Ты очень красивая, Мира

Бран смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Его пальцы всё ещё касались её щеки, поглаживая скулу, скользя по линии челюсти, словно он пытался запомнить каждую чёрточку её лица наощупь. В полумраке пещеры её глаза казались бездонными, и в них отражался отблеск того странного, тлеющего огня, который разгорался у него в груди...И, походу, у нее тоже - Ты очень красивая, Мира, - выдохнул он, и голос его прозвучал хрипло, с той искренностью, которую невозможно подделать. Это были не просто слова, он вкладывал в них всё, что чувствовал, всю ту боль, надежду и нежность, которые накопились в нём за эти долгие месяцы пребывания с ней Мира замерла, глядя на него. Её сердце билось где-то у самого горла, и странное, тягучее тепло разливалось внизу живота, ощущение, которого она никогда прежде не испытывала. Оно было пугающим и манящим одновременно, совсем новым.... Она вспомнила тот день, когда они впервые встретились. Тогда, у костра, она смотрела на Брана и чувствовала лишь смутную неприязнь, смешанную с любопытством. Он был сыном лорда, особенным, важным, и Жойен, её брат, с первого мгновения привязался к нему, забывая о ней, о сестре, которая всегда была рядом все эти годы. Она помнила, как ревновала, как злилась, когда Жойен часами сидел рядом с Браном, обсуждая свои видения, оставляя её в стороне Но потом они прошли через столько всего. Дорога, холод, страх и смерть. И постепенно её раздражение уступило место чему-то другому. Она начала замечать, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит, как он краснеет, когда она случайно касается его руки. Если бы не война, не ворон, не погоня и не бесконечный страх… если бы они встретились в другое время, в другом месте, то возможно.... Её размышления прервал его голос. Тихой, почти робкий, но с ноткой горечи. - Мира, возможно, я пожалею об этом завтра. Она не успела ответить. Он снова потянулся к ней, и его горячие губы накрыли её губы во втором поцелуе, уже не таком нежном и осторожном, как первый. Он был глубже, отчаяннее, словно Бран хотел вобрать в себя её дыхание, её тепло, её саму Его рука, до этого поглаживавшая её щёку, скользнула в её волосы, пальцы запутались в тёмных кудрях, притягивая её ближе, настолько близко, что между ними не осталось ни дюйма пространства. Второй рукой он обхватил её талию, прижимая к себе, и его пальцы начали медленно поглаживать её бок поверх грубой ткани куртки. Мира почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Она не знала, что делать, как реагировать, но тело отвечало само, она выдохнула в поцелуй, и этот выдох превратился в тихий, сдавленный стон, сорвавшийся с её губ прямо в его рот. Этот звук словно ударил Брана, он почувствовал, как по телу пробежала волна жара, оседая где-то внизу, горячая и тяжёлая. Его дыхание сбилось, и он ощутил, как кровь приливает к паху, как мышцы напрягаются, и в штанах становится тесно и неудобно. Это было так неожиданно, так ярко, что он на мгновение отстранился от её губ, застыв, растерянный и смущённый. Он никогда не чувствовал ничего подобного раньше. Ну, разве что в снах, где всё было расплывчато и нереально. Но сейчас это было по-настоящему. Его тело отреагировало на неё мгновенно, без его воли, и он вдруг понял, что Мира тоже это чувствует. Она сидела у него на коленях, и её бёдра были так близко, что она не могла не ощутить его возбуждения Бран покраснел. Его щёки горели, и он отвёл взгляд, чувствуя себя неловко и глупо, как мальчишка, которого застали за чем-то постыдным. Но Мира не отстранилась. Она закусила губу, и в её тёмных глазах мелькнуло что-то. Ей тоже было страшно и незнакомо. Она никогда не видела мужское тело так близко, в живую. Только смутные отрывки разговоров, которые она слышала среди воинов в лагере. Но сейчас она не хотела отводить глаз. Мира медленно, почти робко, опустила руку вниз, туда, где ткань его штанов натянулась, выдавая его желание. Её пальцы дрожали, когда они коснулись его через плотную шерсть, ощутив твёрдый, горячий контур. Она не знала, что делает, но её тело вело её, подчиняясь инстинкту, который был сильнее страха и неловкости. Когда её пальцы сжались вокруг него, Бран опрокинул голову назад, обнажая шею, и его глаза закатились. Он сжал зубы, пытаясь сдержать звук, который рвался наружу, но не смог, из его горла вырвался низкий, сдавленный стон, почти молящий, полный того же отчаянного желания, что раздирало его изнутри. Мира замерла на мгновение, услышав этот звук. Он был таким… уязвимым, таким настоящим. Он заставил её сердце забиться быстрее, и она придвинулась ближе, садясь на его колени поудобнее, прижимаясь бёдрами к его напряжённому телу. Она начала двигаться, медленно, неуверенно, почти случайно, но каждое её движение заставляло его вздрагивать и тяжело дышать. Она потёрлась о его ширинку, чувствуя, как даже через одежду этот контакт отдаётся в ней самой, заставляя её низ живота сжиматься в сладкой, тягучей смеси. Её рука продолжала поглаживать его через штаны, сначала робко, потом смелее, повторяя те движения, которые казались ей правильными сейчас. Она видела, как он реагирует на каждое её прикосновение, как его грудь вздымается, как его губы приоткрываются в беззвучных стонах, и это опьяняло её, давало чувство власти и близости одновременно. - Мира… - прошептал он, и его голос сорвался, когда она сжала его чуть сильнее. - Мира, я… Он не мог говорить. Слова исчезали, растворялись в этом ощущении, которое захлестывало его с головой. Он был смущён до невозможности, он чувствовал, как его лицо горит, как его дыхание становится прерывистым, но он не хотел, чтобы она останавливалась. Он был так рад, что она рядом, что она выбрала его, что в этом безумном, жестоком мире у них есть хотя бы этот недолгий миг Он опустил взгляд на неё, на её лицо, раскрасневшееся, на её губы, припухшие от поцелуев, на её глаза, в которых горел тот же огонь, что и в нём. Она была так прекрасна, и он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Мира мягко улыбнулась ему, и в этой улыбке была та же нежность, что и в его взгляде. Она чувствовала его смущение, его неловкость, и это делало его ещё более милым в её глазах. Он был не просто сыном лорда, не просто тем, кто должен спасти мир , он был просто мальчиком, таким же растерянным и влюблённым, как и она сейчас Она снова поцеловала его, на этот раз нежно, успокаивающе И в этом поцелуе было обещание, что, что бы ни случилось завтра, этот момент навсегда останется с ними. Бран чувствовал, как его сердце колотится где-то в горле, как кровь шумит в ушах, заглушая даже собственное дыхание Он медленно, осторожно, словно боялся спугнуть, скользнул руками вниз, к её бёдрам. Его ладони легли на её ноги поверх грубой ткани штанов, и он начал поглаживать их, мягко, невесомо, чувствуя, как под его пальцами дрожит её кожа даже сквозь одежду. Она была такой тёплой, такой живой, и каждое её движение отзывалось в нём глухим, тягучим эхом Мира закрыла глаза. Её дыхание сбилось, когда его руки скользнули по её бёдрам, поднимаясь выше, к талии. Она поднесла ладонь ко рту, прикусывая костяшки пальцев, чтобы заглушить стон, который рвался из груди. Её тело отвечало на каждое его прикосновение, изгибалось, подавалось навстречу, и она не могла остановить эту реакцию, даже если бы хотела, но она не хотела. Бран замер на мгновение, глядя на неё. Он знал, что это будет больно, он слышал разговоры солдат, обрывки шуток, которые он тогда не понимал, но сейчас смысл вдруг стал кристально ясным. Он не хотел причинять ей боль. Он хотел, чтобы ей было так же хорошо, как и ему. - Мира, - прошептал он, и его голос дрогнул, выдавая волнение. - Я… я буду аккуратно. Если тебе будет больно, скажи, сразу. Она кивнула, не открывая глаз, и Бран почувствовал, как его руки дрожат, когда он помог ей приподняться. Он действовал медленно, почти молитвенно, осторожно направляя её бёдра. Он вошёл в неё так аккуратно, как только мог, двигаясь плавно, дюйм за дюймом, давая её телу время привыкнуть к этому новому, странному ощущению. Мира вздрогнула. Внутри неё всё сжалось от неожиданности, смешанной с острой, колючей болью, которая быстро начала стихать, сменяясь чем-то глубоким и тёплым. Она застонала, тихо, сквозь зубы, и Бран замер, испуганно глядя на неё. - Всё хорошо? Тебе не больно? - спросил он, и в его голосе звучала такая искренняя тревога, что у Миры сжалось сердце. Она открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было напряжённым, взволнованным, и в его глазах светилась такая забота, что она почувствовала, как к горлу подступает комок. Даже сейчас, в этой интимной, почти запретной близости, он думал о ней, беспокоился о её чувствах. Это было так трогательно, так нежно, что она едва не заплакала. - Всё хорошо, - выдохнула она, её голос был хриплым и прерывистым, но в нём слышалась уверенность. - Это… это приятно, Бран, не останавливайся. Она сама не ожидала, что произнесёт эти слова, но они вырвались сами, правдивые и честные, как и всё, что происходило между ними в этот момент сейчас Бран облегчённо выдохнул, и его напряжение чуть отпустило. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело постепенно привыкает, и это ощущение было таким ошеломляющим, что у него кружилась голова. Он не двигался, давая ей время, и только когда она сама начала покачиваться на нём, он позволил себе ответить на её движения. Мира двигалась медленно, неуверенно, изучая своё тело, ощущая каждое его движение внутри неё. Каждый толчок отдавался в ней теплом, разливающимся по животу, по всему телу. Она чувствовала себя живой, настоящей, и впервые за долгое время забыла о холоде, о смерти и о страхе. Был только он. Только его руки на её талии, только его горячее дыхание на её губах, только его глаза, смотрящие на неё с такой любовью, что у неё перехватывало дыхание. Бран чувствовал, как его тело наливается тяжестью, как внутри него поднимается волна, готовая захлестнуть его с головой. Он не знал, как долго это длится: секунды, минуты, вечность. Он знал только, что Мира здесь, с ним, что она двигается в такт его дыханию, что её стоны становятся громче, что её пальцы впиваются в его плечи, оставляя слабые красные следы на его коже. - Мира… - выдохнул он, и его голос сорвался. - Мира, я… Он не успел договорить. Волна накрыла его, и он кончил, чувствуя, как его тело содрогается в сладком, почти болезненном спазме. Он сжал зубы, пытаясь сдержать крик, но из его груди вырвался глухой, низкий стон, полный того же отчаянного удовольствия, что разливался по его венам. Мира почувствовала, как он содрогается под ней, как его пальцы впиваются в её бёдра, и это зрелище : его закрытые глаза, его запрокинутая голова, его сведённое напряжением лицо было таким интимным, таким доверительным, что она почувствовала, как внутри неё тоже что-то ослабевает, превращая её тело в мягкую, податливую массу. Она опустилась на него, уткнувшись носом в его шею, вдыхая запах его кожи, слыша, как его сердце бьётся о рёбра, так же бешено, как и её собственное. Её дыхание смешивалось с его, их потные тела липли друг к другу, и в этом было что-то первобытное, правильное. Бран обнял её, прижимая к себе, и почувствовал, как его глаза защипало. Он не знал, от чего, от счастья, от облегчения, от того, что в этом жестоком мире у него был хоть один момент настоящей близости.и этот момент был...с ней. Он гладил её по спине, по волосам, целовал в макушку, и в его груди разливалось такое тепло, что он готов был остаться в этой пещере навсегда. Мира подняла голову и посмотрела на него. - Ты был так нежен, - прошептала она, касаясь его щеки. - Я… я никогда не думала, что это может быть так… так хорошо. Бран улыбнулся в ответ, чувствуя, как его сердце сжимается от любви к ней. - Я люблю тебя, Мира, - сказал он, и слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Он не пожалел о них. Ни на мгновение. Она замерла, глядя на него, и в её глазах промелькнуло что-то. - Я тоже тебя люблю, Бран. Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, слушая, как за стенами пещеры воет ветер, как где-то глубоко внизу капает вода, и как Ходор бормочет во сне. Но для них не существовало ни холода, ни войны, ни будущего. Был только этот миг - тёплый, безопасный и принадлежащий только им двоим.