Время покажет

Зимний парк искрился под низким солнцем, и снег хрустел под ногами редких прохожих. Помни, девочка с двумя небольшими темными косичками, как раз завязывала шарф потуже, когда услышала знакомый звонкий голос: — Эй, Помни, лови! Она обернулась ровно настолько, чтобы встретить лицом плотный, холодный снежок. Снаряд попал точно в переносицу. От неожиданности и острой, щиплющей боли Помни вскрикнула и схватилась за нос, из глаз брызнули слезы. — Ха-ха-ха! — Джекс, мальчишка с взлохмаченными темными волосами и с двумя отсутствующими молочными зубами снизу, согнулся пополам от смеха. — Видела бы ты свое лицо! Но смех Джекса оборвался так же резко, как и начался. Рядом, откуда ни возьмись, выросла высокая фигура его мамы, которая сгребла сына за шиворот: — Джекс! Как тебе не стыдно?! Это очень грубо по отношению к девочке! Немедленно извинись! — Да мам! Ей нравится когда я с ней груб. Джекс виновато засопел, но в этот момент к ним подошла мама Помни. Она мягко взяла дочь за плечи, убирая руки от раскрасневшегося носа. — Все в порядке, правда, — улыбнулась она маме Джекса. — Дети, что с них взять. Играют же. — Играют?! — возмутилась та. — Он чуть нос ей не сломал! Какой же он у меня хулиган. Взрослые начали обмениваться вежливыми, но настойчивыми репликами: одна оправдывала, другая ругала. А дети, стоя за спинами мам, начали переглядываться. Помни, забыв о боли, показала Джексу язык. Джекс, в ответ, скорчил ужасную рожу, растянув пальцами рот. Помни прыснула, прикрывая рот ладошкой, а Джекс, видя это, начал строить дурацкие гримасы с удвоенной силой. Через мгновение они уже тряслись от беззвучного хохота. Мамы, наконец, заметили странные переглядывания детей. — Ну надо же, — удивленно протянула мама Джекса. — Только что обидел, а уже развеселить пытаешься. Глядишь, нормально дружить научишься у меня. — Это чудесно, — кивнула мама Помни. — Я же говорила, милая, что тебя не хотят обидеть. — Да, я не хотел! — выкрикнул из-за спины своей мамы Джекс — Просто она как не прийдет, все время молчит. Только имя её и знаю.. Мамы переглянулись с легкой улыбкой. Похоже, у их сорванцов начало зарождаться что-то интересное, и было бы неплохо познакомиться семьями поближе.

***

Следующие несколько месяцев стали для Помни и Джекса настоящим ритуалом. Их мамы, быстро подружившись, специально выбирали одно и то же время для прогулок. Дети носились, часто играли в прятки, иногда Джекс соглашался поиграть с Помни в "Классики". Однажды, уставшие после шумной игры, они сидели на скамейке, сбивая мел с рук после игры "Крестики-Нолики". И Помни, глядя на несчастные попытки Джекса выйграть, которые занимали большую часть асфальта, задумчиво сказала: — А знаешь, мои родители, когда были в школе, закопали капсулу времени. Прямо во дворе. — Как в фильмах? — фыркнул Джекс, разглядывая свои ободранные коленки. — Нет, лучше. — Помни повернулась к нему, глаза ее блестели. — Они оба положили в одну коробку свои любимые вещи и письма. А потом, через несколько лет, они откопали это место. И знаешь что? В письмах они признавались друг другу в любви. Они, оказывается, нравились друг другу все школьные годы! Они прочитали эти письма, посмеялись и в итоге поженились. Джекс подозрительно прищурился, переваривая услышанное. Его лицо приобрело задумчивое выражение. — Погоди… — протянул он, хитро глядя на Помни. — То есть твои родители любили друг друга, но даже не знали об этом? И узнали случайно, через сто лет, просто откопав эту чёртову коробку? И из-за этого потом влюбились снова? — Ну… да, — кивнула Помни. — Это была судьба! Она подскочила на скамейке, вся загоревшись идеей. — А давай и мы так сделаем! Закопаем коробку! Это же так классно! Джекс вскочил с таким видом, будто его ужалила пчела. Его лицо скривилось от отвращения и паники. — Фу, нет! — воскликнул он, замахав руками. — Я не собираюсь на тебе жениться! В глазах Помни заплясали озорные чертики. Она склонила голову набок и, прищурившись, спросила с ехидцей: — А ты что, в меня влюблен что ли? Боишься, что письмо выдаст твой страшный секрет? Лицо Джекса мгновенно покрылось багровыми пятнами. — Я?! В тебя?! Да ты… Да я… — забормотал он, отводя глаза. — Ничего я не влюблен! Просто это идиотская затея! — Ну и ладно, — легко согласилась Помни, пожимая плечами. — Будто я прошу тебя об этом, чтобы повторить историю своих родителей. Это же сама по себе прикольная идея — получить письмо из прошлого, когда вырастешь. Без всяких там «свадеб». Джекс опасливо покосился на нее, уже не так категорично настроенный. — То есть просто коробка с побрякушками и чепухой? — переспросил он. — Именно, — кивнула Помни. — Обещаю, никаких признаний. По-братски. Джекс выдохнул, чувствуя себя дураком из-за своей паники. — Ладно, — буркнул он. — Давай. Завтра. Только не опаздывай, у меня занятия по фортепиано.

***

На следующий день Помни прибежала на площадку раньше всех. Она несла в руках небольшую, но красивую коробку из-под печеньев, обклеенную блестками. Внутри лежал старый, но любимый плюшевый брелок с зайчиком, который она носила на рюкзачке в детском саду, смешной камешек, похожий на сердце, и старательно выведенное фиолетовой пастой письмо на клетчатом листе. Она ждала. Пять минут. Десять. Двадцать. Солнце уже начало печь макушку, а на душе становилось все тревожнее. Джекс не приходил. Тогда она решила, что он, наверное, просто заигрался дома, и побежала к его дому — синему особнячку на соседней улице. Но ее шаги замедлились, когда она увидела на крыльце чужого мужчину, снимающего табличку. На двери висело объявление: «Продается». К горлу подкатил огромный, колючий ком. Помни стояла посреди улицы, и смотрела на пустые окна, за которыми больше не жил ее друг. Она медленно побрела обратно на площадку. Слезы образовались на щеках, делая их красными и мокрыми. Она больше не злилась. Ей просто хотелось плакать. Добравшись до условленного места — старой, покосившейся скамейки, Помни выкопала в земле ямку. Она опустила туда свою коробку. Ее одну. Без двойного дна. — Вот, держи, — прошептала она, закапывая. — Это тебе в будущее. Только от меня, для самой себя. Никакого письма для тебя, Джекс. Просто… мои вещи. Она присыпала листвой и ветками зарытую ямку, вытерла лицо рукавом своей кофты и, шмыгнув носом, побрела домой. Было грустно, но всё равно зачем-то, она оглядывалась на то место, где она оставила своё маленькое, разбитое "будущее". Может она надеялась, что он придет?