В моём родном городе

Глава 1. Эрос Настоящее Тору вертел апельсин в руках, внимательно рассматривая его со всех сторон, и нахмурился. Этот плод ничем не отличался от того, что он только что положил обратно. Под суровым светом ламп в маленькой лавке продавца фруктов глаза Тору не могли уловить ни малейшей разницы между двумя апельсинами. Он знал, что сначала следовало купить необходимые продукты, а уж потом отправляться за сувенирами, но желание порадовать друзей и семью оказалось сильнее. Теперь же он был слишком устал, чтобы думать о еде: тяжёлые сумки, которые он тащил от автобусной остановки до рынка, вымотали его окончательно. Вздохнув, он вернул идеально хороший апельсин на место и решил отложить покупки до завтра. Продавец недовольно нахмурился, но Тору лишь виновато улыбнулся и направился домой под небом, окрашенным закатными красками. Несмотря на усталость, он был доволен сегодняшним днём. На журнальном столике в его квартире теперь лежали подарки — настоящие сокровища, добытые с трудом и удачей. Сумки с мате для сестры и друзей, кожаная сумка для матери, шоколад и альфахорес для сладкоежки Такэру, баночка дульсе де лече для Ива-чан, бутылка мальбека для него же, ещё одна — для отца. А для Ушидзимы — особенный подарок: набор ножей с тонкой серебряной гравировкой, работа аргентинских мастеров. Тору не планировал тратить на него больше, чем на остальных, но, увидев это великолепие в витрине, не смог устоять. Он знал, как Ушидзима ценит настоящее искусство. Улыбка тронула его губы. Он откинулся на диван, закинув руки за голову, и позволил себе насладиться чувством удовлетворения. Да, придётся доплатить за перевес багажа в аэропорту, но это будет заботой «будущего Тору». Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Андреа. Настроение слегка померкло. Он почти забыл, что должен разобраться и с этим. Прикусив губу, Тору набрал короткий ответ, колебался лишь мгновение — и нажал «отправить». «Нам нужно поговорить». Отлично, давай продолжим превращать этот текст в художественный рассказ на русском языке. Я буду сохранять сюжет, но придавать ему плавность, атмосферность и литературный стиль. Вот следующий фрагмент: --- Декабрь 2014 года Всё началось совершенно случайно. Как, впрочем, и большинство событий, которые впоследствии переворачивают жизнь с ног на голову. Когда Тору впервые в жизни пережил второй тридцатичасовой перелёт и вернулся домой после полутора безумных лет, проведённых в Аргентине, почему-то казалось, что родной город должен был измениться до неузнаваемости. По дороге он гадал, сможет ли вообще его узнать. Но стоило выйти наружу… И всё оказалось ровно таким же, каким он оставил это место полтора года назад. Будто здесь не шелохнулся даже один-единственный лист. Наверное, дело было в том, что за эти восемнадцать месяцев изменился он сам. Очень сильно. Поэтому видеть, как жизнь в их маленьком городке среди холмов Мияги словно застыла во времени, оказалось неожиданно тяжело. Если бы не сменившиеся времена года, можно было бы подумать, что он случайно шагнул внутрь старой картины. Эта неизменность заставляла нервничать. Словно весь путь, который он проделал за последние месяцы, внезапно исчез, а сам он снова превратился в того измотанного восемнадцатилетнего парня. Город был тихим. Спокойным. Здесь чаще слышались птицы и ветер, чем человеческие голоса. Совсем не так, как на шумных улицах Буэнос-Айреса или Сан-Хуана. Раньше эта тишина никогда его не тяготила — потому что другой жизни он попросту не знал. Теперь же она казалась почти удушающей. Не помогало и то, что Хаджимэ учился в университете в Америке и решил не приезжать домой на зимние каникулы из-за какого-то дурацкого проекта. Мацукава с Ханамакэ тоже словно испарились. Наверняка опять свалили куда-нибудь вдвоём, совершенно не подумав о том, что Тору придётся две недели умирать от скуки в полном одиночестве. Конечно, он был счастлив увидеть семью. Первые три дня буквально не отходил от матери ни на шаг, таскаясь за ней по дому, как утёнок за наседкой. Но родители работали. Сестра тоже. Такэру, хоть и был дома на каникулах, предпочитал проводить всё свободное время за видеоиграми и совершенно ясно давал понять, что старший брат сейчас его интересует меньше всего. Очень быстро Тору понял, что скука начинает сводить его с ума. И отправился искать приключения на улице. Первый раз он встретил Ушиджиму совершенно случайно. Мама отправила его в супермаркет с длиннющим списком покупок. Тору как раз катил тележку между рядами, когда заметил знакомую фигуру в молочном отделе. Ушиджима внимательно изучал упаковку какого-то сыра. Тору застыл. Колёсики тележки тихо скрипнули. В голове мгновенно началась борьба двух желаний. Подойти. Или тихо развернуться и исчезнуть, пока бывший соперник не заметил его. Побеждал второй вариант. Но, должно быть, Ушиджима почувствовал чужой взгляд. Он поднял голову. И сразу посмотрел прямо на Тору. То, что произошло дальше, уже совершенно не зависело от самого Тору. Похоже, у профессионального сезона в его команде Первого дивизиона как раз был перерыв. Увидев его, Ушиджима искренне удивился. Но почти сразу спокойно поздоровался и без всякого смущения завёл разговор. Он расспрашивал обо всём подряд. Про Аргентину. Про жизнь. Про волейбол. Про всё, что только приходило ему в голову. Первые пятнадцать секунд прошли без единого оскорбления. Это уже было достижение. Поэтому Тору нехотя начал отвечать. А потом… Сам не понял, как оказался рядом с ним, вместе выбирая продукты. Ушиджима помогал сверяться со списком, уходил в дальние ряды за нужными товарами, приносил всё сам. И, что было особенно странно… Это оказалось неожиданно трогательно. Когда покупки наконец были сложены по пакетам, Тору уже собирался как можно быстрее сбежать домой. Но Ушиджима вдруг спросил: — Можно я провожу тебя до автобусной остановки? Тору судорожно попытался придумать причину отказаться. Не успел. И поэтому бывшее проклятие всей его школьной жизни совершенно спокойно пошло рядом с ним до остановки. Во время короткой прогулки Ушиджима наконец начал расспрашивать про Аргентину. Про профессиональный волейбол. Про новую жизнь. И если бы Тору сказал, что не мечтал всё это кому-нибудь рассказать, он бы соврал. Особенно сейчас, когда лучшие друзья его бессовестно бросили. Поэтому он рассказывал. С удовольствием. Рассказывал так увлечённо, что пропустил один автобус. Потом ещё один. Лишь бы закончить историю. А Ушиджима просто слушал. Спокойно. Внимательно. Не перебивал. Не говорил ничего высокомерного. Не раздражал. Это было… Странно. Похоже, всё-таки что-то в Мияги изменилось. Во второй раз они встретились тоже почти случайно. Если, конечно, не считать случайностью тот факт, что взгляд Тору сам собой каждый раз начинал искать среди прохожих очень высокого мужчину с безупречной осанкой. Хотя он никогда бы в этом не признался. Он всё ещё ужасно скучал. Ушиджима был человеком знакомым. К тому же Тору хотелось узнать побольше о японской профессиональной лиге. А ещё… Дразнить Ушиджиму оказалось неожиданно весело. Особенно в те редкие моменты, когда тот действительно попадался на провокации. Хотя, если честно, за все школьные годы обычно всё происходило наоборот. Это именно Тору выводил себя из себя, пытаясь спорить с совершенно невозмутимым Ушиджимой. На этот раз он встретил его во время пробежки. Что само по себе выглядело странно. Этот район находился совсем не рядом с домом Ушиджимы. Во всяком случае, Тору был почти уверен в этом. Хотя понятия не имел, где тот вообще живёт. Ушиджима заметил его ещё быстрее, чем в прошлый раз. Они снова пошли рядом. Без особой цели. Просто гуляли и разговаривали. Тору узнал о команде Schweiden Adlers, о жизни в Токио… …и успел как следует позавидовать этим избалованным гениям, которые запросто называли Николаса Ромеро по имени. И именно тогда ему впервые пришлось признаться самому себе. Ушиджима изменился. Профессиональный спорт всё-таки сделал своё дело. Постоянные тренировки рядом с игроками сильнее себя заметно сбили с него прежнюю непоколебимую уверенность. Он стал спокойнее. Мягче. Удивительно… Даже приятнее в общении. И что было совсем ужасно… Это делало его процентов на семьдесят пять привлекательнее. Иногда Тору даже радовался, что друзей сейчас нет рядом. Потому что одна мысль о том, что кто-нибудь увидит его спокойно гуляющим с собственным заклятым школьным врагом… Была невыносимо унизительной.. И всё же почему-то совершенно не мешала ему продолжать это делать. Третью встречу некоторые люди (которые совершенно точно были не Тору) вполне могли бы назвать тщательно спланированной. Если бы приставить к его голове пистолет, он, возможно, и признался бы, что у него не было абсолютно никаких дел возле академии Сираторидзава именно в тот день, когда Ушиджима вскользь упомянул, что собирается навестить бывших тренеров. И уж тем более ему совершенно нечего было делать у главных ворот, изображая человека, который якобы случайно заблудился. Но когда Ушиджима вышел из школы, он без малейших сомнений поверил этому откровенно слабому оправданию. Даже не стал задавать лишних вопросов. Будто и сам искал повод увидеться снова. На этот раз именно Ушиджима неожиданно занервничал. Слова давались ему с непривычным трудом, когда он предложил: — Не хочешь выпить кофе? Есть одно кафе, которое мне очень нравится. Щёки его слегка порозовели. Тору никогда прежде не видел такого выражения на его лице. И, если быть честным… Оно оказалось невероятно милым. Настолько, что он даже забыл сначала немного поломаться ради приличия. — Ну… ладно, — великодушно согласился он. Ушиджима виновато добавил: — Правда, идти придётся довольно долго. — Ничего страшного, — важно заявил Тору. — Несмотря на то, что я очень занятой человек, так и быть, потерплю. Но только если десерты действительно стоят того. Они стоили. Даже больше. Пирожные оказались великолепными. Горячий шоколад — ещё лучше. Хотя… По сравнению с тем, каким неожиданно сладким оказался сам Ушиджима во время их… совершенно не свидания… Даже десерты проигрывали. Он был настоящим джентльменом. В мягких пастельных оттенках кафе выглядел непростительно красивым. Спокойным. Тёплым. Домашним. И Тору всё сильнее хотелось разрушить эту безупречную правильность. Поэтому… Разумеется… После кафе он не придумал ничего лучше, чем затащить его в пустой переулок за зданием. Прижать к стене. И целовать до тех пор, пока Ушиджима окончательно не перестанет понимать, где находится. А потом… Гораздо позже… Они оказались уже в спальне Ушиджимы. И в тот момент Тору совершенно не собирался задумываться о последствиях. Секс оказался хорошим. Пусть немного неловким. До этого у Тору было всего несколько партнёров. В основном девушки. Несмотря на репутацию школьного сердцееда, времени на подобные развлечения у него почти не было. Весь его мир вращался вокруг волейбола. И особенно вокруг одной конкретной команды. Сираторидзава. Команды, которую он мечтал однажды наконец победить. (Что, как назло, ему так и не удалось.) Ушиджима тоже оказался неопытным. Но… Чёртов ублюдок. Даже здесь он учился слишком быстро. Очень скоро Тору окончательно потерялся в ощущениях, растворяясь в жарких поцелуях и прикосновениях. Не желая уступать ни в чём, он резко поменял их местами. Оседлал бёдра Ушиджимы. И с самодовольной улыбкой показал, как всё это можно делать ещё лучше. Вообще-то после этого ему стоило уйти. Но за день они слишком много гуляли. Слишком долго разговаривали. А потом ещё… Ну. Занимались другими делами. Кровать Ушиджимы оказалась неожиданно удобной. Настолько, что Тору решил полежать ещё пару минут. Настроение было великолепным. А в таком состоянии он неизменно становился чересчур тактильным. Наглым. Совершенно не признающим личных границ. Хотя… Похоже, Ушиджима вовсе не возражал. Совсем. Тору лежал на боку, подпирая голову рукой. Указательным пальцем он медленно провёл по тонкой коже над ключицей Ушиджимы. Затем ниже. По грудной мышце. И выше. К широкому плечу, под которым перекатывались крепкие мышцы. Красивое тело. Очень красивое. Ушиджима почти не двигался. Даже дыхание задержал. Будто изо всех сил старался показать, что эти прикосновения совершенно его не волнуют. Это было… Забавно. Тору едва заметно улыбнулся. — Ты каждый год приезжаешь домой на зимние каникулы? Ушиджима спокойно встретил его взгляд. — Пока сложно сказать. Я живу в Токио всего второй год. Прошлой зимой ездил к отцу в Калифорнию… Тору удивлённо перебил: — Подожди. Твой отец живёт в Калифорнии? — Да. Он ответил так спокойно, будто говорил о погоде. — Родители давно развелись. Ни малейшей паузы. Никакого смущения. — Поэтому иногда я навещаю его. Но, думаю, в основном буду возвращаться сюда. Домой. Тору едва удержался от новых вопросов. Любопытство буквально разрывало его изнутри. Но… Даже он понимал, что подобные темы лучше не трогать. То, что они несколько часов назад оказались в одной постели, ещё не означало, что теперь можно бесцеремонно лезть человеку в душу. — Понятно, — тихо сказал он. Окинул взглядом комнату. Дом. Весь этот огромный дом. В нём царила особенная тишина. Не уютная. Нет. Та, что появляется после многих лет одиночества. — Здесь так пусто… — наконец произнёс Тору. — Тебе не бывает одиноко? Дом действительно был огромным. Старинное поместье одной из обеспеченных японских семей. Большой сад. Идеально ухоженный. Но абсолютно безлюдный. Пока Ушиджима вёл его внутрь, Тору успел заметить лишь несколько птиц, копошившихся в траве, и бездомного кота, гонявшегося за белкой. Сам дом выглядел современнее — за последние десятилетия его явно перестраивали, добавляя всё необходимое. В комнате было тепло. Система отопления полностью отрезала её от зимнего холода за окнами. Ушиджима ненадолго отвёл взгляд. Плечи едва заметно напряглись. — Не особенно. После короткой паузы он продолжил: — Мама действительно очень много работает. Управлять семейным бизнесом одной нелегко. Особенно после того, как я решил не продолжать семейное дело. Он говорил спокойно. Без жалоб. Как всегда. — Но Рождество и Новый год мы всё равно проводим вместе. В Токио во время праздников намного одинокее. Он посмотрел куда-то в сторону окна. — Здесь… ощущается дом. Тору понимающе кивнул. — Наверное… Я тебя понимаю. Немного помолчав, он спросил уже мягче: — Вы всегда жили только вдвоём? Ушиджима вздохнул. — Нет. Раньше с нами жила бабушка. Она умерла в прошлом году. В начале апреля. У Тору неприятно сжалось сердце. — … Мне очень жаль. Ушиджима лишь коротко кивнул. Поблагодарить он не стал. Вместо этого спокойно перевёл разговор: — А ты? Каждый год возвращаешься домой? Тору тихо усмехнулся. — Ну, если честно, я сам отсутствовал всего чуть больше года. Но вообще… думаю, хотя бы раз в год мне всё-таки приходится показываться дома. Иначе мама сама прилетит в Сан-Хуан, устроит мне разнос и силой потащит обратно. Он улыбнулся, представив эту картину. — В прошлом году я не приезжал. Только-только перебрался в Аргентину — было слишком рано возвращаться. И… это, наверное, глупо, но я пообещал себе, что не ступлю на японскую землю, пока меня не возьмут в профессиональный клуб. Ушиджима негромко хмыкнул. В уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка. — И вот тебя взяли. Тору довольно ухмыльнулся, не скрывая самодовольства. — Именно. Ушиджима посмотрел на него совершенно серьёзно. — Я никогда в тебе не сомневался. Тору моргнул. — Ты всегда был способен добиться чего-то выдающегося. На секунду в комнате повисла тишина. Потом Тору фыркнул и театрально закатил глаза. Опустившись на подушку, он пробормотал: — Ну конечно. Он повернул голову к Ушиджиме. — Не знал, что ты ещё и врать умеешь, Ушивака. Ушиджима удивлённо нахмурился. — Врать? — Именно. Тору усмехнулся, хотя в голосе всё ещё звучала старая обида. — В школе ты постоянно смотрел на меня сверху вниз. Из-за тебя я всё время чувствовал себя каким-то неудачником. Будто вообще недостоин стоять рядом с таким «гением», как ты. Ушиджима резко сел ровнее. На его лице появилось настоящее потрясение. — Что?.. Он произнёс это почти шёпотом. — Ойкава… это никогда не было моей целью. Он нахмурился ещё сильнее. — Поверь мне. Я всегда искренне восхищался твоим талантом. Просто мне было тяжело смотреть, как ты тратишь свой потенциал впустую в… Он осёкся. Тору посмотрел на него таким убийственным взглядом, что продолжать фразу было равносильно самоубийству. Ушиджима кашлянул. И благоразумно сменил тему. — В любом случае… школа уже закончилась. Теперь ты строишь карьеру на другом конце света. Я уверен, тебя ждёт большое будущее. И однажды мы снова встретимся на площадке. Тору закатил глаза. И неожиданно понял, что старая злость… Просто исчезла. Раньше подобные слова испортили бы ему настроение на неделю. Теперь же… Они почти не задевали. Наверное, они оба всё-таки повзрослели. — Ага, конечно. Он лениво махнул рукой. — Только готовься. Когда мы снова встретимся, я размажу тебя по площадке. Как муравья. — Честно говоря… Ушиджима слегка наклонил голову. — Я надеялся, что однажды мы окажемся по одну сторону сетки. — Ха! Тору рассмеялся. — Никогда. Разве что во сне. Ушиджима выглядел совершенно искренне расстроенным. Даже надулся. Совсем как большой ребёнок. — Жаль, что ты не разделяешь моего желания. Он помолчал. Потом спокойно добавил: — Мне всегда хотелось атаковать после твоих передач. … И, наверное, после оргазма у Тору действительно немного отказал мозг. Потому что прежде, чем он успел подумать, слова сами сорвались с языка. — Ну… В одной команде мы играть точно не будем. Можешь даже не мечтать. Но… Он лениво пожал плечами. — Если очень попросишь, так уж и быть, иногда покидаю тебе пару передач. Из жалости. Мне всё равно здесь ужасно скучно. На лице Ушиджимы произошло что-то странное. Он буквально… Просиял. Так резко, что Тору даже моргнул. «Нет…» «Ему что… правда нравится, когда я его унижаю?..» Эта мысль показалась настолько нелепой, что Тору едва не рассмеялся. Ушиджима же совершенно серьёзно сказал: — Это было бы замечательно. Спасибо, Ойкава. — Угу. Тору снова пожал плечами. — До Рождества я занят. Но после двадцать пятого можем встретиться. Если получится. Позови своих из Сираторидзавы. Если кто-нибудь дома. Я тоже узнаю, когда Макки и Матсун вернутся. Он внезапно замолчал. Потом широко раскрыл глаза. — Стоп. … Стоп-стоп-стоп. Он резко сел. — Они же увидят, что я нормально с тобой разговариваю! Ушивака!! Это уничтожит мою репутацию! — Уже поздно. Ушиджима невозмутимо достал телефон. Хотя в голосе отчётливо слышалось плохо скрываемое воодушевление. — Я напишу Сэми и Реону. Тэндо, к сожалению, сейчас не в Японии. Но если твои друзья тоже придут… Можно сыграть три на три. — Блядь… Тору с громким стоном рухнул лицом в подушку. — Почему я вообще на это согласился?! — Потому что сам предложил. — Да заткнись ты! — Двадцать седьмое декабря тебе подходит? … Подходило. Именно двадцать седьмого декабря трое бывших игроков Сэйдзё и трое выпускников Сираторидзавы встретились ради дружеского матча. Играть рядом с Макки и Матсуном оказалось удивительно приятно. Тело само вспоминало привычный ритм. Он безошибочно отдавал каждому именно те передачи, которые они любили. Это ощущалось почти как возвращение домой. Но… То, что произошло потом… Стало для него настоящим открытием. Играть связующим для Ушиджимы… Было совершенно другим чувством. Не уютным. Не привычным. Нет. Это было похоже на вспышку. На удар молнии. Каждая передача превращалась в выстрел из настоящей пушки. Тору всегда знал, насколько силён Ушиджима. Всегда понимал, насколько тот хорош. Но только сейчас… Впервые оказался по одну сторону сетки с ним. И лишь теперь осознал весь масштаб. «Вот оно…» «Вот каково это…» После матча внутри осталось слишком много энергии. Её некуда было девать. Все остальные уже смеялись. Шутили. Спокойно остывали после игры. Но Тору всё ещё чувствовал, как кровь бурлит в венах. И когда он встретился взглядом с Ушиджимой… Он увидел в его глазах то же самое напряжение. Тогда Тору понял. Это была далеко не последняя их встреча в те зимние каникулы. Сейчас Последняя тренировка перед зимними каникулами традиционно закончилась шумным праздником. Тору оказался зажат между двумя самыми здоровенными товарищами по команде в их любимом баре. Щёки уже пылали от жара, алкоголя и хорошего настроения. Две кружки пива были благополучно выпиты. О диете можно было забыть. До Нового года — официально. За столом не смолкали разговоры. Испанская речь смешивалась с английской, превращаясь в приятный гул, который заглушал любые мысли. Закрыв глаза, Тору тихо выдохнул и просто наслаждался моментом. Напротив сидел Энтони. Улыбнувшись, он спросил: — Ждёшь каникулы? Стоило прозвучать этим словам, как перед глазами Тору неожиданно возникло лицо Ушиджимы. Сердце предательски ускорило ритм. Он невольно улыбнулся. Если подумать… Главным событием его зимних отпусков уже давно был именно Ушиджима. Теперь всё стало ещё интереснее. В конце концов, Тору — олимпийский призёр. А Ушиджима явно испытывает слабость к компетентности и к самоуверенности самого Тору. Что ж… Пожалуй, эти каникулы обещают быть особенно запоминающимися. Он кивнул. — Конечно. — Ещё бы он не ждал, — вмешался Эмилио, обнимая Энтони за плечи и бросая на Тору многозначительный взгляд. — Дома его наверняка ждёт та самая тайная девушка. Или парень. Я никого не осуждаю. Тору как раз сделал глоток пива. Он тут же поперхнулся. — Простите?.. — Ой, только не изображай невинность, — фыркнул Эмилио. — После каждого отпуска ты светишься как лампочка. И вообще… однажды я видел у тебя засос. — Это был не засос! — возмутился Тору, наклоняясь через стол. — Меня укусило какое-то насекомое возле аэропорта Ханэда. Он возмущённо ткнул пальцем себе в грудь. — И вообще я всегда сияю. Эмилио хмыкнул. — Ну да. Конечно. Стоило почувствовать возможность немного смутить Тору, как остальные тут же подключились к обсуждению. — Помните рождественский видеозвонок? — с довольной улыбкой сказал Матиас. — Он тогда ответил нам без футболки, весь красный… И клянусь, рядом с ним в кровати точно кто-то лежал. Сердце Тору неприятно ёкнуло. «Они заметили?..» Он лихорадочно пытался придумать оправдание. Если честно, сейчас он сам не понимал, зачем вообще тогда ответил на звонок. Тем более в таком состоянии. Ян задумчиво потер подбородок. — Если вспомнить… мне ещё показалось, что второй голос был мужским. — Вот теперь всё складывается! — Да заткнитесь вы уже. Энтони наконец вмешался, прерывая поток догадок. — Мы вообще-то знаем, что он встречается с Андреа. Имейте хоть немного уважения. Он снова посмотрел на Тору. — Вы ведь уже месяцев шесть вместе? Всё серьёзно? Тору поморщился. Спрятав половину лица за кружкой пива, он негромко сказал: — Вообще-то… пять. Он прочистил горло. — Мы расстались. Энтони выглядел так, будто не мог решить, что чувствует сильнее — шок или искреннее сожаление. — Почему? Мне казалось, вы были без ума друг от друга. Тору не стал бы так драматизировать. Андреа заинтересовалась им ещё два года назад, когда впервые пришла познакомиться с командой. Она оказалась дочерью нового вице-президента по маркетингу. Они быстро нашли общий язык. Постепенно стали друзьями. То, что она ему симпатизировала, скрыть было невозможно. Да и сам Тору не мог сказать, что совсем ничего к ней не чувствовал. Поэтому, когда прямо на праздновании его двадцать седьмого дня рождения, незадолго до Олимпиады в Токио, она его поцеловала… Он поколебался всего мгновение. И ответил. Одно пробное свидание превратилось в четыре. На втором месяце Андреа уже называла его своим парнем. Тору было хорошо рядом с ней. Она была красивой. Умной. Весёлой. Наверное… Они бы до сих пор встречались. Если бы не… — Просто ничего не получилось, — тихо признался он. — Мне показалось, что лучше закончить всё до Нового года. Начать следующий год с чистого листа. Энтони искренне расстроился. — Чёрт… Сочувствую. Но остальные выглядели куда менее опечаленными. Эмилио радостно хлопнул ладонью по столу. — Значит, теория о Тайной Девушке или Тайном Парне снова жива! — Да отвяжись ты уже! — прикрикнул Энтони. — У человека тяжёлое расставание. Ян усмехнулся, глядя в свой стакан. — Что-то не очень он выглядит убитым горем. Тору только закатил глаза. — Ребят, со мной всё нормально. Андреа замечательная, и мы останемся друзьями. Просто так будет лучше. Он улыбнулся чуть теплее. — Если честно, сейчас мне просто хочется вернуться домой и немного выдохнуть. Год выдался сумасшедший. С дальнего конца стола донёсся голос Рауля: — Эй, Тору! Тот поднял голову. Рауль ухмылялся. — Только пообещай, что сразу по приезде ткнёшь своей олимпийской медалью в лица всей японской сборной. Ради нас. Пожалуйста. Тору хитро прищурился. — Даже просить не надо. Он подмигнул. — Некоторые из них вообще из моей префектуры. Соберу всех сразу и первым делом похвастаюсь. Компания разразилась смехом. — Их первый номер наверняка взбесится! — засмеялся Карло. — Как его там… Ушивака? — Почти, — рассмеялся Тору. — Ушиджима. Хотя… Он лукаво улыбнулся. — Если вдруг познакомитесь, обязательно называйте его Ушивакой. Ему очень нравится. Карло серьёзно отсалютовал. — Принято. Тору едва удержался от смеха. Со стороны действительно казалось, будто после олимпийского поражения Ушиджима был страшно зол. Но Тору-то знал лучше. Он видел ту едва заметную улыбку через всю площадку. И понимал. Ушиджима был искренне рад за него. На самой Олимпиаде у них почти не было возможности поговорить. Зато совсем скоро… Через несколько дней… Они снова увидятся. И тогда Тору обязательно спросит его об этом лично. Почему-то он уже заранее знал, что ответ ему понравится. Декабрь 2015 года В этот раз Тору решил, что не собирается бездельничать все каникулы. После растяжения голеностопа в сентябре он и так провёл несколько недель вне игры, а потому теперь намеревался наверстать упущенное и как можно быстрее вернуть форму. Оказаться на скамейке запасных было худшим из возможных вариантов. Особенно потому, что он до сих пор не чувствовал себя в команде по-настоящему незаменимым. Иногда ему всё ещё казалось, что его легко могут заменить. Испанский язык он ещё не освоил настолько свободно, чтобы на площадке не возникало недопонимания, а травма только усугубляла положение. Нет. После всего, через что он прошёл, чтобы попасть в этот клуб, Тору не собирался уступать своё место никому. Поэтому первые два дня дома он честно посвятил отдыху. Выспался. Пережил джетлаг. Позволил матери окружить его привычной заботой. Но уже на третье утро, ровно в семь часов, стоял в прихожей, затягивая шнурки на кроссовках. ⸻ Проблема заключалась в другом. Куда бы он ни пошёл… Повсюду оставались следы прошлых зимних каникул. Вот площадка возле районного спортивного центра, где они вместе с бывшими товарищами сыграли тот самый дружеский матч. Вот маленькая рамэнная, где Ушиджима однажды затащил его в туалет… И… Нет. Вообще-то это Тору затащил туда Ушиджиму. Неважно. Вот автобусная остановка, до которой Ушиджима проводил его в самый первый день. Каждое место хранило какое-нибудь воспоминание. Каждый поворот. Каждая улица. И каждое такое воспоминание почему-то заставляло кровь быстрее бежать по венам. На следующий день Тору решил, что проблема решается очень просто. Нужно всего лишь сменить маршрут. Сначала он бежал привычной дорогой. Но на первом же перекрёстке вместо поворота на запад свернул на север. Потом ещё раз. Затем нырнул в узкий переулок. Переулок вывел его на широкую улицу. Совершенно незнакомую. Тору даже не притормозил. «Разберусь.» Навигацией он всегда пользовался неплохо. Да и шанс заблудиться был… Совсем крошечный. ⸻ Через полчаса, разворачиваясь обратно, он понял. Он заблудился. Совершенно. Остановившись на вершине небольшого холма, Тору упёрся рукой в бок и попытался отдышаться. Вокруг — ничего знакомого. Никаких вывесок. Никаких ориентиров. Он достал телефон. Бесполезно. Аргентинскую SIM-карту он так и не успел заменить японской. Связи не было. Совсем. — Чёрт… Тору вытащил наушники из ушей и раздражённо огляделся. — Да куда меня вообще занесло? Немного побродив по окрестностям, он быстро понял, что оказался в очень дорогом районе. Большие дома. Безупречно ухоженные участки. Полное отсутствие людей. Наверное, богатеи спокойно наслаждались выходным дома. Работали только пара булочных да круглосуточный магазин. Пройдя ещё несколько сотен метров, Тору вдруг остановился. Перед ним оказалось знакомое кафе. То самое. Куда Ушиджима привёл его после их «совершенно случайной» встречи возле Сираторидзавы. Луч надежды вспыхнул… …и тут же погас. Потому что Тору совершенно не помнил, какой дорогой они тогда сюда пришли. А значит, выйти отсюда к школе и спокойно сесть на автобус он не сможет. Он по-прежнему понятия не имел, где находится. Оставался только один вариант. Зайти внутрь. И попросить помощи. ⸻ В прошлом году за стойкой работала очень милая девушка. Та самая, которая очаровательно покраснела, когда Тору ей улыбнулся. Сегодня же… Её сменяла настоящая ведьма. Женщина даже не пыталась скрывать раздражение. На все вопросы отвечала сухо. А когда Тору назвал район, где живёт, заявила, что вообще впервые слышит такое место. Для такого прекрасного утра она была подозрительно сварливой. Тору уже хотелось спросить, не начинается ли у неё климакс. Но он вовремя прикусил язык. Нет. Лучше сменить тактику. Как бы ему этого ни хотелось… Другого выхода всё равно не было. Он бросил взгляд на бейджик. — Мизухара-сан… Женщина подняла глаза. — Не могли бы вы… позвонить одному вашему постоянному посетителю? Он мой друг. Она подозрительно прищурилась. — Почему сам не позвонишь? Тору тут же состроил самую жалобную физиономию на свете и продемонстрировал телефон. — Он разрядился… Женщина громко цокнула языком. — Безответственно. — Пожалуйста. Тору сложил ладони. — Это очень поможет. Он просто объяснит мне дорогу домой, и я сразу уйду. Он улыбнулся ещё шире. — И обязательно расскажу ему, какая вы отзывчивая. Она явно колебалась. Похоже, перспектива поскорее избавиться от назойливого посетителя перевесила. Тяжело вздохнув, женщина достала потрёпанную телефонную книгу. — Хорошо. Кому звонить? Тору облегчённо выдохнул. — Ушиджима. Ушиджима Вакатоши. Он даже привстал на носки, пытаясь заглянуть через стойку. — Если номер есть… Позвоните ему, пожалуйста. Мизухара перелистнула несколько страниц. — Ушиджима… Есть такой. Она подняла телефонную трубку. Набрала номер. И через несколько секунд протянула её Тору. Тот нервно забарабанил пальцами по стойке, ожидая ответа. Наконец в трубке раздался щелчок. И… Женский голос. — Алло? У Тору всё похолодело внутри. Он медленно прикрыл глаза. «Нет.» «Нет-нет-нет…» Ему захотелось с размаху впечататься лбом в стеклянную витрину с пирожными. Ну конечно. Разумеется. Постоянным посетителем кафе оказалась вовсе не сам Ушиджима. А его мать. Вот же…