Театральное рандеву

В темноте большого зала главной сцены страны люди томятся в предвкушении. Начинается премьера самого ожидаемого спектакля, о котором трубили во всех газетах, телевизорах и по Интернету — классический «Гамлет» с невероятной звездой в главной роли. Едва его профиль мелькнул из-за кулис, и публика зашевелилась. Как только молодой человек вышел во всей своей красе на центр сцены: в историческом костюме, в выбеленном гриме, с невероятным симбиозом страдания и негодования на лице — публика затрепетала, затаила в секунды дыхание. В главной роли был красивый, изумительный, безумно талантливый актёр — сияющая звезда театрального небосклона — Кэйа Альберих. Он был настоящий, молодой профессионал, просто лучший в своём поколении: прекрасно двигался, замечательно пел, вживался в роль с первых страниц текста, был наделён незаурядным умом и большой, исполинской удачей. Вчера — он был блистательный принц-романтик, заставляющий всех дам вздыхать. Сегодня — он трагический герой, свершающий праведную месть за своего отца, завтра — он эксцентричный злодей, который затмевал собой в спектакле даже главных героев. Послезавтра — он уморительный шут-рассказчик, доводящий публику до заливистого смеха своими комментариями происходящего в спектакле. У него не было понятия амплуа — он осваивал любую роль, любые компоненты событий и представлял любой градус эмоций, а исполнял так блестяще, в согласии со своим естеством, жестом, мимикой, телом, без поверхностного притворства, что даже его завистников, противников и хейтеров настигало чувство несоответствия, ведь в их бомбящих отзывах так или иначе находилось место плюсам и сильным сторонам молодого таланта. Но в один злополучный день всё это закончилось. Звезда молодого актёра потухла столь же быстро, как и взошла. Произошёл некий несчастный случай, который чудесным образом миновал свет репортёров и общественности: Кэйа пропал на долгое время из театра, а когда вернулся, то поставил всех в шок — заявил о своём уходе. Поначалу ходили слухи о нападении безумных фанатов на артиста, затем, желтая пресса собрала некие доказательства его «ужасной болезни», другие же СМИ раструбили легенды о тайных романах актёра с топ-моделями. Сама же истина сгинула под плотной завесой тумана, а сам Кэйа не сказал о причинах своего решения никому ни слова. В век безумных информационных технологий, где люди больше интересовались далеко не театром, и может, даже, уже и не кинофильмами — а Кэйа от силы снялся лишь пару раз в средненьких кинолентах, предпочитая отдавать себя только театру, всего за каких-то пару лет о молодой звезде все забыли, переключившись на других новоиспечённых кумиров в соцсетях и видеоплатформах.

***

Сегодня Главный Университет Финансов и Управления имени Л. Бореалиса открывает свой первый день в новом учебном году. Славился сей университет широким спектром специальностей, связанных с менеджментом, экономикой и бизнесом, который принимал достаточно талантливый контингент студентов и абитуриентов со всей страны. Без блатных и взяточных историй в нём, конечно же, не обходилось, в силу некоторой престижности и верхних строчек рейтинга по ВУЗам. Тем не менее, исконно умелые управленцы и сообразительные дельцы, мечтающие проложить дорогу к собственному бизнесу или же поддерживать семейный, путь в данное заведение находили всегда. Нынешний первый курс факультета бизнеса и экономического планирования столпился в холле по окончанию своих первых пар. Большинство студентов с интересом изучали информационные стенды с расписанием, а чуть поодаль, небольшими очередями рассматривали и фотографировали на телефон яркие плакаты, зазывающие на факультативы. Красочные постеры смело предлагали записаться новоиспеченным студентам на «Психологию рынка», «Моделирование инвестиционных процессов», «Элементарное бизнесоведение», в общем, всё то, что могло быть интересно будущим бизнесменам, менеджерам и экономистам. А вот чуть ниже уже красовались флаеры поскромнее и на более ответвленные темы: «Изобразительное искусство», «Программирование», «Хореография», «Хоровое пение», «Риторика и сценическая речь», «Основы научно-исследовательской деятельности», «Футбол», «Волейбол», «Дзюдо», «Оказание первой помощи». В общем, выбирай — не хочу. Две молодые девушки, успевшие сдружиться за день, остановились в восхищении у надписи «Риторика и сценическая речь»: — Ого! Смотри какой красивый педагог на фото! Выглядит таким добрым! Может запишемся? — Хмм? — задумчиво пригляделась вторая, — «…преподаёт бывший артист театра и кино — Кэйа Альберих». Интересное имечко, но лично я про такого не знаю. Новоиспеченная подруга в считанные секунды достала свой смартфон, в пару кликов открыла тикток, и со скоростью света впечатала имя преподавателя в строку поиска. Полистав немного, она выдохнула: — Эх… почти ничего о нём нет. Мне казалось, что всё самое известное и знаменитое обязательно хоть кто-нибудь упоминает в популярных роликах, а тут… Впрочем, нестрашно. Давай запишемся! Всегда хотела поработать над своей речью. Вторая девушка восхищенно кивает: — Давай-давай! Как раз мечтала побыть актрисой. Ну или научиться разговаривать как будущий босс! В нашем деле главное умение убеждать и уверенность в голосе! Весёлые девушки сделали фото и прошли себе дальше, а вот молодой человек, который стоял за ними всё это время и теперь подошёл вперёд, разглядывал постер факультатива чопорно и нахмурено. Одетый опрятно, с иголочки, в белую рубашку, серые брюки и жилет, а на груди сверкала загадочная, огненно-красная фамильная брошь. По одному серьёзному виду будущего наследника RAGN-GROUP — сильнейшей торговой компании в отрасли винодельческого бизнеса на сегодня — можно было подумать, что одно такое наличие несерьезного факультатива — весомый повод для разговоров с деканом их факультета. Мол, что за самодеятельностью здесь занимаются нынче, я здесь вообще-то серьёзный человек, а вы — солидный финансовый университет. Дилюк встал ровно перед постером, рассмотрел несчастную бумажку от и до, десять раз перечитал название аудитории, время занятий, короткую выжимку регалий преподавателя под маленькой фотографией ослепительно улыбающегося человека, затем сделал пару фото на свой смартфон и ушёл задумчиво восвояси, сверяясь со временем на своих наручных часах. Всего спустя три дня в аудитории №199, которую и аудиторией-то назвать сложно было, так, широкий класс со стульями, расставленными полукругом, и почему-то сдвинутыми в угол партами, собрались записавшиеся студенты. Преподаватель — Кэйа Альберих — смотрел с улыбкой, точь-в-точь как с фотографии, приветствуя всех пришедших. С виду молодой, но взглядом очень зрелый сэр Кэйа производил приятное впечатление. Одетый чарующе-романтично: в белую рубашку с немного приоткрытым вырезом на груди, а поверх — тёмная жилетка с легким, сероватым узором, в ухе загадочная серьга с голубым камушком, волосы притягательно сложены хвостом вперёд, а взгляд у него такой простодушный, обаятельный, что в доброте преподавателя ни у кого не оставалось сомнений. Едва девушки зашли в класс и попытались с ним поздороваться, как тут же впали в краску, потупили взгляды, да неловко заулыбались в ответ, тихонечко что-то бормоча. С факультета бизнеса собралось в классе ни много, ни мало — человек шестнадцать. Шестеро парней, да десять девчонок. Кэйа непринужденно стоял, прислонившись сзади к преподавательскому рабочему столу. Он прихватил бумагу с ручкой, готовясь записывать фамилии новобранцев, и невзначай пробегался взглядом по шепчущимся в волнении студентам, предварительно в голове оценивая способности каждого. «Хмм, три девчонки слева и крайняя справа весьма неплохи. Открыто смотрят, не сжимаются в страхе, можно с ними пару отрывков сделать. Посерёдке — нет. Слишком пустые. А парни? Ну, эти двое несерьезных дружка на фоне что-то осилят». Кэйа увлечённо записывает каждого в свой листок, стараясь каждый раз смотреть на говорящего. Вот только стоило ему случайно встретиться с угрюмым, колким взглядом шафрановых глаз, Кэйа чертыхнулся. Суровый студент с яркими, ало-рыжими волосами, который назвался Дилюком Рагнвиндром, смотрел на него необоснованно волчьим взглядом, хотя, казалось бы, первокурсник же. Где слепое восхищение бытия студентом? Где свежий взгляд и предвкушение неизвестного? Взгляд столь диковат, что Кэйе даже подумалось, не успел ли он тому насолить ненароком. — Ох, — улыбнулся ему в ответ Кэйа, желая того разговорить, — какой серьёзный студент. Полагаю, что ты метишь в боссы? Пришёл подучиться хорошо говорить на публике? И похоже, что до Дилюка наконец дошло: он пялился на преподавателя слишком долго, слишком хмуро, а это все-таки неприемлемо. Он живо отвёл взгляд, сконфуженно разглядывая свою сумку, будто провинившийся в чём-то перед взрослыми ребёнок. Взяв себя в руки, всего за каких-то несколько секунд юноша придал своему лицу самое бесстрастное выражение из всех возможных. По-королевски бледный, холодный, рассудительный студент с ярко-багряным пожаром в волосах, собранными в высокий хвост. Слишком красив для этого места, потому на язык просится очевидно-неочевидный вопрос: студент ли он вообще? Может в приёмной ошиблись, и он на самом деле принц-рыцарь из далёкого королевства? Просто замок с университетом перепутал. «Что такой суровый и зажатый студент забыл на моих курсах… Вот дела. Красивый какой, но видно, что злой и жизнью недовольный. Наверное, он у меня ненадолго» — подумалось Кэйе, который на минуту выпал из процесса. Записав всех, Кэйа отложил ручку с листком, довольно посмотрев на всех собравшихся, которых так удачно осветило закатное солнце и обдул с окон приятный сентябрьский ветер. Отчего-то Кэйа даже словил ностальгию в моменте, будто вспоминая что-то очень приятное из своего прошлого. Что-то изнутри ему подсказало, что нынешний год для него станет особенным. Очередная минутка нерациональной радости, коих осталось так немного. — Что ж, господа хорошие, — обратился он к студентам, и каждое его слово почему-то казалось приятным, ласкающим слух, — будем знакомы. Меня зовут Кэйа Альберих. Был средненьким актёром в провинциальном театрике, закончил театральный институт у себя на Родине. Конечно, я не столь знаменит как нынешние звёзды из тиктока и ютуба, но вспоминаю свои былые актёрские деньки с большой теплотой. И самое главное, что вам нужно усвоить: я буду тренировать вашу речь и постараюсь научить вас всему необходимому. Только сразу договоримся, что домашняя работа в моём классе неизбежна, и состоять она будет в тренировках того или иного чтецкого материала. Ну, надеюсь, я разъяснил вам кто я. А теперь, познакомимся поближе, — Кэйа берёт в руку небольшой мячик, — и встанем в круг. Я назову имя, скажу слово, которое меня охарактеризует лучше всего, а затем кину мяч любому из вас. Тот, кто поймает, провернёт всё тоже самое и так по кругу. Так мы все и познакомимся. Студенты тут же зашевелились, заулыбались и стали собираться в круг, поглядывая на преподавателя с большим интересом. Кэйа же начал: — Кэйа, — преподаватель посмотрел перед собой на пару секунд, после чего добавил весело, — звезда, — и бросил мяч следующему студенту, внимая происходящему. Студенты перебросали друг другу мяч, называя самые разные ассоциации: — Меридит. Влюбленность. — Вэйц. Победитель. — Карэн. Змея. — Зайн. Нерешительность. — Бриджит. Скала. И так прошлись по всему курсу, пока не бросили мяч в сторону нелюдимого рыжего студента: — Дилюк, — молодые девушки тут же навострили уши, обратив всё свое внимание на красавца, державшего мяч двумя руками, ожидая услышать его ассоциацию. — Сожаление. И почему-то Кэйа не был удивлен. Что ещё мог сказать такой мрачнила? Хоть и признавал, что этот шлейф серьёзности и загадочности не мог не привлекать к себе любопытства. Может, это такой новомодный способ приковывать к себе внимание девушек? Ох, в таком случае тот тяжелый взгляд в его сторону был чем-то вроде вызова хищника хищником на бой. Желанием сокрушить привлекательного конкурента в лице Кэйи, перетянувшим на себя внимание девушек и попортившим всю малину этому хитрому студенту. Кэйа находил свою догадку безумно забавной. Кэйа продолжил игры на знакомство, раскрывая студентов друг другу. Возраст, любимый цвет, любимое животное, время года рождения. Кэйа раскрыл перед всеми, что ему было двадцать восемь, что любил он голубой цвет, а с животными — честно заявил, что одинаково любил павлинов и сов, и не мог решить, кого больше. Все ответы других находились в пределах ожидаемых, разве что даже здесь Дилюк удивил. Почему-то он был чуть старше остальных — ему оказалось девятнадцать. Дальше Кэйа попробовал с ребятами несколько скороговорок, затем хождение по классу с предполагаемыми воображаемыми обстоятельствами. Неспешный шаг в очень жарком помещении, попытка перейти реку по очень тонкому бревну, хождение по дремучим лесам без тропинок и так далее. Что ж, как и ожидалось, большинству студентов такие упражнения зашли, так как вызывали в тех много смеха и неуклюжих забавных моментов. И лишь рыжий студент ходил безразлично по классу, выполняя всё чисто номинально, очевидно, не особо стараясь. Что ж, как и полагал Кэйа, загадочный и мрачный студент не задержится у него надолго. Кэйа разбил вдруг всех по парам и поставил условие: — Вас теперь всех по двое. Вы — близкие люди, которые поссорились. Задача одного из вас обижаться, а второго — пытаться разрешить конфликт. Причём, мне важно, чтобы вы не пытались это «сыграть», а попытались «изобразить». Один из студентов спросил с насмешкой: — Сэр Кэйа, а разве это не одно и то же? Кэйа же понимающе улыбнулся, но на вопрос так и не ответил. Студенты тут же принялись выполнять задание, а Кэйа медленно обхаживал пары одну за другой. И как всегда, к сожалению, его новобранцы действовали слишком ожидаемо. Они изображали натужный гнев, кулаки, скалились, а их партнёры предлагали пить чаи, всё обсудить, сходить зачем-то к психологу, и гнев первых сразу же утихал от таких предложений. Так поверхностно и неестественно. Так ожидаемо и глупо. Кэйа и любил и не любил это упражнение, ведь оно в очередной раз показывало ему нынешний уровень мысли и представлений в людях. Слишком чётко вырисовывало грань между мышлением профессиональным и обывательским. И вот, чаясь увидеть то, что он действительно хотел, он остановился перед парой Дилюка и Карэн. Суровый студент упрямо стоял, скрестив руки на груди и отведя взгляд, совершенно не внимая пустым зазываниям на чай. — Почему? — причитает растерянно девушка, — почему ты не хочешь сесть за чай и поговорить по душам? Я уверена, причина твоей обиды глупа. Она пробует несколько вариаций одного и того же предложения, говорит, старается, но Дилюк всё молчал и упрямо не слушал, пока, наконец-таки, не удостоил ту словом. И ответ Дилюка не подводит: — Потому что я не готов простить тебе измену с Майком. Сама пей свой чай. Мы разводимся. Холодная, приземляющая интонация, которая будто бы глушит в себе ярые и открытые порывы. Лицо Карэн — маков свет. Она явно не ожидала такой подводочки, а Кэйа застыл. Неужели? Неужели этот хмуряка правильно понял задание? Пусть даже и переборщил, но суть была более, чем понята. Кэйа просил не гнева, а именно подлинной обиды. И Дилюк это понял? — Ох, ох, как интересно, — обращает внимание к их паре Кэйа, — настоящие страсти начинаются здесь. Посмотрим-с, сможешь ли ты примириться с ним, дорогуша? Попробуй. Хотя и очевидно, что тон истории, который задал Дилюк для этого задания был слишком сложен, Кэйа надеялся. Надеялся, что увидит сегодня что-то безумно интересное, восходящее к лучшим денькам из его прошлого. О, то невозвратное время, когда он вертелся в кругу профессионалов и общался на очень серьёзные темы… мечты, мечты. Помимо него посмотреть на парочку теперь решили все остальные, что мог выдержать уже не каждый. Вот Карэн и не выдержала. Язык вдруг стал заплетаться, а руки потянулись к телефону. Телефон? О, точно! Карэн может использовать его как толчок к импровизации. Раз уж этот безумно красивый Рагнвиндр окрестил её своей женой-изменщицей, то она подыграет и даст отпор. — В-вот, — девушка вытягивает телефон, — если подозреваешь, то докажи!.. В моем телефоне нет никаких Майков! Так что не буянь, и пошли к столу, дорогой. За парой кружек чая мы решим все наши проблемы. О, да она же на высоте! Кто бы мог подумать, что отыгрывать предполагаемые обстоятельства может быть так интересно и волнительно? Её тактика идеальна: она же буквально обрубила возможности развивать эту тему дальше. Дальнейшие попытки огневласого красавчика возвращаться к этому не смогут увенчаться успехом. Ха-ха-ха. Разве что, если он только не гений актёрского мастерства на подработке. Дилюк уловил её мысль, даже ничего не переспрашивая. Кэйа занял позицию главного наблюдателя не то ликуя, не то остывая в душе, прикидывая, что ход девушки тоже непрост, и что скорее всего их сценка не выйдет за рамки чего-то большего. Просто какая-то необъяснимая надежда выжидала следующий ход сурового юноши. Дилюк с минуту постоял, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. И вот, Кэйа готов был оставить их пару и пройти к следующим студентам, как послышался смешок. — Ха-ха-х, — Дилюк поднимает взгляд на оппонентшу и, улыбаясь не в пример сложной улыбкой с примесью победы и горечи в едином бокале, он приближается к обомлевшей Карэн, склоняясь перед самым её ухом и проговаривает ответ столь тихо, но так отчётливо, на одном дыхании, так, чтобы слышали все. — Не столь важно есть он в твоей телефонной книге или нет. Важно лишь то, что я застал вас вместе в постели, а вы и не заметили. Так что, вот, — он протягивает убитой наповал его близостью Карэн листок, — подписывай. — Ч-что это? — тупит Карэн, глядя на совсем белый листок а4. — Заявление о расторжении брака, — выдает Дилюк, совсем отрешенной интонацией, едва улыбаясь. Карэн смолкла. Кэйа пришёл в себя и спровоцировал остальных на аплодисменты: — Блестяще, похлопаем ребятам! Что ж, хоть и основную цель задания вы, девушка, не выполнили, а вы, Дилюк, подмяли всё испытание под себя и усложнили его до безобразия, суть того, что я хотел увидеть вы уловили, и меня это радует. Остальным же напомню, что обида не всегда проявляется столь открыто и агрессивно, как пытались показать остальные. Жизнь не столь однозначна, а человеческие эмоции чрезвычайно сложны. Пробуйте и другие формы её выражения. Что ж, Кэйа должен признаться, что был он неправ насчёт этого паренька с жутко хмурым взглядом. В нём что-то есть, без сомнения. Причём, он не очень-то и хочет это показывать, но ему, наверняка всё, чем они занимались сегодня, определенно не в новинку. Впрочем, не стоило делать поспешных выводов. Выполнив ещё парочку заданий, попроще, Кэйа, к завершению пары стал объяснять домашнее задание: — Мне нужно, чтобы каждый из вас подыскал себе парочку коротеньких отрывков из литературных текстов. Можно брать диалоги на двоих, но это максимум. Не берите слишком сложное и неподходящее вашему возрасту, а в идеале и полу. В основном рекомендую рассказы, миниатюры XX–XXI века. Шекспира и всех высоких не берём. Чем проще, тем лучше. Оптимально на одну страницу. Диалогов можно на страницы две-три. Есть ли вопросы? Вдоволь навеселившиеся студенты стали разбирать свои сумки с задних, наваленных друг на друга, парт и по делу вопросов не задал никто. Зато прозвучали личные вопросы от восхищённых девушек: — Сэр Кэйа, а вы женаты? Кэйа состроил причудливое лицо, а потом филигранно схватился за сердце, улыбаясь: — На сегодняшний день почтенного Кэйю Альбериха ещё никто не затащил в свои любовные сети. И девушкам оставалось только визжать от восторга и обожания такого крутого преподавателя. Лишь самый хмурый студент кинул неодобрительный взгляд в сторону девушек. Вопреки спешащим в суматохе студентам, Дилюк собирал свою сумку довольно медленно, и подолгу залипал на свои наручные часы, будто о чём-то постоянно задумываясь и тут же забываясь. И вот, почти все разошлись, как к нему подходит Кэйа сам. — Честно, не ожидал таких результатов от тебя. Поначалу подумал, что ты крайне закрытый юноша. Может, ты где-то занимался до этого? Дилюк медленно поднимает голову на преподавателя, очевидно, долго думая над ответом: — Было дело… Когда-то давно. — Стало быть, знаком с актёрским мастерством? Где учился? В школе какой? Может я её знаю. Дилюк отводит взгляд, теряясь в мыслях и отвечая односложно: — Что-то вроде того. Кэйа, не понимая отчего разговор не складывался, решил подойти с другой стороны: — Может, ты любишь драматический театр? Дилюк неосознанно поджимает собственные губы, будто отчего-то терзаясь, будто желая много всего сказать, но мановением собственной, волевой руки, не позволяет. Он находит в себе силы глубоко выдохнуть всё лишнее напряжение. Хорошо бы, если бы преподаватель не заметил, как рядом с ним Дилюк напрочь терял концентрацию. Собравшись с мыслями, он выдает неестественно-спокойно: — Когда-то любил. Но имел несчастье влюбиться в одну актрису. Ну и ну. Какой же студент ему попался. С необычной историей и кучей скелетов в шкафу. Кэйа лишь сильнее распалялся любопытством: — Как романтично, Дилюк! Давно о таком не слышал. И ты отправился учиться в театральную студию или школу, чтобы понять её? Дилюк перекинул себе сумку через плечо, оттряхая ту от пыли, а затем встал, направившись к выходу, буркнув что-то вроде «может быть». Кэйа осознал, что слишком сильно напирает, а потому лишь улыбнулся Дилюку в ответ, заверяя, что больше не будет его донимать расспросами. Дилюк же попрощался: — До свидания, сэр Кэйа. Кэйа задумчиво заглянул в свой листок посещений, составленный от руки, и решил сделать несколько маленьких меток мелким почерком над каждой сегодняшней фамилией, вспоминая всё, что случилось за сегодня. Над фамилией Рагнвиндр он размышлял дольше всего, прикидывая и так, и эдак, да не останавливаясь на чем-то одном. В итоге довольный преподаватель подписал некое «словно скрытная сова», подрисовывая хмурый смайлик и едва сдерживая смешок. К счастью, эта пара была последней для него на сегодня, потому, Кэйа очень быстро собрался, запер аудиторию, сдал ключ и как можно скорее отправился наставлять детей в своей маленькой театральной студии. Дилюк же вернулся в свою хорошенькую, съёмную квартирку вблизи института. Да, посылаемые его отцом деньги позволяли ему вести роскошную студенческую жизнь в уютной квартире, где было буквально всё для нужд современного человека. Да вот только едва он вернулся и скинул сумку на пол, как тут же тяжело плюхнулся на кровать. Давит. Осознание произошедшего его давит. Он больше ничего не понимал. Как же так вышло? Просто как? Поверить он был не в силах. Провалявшись добрых полчаса, он нашёл в себе силы встать, отужинать остатками собственной нажаренной курицы, да сесть за свой учебный стол. Он честно, прилежно попытался сделать хоть одно задание к завтрашним парам, но так и не смог. Его долго занимала фотография в рамке, стоявшая на столе. Дилюк переодически брал её в руки, безмолвно поглаживал, да ставил обратно на место. Тяжело. В итоге юноша грузно опустил свой подбородок к столу, а затем и вовсе спрятался в сгибах собственных, скрещенных локтей. Буквально задрёмывал, сидя за столом, уносясь из тяжелых мыслей в какую-то иную реальность. В мир собственного сна. Хотя за спиной до кровати было рукой подать. Более того, там, над кроватью красовалась парочка, прицепленных маленькими иголочками, плакатов. На одном из них красовался бесконечно трагичный Гамлет, на другом очаровательный сердцеед Дон Жуан, а на третьем самоуверенный бомаршеровский Фигаро. Да дело в том, что во всех перечисленных образах был один и тот же человек, точь-в-точь, как в рамочной фотографии на столе. — Сэр Кэйа… — произнёс Дилюк в полудрёме, растворяясь в звуках мерно шагающих минутных стрелок настенных часов. И он даже не проверил, правильный ли стоял будильник на смартфоне к завтрашнему дню.