прониклась мной

Утро вторника начиналось ровно так же, как и сотни предыдущих за последние шестнадцать лет: со звука газонокосилки мистера Пемброка за окном, далекого запаха поджаренных тостов с корицей и навязчивого ощущения, что одеяло весит тонну. Надин зарылась носом глубже в подушку, пытаясь отвоевать у реальности еще хотя бы пять минут. В полудреме она прекрасно понимала, что сейчас солнце окончательно прорежет щель между плотными бежевыми шторами, захватив письменный стол, аккуратно сложенную стопку учебников по химии и идеальный, без единой складки, школьный худи, висящий на спинке стула, и тогда в комнате появится любимая мама с самыми извращенными методами пыток, чтобы пробудить свою дочь. Она покрутилась, устраиваясь поудобнее, перевернула подушку прохладной стороной вверх и вздохнула. Вставать не хотелось катастрофически, хотя внутри уже тикал её внутренний хронометр, подсказывающий, что до звонка будильника осталось ровно три минуты. Из этого сонного анабиоза её выдернул тихий, но настойчивый стук в дверь. Она даже не успела ответить, как ручка повернулась, и в комнату заглянула мама — уже собранная, пахнущая утренним кофе и своим неизменным лавандовым парфюмом. Даже драгоценных трёх минут отдыха лишила. — Надин, детка, просыпайся, — бодро произнесла она, проходя к окну и раздвигая шторы. Комнату тут же затопил яркий солнечный свет, заставив Надин зажмуриться и натянуть одеяло до самого носа. — Ты проспишь. И вообще, внизу тебя уже кое-кто ждет. — И кто же? — глухо пробормотала Надин в подушку, хотя ответ она знала заранее. Никаких других вариантов просто не существовало. — Руди, конечно, — улыбнулась мама, поправляя рамку с фотографией на комоде Надин. — Приехал минут десять назад. Сидит на кухне, пьет сок и мило беседует с отцом о предстоящем сезоне. Какой всё-таки приятный мальчик. Так что давай, поднимайся. Нехорошо заставлять его ждать. Надин со стоном скинула одеяло и села на постели, взъерошив волосы. — Конечно же Руди… Пусть уезжает значит, а я смогу доспать хотя бы свое время до будильника. И не называй меня деткой. — Как только покажешь, что можешь вести себя как взрослый человек, то перестану. А пока прячешься от своего лучшего друга под одеялом, ты, Надин, будешь деткой, — на двух определенных словах интонация матери изменилась на более хитрую и лукавую. Надин застонала еще громче, чувствуя, как к горлу подступает привычное раздражение. Она уже десятки раз, с приведением железных аргументов, убеждала мать в том, что кроме дружбы между ними с Бруксом ничего нет, не было и быть не может. Но провинциальное воспитание с узким мышлением у взрослого поколения делали свое дело. Для миссис Росс всё было просто: если симпатичный мальчик из приличной семьи паркует свой блестящий автомобиль у их дома три раза в неделю и помнит, какой сироп ты любишь в латте, значит, это судьба, благословение и будущая идеальная свадьба на заднем дворе. Тот факт, что Надин знала о Руди такие подробности, после которых люди физически не могут испытывать друг к другу романтическое влечение, матерью упорно игнорировался. — Отличный парень, спортсмен, из приличной семьи! Еще и личиком удался, очень уж симпатичный. А ты все носом воротишь! — Мам, а может ты с ним замутишь? — Надин! — возмущенно ахнула мама, её щеки мгновенно залил густой румянец. — Что за глупости ты говоришь? Как тебе вообще такое в голову пришло? Я взрослая замужняя женщина! Не выдержав больше разговора с только что пробудившейся дочерью, женщина скомкала вафельное полотенце и кинула его прямиком в Надин, попадая, к её великому сожалению, всего лишь в плечо. — Немедленно одевайся и на кухню! Руди привез наши с тобой любимые черничные маффины из пекарни, и чем дольше будешь собираться, тем меньше тебе их достанется, — шутливо показав дочери язык, женщина быстро шмыгнула за дверь. Когда дверь закрылась, Надин еще минуту сидела неподвижно, тупо глядя на свои домашние тапочки. Мысль о том, что ей придется сейчас спуститься, натянуть дежурную улыбку и выдержать этот неловкий семейный завтрак под многозначительными взглядами матери, заставила её вздохнуть. Через пятнадцать минут, наспех собрав волосы в высокий хвост и натянув свободный худи, Надин спустилась на кухню. Там, как и ожидалось, разворачивалась идеальная сцена из рекламы хлопьев. Руди сидел на высоком стуле у кухонного острова, одетый в безупречно чистую футболку и легкую куртку со школьной символикой. Он увлеченно кивал отцу Надин, который, размахивая кофейной чашкой, что-то экспрессивно вещал про провальный вчерашний матч. При виде Надин лицо Руди мгновенно посветлело, и он широко, совершенно обезоруживающе улыбнулся. — Доброе утро, соня, — бодро поздоровался он, пододвигая к ней бумажный пакет, от которого пахло выпечкой. — Держи. Сын маминой подруги в самом абсолютном своем проявлении. Надин подошла ближе, чувствуя, как остатки утренней раздражительности улетучиваются. Злорадствовать или злиться на Брукса было так же глупо, как злиться на золотистого ретривера — он всё делал от чистого, незамутненного сердца. Они дружили с первого класса, и между ними давно выстроилась та железобетонная зона комфорта, где не нужно было притворяться. Руди видел её заплаканной из-за проваленного проекта по биологии, а Надин знала, какую нелепую рожу он корчит, когда пытается подмигнуть девчонкам из группы поддержки. Без драмы. Без той розовой чуши, которую так отчаянно пыталась разглядеть её мама, замершая сейчас у раковины с полотенцем в руках и буквально излучающая немое одобрение. Надин не питала к нему ни малейшей капли романтических чувств, и была уверена, что это взаимно. Руди не может быть влюблен в свою лучшую подругу, запрещено по всем законам принципов и морали. — Какой всё-таки внимательный мальчик, — приторно-сладким тоном подала голос миссис Росс, многозначительно переглядываясь с мужем. Отец Надин лишь качнул головой, благоразумно не вмешиваясь в назревающую бурю. — Знаешь, Руди, наша Надин сегодня всю ночь не спала, ворочалась. Я сразу подумала, что она ждет твоего приезда. Настоящая ментальная связь, не нахожу другого слова! — Я не буду комментировать этот выпад, но, мама, ты что, поглядываешь за мной во сне? — Надин нахмурилась, а Руди, глядя на это, попытался спрятать улыбку за стаканом с соком. — Ну что ты, детка, просто материнское сердце всегда всё чувствует, — женщина ничуть не смутилась. Напротив, она сделала шаг вперед, мягко опустив ладонь на плечо Руди, словно он уже был официальным членом их семьи. — Помнишь, Ларри, как твой отец в колледже… — Дорогая, давай оставим мои студенческие годы для мемуаров, — подал голос мистер Росс, заметив, как опасно сузились глаза его дочери. Он шумно перевернул страницу газеты, пытаясь перевести тему. — Руди, как там твой левый нападающий? К пятничной игре восстановится? — Надеемся, мистер Росс, — с готовностью отозвался Руди, явно радуясь спасительному маневру. — Вчера на тренировке он уже бегал в полную силу, так что шансы велики. — Вот и отлично. Настоящему мужчине нужен спорт, а не эти ваши… — отец неопределенно махнул рукой в сторону учебников Надин, — бесконечные формулы. Надин, тебе бы тоже не мешало почаще бывать на свежем воздухе. Сходила бы на стадион, поддержала Руди. Юным влюбленным полезно проводить время вместе. — Так, всё. С меня хватит, — резко объявила Надин, с грохотом ставя стакан на мраморную столешницу кухонного острова. Она поняла, что если останется здесь еще хоть на минуту, то мозг просто расплавится от этого концентрированного сватовства. Похоже, заговор против её здравого смысла сегодня принял глобальные масштабы, раз даже отец, обычно державший нейтралитет, решил подлить масла в огонь. Надин схватила со стола бумажный пакет с маффином, закинула рюкзак на плечо и свободной рукой мертвой хваткой вцепилась в локоть Руди, буквально стаскивая его со стула. — Мы уезжаем. Прямо сейчас, — безапелляционно заявила она, волоча Брукса за собой к выходу из кухни. — Да я так и понял… Надин с силой толкнула тяжелую дубовую дверь, буквально вываливаясь вместе с Руди на залитое утренним солнцем крыльцо. Свежий воздух ударил в лицо, принося мимолетное облегчение, но щеки Надин всё еще горели от злости и смущения. Она яростно зашагала по бетонной дорожке к сверкающему черному капоту, на ходу разрывая бумажный пакет. Достав черничный маффин, откусила сразу огромный кусок, сердито жуя и мысленно проклиная весь этот мир, застрявший в узких рамках стереотипов. Руди, который всё это время едва поспевал за её широкими шагами, наконец перегнал девушку у самой машины. Он обошел капот, нажал на кнопку брелока, заставляя замки щелкнуть, и оперся локтями о крышу автомобиля, с искренним весельем разглядывая подругу. — Твоя мама просто душка… — Заткнись! Руди лишь шире улыбнулся, ничуть не задетый её вспышкой. Он прекрасно знал, что в такие моменты Надин лучше не перечить, но удержаться от подколов было выше его сил. — Ладно, садись уже. Поехали. — Я накрошу в машине, — предупредила она, демонстративно приподнимая полупустой бумажный пакет, из которого сиротливо выглядывали крошки теста. — Я это переживу. Включаю твой нелюбимый инди-рок для снятия стресса? — Включай, — вздохнула Надин, откидываясь на кожаное сиденье и утыкаясь лбом в прохладное боковое стекло. Дорога до школы заняла чуть меньше пятнадцати минут — как раз столько времени потребовалось Надин, чтобы окончательно уничтожить черничный маффин и запить его найденной между сидений газировкой. Когда автомобиль затормозил на забитой школьной парковке, Надин уже была в полной боевой готовности. Вокруг кипела привычная утренняя суета: школьники вываливались из желтых автобусов, кто-то громко смеялся у багажников машин, а из открытых окон старого пикапа на другом конце парковки басил тяжелый рэп. Они не успели дойти до массивных двойных дверей главного входа, как тишину нарушил громкий свист. — Эй, Брукс! — крикнул высокий темнокожий парень в форменной куртке, махая рукой с крыльца. — Дружище, доброе утро! Тренер ищет тебя с семи утра, там косяк с расписанием на четверг! — Вчера же все сверяли, не было никаких проблем, — он нахмурился и покачал головой, мгновенно переключаясь на спортивные дела. Руди виновато повернулся к Надин, на ходу перехватывая лямку рюкзака. — Прости, Надин, мне уже пора. — Долг зовет, как же, — она со смешком похлопала его по плечу, позволяя в спешке сбежать. — Иди уже, капитан. Надин осталась одна и не спеша двинулась к массивным дверям, наслаждаясь первыми минутами тишины. Но стоило ей переступить порог и оказаться в душном, гудящем коридоре, как из-за угла вынырнула невысокая фигура в ярком кардигане крупной вязки. — Надин! Наконец-то! — Привет, Элис, — Надин искренне улыбнулась, чувствуя, как атмосфера школы окончательно вытесняет остатки утреннего домашнего кошмара. — Что это у тебя? В руках у девушки был огромный стакан со льдом, в котором плескалось что-то кислотно-розовое, а её слегка вьющиеся волосы были заколоты кучей разноцветных крабиков. — Безалкогольный коктейль из автомата на заправке. Жарковато сегодня, освежает, — Элис сделала громкий глоток через трубочку и зашагала рядом с Надин в сторону шкафчиков. — Слушай, ты готова к литературе? Я не успела дочитать произведение до конца, так и уснула с книгой в руке… Ты не расскажешь, чем там всё закончилось в итоге? Мисс Мартинес меня убьет, если спросит. — Не убьет, — успокаивающе улыбнулась Надин, открывая свой шкафчик и складывая ненужные вещи в него. — Если коротко: Великий Гэтсби в конце погибает. Его застрелили в собственном бассейне из-за глупого недоразумения. А Дейзи, ради которой он всю эту роскошь и строил, просто уезжает со своим мужем, будто ничего и не было. Как-то так. — Ужасно… А я-то думала, у них будет хэппи-энд, бабочки, любовь… Вот и хорошо, что не дочитала, разочаровалась бы только сильнее. Спасибо. Прогремел звонок. Школьники лениво потянулись по классам. Элис инстинктивно втянула голову в плечи, когда мимо них с хохотом пронеслась пара парней из футбольной команды, и ускорила шаг. Девочки вместе зашли в кабинет литературы в самом конце западного крыла. В классе было относительно тихо — утреннее солнце лениво скользило по рядам парт, а пара девчонок с передних рядов вполголоса делились сплетнями. Мисс Мартинес еще не появилась. Надин двинулась к их привычному среднему ряду, но на полпути её взгляд обо что-то споткнулся. На самой последней парте, в самом темном углу класса, кто-то сидел. Точнее — спал, бесцеремонно развалившись на стуле и полностью игнорируя тот факт, что скоро начнется урок. Декс Хоук. Человек, который должен был выпуститься еще в прошлом году, но из-за бесконечных приводов в полицию, драк и прогулов остался на второй год. Теперь он, будучи старше всех в классе, вынужден был отсиживать часы на задворках кабинетов, вызывая у учителей лишь глухое раздражение, а у отличников вроде Надин — желание не пересекаться с ним взглядом. Он сидел, низко сползши по сиденью и вытянув свои длинные ноги в потёртых кедах далеко под впереди стоящую парту. Черный капюшон объемного худи был натянут по самые брови, полностью скрывая лицо от дневного света. Руки служили в качестве подушки, а признаки жизни выдавало только мерное дыхание. Надин послушно села за свою парту, раскрыла учебник и уставилась на страницу, стараясь сосредоточиться на Фицджеральде. Но мысли упорно возвращались к парню на заднем ряду. Она знала Декса с седьмого класса, они росли на соседних улицах, но сейчас от прежнего него ничего не осталось. Этот отличался на сто восемьдесят градусов. — Доброе утро! — на пороге показалась учительница со стопкой документов под боком. Она быстро проследовала к своему столу, поправила очки на переносице и окинула кабинет взглядом. — Открываем тетради. И… Хоук! Просыпаемся. Фигура в конце класса даже не шевельнулась. — Ткните его кто-нибудь карандашом, ради Бога. По классу прокатился тихий, несмелый смешок, но никто из ребят, сидевших на задних рядах, даже не шевельнулся в сторону спящего парня. Желающих связываться с ним в этом кабинете не находилось. Ученик на предпоследней парте лишь демонстративно вжал голову в плечи, утыкаясь в свой телефон. Мисс Мартинес тяжело вздохнула, понимая, что спасать авторитет урока придется самой. Она с сухим стуком опустила стопку бумаг на стол и скрестила руки на груди, повышая голос: — Хоук! Декс медленно, словно нехотя, зашевелился. Он глубоко, со свистом вздохнул, убрал голову с рук и наконец поднялся, хотя капюшон всё еще наполовину скрывал его глаза. Парень оглядел класс мутным, заспанным и откровенно возмущенным взглядом. — Доброе утро! — учительница кивнула, складывая губы в тонкую линию, а в классе опять послышались смешки. — Живо бери свои вещи и пересаживайся вперед. Нечего спать на Камчатке, у нас сегодня важная тема. Двигайся ближе, чтобы я тебя видела. Надин затаила дыхание, молясь про себя, чтобы он выбрал любое другое место, сел к кому угодно, только не к ней. Но закон подлости в старшей школе работал безотказно. Единственная свободная парта в передней части класса оказалась прямо слева от неё. Декс дошел до её ряда, остановился на секунду и с силой отодвинул стул. Ножки с противным скрипом проехались по паркету, заставив Надин поморщиться. Парень шумно бросил рюкзак на пол и сел, тут же заняв собой, казалось, всё свободное пространство. Не доставая ни учебник, ни тетрадь, ни даже банальную ручку, Хоук просто оперся локтем о деревянную поверхность парты, лениво подперев тяжелую голову рукой, и уставился на классную доску. Капюшон стянул из банального уважения к единственной снисходительной учительнице, и это открыло вид на его резкий профиль и темные, заспанные глаза, в которых застыло бесконечное утомление. — Итак, класс, — мисс Мартинес подошла к доске, взяв в руки маркер. — Надеюсь, все дочитали финальные главы Фицджеральда, потому что сейчас мы проведем небольшой устный опрос. Кто напомнит мне, в чем заключался главный символизм зеленого огонька на причале Дейзи? По классу пронесся тихий шорох перелистываемых страниц. Надин тут же подняла руку — для неё этот вопрос был элементарным. Мисс Мартинес одобрительно кивнула ей, выслушала безупречный ответ про недосягаемую американскую мечту и сделала пометку в своем журнале. После этого ещё по меньшей мере десять минут было уделено опросу по пройденному материалу и обсуждению конкретных моментов книги. В классе вряд ли сидел хоть один ученик, кто не прочел бы ее, ведь мисс Мартинес вызывала бесконечную любовь и желание соответствовать в каждом своем подопечном. В какой-то момент она хитро прищурилась, опершись ладонями о свой стол. — Хорошо, с этим разобрались. А теперь вопрос на внимательность и общую эрудицию. Фицджеральд во многом черпал вдохновение из более ранней классики, исследующей ту же тему разрушительного эгоизма и социального неравенства. Помните роман «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея? Кто сможет провести параллель между Дейзи Бэкхенен и Бекки Шарп? В чем их главное сходство и различие? В кабинете воцарилась гробовая тишина. Надин нахмурилась, судорожно перебирая в голове всё, что знала. Она слышала об этой книге, но в обязательную школьную программу этого года та не входила, и Росс просто не успела до неё добраться. Рука, которую девушка собиралась поднять, так и осталась лежать на тетради. Мисс Мартинес выждала паузу, обводя взглядом притихших учеников. Поняв, что добровольцев нет, она наугад ткнула пальцем в отличника с первого ряда: — Колин, попробуй ты. Ты ведь наверняка читал. — Ну, Бекки Шарп… она тоже, кажется, была из богатой семьи и… — парень неловко почесал затылок, стыдливо отводя взгляд в сторону. — И… — Мимо, Колин, абсолютно мимо, она была из низов, — разочарованно вздохнула мисс Мартинес, качая головой. — Жаль. Очень жаль, класс. Никто не открывал Теккерея? Слева от Надин раздался тихий звук. Это был короткий, хриплый и донельзя циничный смешок. Декс даже не изменил позы — всё так же сидел, подперев голову рукой и лениво глядя на учительницу, словно его это вообще не касалось. Но Надин, сидевшая в каком-то полуметре от него, отчетливо услышала его низкий, простуженный шепот, адресованный в пустоту перед собой: — Шарп шла по головам, чтобы пробиться наверх, а Дейзи родилась наверху и просто давила людей своими колесами… Идиоты. Надин мысленно ахнула, едва не выронив ручку. Удивление обожгло её изнутри, заставив на секунду забыть, как дышать. Она медленно скосила глаза влево. Декс всё так же неподвижно подпирал голову рукой, его веки были полуприкрыты, а на лице не дрогнул ни один мускул. Тем временем мисс Мартинес у доски разочарованно вздохнула и уже собиралась закрыть свой журнал. — Ну что ж, очень жаль, что никто из вас действительно не читал Теккерея. Видеть это искреннее расстройство учительницы Надин было невыносимо. Решение созрело мгновенно. Надин глубоко вздохнула и, прежде чем успела подумать о последствиях, громко произнесла: — Бекки Шарп шла по головам, чтобы пробиться наверх, мисс Мартинес. А Дейзи родилась на самом верху и… и просто давила людей своими колесами. В этом их разница. Лицо мисс Мартинес мгновенно преобразилось. Женщина просияла, её глаза за стеклами очков радостно блеснули, и она всплеснула руками. — Надин! Великолепно! Какая точная, сильная метафора! Умница, я даже за один этот ответ поставлю тебе высший балл в журнал! Комплименты учительницы, которые обычно приносили Надин гордость, сейчас отозвались в груди липким чувством вины. Она украдкой повернула голову влево. Декс медленно повернулся к ней и, сжав лежащую на столе руку в кулак, поднял большой палец вверх. В пустоте его глаз читалось абсолютное безразличие к её поступку, и от этого Надин стало по-настоящему тошно. Она поняла, что только что украла чужие мысли, просто чтобы остаться «хорошей девочкой» в глазах учителя. Совесть и упрямый характер Надин не выдержали. Она резко, с грохотом подскочила со своего стула, заставив весь класс вздрогнуть. — Нет! Мисс Мартинес, подождите, не ставьте мне оценку, — выпалила она, тяжело дыша и чувствуя, как щеки заливает густой румянец. — Это не мой ответ. Это сказал Декс. Декс Хоук. Он только что произнес это, а я просто повторила вслух. Это его заслуга, а не моя. Элис на задней парте, кажется, вообще перестала дышать от ужаса, а Колин с первого ряда медленно обернулся, глядя на Надин как на сумасшедшую. Мисс Мартинес замерла с маркером в руке. Она перевела растерянный, глубоко недоверчивый взгляд с тяжело дышащей Надин на парня, сидевшего слева от неё. Учительница поправила очки, и на её лице отразился целый спектр эмоций — от крайнего изумления до явного скептицизма. Хоук и классическая английская литература девятнадцатого века в её сознании находились на абсолютно разных полюсах вселенной. — Хоук? — медленно, с явным сомнением в голосе переспросила мисс Мартинес, изогнув бровь. — Ты хочешь сказать, что Декс… — Зачем, Росс? Тебе больше всех надо, что ли? — глухой, угрожающий рык слева заставил Надин вздрогнуть. Она медленно опустилась обратно на стул и отвела взгляд, не выдержав напора. Декс наконец шевельнулся. Он резко убрал руку от лица, откинулся на спинку стула и повернул к учительнице голову. Она захлопнула свой журнал, сделала несколько шагов вперед и остановилась прямо перед их рядом, скрестив руки на груди. — Ну надо же, — мягко произнесла учительница, внимательно вглядываясь в хмурое лицо Хоука. — Декс, это правда? Ты читал Теккерея? «Ярмарку тщеславия»? Декс раздраженно выдохнул через нос и потянул за шнурки на своём худи, стягивая резинку вокруг шеи. Коридорные сплетники на передних партах уже начали оборачиваться, предвкушая зрелище. — Ну читал. — Скажи мне, раз уж ты так точно подметил деталь с колесами Дейзи, ты, получается, и Фицджеральда прочитал? — Я прочитал все эти книги еще в начальной школе. Пока вы тут с ними только возитесь и мучаете несчастных, я брал их в городской библиотеке от скуки. Лет в девять. Пока шёпотки разносились по классу, удивляясь неожиданному открытию со стороны одноклассника, одна только мисс Мартинес даже бровью не повела. Напротив, её лицо просияло еще сильнее, а в глазах зажегся настоящий педагогический азарт. — Поразительно. Декс, это же чудесно! Раз так, ответь мне на один вопрос по Теккерею. Как ты думаешь, почему автор лишил свое произведение главного положительного персонажа? — Потому что их не существует. Теккерей не был идиотом, если вы читали и другие его романы, то знаете об этом. Он прекрасно понимал, что в реальности нет идеальных героев, которые всегда поступают правильно. Каждый в этой книге — эгоист, трус или лицемер в той или иной степени. Автор просто показал мир таким, какой он есть. В классе снова повисла тишина, но на этот раз какая-то тяжелая, пришибленная. Одноклассники, привыкшие к простым и понятным формулировкам из методичек, притихли, переваривая услышанное. Мисс Мартинес застыла на месте. Несколько секунд она просто смотрела на Хоука, а затем медленно, с каким-то особым уважением кивнула самой себе. — Мисс Мартинес, вы обещали на прошлом уроке, что расскажете нам про ту таинственную рукопись Фицджеральда, которую нашли в архивах Принстона несколько лет назад. Ну, ту самую, с альтернативным финалом для Гэтсби и Дейзи! Этот своевременный вопрос подействовал на класс как щелчок пальцев, мгновенно разрушив гнетущее оцепенение. Одноклассники с облегчением зашевелились, переключая внимание на доску. Мисс Мартинес моргнула, её лицо тут же вернуло привычное мягкое выражение, и она с готовностью всплеснула руками. — Да, конечно. Простите. Пока у нас ещё осталось время до конца урока, давайте скорее разберём эту, на самом деле, потрясающую историю… Как только учительница вернулась обратно к уроку, Декс тут же потерял к происходящему всякий интерес. На его лице снова сомкнулась привычная маска безразличия. Парень низко съехал на стуле, вытягивая свои длинные ноги далеко вперед, и лениво подопрел голову рукой, полностью прикрыв глаза. Натянул капюшон на лоб, отсекая его от класса, от мисс Мартинес и от щебечущих одноклассников. Через пару минут дыхание парня снова стало глубоким и мерным. Но Надин также быстро переключиться на урок не смогла. Она то и дело бросала на одноклассника многозначительные взгляды, не в силах совладать с собственным замешательством. В её голове никак не укладывались те сухие, краткие факты, которые были известны о нём. Этот парень только что, не открывая глаз, выдал анализ, до которого Колин со всеми его репетиторами не додумался бы и к выпуску. Откуда в нем это? Оставшаяся часть урока прошла для Надин как в тумане. Она механически записывала за мисс Мартинес тезисы об альтернативном финале Фицджеральда, стараясь запоминать всё перечисленное на тот случай, что эта тема может быть одной из тех, что предстоят на экзамене. Когда пронзительный звонок наконец возвестил об окончании занятий, класс мгновенно ожил. Школьники зашумели, задвигали стульями и потянулись к выходу. Декс Хоук пробудился за долю секунды — просто подхватил свой рюкзак с пола и, не глядя ни на Надин, ни на учительницу, первым вылетел из кабинета, растворяясь в коридорной толпе. Надин медленно складывала учебники, когда до неё донесся мягкий голос учительницы: — Надин, задержись на минуту, пожалуйста. Элис одними губами прошептала, что будет ждать подругу у автоматов, и вышла вслед за остальными. Надин подхватила рюкзак и подошла к учительскому столу. Мисс Мартинес перебирала карточки, но, увидав отличницу, тепло улыбнулась и сняла очки. — Надин, ты сегодня очень помогла мне на уроке, спасибо. И я хотела поговорить с тобой об этом. О твоем соседе, Дексе. — О Хоуке? — Надин непроизвольно напряглась. — Ну, сосед — это громко сказано, это единственный урок за весь год, когда вы пересадили его поближе ко мне… — И тем не менее, это сработало. Ты ведь видела всё сама. У этого мальчика поразительный есть потенциал. Он видит суть вещей под своим углом и способен на конструктивный диалог на тему литературы, но его успеваемость — это катастрофа. У него сплошные двойки за невыполненные эссе, пропуски контрольных, на уроки спать приходит. Если он не сдаст промежуточные тесты, директор поднимет вопрос об отчислении. А я очень не хочу этого допускать. Надин вежливо слушала, до конца не понимая, почему учительница говорит об этом именно с ней. — Но чем я могу помочь, мисс Мартинес? Если он сам не хочет учиться… — В том-то и дело, Надин. К учителям он не прислушается, даже ко мне. Ему нужен кто-то его возраста, но с одноклассниками он, как я вижу, не общается. А тебе сегодня подсказал правильный ответ, а это, я чувствую, что-то, да значит. Ему нужен человек, кто сможет организовать его, проконтролировать, чтобы он хотя бы открывал учебники и вовремя сдавал работы. Я хочу попросить тебя позаниматься с ним. Подтянуть его по текущей программе. Надин едва не поперхнулась воздухом. Позаниматься? С Дексом? С парнем, который пять минут назад заставил её почувствовать себя полной дурой, выдав гениальный ответ без единой шпаргалки? — Мисс Мартинес, я… я не думаю, что это хорошая идея, — Надин растерянно переступила с ноги на ногу. — Он и так всё знает. Гораздо лучше меня. Сами же слышали. Да и не подсказывал он мне ничего, пробубнил под нос себе, а я просто услышала случайно. Учительница снисходительно и очень понимающе улыбнулась, покачав головой. — Надин, знать и уметь учиться — это совершенно разные вещи. У Декса хаос. У него нет дисциплины, структуры, понимания правил и банального желания подстраиваться под систему. А у тебя всё это есть в избытке. Ты лучшая на потоке по академическим навыкам. Ему не нужны твои лекции, ему нужна твоя способность раскладывать всё по полочкам. Помоги ему организовать этот процесс, чтобы он просто сдал тесты и закончил этот год. Я гарантирую, что это пойдет в твое личное дело как кураторство, а совет колледжа всегда обращает внимание на такую социальную работу. — Да как я могу? Мы даже не здороваемся! — Вот и отличный повод поздороваться, Надин. Растопишь этот лед, — учительница рассмеялась, ничуть не удивляясь бурному спектру эмоций на лице своей ученицы. — Я сама сегодня после уроков оставлю его и поставлю перед фактом. Скажу, что либо он соглашается на кураторство со стороны лучшей ученицы, либо я передаю рапорт директору о его недопусках к тестам. В третий раз остаться на «второй» год я не думаю, что он захочет. Надин продолжала молчать, ведь привлекательной эту идею для себя хоть и находила, но принять ее все еще было крайне тяжело. — Потерпи ты месяцок этого парня, чего тебе стоит? Зато потом зачтётся. — Ладно, — тихо выдохнула она. — Договорились. — Вот и чудно. Иди, дорогая, а то опоздаешь на следующий урок. Слабо кивнув и попятившись к выходу, Надин чувствовала себя так, словно её только что без страховки скинули с обрыва. Голова шла кругом. Какое, к черту, репетиторство? Какой из неё куратор для человека вроде Хоука? Она привыкла иметь дело с понятными, предсказуемыми вещами: тестами, баллами, аккуратными графиками. А Декс… был ходячей загадкой, парнем, который читал Теккерея в девять лет, спал на уроках и пах бензином с табаком. Да он её при первой же встрече взглядом испепелит. Но уже на пороге кабинета Надин сделала глубокий вдох, и её прагматичный, рациональный ум начал постепенно брать верх над паникой. Кураторство пойдет в личное дело как волонтерство, а для поступления каждая строчка на вес золота. А самое главное — её задача заключалась лишь в том, чтобы согласиться. Мартинес сама поставит Хоука перед фактом. И зная его характер, Декс скорее добровольно пойдет под трибунал, чем согласится тратить свое время на совместную зубрежку с отличницей. Скорее всего, он просто проигнорирует ультиматум учительницы или демонстративно прогуляет их первую же встречу. — Надин! — Элис махнула рукой, привлекая рукой внимание своей подруги. — Что она от тебя хотела? Надин посмотрела на подругу и, вопреки недавней панике, спокойно, даже с легкой иронией выдохнула: — Мартинес назначила меня репетитором Декса Хоука. Так что теперь я молюсь, чтобы он оправдал свою репутацию и просто прогуливал всё это дело.