Время покажет

Прошло 10 лет. Уже взрослая Помни — не сильно подросшая в росте, с длинными до крестца волосами, заколотыми в крабик, чтобы не мешались, — собирала вещи для переезда в другой город. Она поступила в медицинский университет и теперь готовилась к новой жизни. В дверь постучалась мама. — Можно войти? — Да, мам, заходи, — отозвалась Помни, складывая стопку футболок в чемодан. Мама вошла, остановилась на пороге и с теплотой, смешанной с грустью, произнесла: — Боже, Помни... Как же ты выросла. Я помню, ты была вот такой крохой, — она показала рукой чуть выше колена, — а теперь... в другой город уезжаешь. Взрослая совсем. — Мам, ну хватит, — улыбнулась девушка, но в глазах у неё тоже блеснуло что-то влажное. — Я рада, что ты будешь жить у дядюшки Кейна и тётушки Луны, — продолжила мама, садясь на край кровати. — Так я буду спокойна. Они присмотрят за тобой, накормят... А то в столовках этой едой отравишься! — Ма-а-ам, — протянула Помни, закатывая глаза, но с улыбкой. — Я взрослый человек, между прочим. — Взрослая, а самое необходимое взять забываешь — подхватила мама, вставая и оглядывая комнату. — Точно! Возьми ночник свой! Вдруг свет там отключат, а ты в темноте сидишь. Или читать захочешь ночью! Помни застонала. — Мам, мне восемнадцать лет! Я уже не маленькая, чтобы спать с ночником! И вообще, у современных людей есть фонарики в телефонах! — А я сказала — возьми! Свет отключат, телефон у тебя как обычно сядет — мама уже взяла стул из-под рабочего стола и поставила его к шкафу. — Вроде бы он тут у тебя лежал, на верхней полке... Она встала на стул и начала шарить рукой по верхушке шкафа, одновременно ворча: — Господи, сколько же здесь пыли! Ты когда последний раз там убиралась? Ну ладно, хоть вещи перед отъездом перебрала... Мама пыталась нащупать ночник, и потянув его, случайно задела что-то прямоугольное. С грохотом вниз полетела та самая коробка — старая, из-под обуви. Коробка ударилась об пол, крышка отскочила, и по комнате разлетелись старые браслеты, значки, засохшие кленовые листья и фотографии. Помни замерла. На полу лежали они с Джексом: на качелях, у ларька с мороженым, на пикнике. Джекс с водяным пистолетом. Мама быстро, с неловкостью, присела на корточки и начала собирать всё обратно. — Ой, извини, дочка, я не хотела... — бормотала она, торопливо запихивая вещи внутрь. Помни молчала. Сердце на мгновение сжалось, но боль уже не была острой — только тупая ностальгия. Мама поставила коробку обратно на шкаф и, решив, что все детские обиды давно ушли, заговорила как ни в чём не бывало: — А знаешь, интересно, как там сейчас поживают Джекс и его семья? Жаль, что после того переезда ни разу не позвонили... Так и пропали. Помни пожала плечами и отвернулась к чемодану, делая вид, что перебирает вещи. — Давно было, мам. Столько лет прошло. Я уже и забыла, если честно. Она не врала — почти. Та история перестала болеть. Особенно когда после каникул к ней в класс перевелась девочка Рагата — шумная, яркая, с вечным смехом и копной кудрявых рыжих волос. Рагата переехала в Москву несколькими днями раньше — поступать на юридический. И это очень радовало Помни: пусть не часто, но они точно смогут видеться в свободное время. — Ну ладно, — мама вздохнула. — Давай, собирайся. А то поезд не ждёт.

***

Через час Помни с одним большим чемодоном и рюкзаком сидела в машине между родителями. Папа вёл аккуратно, поглядывая в зеркало заднего вида, а мама то поправляла Помни воротник, то смахивала невидимую пылинку с плеча. На вокзале было шумно и людно. Они нашли нужный вагон, занесли вещи, и Помни села у окна. — Мам, пап, всё будет хорошо, — сказала она, стараясь улыбаться. — Конечно, дочка, — папа мягко улыбнулся. — Гордимся тобой. Мама не сдержалась — по щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её, но Помни всё равно заметила. — Пиши каждый день! — крикнула мама, когда поезд тронулся. — И звони! Не забывай про нас! — Я позвоню, как приеду! — Помни высунулась в окно и махала рукой, пока родители не превратились в маленькие фигурки на перроне.

***

Семь часов в поезде пролетели незаметно: Помни читала, слушала музыку, переписывалась с Рагатой, которая уже вовсю осваивалась в Москве. Выйдя из поезда на Киевском вокзале, девушка размялась, потянулась и сделала глубокий вдох — воздух столицы пах бензином, выпечкой и чем-то новым, неизведанным. И тут на неё набросился дядя Кейн. — Помни-и-и! — заорал он на весь перрон, сграбастав племянницу в медвежьи объятия. — Ну покажись! Дай на тебя посмотреть! — Кейн, ты же её щас задушишь! — раздался звонкий голос тёти Луны, которая подошла сзади и легонько стукнула мужа по плечу. — Отпусти ребёнка, дай отдышаться! — Какой ребёнок?! — возмутился Кейн, отстраняя Помни и оглядывая её с ног до головы. — Это же целая взрослая женщина! Помни, ты как, не устала? Голодная? Рассказывай! — Дядя Кейн, я только вышла, дайте мне хотя бы до машины дойти, — засмеялась Помни, отбиваясь от его рук, которые уже тянулись к её щекам, чтобы ущипнуть. — Ой, смотри-ка, характер прям копия твоей сестры, Кейн— хмыкнула Луна. — Кейн, прекрати! Лучше чемодан возьми, а не тискай девчушку. — Да какой чемодан, она как пушинка, — фыркнул дядя, но всё же подхватил багаж с лёгкостью. — Ладно, поехали домой. У нас ужин горячий, не терпится тебя накормить! — Только не всё сразу, — улыбнулась Помни. — А то я лопну. — Лопнешь — вылечим! — хохотнул Кейн. — Ты же будущий врач!

***

Дядя и тётя жили в просторной трёхкомнатной квартире недалеко от метро. Внутри пахло чистотой, свежесваренным супом и домашним уютом. Помни с любопытством оглядывала коридор, гостиную с большим диваном, кухню с жёлтым абажуром над столом. — А вот и твоя комната, — объявила Луна, открывая дверь. Комната оказалась маленькой, но светлой: уютная кровать, письменный стол у окна, шкаф и полка для книг. На подоконнике стоял горшок с геранью. — Надеюсь, тебе понравится, — добавила тётя. — Мы старались. — Здесь очень уютно, — искренне сказала Помни, чувствуя, как на душе становится тепло. — Ладно, оставляй вещи, пошли ужинать! —позвал Кейн из коридора. — А то у меня суп остынет! — Да, секунду. Позвоню маме, скажу, что уже у вас. После разговора с мамой, который получилось закончить после слов об остывающем ужине, Помни направилась на кухню. За столом было шумно и по-семейному тепло. Луна налила Помни горячего борща с домашней сметаной, дядя пододвинул тарелку с пирожками и всё подливал чай. — Правильно сделала, что поступила в Москву, — начал Кейн с серьёзным лицом, поднимая ложку как для тоста. — Это город возможностей! Тут тебе и практика лучшая, и профессора мировые, и будущее! — Ага, — усмехнулась Луна, — так и скажи, что просто рад её видеть. Не надо пафосных речей! — Луна, не мешай! Я серьёзно говорю! — возмутился Кейн, но в глазах его плясали смешинки. — А мне кажется, ты просто хочешь, чтобы я осталась здесь навсегда и ездила с тобой на рыбалку,— подколола Помни. — Ну... и это тоже! — рассмеялся Кейн. — Лучше по местам её по каким-нибудь своди, город покажи,— подхватила Луна. — И вообще, Помни, если он будет тебя доставать, говори мне. Я его быстро на место поставлю. — Спасибо, тётя Луна, — улыбнулась Помни, чувствуя себя почти как дома. Они ещё долго сидели, болтая о всякой всячине: о московских пробках, о соседях, о том, какой район лучше для прогулок. Помни рассказывала о родителях, о школе, о Рагате. — Вот как хорошо! — одобрительно кивнул Кейн, когда услышал про подругу. — Вместе вам веселее будет. — Но про учёбу главное не забывай,— строго добавила Луна, но с улыбкой. — Врач — профессия ответственная. После ужина Помни отправилась в свою комнату разбирать вещи.

***

Она расстегнула чемодан и начала аккуратно перекладывать одежду в шкаф, а книги — на полку. Всё шло своим чередом, пока на самом дне чемодана, между пледом и запасной подушкой, её пальцы не наткнулись на тот самый знакомый прямоугольник. Старая обувная коробка... Сердце пропустило удар, но уже без боли — скорее от удивления. — Как она сюда попала? — прошептала Помни, поднимая коробку. Видимо, мама, когда укладывала вещи, случайно сунула её вместе с остальным барахлом. Или нарочно? Помни не знала, но открывать не спешила. Она поставила коробку на стол, села на кровать и, глубоко вздохнув, сняла крабик с волос — длинные пряди рассыпались по плечам. — Ладно, — сказала она себе. — Что было, то было. Девушка открыла крышку. Сверху лежали те самые фотографии, стёртые по краям от времени. Она перебрала их, рассматривая каждую: Джекс, такой же маленький, с выбившимися из-под кепки волосами; фото на пледе, где они оба показывают язык; снимок у ларька с мороженым — у обоих на губах шоколадные усы. — Глупость какая, — усмехнулась она. Аккуратно сложила всё обратно в коробку и поставила её на полку, рядом с учебниками, на видное место. Не прятать, не забывать — а просто помнить.

***

Собрав вещи и убрав комнату, Помни умылась, переоделась в пижаму и легла в кровать. Простыни пахли свежестью и чем-то цветочным — тётя Луна, видимо, надушила их специально. Девушка выключила свет и перевернулась на бок. И тут в голове, как эхо из детства, всплыли мамины слова, которые она повторяла каждый раз, когда Помни ночевала на новом месте. — «Сплю на новом месте — приснись жених невесте». — прошептала она в темноту и сама прыснула от смеха. Помни рассмеялась в подушку, чувствуя себя одновременно глупо и по-детски уютно. — Какой жених, я для учёбы сюда приехала, — буркнула она себе под нос, но всё равно закрыла глаза и прошептала честно: — Ну... если уж совсем ничего не снится, то можно и присниться... Но только самому лучшему! Она усмехнулась своей же глупости, повернулась на другой бок и закрыла глаза. За окном шумел огромный, незнакомый город. Где-то далеко гудели машины, слышался смех прохожих, но здесь, в маленькой уютной комнате, было тихо и безопасно. Помни вздохнула, улыбнулась последней мысли и провалилась в глубокий, безмятежный сон.