В моём родном городе

Глава 2. Агапэ Ушиджима испытал странное, почти болезненное чувство утраты, когда узнал, что после окончания старшей школы Ойкава уехал в Аргентину. Новость дошла до него почти месяц спустя — уже после того, как Ойкава молча сел в самолёт и улетел на другой конец света. Это казалось невозможным. Как человек, чьё присутствие всегда было таким ярким, шумным и неотвратимым, смог исчезнуть так тихо, будто растворился в ночи? Ушиджиму удивило даже не это. Его поразило, что летнее небо Японии осталось таким же ослепительно голубым, хотя Ойкава пересёк Тихий океан и покинул страну. Вскоре после переезда в Токио, где он присоединился к клубу «Швайден Адлерс», Ушиджима однажды встретился с Семи за обедом. Именно тогда, между делом, почти без всякого выражения, Семи упомянул: — Кстати, Ойкава уехал в Аргентину. Для Ушиджимы мир будто остановился. Сердце тяжело ухнуло вниз. Если Ойкава решит остаться там навсегда… …они могут больше никогда не увидеться. Их последняя встреча закончилась горькими словами, сожалением и взаимной обидой. Мысль о том, что у него никогда больше не будет возможности всё исправить — хотя бы попытаться превратить их отношения во что-то менее враждебное, более уважительное, — неожиданно причиняла боль. Поэтому встреча зимой 2014 года показалась настоящим чудом. Ойкава изменился. Не кардинально. Скорее… стал другим. Это читалось в походке, в осанке, в том, как менялось его лицо, когда он заметил Ушиджиму в супермаркете. Когда-то во взгляде Ойкавы всегда жили раздражение и неприязнь. Теперь в нём была настороженность. Но под ней скрывалось любопытство. Полтора года в Аргентине явно пошли ему на пользу. Кожа стала чуть смуглее. Волосы — короче. Глаза — живее. Он вытянулся ещё немного, плечи стали шире, а худощавое тело приобрело ту уверенную силу, которая заставляла невольно вспоминать древнегреческие статуи богов. Красивый. Почти нереальный. И такой же недосягаемый. Поначалу. Когда Ушиджима подошёл к нему, Ойкава отвечал коротко и натянуто. Казалось, ещё немного — и он просто развернётся и убежит. Но стоило им выйти из магазина… Что-то изменилось. Постепенно ответы стали длиннее. Потом появились шутки. А к тому моменту, когда они дошли до автобусной остановки, Ойкава уже увлечённо рассказывал о жизни в Аргентине. Он много жестикулировал. Его голос то поднимался, то опускался, подчёркивая каждую эмоцию. Он рассказывал так живо, что невозможно было не слушать. Для человека, которому всегда было сложно понимать людей, Ушиджима оказался не просто впечатлён. Он был очарован. Раньше Ойкава никогда не разговаривал с ним так. Как с другом. Как с человеком, которого не ненавидит. Без колкостей. Без язвительных замечаний. Без привычной злости. И впервые в жизни Ушиджима почувствовал лёгкую зависть к тем, кто видел такого Ойкаву каждый день. К Ивайзуми. К его друзьям. К людям, которые спокойно смеялись над ним, спорили с ним и принимали эту его сторону как нечто само собой разумеющееся. Сам Ушиджима не понимал, как можно воспринимать подобное как должное. Если Ойкава был готов хоть немного впустить его в этот мир, он собирался бережно сохранить каждое такое воспоминание. Он почти не перебивал. Даже не сказал Ойкаве, что автобус уже давно приехал и уехал без них. Продолжение следует…