Время покажет

Помни влетела в прихожую, скидывая на пол сандалии. Мама стояла на кухне и нарезала арбуз, но как только увидела заплаканную дочь, голос её стал нарочито бодрым, слишком весёлым: — Ой, Помни! А ты уже? Я думала, ты ещё погуляешь. Могла бы и задержаться, знаешь ли, погода сегодня чудесная! Эти слова повисли в воздухе пустым звуком. Помни нахмурилась, не понимая, к чему мама клонит. Она сказала это так, будто не знала, что Джекс уехал. Или будто… знала? Девочка промолчала, лишь тяжело вздохнула и поплелась в гостиную. Мама, заметив её осунувшийся вид, подошла ближе, присела на корточки, заглядывая в глаза. — Помни, детка, ну не расстраивайся так, — мягко сказала она, поглаживая дочку по плечу. — Понимаешь, его папе будет очень трудно ездить отсюда на новую работу каждый день. Поэтому им пришлось переехать. Это не навсегда, может быть, они будут приезжать в гости… В голове Помни что-то щелкнуло. Она резко подняла голову, и в глазах её вспыхнула не детская, а колючая, взрослая искра. — Ты знала? — голос дрогнул. — Ты ЗНАЛА, что они уезжают?! Мама растерялась, поправила сползший ремешок дочкиных шорт. — Ну… я… я думала, он сам тебе скажет. Его мама предупредила меня ещё вчера. Она сказала, что отпустит его, чтобы он попрощался с тобой. Я была уверена, что он придёт, поэтому и не говорила ничего, чтобы не расстраивать тебя раньше времени… — Я ждала его! — выкрикнула Помни, и голос её сорвался на всхлип. — Я будто целую вечность ждала! Зачем, если он не пришёл?! Мама Помни побледнела. Она быстро достала телефон и вышла в коридор, набирая номер мамы Джекса. Помни, всхлипывая, осталась в комнате, но чуткое ухо уловило, как мама шепчет в трубку: — Алло? Да, это я… Скажи, а почему Джекс не пришёл? Помни так расстроена… Что? На том конце провода мама Джекса, уже сидящая в машине с мужем и сыном, направляющаяся к новому дому, удивлённо переспросила: — Как не пришёл? Я лично видела, как он вышел за калитку. Я думала, они уже встретились! Повисла пауза. Мама Помни обернулась на дверь гостиной, за которой ждала ответа её дочь, и, не желая добивать её правдой, решила намерено повысить тон голоса: — А, понятно… У вас резко планы поменялись… Ну ладно, не переживай. Счастливой дороги. Она нажала отбой, но Помни уже всё поняла. Она слышала каждое слово через громкий динамик маминого телефона. Джекс вышел. Он вышел из дома. И не пришёл. Намеренно. Мама, вернувшись в гостиную, попыталась улыбнуться и сыграть максимально правдоподобно. — Помни, не вини, пожалуйста, Джекса. Он сам очень расстроился, что не получилось прийти. У них там, знаешь, грузовая машина раньше времени приехала, и им пришлось выехать пораньше. Так что выше нос — и идём ужинать! Я и твои любимые сэндвичи сделала. Помни решила не срывать спектакль мамы и сделала вид, что поверила её словам. Но вот только обмануть свой желудок она не в силах. Даже её любимые сэндвичи, казалось, выйдут наружу, если она попытается проглотить хотя бы кусок. — Прости, мам... Я пока не голодна. — А, ну ничего страшного. Ужин никуда не убежит. Как передумаешь — скажешь. Я подогрею. Помни, ничего не ответив, просто развернулась и ушла к себе в комнату. В машине, тем временем, мама Джекса повернулась к сыну. Мальчик сидел у окна, уткнувшись лбом в горячее стекло, и не оборачивался. — Джекс, — строго позвала она. — Почему ты не встретился с Помни? Мальчик дернул плечом, но не обернулся. Голос его звучал глухо и отстранённо: — Так нужно. Мама открыла рот, чтобы возразить, но отец Джекса положил руку ей на колено, качая головой. Не сейчас. Он не будет ругать его в дороге. Не будет пытать вопросами. Джекс выглядел слишком… разбитым для того, кто только что сбежал от подруги.

***

В комнате Помни царил полумрак — плотные шторы были задёрнуты, чтобы спастись от жары. Девочка сидела на полу, раскинув вокруг себя несколько распечатанных фотографий. Их было всего четыре: они с Джексом на качелях, они же, корчащие рожицы у ларька с мороженым, Джекс со своим водяным пистолетом и один раз, когда мамы устроили пикник и дети сидели на пледе. Снимки таили в себе тепло. На каждом он улыбался, щурился или смеялся. Её первый и, как оказалось, единственный друг. — Почему? — прошептала она в пустоту. — Зачем ты так? Злость клокотала где-то в груди, смешиваясь с горечью. Помни сжала одну из фотографий так сильно, что та помялась в пальцах. Ей хотелось разорвать их, выкинуть в окно, сжечь, чтобы не видеть этой лживой улыбки. Но рука не поднималась. Он был её другом. Был. Комната наполнилась тихим, прерывистым плачем. Помни аккуратно собрала все снимки и положила их в старую обувную коробку, где уже лежали ненужные браслеты, старые значки и засохшие кленовые листья. Она встала на стул, чтобы дотянуться до верхушки шкафа. На носочках, едва касаясь пальцами края, она пыталась закинуть коробку подальше, туда, где скапливалась пыль и куда она точно не будет смотреть. Именно в этот момент дверь в комнату бесшумно открылась. — Помни! — раздался испуганный мамин голос. Девочка вздрогнула, от неожиданности покачнулась, стул опасно заскрипел, и она начала заваливаться назад. Коробка вылетела из рук, рассыпаясь по полу браслетами и фотографиями, а сама Помни уже летела вниз, готовая больно удариться спиной о твёрдый пол. Но мама оказалась быстрее. Она подхватила дочку в последнее мгновение, прижимая к себе, и они обе плюхнулись на ковёр, тяжело дыша от испуга. — Ты с ума сошла?! — закричала мама, но в голосе её слышался не гнев, а страх. — Зачем ты так отчаянно пыталась закинуть эту коробку на самый верх?! Помни сидела на полу, в маминых руках, глядя на разбросанные фотографии. Её лицо было мокрым от слёз, но голос звучал ровно и почти безжизненно: — Так нужно. Она посмотрела на маму пустым взглядом, потом перевела глаза на фото, где Джекс показывал язык и держал в руке водяной пистолет, и тихо, почти неслышно, добавила: — Так нужно. Чтобы не болело.