До последнего рейса

Утро началось с того, что Тэхён проспал. Будильник зазвенел в 4:30, но он не слышал его, ведь провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений, и когда открыл глаза, на электронных часах горело 5:10. Сердце ухнуло в пятки. Он вскочил с кровати, чувствуя, как паника разливается по телу горячей волной. Рейс в Бангкок, вылет в 7:20. Он должен был быть в аэропорту не позднее шести, а значит, у него оставалось меньше часа, чтобы собраться, добраться до Инчхона и пройти все проверки. — Чёрт, — выдохнул он, влетая в ванную. Душ занял три минуты. Чистка зубов — ещё одну. Он одевался на ходу, проверяя каждую пуговицу, каждую складку формы. Тёмно-синий китель «Skyvelia» с серебряными нашивками сидел идеально, но Тэхён всё равно поправил его три раза, глядя в зеркало. Платиновые волосы торчали в разные стороны — он провёл по ним рукой, пытаясь уложить, но времени на укладку не было. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. Голос звучал глухо, неуверенно. Он выбежал из квартиры, на ходу застёгивая куртку. Утренний Сеул был серым и холодным — октябрь давал о себе знать. Ветер дул в лицо, забирался под воротник. Тэхён бежал к автобусной остановке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В автобусе он сидел у окна, сжимая в руках сумку с документами, и смотрел на проплывающие огни города. Где-то там, за горизонтом, был аэропорт. Его новое место работы. И человек, который сделал его жизнь невыносимой. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Не получилось.

***

В штабе было тихо. Раннее утро, только самые ранние смены начинали собираться. Тэхён прошёл через турникет, приложив пропуск, и пошёл по коридору к комнате для брифингов. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и каждый звук казался слишком громким. Он вошёл в комнату за две минуты до начала. Внутри уже сидели несколько человек: старшая бортпроводница Кан Ми-ён с планшетом в руках, два стажёра, которых Тэхён видел мельком, и ещё несколько бортпроводников из других звеньев. Они разговаривали вполголоса, пили кофе из бумажных стаканчиков, листали планшеты. Тэхён сел на свободное место в третьем ряду, стараясь не привлекать внимания. Он положил сумку на колени и уставился на стол. Внутри всё дрожало. Дверь открылась, и в комнату вошли они. Чон Чонгук — чёрная форма, четыре полосы на погоне, золотые крылья на воротнике. Он шёл первым, и его шаги были твёрдыми, уверенными. Он не оглядывался по сторонам, не смотрел на присутствующих. Он прошёл к своему месту во главе стола и сел, даже не взглянув на Тэхёна. Следом за ним вошёл Мин Юнги — второй пилот, напарник Чонгука. Он выглядел спокойным, почти сонным, но его узкие глаза быстро окинули комнату. Они задержались на Тэхёне чуть дольше, чем на других, и в них мелькнуло что-то: то ли любопытство, то ли узнавание. Тэхён не понял, но запомнил этот взгляд. Чонгук открыл планшет, пробежался пальцами по экрану и поднял голову. — Доброе утро, — сказал он ровным, холодным голосом. — Начинаем. Он рассказывал о метеосводке, о ветре, о возможной турбулентности над морем. Его голос был монотонным, профессиональным. Тэхён слушал, но не слышал ни слова. Он смотрел на Чонгука, на его идеальную осанку, на его невозмутимое лицо, и внутри закипала злость. Он сжал кулаки под столом. Ногти впились в ладони, но боль была приятной, она отвлекала от ярости. Брифинг закончился. Все начали вставать, собирать вещи. Тэхён тоже поднялся, готовясь уйти, но голос Чонгука остановил его: — Ким Тэхён. Останься. Тэхён замер. Комната быстро опустела. Остались только он, Чонгук и Мин Юнги, который сидел в углу, откинувшись на спинку стула, и смотрел на них с лёгким любопытством. Чонгук поднялся из-за стола и медленно подошёл к Тэхёну. Каждый его шаг отдавался в полу тяжёлым эхом. Он остановился в метре от Тэхёна и посмотрел на него сверху вниз. — Ты знаешь, зачем я тебя оставил? — спросил он. — Нет, — ответил Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё дрожало. — Я хочу предупредить тебя, — сказал Чонгук. — Я буду следить за каждым твоим шагом. Одна ошибка, и ты вылетишь. Я не дам тебе второго шанса. Тэхён смотрел в его холодные глаза и чувствовал, как ненависть поднимается в груди. — Я не прошу у вас второго шанса, — ответил он. — Я не совершу ошибок. — Посмотрим. — Чонгук усмехнулся Он развернулся и ушёл, жестом приглашая Мин Юнги следовать за собой. Мин Юнги встал, потянулся и, проходя мимо Тэхёна, снова посмотрел на него. В этом взгляде было что-то, что Тэхён не мог понять.

***

Самолёт набрал высоту, и сигнал отключения ремней безопасности прозвенел. Тэхён стоял в сервисной зоне и проверял тележку: количество подносов, напитков, салфеток. Всё было на месте, но он всё равно перепроверил трижды. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о том, что в кабине пилотов сидит Чон Чонгук. Он работал уже четвёртый час. Ноги гудели, спина затекла, но он держался. Он разносил напитки, улыбался пассажирам, поправлял подголовники. Каждое движение было отработанным до автоматизма, но внутри всё кипело. Он катил тележку по проходу, когда услышал голос старшей бортпроводницы: — Тэхён, подойди-ка. Он оставил тележку и подошёл к Ми-ён. Она стояла у сервисной зоны, держа в руках трубку интеркома. Её лицо было нейтральным, но в глазах мелькнуло что-то — то ли сочувствие, то ли предупреждение. — Что случилось? — спросил Тэхён, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Капитан Чон запросил по интеркому, — сказала Ми-ён. — Они не успели пообедать перед вылетом. Хотят, чтобы им принесли что-нибудь поесть. Тэхён почувствовал, как кровь приливает к лицу. — И что? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Иди спроси, что они хотят, — сказала Ми-ён. — Это часть твоей работы. Тэхён сжал кулаки. Внутри закипала злость. — Я не могу, — сказал он. — Пошлите кого-нибудь другого. Ми-ён посмотрела на него долгим взглядом. Она вздохнула, как взрослый, который объясняет ребёнку очевидные вещи. — Ты новенький, — сказала она. — Ты должен учиться работать в любых условиях. Даже с теми, кто тебе не нравится. Даже с теми, кто тебя бесит. Это часть профессии. Иди и спроси. Это приказ. Тэхён смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё кипит. Но она была права. Это была его работа. — Хорошо, — сказал он. Он пошёл по проходу к двери кабины пилотов. Каждый шаг давался с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, пульс стучал в висках. Он чувствовал, как ладони становятся влажными, и вытер их о форму, прежде чем поднять руку. Он постучал. Через мгновение дверь открылась. На пороге стоял Мин Юнги. Он посмотрел на Тэхёна с лёгким любопытством, таким же, как на брифинге. — А, новенький, — сказал он. — Заходи. Тэхён вошёл в кабину. Она была небольшой: приборная панель с множеством кнопок и экранов, два кресла, небольшое пространство. Здесь пахло пластиком, электроникой и кофе. За штурвалом сидел Чон Чонгук. Он обернулся, когда Тэхён вошёл, и на его губах появилась та самая холодная усмешка. — Ким Тэхён, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Я думал, они пошлют кого-нибудь поопытнее. Но видимо, у нас теперь не хватает персонала. Тэхён сжал кулаки за спиной, чтобы Чонгук не видел дрожи. — Меня отправили спросить, что вы хотите, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Старшая сказала, что вы не успели пообедать. — Да, — сказал Чонгук. — Мы не успели. Принеси нам что-нибудь. — Что именно? — спросил Тэхён. Чонгук повернулся к Мин Юнги. — Что хочешь? — спросил он. — Сок, — ответил Мин Юнги, потягиваясь в кресле. — И, наверное, принеси мне 2 круассана: один сладкий, другой с начинкой как в сэндвиче. Чонгук кивнул и снова посмотрел на Тэхёна. — Мне сэндвич с курицей и кофе. Он помолчал, глядя на Тэхёна в упор. Его глаза сузились, и в них появилось что-то твёрдое. — И без перца, — добавил он. — Следи, чтобы там не было даже следа. Ни чёрного, ни острого, ничего. Ты понял? Тэхён нахмурился. Он ждал насмешки, какого-то унизительного комментария. Но Чонгук просто смотрел на него спокойно, почти устало. — Почему без перца? — вырвалось у Тэхёна. Он сам не понял, зачем спросил. Может быть, хотел увидеть реакцию. Может быть, хотел понять, проверяют его или нет. Чонгук прищурился. — Потому что я так сказал, — ответил он. — Ты здесь для того, чтобы выполнять приказы, а не задавать вопросы. Ты понял? Тэхён сжал челюсть. Внутри закипала злость. — Понял, — сказал он и вышел из кабины. Зайдя в сервисную зону Тэхён встал перед стойкой и посмотрел на подносы. Его руки дрожали от ярости. «Он разговаривает со мной как со слугой. Он сидит там, в своей кабине, и думает, что я буду бегать и выполнять все его прихоти». «Без перца. Следи, чтобы не было даже следа». Слова Чонгука эхом отдавались в голове. Тэхён смотрел на сэндвич и чувствовал, как ненависть поднимается в груди. Она была горячей, почти неконтролируемой. Она заполняла его целиком, от макушки до пят. Он оглянулся — в сервисной зоне никого не было. Коллеги работали в салоне. Ми-ён была занята с пассажирами. У него было несколько секунд. Он посмотрел на полку с соусами. Там стоял острый перечный соус. Наверное, для тех пассажиров, которые любят поострее. Тэхён взял бутылочку и посмотрел на сэндвич. Запах острого перца ударил в нос, заставив его поморщиться. Он капнул немного соуса на курицу. Потом закрыл сэндвич, положил на тарелку и поставил на поднос рядом с круассанами. Его руки дрожали, когда он нёс поднос к кабине. Но это была не слабость. Это было предвкушение. Он постучал. Дверь открыл Мин Юнги. Тот посмотрел на поднос, потом на Тэхёна. — Спасибо, — сказал он, забирая поднос. — Ты быстро. — Я стараюсь, — ответил Тэхён. Мин Юнги хотел закрыть дверь, но Тэхён вдруг сказал: — Передайте капитану Чону, что в сэндвиче нет перца. Я проверил. Он сам не знал, зачем сказал это. Может быть, хотел подчеркнуть свою «послушность». Может быть, хотел, чтобы Чонгук думал, что он выполнил приказ. Мин Юнги посмотрел на него долгим взглядом. Его узкие глаза сузились ещё больше. — Хорошо, — сказал он и закрыл дверь. Тэхён остался стоять в проходе. Он отошёл к тележке и сделал вид, что проверяет что-то. Но глаза его были прикованы к двери кабины.

***

Прошло около двадцати минут. Тэхён работал в салоне, разносил напитки, улыбался пассажирам, но мысли его были далеко. Мысль о неудачной мести не давала покоя. «Он съел? Он почувствовал? » Он злился на себя. Злился на Чонгука. Злился на весь мир. Внезапно дверь кабины пилотов распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и со звоном отскочила. Из кабины вылетел Чон Чонгук. Тэхён замер, не успев донести чашку до пассажира. Он стоял с подносом в руках, глядя на капитана, и чувствовал, как внутри всё обрывается. Лицо Чонгука было ярко-красным. Не просто раскрасневшимся — красным, как у человека, который задыхается. Шея тоже покраснела, и на ней проступили тёмные пятна. Глаза были налиты кровью, зрачки расширены, дыхание — тяжёлым, свистящим. Он выглядел как человек, который только что избежал смерти, и теперь в нём кипела ярость, готовая выплеснуться наружу. — КИМ ТЭХЁН! — заорал он так, что все пассажиры обернулись. Голос его сорвался на хрип, но в нём слышалась такая сила, что Тэхён невольно отступил на шаг. Тэхён не мог пошевелиться. Он смотрел на Чонгука, на его красное лицо, на его пылающие глаза, и внутри всё рушилось. Чонгук рванул к нему. Он двигался быстро, несмотря на то, что его дыхание было прерывистым. Он схватил Тэхёна за плечо — пальцы сжались с такой силой, что Тэхён почувствовал острую боль, пронзившую плечо до кости. — ТВАРЬ! — проревел Чонгук. Он потащил Тэхёна по проходу. Тэхён спотыкался о ноги пассажиров, пытался вырваться, но хватка была железной. Пассажиры шарахались в стороны, кто-то ахнул, кто-то зашептался. — Капитан Чон, что вы... — начал Тэхён, чувствуя, как паника разливается по телу. — ЗАТКНИСЬ! — заорал Чонгук, не оборачиваясь. Он толкнул Тэхёна в сторону туалета — маленькой кабинки в хвосте самолёта, предназначенной для экипажа. Толкнул так сильно, что Тэхён влетел внутрь, ударившись спиной о стену. Боль пронзила позвоночник, но он не успел вскрикнуть — Чонгук ворвался следом и захлопнул дверь. В кабинке было тесно. Тэхён стоял, прижатый спиной к холодной стене, а Чонгук нависал над ним. Его лицо было в сантиметре от лица Тэхёна. Красное, горячее, искажённое яростью. Он тяжело дышал, и каждое его дыхание обжигало кожу Тэхёна. — ТЫ ЧТО, БЕСТОЛОЧЬ? — заорал Чонгук. Его голос отразился от стен кабинки, усиливаясь многократно. — ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ? — Я... — начал Тэхён, но слова застряли в горле. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ БЕЗ ПЕРЦА! — голос Чонгука сорвался на бешенный крик. — Я СКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО НЕЛЬЗЯ! Я ПРОСИЛ ТЕБЯ ПРОВЕРИТЬ! А ТЫ... Он схватил Тэхёна за воротник форменной рубашки и притянул к себе. Теперь они стояли нос к носу. Тэхён чувствовал запах его дыхания — горький, с привкусом кофе и острого перца. Он чувствовал, как дрожит тело Чонгука от гнева. Он видел, как вздуваются вены на его шее, как пульсирует кровь на висках. — ТЫ ДУМАЛ, Я ШУЧУ? — заорал Чонгук. — Я... — Тэхён пытался дышать, но воздух застревал в лёгких. — У МЕНЯ АЛЛЕРГИЯ, БЕСТОЛОЧЬ! — проревел Чонгук. Он тряхнул Тэхёна так сильно, что у того застучали зубы. Голова мотнулась в стороны, и Тэхён на мгновение потерял ориентацию в пространстве. — Я не знал, — выдавил Тэхён. Его голос дрожал, срывался. Слёзы подступали к глазам. — Я не знал, что у вас аллергия. Я думал, вы проверяете меня. Я думал, вы играете со мной. — НЕ ЗНАЛ? — Чонгук засмеялся — злым, горьким смехом, который отразился от стен кабинки и ударил Тэхёна в уши. — Я сказал тебе без перца! Я просил тебя! Ты должен был проверить! — Я думал, вы проверяете меня, — повторил Тэхён, и голос его сорвался на всхлип. — Я думал... — ДУМАЛ? — перебил Чонгук. — ТЫ ВООБЩЕ НЕ ДУМАЕШЬ! ТЫ ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ! Он снова тряхнул Тэхёна, и тот ударился затылком о стену. Боль вспыхнула в голове, но он даже не заметил её — слишком много боли было внутри. — ТЫ ЧТО, НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ? — заорал Чонгук. — ТЫ ЧУТЬ НЕ СТАЛ УБИЙЦЕЙ! ТЫ ЧУТЬ НЕ УБИЛ ЧЕЛОВЕКА ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО НЕ МОГ ПЕРЕЖИТЬ ПАРУ ОБИДНЫХ СЛОВ! — Я не хотел убить вас, — прошептал Тэхён. — Клянусь, я не хотел. Не кричите.. — НЕ ХОТЕЛ? НЕ КРИЧАТЬ НА ТЕБЯ?! — Чонгук засмеялся, но в его смехе была боль. — А что ты хотел? Чтобы я страдал? Чтобы я чувствовал то же, что и ты? Хорошо! Ты добился! Я страдаю! Я страдаю от того, что доверился идиоту! Он отпустил воротник Тэхёна и шагнул назад, ударившись спиной о дверь. В узком пространстве кабинки это выглядело почти как бегство. Он провёл рукой по лицу, по красной, горячей коже, и попытался успокоиться. Но дыхание всё ещё было тяжёлым, и грудь его ходила ходуном. Тэхён стоял, прижавшись к стене, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он не мог контролировать себя. Внутри всё рушилось. — Я думал, ты другой, — сказал Чонгук, и его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала сталь. — Я думал, ты сможешь стать профессионалом. Я дал тебе шанс, когда никто другой не дал бы. Я поверил в тебя. А ты... Он посмотрел на Тэхёна. Его глаза всё ещё горели, но в них появилась усталость. Глубокая, почти бездонная усталость. — Ты даже не заслуживаешь быть в небе. Тэхён прижался к стене сильнее, чувствуя, как холод пластика проникает сквозь форму. Слёзы текли по щекам, и он не мог их остановить. — Простите меня, — прошептал он. — Простите меня, пожалуйста. Я не знал. Я не хотел. Я думал... — ЗАТКНИСЬ! — снова заорал Чонгук, и его голос отразился от стен, ударил Тэхёна по ушам. Он шагнул к нему снова, и Тэхён инстинктивно прижался к стене ещё сильнее, пытаясь стать меньше, незаметнее, исчезнуть. Но исчезнуть было некуда. — Я видел твоё лицо, — сказал Чонгук, наклоняясь к нему. Его голос снова стал тихим, но в нём звучала ледяная ярость. — Когда ты нёс поднос, ты улыбался, думал, что перехитрил меня. — Нет, — прошептал Тэхён. — Я не улыбался. Я... — Не ври! — заорал Чонгук. — Он сжал кулаки. Костяшки побелели от напряжения. Грудь его ходила ходуном, и Тэхён видел, как пульсирует кровь на его шее. — Ты хотел навредить мне, — сказал он, и голос его стал холодным, почти спокойным. — Ты хотел отомстить. Он развернулся и с силой ударил кулаком по стене кабинки. Звук был глухим, но в тесном пространстве он прозвучал как выстрел. Тэхён вздрогнул и зажмурился. — Я не позволю тебе работать в авиации, — сказал Чонгук, и его голос стал ледяным. — После посадки я пойду в отдел кадров. Я напишу рапорт. Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не приблизился к самолёту. Ты не заслуживаешь быть в небе. Ты не заслуживаешь даже смотреть на него. Тэхён смотрел на него и чувствовал, как мир рушится. Его мечта, его цель, всё, ради чего он работал — всё это разбивалось на мелкие осколки. — Я не хотел убить вас, — повторил он, и голос его сорвался на всхлип. — Клянусь, я не хотел. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах больше не было ярости. Только холодная, ледяная пустота. — Даже если ты не хотел, — сказал он тихо, — ты сделал. И это единственное, что имеет значение. Он открыл дверь кабинки и вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Тэхён остался один. Он стоял, прижавшись спиной к стене, и чувствовал, как слёзы текут по щекам. Ноги подкашивались, и он медленно сполз по стене, садясь на пол кабинки. Он закрыл лицо руками и заплакал.

***

Тэхён не знал, сколько времени прошло. Может, пять минут. Может, десять. Он сидел на полу кабинки, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. Слёзы высохли, но внутри всё ещё было пусто. Дверь открылась. На пороге стоял Мин Юнги. Он посмотрел на Тэхёна, сидящего на полу, на его мокрые щёки и трясущиеся плечи. В его взгляде не было злости, только усталость. — Вставай, — сказал он. — Я не могу, — прошептал Тэхён. — Можешь, — сказал Мин Юнги. Тэхён поднял голову. Его глаза были красными, опухшими. — Я чуть не убил его, — сказал он. — Я чуть не убил капитана Чона. — Я знаю, — сказал Мин Юнги. — Он уже рассказал мне. — Вы тоже ненавидите меня теперь, — сказал Тэхён. Голос его был глухим, безжизненным. Мин Юнги вздохнул. Он вошёл в кабинку и закрыл дверь. Теперь они вдвоём в тесном пространстве. Тэхён сидел на полу, Мин Юнги стоял над ним, но в его позе не было угрозы. — Нет, — сказал Мин Юнги. — Я зол на тебя. — Почему? — спросил Тэхён. — Я чуть не убил вашего друга. — Потому что я видел твоё лицо, — сказал Мин Юнги. — Когда ты стоял в проходе и смотрел на нас. Там не было радости, там был страх. Ты не хотел этого. — Но я сделал это, — сказал Тэхён. — Я хотел навредить ему. Я думал, что он проверяет меня. Я думал, что он играет со мной. Я думал, что он просто придумал эту ерунду про перец, чтобы..чтобы..не знаю. Я не знал, что у него аллергия. Мин Юнги посмотрел на него долгим взглядом. Он присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Тэхёном. — Я знаю, — сказал он. — Я понял это сразу. Ты не знал. — Но он не поверит мне, — сказал Тэхён. — Он никогда не поверит мне. — Он поверит, — сказал Мин Юнги. — Я скажу ему. Тэхён поднял голову. — Что? — Я скажу ему, что ты не знал, — сказал Мин. — Я скажу ему, что ты думал, что он проверяет тебя. Что ты не хотел убить его. И, возможно, он поверит мне. — Почему вы помогаете мне? — спросил Тэхён. — Вы же его друг. Вы должны быть на его стороне. — Я на его стороне, — сказал пилот. — Поэтому я помогаю тебе. Потому что если ты действительно хотел убить его, ты бы не сидел здесь и не плакал. Ты бы улыбался. Но ты испуган. Ты сожалеешь. Это значит, что ты не плохой человек. Ты просто сделал глупость. Он протянул руку Тэхёну. — Вставай. Приведи себя в порядок. Иди работай. Докажи ему, что ты не просто бестолочь. Докажи ему, что ты можешь быть профессионалом. Тэхён взял его руку и встал. Ноги дрожали, но он держался. Он посмотрел на Мин Юнги и чувствовал, как благодарность заполняет его. — Спасибо, — сказал он. — Я не забуду этого. — Не за что, — ответил Мин Юнги. — Но запомни: это был твой последний шанс. Если ты снова сделаешь что-то подобное, я не буду помогать тебе. Он вышел из кабинки. Тэхён остался один. Он посмотрел на своё отражение в маленьком зеркале — красные глаза, опухшие щёки, растрёпанные волосы. Он умылся холодной водой, привёл себя в порядок и вышел в салон. Остаток полёта Тэхён работал как робот. Он разносил напитки, улыбался, помогал пассажирам. Каждое движение было механическим, но он не позволял себе думать. Если он начинал думать, внутри всё рушилось. Когда самолёт приземлился в Бангкоке, Тэхён стоял у двери, прощаясь с пассажирами. Голос его был ровным, но внутри всё болело. Чонгук вышел из кабины. Он всё ещё был бледным, и его глаза были красными. Мин Юнги шёл рядом с ним. Чонгук прошёл мимо Тэхёна, не взглянув на него. Как будто Тэхёна не существовало. Как будто он был пустым местом. Тэхён смотрел ему вслед и чувствовал, как сердце разрывается на части.

***

Вечером, сидя в своей квартире, Тэхён смотрел в потолок. Внутри было пусто. Ненависть, которая была его топливом, исчезла. Осталась только пустота. Он открыл заметки в телефоне. Долго смотрел на пустой экран. Потом начал печатать: «Сегодня я чуть не убил человека...Его» Он убрал телефон и закрыл глаза. «Я попробую стать лучше. Я должен».