dance with the devil

Готэм никогда не был городом, в котором хотелось жить. Он скорее существовал — тяжело, надрывно, как больной, который не умирает, но и не выздоравливает. Ночью, когда улицы пустели, а фонари отбрасывали на мокрый асфальт жёлтые, болезненные пятна, Готэм становился особенно зловещим. В такие часы воздух казался гуще, а тишина — почти осязаемой. Она наваливалась на плечи, просачивалась в щели, заползала в лёгкие, и дышать становилось трудно. Но те, кто родился здесь, привыкли к этому давлению. Они жили с ним, не замечая, как оно постепенно высасывает душу. Джоанна Лейн не была исключением. Она выросла на этих улицах, научилась различать звуки: шаги грабителя от шагов запоздалого прохожего, вой полицейской сирены от крика пьяницы. Но сегодня ночью все звуки казались ей приглушёнными, словно кто-то накрыл город толстым одеялом. Тишина давила, и только в одной квартире на третьем этаже старой пятиэтажки горел свет. Она стояла в гостиной, сжав руки в кулаки, и смотрела в окно на пустынную улицу. Её дыхание было коротким и рваным. Всё в ней дрожало — от гнева, от бессилия, от того, что она снова не смогла защитить единственного человека, который у неё остался. Лилиана сидела на диване, сжавшись в комок, обхватив колени руками. Её тёмные волосы были спутаны, на лице — свежие синяки, уже начавшие наливаться синевой. Джо повернулась и посмотрела на сестру. Лили подняла на неё мутные, заплаканные глаза, и в них было столько боли, что у Джо перехватило горло. — Лили, — голос Джо прозвучал хрипло. Она подошла, опустилась на корточки перед сестрой и взяла её за руки. Те были холодными и дрожали. — Посмотри на меня. Лили послушалась. Слёзы снова потекли по щекам. — Он… он не хотел, Джо. Просто… он был пьян. Он не знал, что делает. Обещал, что больше не будет… — Он всегда так говорит, — резко оборвала Джо. — Сколько раз ты уже это слышала? Десять? Двадцать? А потом ты приходишь ко мне с новыми синяками, и я снова вижу, как он превращает твою жизнь в ад. — Я люблю его, — прошептала Лили, и голос её сломался. — Ты не понимаешь. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Джо встала, провела рукой по лицу. — Я понимаю, что любовь не должна причинять боль. Я понимаю, что он не изменится. И я понимаю, что если ты не уйдёшь от него, — она замолчала, сглотнула, — однажды я приду и найду тебя мёртвой. Лили вздрогнула и закрыла лицо руками. Джо вздохнула и, смягчившись, села рядом с ней на диван. Она обняла сестру за плечи, притянула к себе, чувствуя, как та дрожит от рыданий. — Просто… останься у меня сегодня. Завтра я поговорю с ним. Если он снова поднимет на тебя руку, я лично надену на него наручники. Лили только кивнула, уткнувшись носом в плечо старшей сестры. Когда Лили, наконец, уснула в спальне, Джо осталась одна на кухне. Она налила себе виски, сделала глоток, и прислонилась к стене. Мысли были липкими и тяжёлыми, как смола. Она вспомнила тот день в аэропорту. Ей было пять, и она стояла, прижавшись к огромному стеклу, глядя, как самолёт с родителями на борту поднимается в небо. Бабушка Грейс держала на руках маленькую Лили, которая радостно махала ручкой вслед улетающей машине. Джо помнила, как она обернулась к бабушке и улыбнулась. А потом — грохот. Оглушительный, всепоглощающий, и стекло, разлетевшееся на миллион осколков. Её отбросило назад, и она потеряла сознание. Очнулась в больнице. Правая рука была в гипсе, грудь перемотана бинтами. Врач сказал, что осколок прошёл в нескольких миллиметрах от сердца. Лили отделалась лёгкими царапинами. Бабушка Грейс погибла — она закрыла собой маленькую Лили, когда взрывная волна обрушила стёкла. Девочки остались одни. Джо сжала стакан и сделала ещё глоток. Бабушка, родители, приёмные родители… все ушли. Все оставляли её. И теперь Лили — единственный человек, который у неё есть — тоже уходит. Не физически, но морально, погружаясь в ту же трясину, из которой не выбраться. Она поставила пустую бутылку на стол и решила, что завтра обязательно поговорит с Арчи. Если нужно — пригрозит. Если нужно — ударит. Она защитит Лили. Даже если сама Лили этого не хочет. Утро выдалось серым и хмурым, как и положено Готэму. Джо проснулась от звонка будильника, с трудом разлепила глаза и с раздражением швырнула его на пол. Он обиженно звякнул и замолчал. Она вздохнула и, накинув халат, заглянула в спальню. Кровать была пуста. Лили снова сбежала, не попрощавшись. — Дура, — прошептала Джо, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ты хоть понимаешь, что я не вечна? Но она знала ответ. Лили не понимала. Или не хотела понимать. Джо выключила свет и пошла в душ. Вода была ледяной, и она стояла под ней, позволяя холоду немного остудить гнев. Одевшись в серый брючный костюм, она проверила значок, оружие и вышла из дома. Готэм встретил её неожиданно тёплым ветром. Сегодня небо было чистым — редкое явление для этого города. Джо поймала себя на том, что улыбнулась, и тут же нахмурилась. Нельзя расслабляться. В Готэме солнце — это ловушка. В участке её ждали бумаги. И ещё бумаги, и ещё. Сара Эссен, капитан, была кратка и суха, как всегда. Джо сидела за своим столом, перебирая отчёты, и чувствовала, как глаза начинают слипаться. Напротив, за своим столом, сидел Харви Буллок и громко жевал сэндвич. — Ты когда-нибудь ешь что-то кроме жирного? — спросила Джо, не поднимая головы. — Я питаюсь энергией города, — ответил Харви, не переставая жевать. — А ты смотри, не сгори. Начальство ждёт результатов к концу недели. — Я знаю. — Джо вздохнула и откинулась на спинку стула. В этот момент в помещение вошёл Эдвард Нигма, неся стопку бумаг. Он остановился рядом с Джо, огляделся по сторонам, и заговорщически наклонился к ней. — Детектив Лейн, у меня есть для вас загадка. Если вы сможете её разгадать, я принесу вам чай. Джо подняла бровь и посмотрела на него. В глазах Эдварда горел знакомый огонёк — смесь энтузиазма и одержимости. — Валяй. — Я всегда молчу, но могу говорить. Я везде, но меня нет. Что я? Джо задумалась на мгновение, затем усмехнулась. — Тишина. Эдвард на мгновение замер, затем широко улыбнулся. — Блестяще! Вы просто гений, детектив Лейн. Вы заслужили чай. — Он развернулся и почти побежал к кухне. Харви посмотрел ему вслед и покачал головой. — Чокнутый. Но полезный. День тянулся бесконечно. Джо перебирала старые дела, пытаясь найти что-то, что отвлечёт её от мыслей о Лили. Но мысли были упрямыми. Она снова и снова возвращалась к ночному разговору, к синякам на лице сестры, к её дрожащему голосу. Около пяти вечера в участок вбежал один из стажёров и сообщил, что нашли труп. Сара Эссен подошла к Джо и коротко кивнула. — Детектив Лейн, едем. Это может быть интересно. Джо не стала спрашивать — она просто поднялась и пошла за капитаном. Они сели в машину и поехали через центр города. За окнами мелькали грязные улицы, но Джо не смотрела по сторонам. Она смотрела на свои руки, сжатые в кулаки. Когда они приехали на место, Джо сразу поняла, что это не обычное ограбление или пьяная драка. Труп лежал в переулке, накрытый грязной тканью. Судмедэксперт, высокий сутулый мужчина, уже был на месте и ждал капитана. — Причина смерти — три ножевых ранения в брюшную полость, — сказал он, поднимая ткань. — Жертва — женщина, около двадцати пяти лет. Множественные старые гематомы. И… — он замялся, — она была беременна. Джо подошла ближе и заглянула под ткань. И замерла. Лицо, которое она увидела, было ей знакомо до боли. До дрожи. До того самого ощущения, когда земля уходит из-под ног. Сара положила руку на плечо Джо и сжала его. — Джо, — тихо сказала она. — Это Лилиана. Твоя сестра. Мочки ушей разорваны — вероятно, убийца сорвал серьги. Прости, что не сказали сразу, нужно было убедиться. Джо не слышала её. Она видела только бледное, восковое лицо Лили. Глаза её были закрыты, и казалось, что она просто спит. Но это была не та Лили, которая смеялась и плакала, которая любила розы и боялась пауков. Это была пустая оболочка. Кукла, из которой вынули душу. Джо протянула руку и коснулась холодной щеки сестры. Пальцы дрожали. — Лили, — прошептала она, но голос сорвался. Она провела по волосам Лили, запоминая, как они путаются между пальцами, как пахнут всё ещё её шампунем. Потом опустила руку ниже и нащупала маленький шрам на лбу — тот самый, от камня, который запустил мальчишка с соседней улицы. Тогда Джо бегала за ним с палкой, а Лили смеялась, несмотря на кровь, стекающую по лицу. Улыбка тронула губы Джо, но мгновенно исчезла. Она посмотрела на бледное лицо и поняла, что больше никогда не увидит, как Лили смеётся. Колени подогнулись. Джо рухнула на пол, закрыла лицо руками и зарыдала — громко, надрывно, сбивая дыхание, не в силах остановиться. Её плечи сотрясались, и она чувствовала, как мир рушится. Спустя год и шесть месяцев Джо стояла на вокзале, сжимая ручку чемодана. Готэм встретил её дождём — мелким, противным, пробирающим до костей. Она смотрела на знакомые серые здания и чувствовала, как внутри нарастает тяжесть. Она уехала, чтобы сбежать от воспоминаний, но они догнали её даже в другом городе. Теперь она возвращалась, чтобы утопиться в работе. Или в алкоголе. Или в чём угодно, что позволит ей не думать о Лили. Она взяла такси. Дорога показалась ей бесконечной. За окном проплывали те же улочки, те же витрины, те же люди. Ничего не изменилось. Готэм был таким же, каким она его оставила. Квартира пахла пылью и затхлостью. Цветы засохли, превратившись в ломкие скелеты. Джо вздохнула и, скинув пальто, принялась за уборку. Это было механическое действие, которое отвлекало её от пустоты внутри. Через несколько часов она рухнула на диван и включила телевизор. Шли новости. Два детектива — она узнала одного из них, Гордона, — раскрыли громкое дело. Джо смотрела на экран, не видя его. Мысли её были далеко. Она вспомнила о документах, которые нужно было отнести в участок, и решила, что не стоит откладывать. На следующий день она вошла в полицейское управление. И почти сразу наткнулась на Харви Буллока. — Джо-о-о! — он бросился к ней с распростёртыми объятиями, подхватил и закружил. — А ты всё такая же мелкая! Хотя жрёшь как слон, — добавил он шёпотом, наклонившись к её уху. Джо фыркнула и вырвалась из его объятий. — Я рада тебя видеть, Харви. Правда. — Я тоже. Ты как? — он заметно посерьёзнел. Она знала, что он имеет в виду. Харви был единственным, кто остался рядом, когда она хоронила Лили. Он стоял рядом с ней, обнимал, когда она рыдала, и звонил каждый день, когда она уехала. Он был единственным, кому она могла доверять. — В порядке, — ответила Джо и попыталась улыбнуться. Харви не поверил, но не стал давить. Вместо этого он указал на молодого человека, стоящего за его спиной. — Это Джеймс Гордон. Наш новый детектив. Справедливый, честный, утомительный до зубной боли. Гордон нахмурился и протянул руку. — Джеймс Гордон. Приятно познакомиться, детектив Лейн. Джо пожала его руку. — Джоанна Лейн. Можно просто Джо. Не слушайте Харви, он обычно так шутит о всех, кого недолюбливает. — Я недолюбливаю только идиотов, — вставил Харви, — а ты пока не в списке. — Утешает, — сухо ответила Джо. Она прошла в кабинет капитана, оставив коллег за спиной. Сара Эссен ждала её, сидя за столом. Она выглядела так же, как и раньше — спокойная, собранная, с глазами, которые видели слишком много. — Детектив Лейн, — сказала она, вставая, — рада, что вы вернулись. — Я тоже, — ответила Джо, хотя это была не совсем правда. — Надеюсь, вы сможете сосредоточиться на работе. — Сара протянула ей значок и кобуру с пистолетом. — Завтра в шесть утра на вашем месте. Жду вас. Джо взяла значок, и он приятно оттянул ладонь. Это было похоже на возвращение домой. Когда она вернулась в квартиру, там было тихо. В холодильнике — пусто. Она заказала пиццу, и пока ждала, сидела на подоконнике и слушала, как соседи сверху ругаются, а старуха за стеной чихает. Кот, который иногда забегал к ней через пожарную лестницу, сегодня не появился. Пришла пицца, и Джо съела несколько кусочков, не чувствуя вкуса. Затем рухнула на кровать и провалилась в сон. Но спала она недолго. Где-то в третьем часу ночи она проснулась в холодном поту. Ей снилось, что она стоит на крыше, а Лили падает вниз. Джо пыталась удержать её, но вместо руки сжимала пустоту. Она встала, умылась ледяной водой и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было бледным, под глазами — тёмные круги. Рыжие волосы, которые она отрастила почти до середины спины, казались ей чужими. Она взяла ножницы и, не думая, отрезала их до плеч. Сделала несколько резких движений — и локоны упали на пол. Стало легче, как будто она сбросила часть груза. Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Джо нахмурилась и, достав пистолет из-под подушки, подошла к двери. Глазок показал ей Харви, а за ним — Джима и какую-то блондинку. Она открыла дверь, опустив оружие. — Надеюсь, не разбудил? — Харви улыбнулся своей фирменной улыбкой и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь. — Ну чего встали? Проходите. Джо закрыла за ними дверь и сложила руки на груди. — Харви, будь так любезен, объясни, что всё это значит. — Помнишь Фальконе? — спросил Харви, снимая шляпу. — Так вот, он послал своего человека — Виктора Зсазза — за этой девушкой. Это Барбара Кин, девушка Джима. Нам нужно, чтобы она побыла у тебя. Джо перевела взгляд на Барбару. Та стояла, прижимаясь к Гордону, и выглядела так, будто сейчас расплачется. Джо почувствовала укол жалости, но быстро его подавила. — Нет, — сказала она резко. — Я знаю, что бывает, когда Зсазз кого-то ищет. И если ему нужна она, — она кивнула на Барбару, — то прячьте её в другом месте. Долго скрываться не получится, и я не собираюсь лезть в это дело. — Пожалуйста, — Гордон подошёл ближе, и в его глазах она увидела отчаяние. — Я знаю, что это опасно, но нам больше некуда идти. Джо закрыла глаза и провела рукой по лицу. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. — Ладно, — сдалась она, чувствуя, как что-то внутри снова ломается. — Ванна там. — Она кивнула на дверь. — И если он придёт… даже не рассчитывайте, что я буду защищать её. Мне проблемы не нужны. Когда Джим и Харви ушли, Джо осталась одна в гостиной. Барбара скрылась в ванной. Она села на диван и смотрела в стену, сжимая в руках кружку с холодным кофе. Она вспомнила ту ночь два года назад. Виктор Зсасз. Лысый, бледный, с пустыми глазами. Он держал её в подвале особняка Фальконе, и она не знала, выйдет ли оттуда живой. Он изрезал ей запястье, вырезал на коже букву «V», а потом, когда она уже теряла сознание, просто выбросил её у больницы. С тех пор она носит этот шрам — как напоминание о том, что не стоит совать нос в дела мафии. И теперь судьба снова сталкивает их. Она не хотела этого. Она боялась. Но в то же время где-то глубоко внутри, за гранью страха, теплилось любопытство. Почему он так легко отпустил её тогда? И что он сделает, если найдёт её снова? Джо допила кофе и отставила кружку. Ей нужно было думать о завтрашнем дне, о работе, о Лили, которая снилась ей каждую ночь. О Викторе думать не хотелось. Но он уже был здесь, в её мыслях, как тень, которую не отогнать. Она прошла на кухню, достала из шкафа потрёпанную аптечку и проверила содержимое. Бинты, пластыри, антисептик — всё на месте. Она не знала, зачем это делает. Может быть, готовилась к худшему. Или просто хотела занять руки. В дверях появилась Барбара. Она была бледной, под глазами залегли тени, но в её взгляде уже не было того животного страха, который Джо видела пару минут назад. Девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Спасибо, что согласилась меня приютить, — тихо сказала Барбара. — Я понимаю, что это опасно. И что ты не хотела. — Не хотела, — согласилась Джо, закрывая аптечку. — Но у меня не было выбора. Когда Джим смотрит такими глазами, я не могу отказать. Это… нечестно. Барбара слабо усмехнулась. — Ты его знаешь недолго, а уже научилась читать его взгляд. — Я полицейский. Мы учимся читать людей. — Джо бросила аптечку на стол и оперлась о столешницу. — Расскажи, что произошло. Почему Фальконе послал за тобой Зсазза? Это не просто так. Барбара опустилась на стул, обхватила себя руками. — Я… я не уверена. Джим что-то расследует, что-то связанное с семьёй Уэйнов, и, кажется, Фальконе хочет его остановить. Или запугать. Я стала инструментом. — Она подняла на Джо глаза. — Ты знаешь Виктора Зсазза? Джо помолчала. Потом медленно закатала левый рукав, обнажая запястье. На коже, чуть выше пульса, виднелся старый шрам в виде буквы «V» — тонкий, почти незаметный, но его невозможно было спутать с чем-то другим. — Два года назад я совершила глупость: решила, что могу противостоять Фальконе. Он пригласил меня в свой особняк, очень вежливо, а потом передал меня Зсаззу. — Джо провела пальцем по шраму. — Он сказал, что я слишком любопытна. И что мне нужно запомнить, кто здесь хозяин. Он вырезал эту букву на моей руке, а потом продержал в подвале ещё несколько дней. Я выжила только потому, что он решил, что я усвоила урок. Барбара смотрела на шрам, и в её глазах появился ужас. — И теперь ты рискуешь снова, пряча меня. — Да. Потому что я идиотка, — Джо криво усмехнулась. — И потому что я не могу смотреть, как другие страдают так же, как страдала моя сестра. Когда я вижу чей-то страх, я не могу пройти мимо. Она закатала рукав обратно и тяжело вздохнула. — Но я не собираюсь геройствовать. Если он придёт — я не буду драться с ним. Я открою дверь и скажу, что ты здесь. Мне не нужны ещё одни шрамы. — Я понимаю, — прошептала Барбара. — Я не прошу тебя умирать за меня. — Хорошо. Тогда давай договоримся: ты не будешь выходить из квартиры, не открывать окна, не шуметь. Я принесу тебе еды, и мы будем вести себя так, будто тебя здесь нет. И если Зсасз заявится — ты спрячешься в ванной, а я попытаюсь выиграть время. У тебя есть оружие? Барбара покачала головой. — Джим не дал. Сказал, что это опасно. — Правильно сказал. — Джо кивнула. — Но если дойдёт до крайностей, лучше иметь хоть что-то. У меня есть запасной пистолет, я положу его в ящик в прихожей. Не стреляй без крайней нужды. И только если некуда будет бежать. Барбара долго молчала, потом тихо ответила: — Спасибо. Ты не обязана была это делать. — Я знаю. — Джо повернулась и начала собирать со стола пустые чашки. — Иди спать. Завтра будет тяжелый день. Когда Барбара скрылась в спальне, Джо осталась на кухне одна. Она достала из холодильника бутылку виски, налила себе полный стакан и села за стол. За окном Готэм медленно погружался в предрассветную тьму. Она смотрела на отражение собственного лица в тёмном стекле и не узнавала себя. Джоанна Лейн не всегда была такой. Когда-то, ещё в академии, она верила, что может изменить этот город. Ей казалось, что если достаточно стараться, достаточно верить в справедливость, то можно переломить хребет самой системе. Она была лучшей на курсе — лучшей в стрельбе, лучшей в тактике, лучшей в анализе. Инструкторы говорили, что у неё талант. А она думала, что это призвание. Но реальность оказалась жёстче. В Готэме справедливость покупается за деньги, а закон — лишь инструмент для тех, кто умеет им пользоваться. Она поняла это в первый же год, когда на её глазах убийца вышел из зала суда, потому что адвокат подкупил присяжных. Джо тогда была ещё молода и горяча. Она решила, что не позволит этому повториться, и начала копать. Копать глубоко, туда, где заканчивается полицейская работа и начинается война с мафией. Она докопалась до Фальконе, но вместо того, чтобы посадить его, сама оказалась в подвале у Зсазза. Это был переломный момент. После той ночи она стала другой — более осторожной, более циничной, менее верящей в победу добра. Она перестала смотреть на мир чёрно-белым. И теперь, сидя на кухне со стаканом виски, она понимала, что стала частью того самого мира, с которым когда-то хотела бороться. Она допила стакан и поставила его на стол. Осталось только ждать. Наутро Джо проснулась с головной болью и чувством, что ночь прошла без сна. Квартира была тиха — Барбара, видимо, спала крепко, утомлённая переживаниями. Джо оделась, проверила пистолет и вышла на улицу. Готэм снова встретил её серым небом и влажным ветром. Она поймала такси и доехала до участка, мысленно готовясь к очередному дню. В коридоре она столкнулась с Эдвардом Нигмой. Криминалист нёс стопку папок и выглядел сосредоточенным, почти одержимым. — Детектив Лейн! — воскликнул он, заметив её. — Отличная новость! Я нашёл новый способ анализа следов на месте преступления. Хотите узнать? — Эд, сейчас восемь утра, и я ещё не выпила кофе. — Кофе — это ужасная привычка, — сказал Эдвард с серьёзным лицом. — Кофеин снижает когнитивные способности. Но у меня есть чай. Я могу предложить вам чай и одновременно объяснить теорию. Джо вздохнула. — Ладно. Давай чай. Но без теории. Только чай. Эдвард улыбнулся и убежал на кухню. Через минуту он вернулся с двумя кружками и протянул одну Джо. — Ты сегодня какая-то напряжённая, — заметил он, смотря на неё поверх очков. — Что-то случилось? — Ничего, — соврала она. — Просто не выспалась. — Сны? — неожиданно проницательно спросил Эдвард. — Многие люди снятся сны, когда они в беде. У меня тоже есть сны. В основном про лабиринты и уравнения. Но иногда про людей, которых я никогда не встречал. — Звучит… жутко, — сказала Джо, делая глоток чая. — Это вдохновляет. — Эдвард поправил очки. — Если бы я мог снять все свои сны на плёнку, я бы создал величайшую коллекцию загадок в истории. Джо едва сдержала улыбку. — Ты чокнутый, Эд. — Благодарю! — просиял он. — Я воспринимаю это как комплимент. В течение дня Джо занималась рутиной — заполняла отчёты, проверяла улики, пару раз выезжала на вызовы. Но мысли её возвращались к Барбаре, к Зсаззу, к тому, что произошло два года назад. Она пыталась сосредоточиться, но каждое новое дело лишь напоминало ей о том, что она делает вид, что всё нормально. Около четырёх часов в участок зашёл Харви. Он выглядел уставшим — видимо, ночь тоже не была спокойной. — Ты как? — спросил он, опускаясь рядом с её столом. — Жива, — ответила Джо, не поднимая головы от бумаг. — Это уже что-то. Слушай, я понимаю, что ты не хотела ввязываться в это дело с Кин. Но раз уж ввязалась, — он понизил голос, — ты знаешь, что Зсазз не шутит. Если он узнает, что она у тебя… — Я знаю, Харви. Я не забыла, как он оставил меня у больницы. — Просто… будь осторожна. И если что — звони. Я приеду, даже если придётся стрелять в этого лысого психопата. Джо на мгновение подняла глаза и встретилась с взглядом Харви. В его глазах была тревога — настоящая, неподдельная. Она чувствовала, как внутри теплеет, несмотря на весь цинизм. — Спасибо, — тихо сказала она. — Да брось, — Харви махнул рукой. — Ты мне как дочь, которой у меня нет. И я не позволю тебе погибнуть из-за очередного геройского порыва. Он хлопнул её по плечу и ушёл. Джо осталась сидеть, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отпускает. Вечером, когда день подошёл к концу, Джо вышла из участка и направилась в ближайший цветочный магазин. Она купила букет алых роз — любимых цветов Лили. Потом взяла такси и поехала на кладбище. Могила сестры была ухоженной — видимо, кто-то заботился о ней в её отсутствие. На серой плите лежали искусственные цветы, а фотография Лили смотрела на Джо с той же улыбкой, которую она помнила. Джо опустилась на корточки и положила розы на могильный камень. — Привет, мелкая, — прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я вернулась. Извини, что так долго. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я всё ещё не знаю, кто тебя убил. Но я узнаю. Клянусь тебе, я узнаю. И когда я найду его — я не поведу его в суд. Я сделаю то, что должна была сделать с самого начала. Она коснулась пальцами фотографии и провела по стеклу. — Я скучаю, Лили. Каждую ночь ты снишься мне. И я хочу проснуться и увидеть тебя живой. Но я не могу. И это чертовски больно. Джо замолчала, утирая слёзы. Ветер шевелил волосы, и она чувствовала, как холод проникает под одежду. — Прости, что не уберегла тебя. Прости, что не смогла остановить Арчи. Прости, что я была такой идиоткой и верила, что ты сможешь уйти от него сама. Она встала, посмотрела на небо, уже начавшее темнеть. — Я сделаю всё, чтобы найти твоего убийцу. Обещаю. Джо постояла ещё минуту, затем развернулась и пошла к выходу. По дороге она заметила машину, припаркованную неподалёку. Ей показалось, что внутри кто-то сидит, но она не стала задерживаться. Готэм всегда полон теней. Когда она вернулась домой, Барбара сидела на диване, включив телевизор, но звук был выключен. Девушка подняла голову, когда Джо вошла. — Ты где была? — спросила она. — На кладбище. У сестры, — коротко ответила Джо, снимая пальто. —Прости, я не знала, — Барбара замялась. — Мне не следовало лезть. — Всё нормально. Это не секрет. Лили убили полтора года назад. Я уехала, чтобы пережить это. Теперь я вернулась, чтобы найти убийцу. — И ты думаешь, что это как-то связано с Фальконе? — Возможно. Или нет. Но я узнаю. — Джо прошла на кухню и начала готовить чай. — А пока что мне нужно думать о том, как уберечь тебя от сумасшедшего киллера. Барбара последовала за ней. — Расскажи мне о Зсаззе. Что ты о нём знаешь? Джо помедлила, затем поставила чайник. — Он психопат. Но не безумный психопат. У него есть цель, есть метод. Он не убивает без причины — по крайней мере, не без указания. Фальконе использует его как инструмент. Но Виктор… он не просто инструмент. Он получает удовольствие от боли. От чужой боли. Он может часами пытать человека, не теряя концентрации. И он не остановится, пока не получит то, что ему нужно. — Как ты выжила? — Я сказала ему, что усвоила урок, что не буду больше совать нос в дела дона. И он поверил. Или ему было всё равно. — Джо горько усмехнулась. — Видимо, я была не такой интересной жертвой. — Но сейчас ты прячешь меня от него. Он может прийти в любой момент. — Может. Но я надеюсь, что он не сразу догадается. И, если повезёт, Фальконе передумает. Барбара взяла кружку с чаем и села за стол. — Спасибо, что приютила меня. Несмотря на всё, что ты сказала. — Не за что, — буркнула Джо, но в её голосе не было раздражения. — Ложись спать. Завтра я придумаю, что делать дальше. Ночь прошла спокойно. Джо легла в гостиной на диван, оставив дверь в спальню приоткрытой, чтобы слышать, если что-то случится. Она смотрела в потолок, перебирая в голове планы на случай вторжения. Где спрятаться, где держать оружие, какие слова сказать, чтобы выиграть время. Она готовилась к худшему, как готовилась всегда. Через час она провалилась в сон — тревожный, неглубокий, полный образов, которые она не могла контролировать.