под кроной дерева, под дождём, смотря на волчицу, которая виновато забилась под корни дерева. Боясь навредить. Боясь новой боли. В её глазах больше не было узнавания - только усталость, боль и инстинкт. Аддамс опустила голову. Плечи несвойственно дрогнули. Не от холода. Она проиграла. Ритуал, жертва, три испытания в лабиринте - всё было зря. Она отдала дар, кажется, сделав ещё хуже обеим. И в этот раз Уэнсдей впервые отступила от анализа своих действий. От команд и контроля. Она просто вновь начала говорить. Тихо и сломлено. Без привычной стали и льда в голосе. — Энид... Я не знаю, слышишь ли ты меня. Я сделала всё, что могла. И если этого недостаточно… — Медиум тихо вздохнула. — Просто знай: я не уйду. Я останусь здесь. Если ты не можешь вернуться человеком - я останусь с тобой. Волчицей. Кем угодно. Я не брошу тебя одну во второй раз. И теперь она не ждала ответа. Она лишь смотрела на волчицу, с грустью следя за тем, как та вышла из-за дерева, виновато прильнув к ней ближе. — Я верю,ты ещё можешь вернуться. — Уэнсдей бережно накинула на шею зверя подаренный Энид шарф, бессознательно опуская голову в мягкую, влажную шерсть. — Помнишь? Ты вязала его для меня. Я бы могла принести твой, но… Хотела, чтобы на вещи была наша общая энергетика. И вообще, знаешь, тебе точно пора к нам вернуться. Мне хватало Агнес, а сейчас ещё и Танака сюда заявилась. У тебя получалось держать их на расстоянии нашей комнаты. Слух уловил довольное урчание, за которым послышался тихое, печальное поскуливание. — Ты же не можешь меня оставить? Это не в правилах Энид Синклер, верно? — Теряя надежду прошептала темноволосая, достав из кармана ту самую заколку Энид, зарывая её вглубь шерсти волчицы, прямо туда, где билось её сердце. — Вернись, Энид. Пожалуйста, не оставляй меня. Я же никогда и ни о чем тебя не просила, правда? — Едва слышно добавила девушка, ощутив, как волчица обессилено упала на её плечо, теряя сознание. — Нет.. — Аддамс обеспокоено сжала мягкую шерсть, слегка тряхнув обессилевшего зверя. — Нет, Синклер, не смей! Даже не думай уходить! Уэнсдей не поняла, в какой именно момент перестала быть Аддамс. Возможно, когда волчица обмякла в её руках — тяжёлая, горячая, неподвижная. Возможно, когда её собственная рука, всё ещё кровоточащая после ритуала, вцепилась в густую белую шерсть и отказалась отпускать. Возможно, когда первые слёзы, горячие, чужие, совершенно неправильные для человека, который с детства считал плач проявлением слабости, сорвались с ресниц.Она не заметила. Она ничего не замечала, кроме одного: волчица перестала дышать ровно. Её бока вздымались всё реже. Всё тише. Всё медленнее. Девушка опустила волчицу на влажную траву, укладывая голову на свои колени, даже не заметив, как слёзы в момент заструились по щекам, обнажая все чувства. — Не смей! Синклер, даже не смей, слышишь?! — Её голос упал до шёпота, но в этом шёпоте было больше силы, чем во всех её командах, вместе взятых. — Ты нужна друзьям. Йоко. Агнес. Твоим родителям, хотя я до сих пор не понимаю, заслуживают ли они тебя. Твоей стае, которая без альфы — просто стая. Ты нужна... Она замолчала. Слова застряли где-то в горле. И это были те самые слова, которые Уэнсдей Аддамс не произносила никогда и никому. Которые она хоронила в себе годами, засыпая слоями сарказма, холода и расследований. Которые теперь рвались наружу, заставляя её чувствовать. — Ты нужна мне, Энид. — Её голос сорвался на последнем слове. А потом пришла тишина. Такая глубокая, что Уэнсдей услышала собственное сердце. Оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, которыми она вцепилась в шерсть. На смену тишине пришло слабое движение.Едва заметное. Мерцание. Словно лунный свет, пробивающийся сквозь кроны, вдруг сгустился над телом волчицы, обволакивая её серебристым сиянием.Уэнсдей замерла. Она боялась дышать. Боялась моргнуть. Боялась надеяться. Это была трансформация. Не мгновенная вспышка, не яростный рывок из одной формы в другую. Это был медленный, мучительный процесс. Очертания поплыли. Массивные лапы начали утончаться, когти втягивались, меняя форму. Густая шерсть таяла, как иней под утренним солнцем, открывая под собой бледную, покрытую синяками человеческую кожу. До слуха Аддамс донесся звук костей. Не резкий, а тягучий, словно каждое изменение давалось ценой невероятного усилия.Серебристое сияние достигло пика, а затем погасло, оставив после себя только туман, стелющийся по мокрой траве, и обнажённую фигуру, которая больше не была волчицей. Энид лежала на земле, положив голову на колени Уэнсдей.  — Уэнсдей?… — Блондинка с трудом открыла глаза, поморщившись от резкого приступа головной боли, вздрогнув от пронизывающего холода. — Энид?! — Уэнсдей, я тебя слышала… — Обессилено улыбнулась Энид, едва не теряя сознание. —Энид! Нет, смотри на меня. Сейчас нельзя отключаться. — Темноволосая ловко подхватила девушку за талию, облегченно выдыхая. — Как же ты меня напугала, Синклер! — Уэнсдей быстро развязала пальто, накидывая его на обнаженную кожу волчицы. — Уэнс.. Уэнсдей… — Блондинка расфокусированно посмотрела на Аддамс, опираясь о ствол дерева, без сил опускаясь на землю. — Энид… — Не понимая, что ею движет, Уэнсдей без слов прижала Энид к себе, стараясь согреть. — Всё кончилось. Ты в безопасности, я рядом. — Руки не слушались, разум отказывался мыслить рационально. Аддамс могла только молча сидеть, согревая хрупкую фигуру, пока Энид неосознанно обняла её сильнее, содрогнувшись в бесконтрольном плаче. — Я была тут так долго, Уэнсдей… — Всхлипнула блондинка, пропитывая слезами свитер Аддамс. — Прости… Энид, прости, я должна была сделать это сразу. — Неосознанно шептала темноволосая, наконец, ощущая тепло Синклер каждой клеточкой кожи. — Этого больше не повторится. Я тебе обещаю. — Я ждала тебя, Уэнс. А в последний вечер мне показалось, что я тебя слышала. И вот, ты пришла. — Но я же ведь обещала. Найти тебя при любом раскладе. — Аддамс бережно подняла голову девушки за подбородок, осторожно, неловко и несвойственно для себя самой смахивая дорожки слёз, забывая о своей неприкосновенности и холодности. — Уэнсдей?! — Синклер быстро заметила свежий порез, перехватывая ладонь провидицы. — Ты ранена! — Порезалась. — Отмахнулась провидица, наконец, собираясь. — Ранена ты. Что у тебя с рукой? — Болит. А откуда… откуда ты знаешь? — Неважно. — В мыслях на миг пронеслась проекция волчицы из разума. — У тебя гипотермия. Нельзя и дальше здесь оставаться. Сможешь встать? — Мы же недалеко от Невермора. Конечно, я дойду сама. — Я знаю. Это чистая удача, найти тебя именно здесь. Камеры и все радары говорили, что ты была далеко. Как вышла сюда? — Не знаю… Уэнсдей, я смутно помню всё, что происходило. Мы можем просто вернуться обратно? — Да. Я тебя доведу. На развилке Йоко и Агнес, нам пришлось тихо пройти мимо комендантов. — Йоко?! — Конечно. Все твои друзья, родители и администрация занимались поисками. Но мне не нравился их ход и скорость. — Ты снова ввязалась в расследование? — Обессилено улыбнулась Синклер, вздрагивая от ночного холода. — Я обещала найти тебя. Давай попробуем встать, ладно? Я понимаю, трансформация отняла у тебя силы. Осталось чуть-чуть и ты будешь дома. Горячий душ, сон, всё как ты любишь. — Да. Я просто неважно себя чувствую… силы куда-то пропали. — Всё хорошо, Энид. Давай же, нужно собраться. — Что у тебя с рукой? — Потом. Все разговоры только после того, как я доставлю тебя до комнаты. Ты же можешь идти? — Да, только мне кажется, это будет очень медленно. — Это нормально. — Аддамс согласно кивнула, помогая Энид подняться. — У тебя ничего не сломано, судя по визуальным признакам. Но, не исключаю, что менее серьезные травмы всё же есть. — Чертова волчья сторона! — Тихо выругалась блондинка, опираясь на руку провидицы, медленно двигаясь вглубь леса. На одном из крутых подъёмов Энид вдруг остановилась. Остановилась полностью, мёртвым грузом. Синклер подняла голову, внимательно посмотрев на Уэнсдей. В её глазах читалась уже не боль, а что-то хуже. Смирение. Пустота. — Уэнсдей, стой. — Энид, нет нужды в остановке. Мы должны пройти лес быстрее. Давай же. — Уэнсдей, стой, говорю же! — Синклер остановилась, подавшись назад, обессилено опускаясь на землю. — Кажется, я не совсем… в порядке. — Девушка оглядела себя, слабо усмехнувшись. — Ты теряешь силы, тем более, таща меня таким образом. Практически самостоятельно. Ты можешь просто дойти за помощью, а я подожду тебя здесь. Потому что меньшее, чего мне сейчас хочется - так это снова стать для кого-то грузом. И я вижу, насколько ты устала. Аддамс молчала. Терпеливо выслушивая всё то, что накопилось у Энид за время их пути. За время пребывания в лесу и за дни одиночества. — Почему ты молчишь?! — Вновь не выдержала блондинка, слегка плывшая голос. — Просто иди. Я правда подожду, обещаю. Не умру же я здесь за полчаса, в конце концов! Уэнсдей продолжила стоять неподвижно. Её лицо, бледное, с угасшим вместе с даром блеском в глазах, не выражало эмоций. Но внутри неё что-то всё сильнее вскипало. Не гнев - хуже. Гнев она прекрасно умела контролировать. Это было нечто глубже. Страх, смешанный с яростью и с тем, что она отказывалась принять - с чувствами. — Послушай меня, Синклер. Внимательно. Потому что я скажу это только один раз. — Провидица опустилась на колени. Но не для того, чтобы вновь утешать. Лишь для того, чтобы быть на одном уровне с Энид. — Я не оставлю тебя здесь. Не под деревом, не в этом лесу, не в этой жизни. Если ты не можешь идти, можешь не беспокоиться, я понесу тебя. Если ты упадёшь, будь уверена, я подниму. Ну а если ты потеряешь сознание, я дотащу тебя до школы волоком. Никто здесь не останется. Ты поняла? Блондинка подняла голову, собираясь возразить, тут же замолкнув. — Ты не обуза. Ты - единственная, ради кого я... — Темноволосая замолчала, пристально глядя на девушку. — Я прошла через лабиринт твоего сознания, Синклер. Я видела твои страхи. Твою вину. Твои зеркала. Я видела то, что ты прячешь от всех. И я всё ещё здесь. Как ты думаешь, почему? — Ты не должна была это видеть, боже! — Сквозь слёзы прошептала Синклер, обречённо качнув головой. — Это же так отвратительно, Уэнсдей… — Отвратительно лишь то, что никто не замечал, как тебе было больно. И я, Энид. Я видела, как тебя ранило наше знакомство. Как ты нуждалась во мне после ссор с матерью. Мне нужно было это увидеть. Чтобы понять. — Уэнсдей, ты не обязана. Давай не будем об этом, ладно? — Энид, ты причина, по которой я вообще здесь. Так что прекрати извиняться за то, что существуешь, и дай мне сделать то, что я должна. Обопрись на меня. И шагай. — Только потому что на мне твоё пальто и я не хочу, чтобы ты замёрзла, Аддамс. — Блондинка осторожно оперлась на плечо провидицы, медленно шагнув дальше. — Если тебя это мотивирует, пусть будет так, Энид. — Они шли медленно. Очень медленно. Каждый шаг был сродни преодолению. Уэнсдей считала их вслух. Сначала чтобы задавать ритм, потом чтобы отвлечь Энид от боли. — Уэнсдей, я же не маленький ребенок… Не трать силы, я… — Еще пятьсот шагов пройдено. Вот видишь, ты уже на десять метров ближе к горячему душу. Ещё столько же, и ты на двадцать метров ближе к тому, чтобы я перестала быть твоим костылём. Тебя это не мотивирует, Синклер? — Стараясь не показать своей усталости, продолжала провидица. — Были бы сейчас на тебе твои смарт-часы для тренировок, думаю, тренер бы тобой гордился. — Ты такая упрямая, Аддамс… — Едва заметно улыбнулась блондинка, тут же тихо зашипев от боли. — В чем дело? — Небольшая слабость. У меня до сих пор ломит каждую кость, которую я могу почувствовать. — Потерпи. — Мягче ответила медиум, потянув девушку в мелькнувший свет фонарей на развилке. — Всё, выдыхай, Синклер. Сейчас придется терпеть не меня, а объятия твоей мрачной подружки. — А? — Волчица непонимающе подняла глаза, счастливо выдыхая. — Йоко! — Энид! Милая, ты жива! — Брюнетка подбежала к развилке, бережно заключая Синклер в объятия. — Как же ты всех нас напугала, блохастая! — Облегченно выдохнула вампирша, притянув девушку к себе. — Но ты же уехала?! — Как видишь, со мной связались. — Танака улыбнулась, кинув взгляд на Агнес. — У тебя очень хорошие друзья. — Энид, мы за тебя переживали… — Робко добавила ДеМилль, погладив девушку по плечу. — Энид нужно отдохнуть. — Прервала разговор провидица, помогая Синклер пройти дальше. — Советую не стоять тут так долго, она и так почти без сознания. — К нам снова вернулась отвратительная Аддамс. — Усмехнулась вампирша, подхватывая Энид под свободную руку. — Эй, ты как там? — Как будто умираю… — Синклер, переставай драматизировать. — Уэнсдей предусмотрительно подхватила девушку крепче, мысленно благодаря Йоко за помощь. — Ты не умираешь. Да, тебя придется показать медикам, но угрозы для жизни нет. — Уэнсдей, ты действительно невыносима. — Едва заметно улыбнулась волчица, ощущая, насколько отличным поведение Аддамс было наедине с ней от поведения в обществе. И как много уязвимости она, наконец, смогла себе позволить. — Агнес, придержи Энид, пожалуйста. — Танака вдруг передала подругу в руки ДеМилль, отходя к Аддамс. — Уэнсдей, смотри, я немного запуталась в картах. — Йоко, я знаю дорогу. — Ровно ответила медиум, гневно выдохнув от того, что рука вампирши с силой оттянула её дальше от Синклер, вынуждая пойти следом. — Что ты натворила, Уэнсдей? — Вампирша перехватила её взгляд. Чувства, данные ей происхождением, уловили то, чего не видели человеческие глаза. От Аддамс веяло неестественной, звенящей пустотой, как от сосуда, из которого вылили всё содержимое. Там, где раньше пульсировала её магия - тёмная, плотная, ощутимая даже для не-медиумов, теперь не было ничего. Аддамс встретила её взгляд и ничего не ответила. Но Йоко была вампиром. Она знала, как выглядит тот, кто только что потерял часть себя. Она видела это раньше, в глазах обращённых, в глазах тех, кто пережил потерю дара. — Я сказала всё, что тебе нужно было знать. Что нужно было услышать Энид, Агнес, тебе. И я предупреждала о нескольких днях слабости. Меня подкосил ритуал. — Механически вторила провидица, разворачиваясь. — Мы поговорим об этом позже. — Пообещала Танака, и это не было предложением. Это был ультиматум. Достаточно тихий для того, чтобы ни Энид, ни Агнес не услышали. Но слишком громкий, чтобы остаться незамеченным Аддамс. — Я сказала, мы… — Уэнс?.. Йоко? — Не дала договорить Энид, обеспокоено оборачиваясь. — Что случилось, щеночек? — Улыбнулась брюнетка, возвращаясь к подруге. — О чем вы там шепчитесь? — Йоко рассказывала мне о том, что ничего не понимает в картах. — Не дала вампирше договорить Уэнсдей, жестом призывая Агнес отойти и дать возможность взять Синклер под руку. — Ты слишком любопытная для того, кто недавно хотел остаться в лесу и ждать помощи. Энид хотела было возразить, но сил не осталось даже на это. Она лишь слабо качнула головой, позволяя Уэнсдей вести себя дальше. Ноги подкашивались. Перед глазами всё плыло - то ли от усталости, то ли от подступающего жара, то ли от странной, звенящей пустоты, которая поселилась где-то под рёбрами вместо привычной звериной силы. Они миновали кованые ворота Невермора. Территория школы была пуста и безмолвна. Ни огонька в окнах, ни шагов в коридорах. Коменданты остались где-то позади, в другом крыле, и весь мир словно замер, оставив только их четверых: две тени, вампиршу и волчицу, у которой едва остались силы для того, чтобы дойти до комнаты. — Агнес, дальше мы сами. — Негромко нарушила тишину Уэнсдей, когда они дошли до лестницы, ведущей в комнату. — Тебе лучше вернуться к себе. Быть пойманной будет отвратительно. Особенно, для тебя. Агнес помедлила, сжав руку Синклер в коротком прощальном жесте и исчезнув в темноте коридора. Лестница далась тяжелее, чем весь путь через лес. Энид спотыкалась на каждой второй ступени. Уэнсдей держала её, крепко обхватив за талию, почти до синяков, но это было лучшее, что она могла сейчас дать. Это была физическая опора, когда собственная воля Синклер была на исходе. У двери в комнату Йоко, наконец, отпустила плечо Синклер, посмотрев на Аддамс долгим, тяжелым взглядом. — Завтра поговорим. — Не вопрос. Не угроза. Констатация факта. Аддамс ничего не ответила. Она молча вставила ключ в замочную скважину, понимая, что всё, наконец, закончилось. Дверь открылась. Наружу выплыл запах остывшего воска, старой бумаги и чего-то металлического - того, что осталось после ритуала. Круг на полу, руны, оплывшие свечи - всё было нетронуто. Уэнсдей мысленно прокляла себя за то, что не убрала следы до ухода. Но тогда было не до этого. Тогда каждая секунда была на счету. — Уэнсдей?…— Энид замерла на пороге. Её взгляд медленно обвёл комнату: свечи, круг, пятна крови на полу. — Что это?! —Не смотри туда. — Аддамс быстро преградила девушке обзор, разворачивая её в сторону ванной комнаты. Голос звучал ровно, но в нём звякнула первая тревожная нота…