Притяжение вопреки

МакГонагалл объявила об отпуске в понедельник за завтраком, и Большой зал взорвался таким ликованием, какого не слышали со дня окончания войны. Три дня свободы. Никаких занятий, никаких отработок, никакого Филча, подозрительно принюхивающегося к твоей мантии. Причина, правда, была так себе: в подземельях завелась колония плотоядных слизней-мутантов, которые каким-то образом научились проедать магические барьеры, и теперь Слизнорт в панике эвакуировал свою лабораторию, а Помона Спраут рыдала над останками теплицы номер три. Замок нуждался в тотальной дезинфекции, а студенты — в эвакуации. — Три дня, — Рон чуть не плакал от счастья, накладывая себе пятую порцию бекона. — Три дня без Снейпа... ой, то есть без зелий. Без домашних заданий. Без Малфоя, который смотрит на меня так, будто я у него лично украл фамильное серебро. — Я смотрю на тебя так, потому что ты жрёшь как голодный тролль, — донеслось с другого конца стола. Драко даже не повернул головы, продолжая элегантно намазывать тост джемом. — Но в остальном — да, три дня без Уизли. Пожалуй, я даже найду повод поблагодарить слизней. Пошлю им открытку. — Пошли лучше себя, — буркнул Рон с набитым ртом. Гарри хмыкнул в свой чай. Он уже решил, что поедет к Уизли — миссис Уизли прислала сову с категорическим требованием «немедленно явиться и отъедаться, ты выглядишь как скелет», и спорить с Молли было себе дороже. Гермиона тоже собиралась в Нору, так что компания обещала быть привычной. Драко, как он услышал краем уха, отправлялся в мэнор — «к матери, на пару дней, не дольше, иначе я там сойду с ума от портретов предков, которые до сих пор спрашивают, почему я не женат на какой-нибудь чистокровной девице». Они обменялись взглядами через стол. Короткий кивок. Никаких прощаний, никаких «я буду скучать» — это было не в их стиле. Поэтому Гарри просто сказал: «Не сдохни в своём мэноре, Малфой», на что Драко ответил: «Не объешься пирогами Уизли до состояния флоббер-червя, Поттер». И на этом они расстались. Два дня в Норе прошли именно так, как Гарри ожидал: шумно, тепло, невыносимо по-семейному. Миссис Уизли действительно закармливала его до состояния, близкого к пищевой коме, Рон таскал его на квиддичные матчи за домом, а Джордж испытывал на них новые продукты «Волшебных вредилок», от которых у Гарри волосы вставали дыбом в буквальном смысле. Это было хорошо. Это было правильно. И всё же на второй день, лёжа в кровати в комнате Рона и слушая, как тот храпит, Гарри почувствовал знакомый холодок под рёбрами. Он скучал. Не по Хогвартсу — по тому, что осталось в Хогвартсе. По тихому дыханию за пологом напротив. По ядовитым комментариям, которые он привык слышать каждое утро. По напряжению, которое возникало между ними каждый раз, когда они оказывались рядом. Это было глупо. Это было иррационально. И это бесило его ровно настолько, чтобы на следующее утро он соврал миссис Уизли, что забыл в Хогвартсе учебник по трансфигурации, без которого не сможет подготовиться к экзамену, и аппарировал в Хогсмид до того, как кто-либо успел возразить. Замок встретил его тишиной. Не обычной тишиной ночных коридоров, когда где-то всё равно слышны шаги призраков или шорох мантий запоздавших студентов, а абсолютной, звенящей, какой-то неестественной пустотой. Факелы горели, лестницы двигались, но людей не было. Вообще. Только где-то вдалеке эхом отдавались шаги Филча — кажется, он патрулировал подземелья в поисках выживших слизней. Гарри поднялся в Восточную башню, чувствуя себя почти преступником. Он не должен был быть здесь. Никого не должно было быть здесь. И когда он открыл дверь в их комнату и увидел Драко, сидящего на кровати с книгой в руках, его сердце пропустило удар. Драко поднял глаза. На его лице отразилась сложная гамма эмоций: удивление, раздражение, и — на долю секунды — что-то похожее на облегчение. Книга захлопнулась. — Ты. — Это было не вопрос, а констатация факта, произнесённая тоном, которым обычно сообщают о налоговой проверке. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Гарри опёрся плечом о дверной косяк, скрещивая руки на груди. — Я мог бы спросить тебя о том же. Ты, кажется, должен был страдать от портретов предков в мэноре. — Я передумал. — Драко отложил книгу и сел, выпрямляя спину. Он был в простой белой рубашке, без мантии, и выглядел... домашним. Непривычно расслабленным. — Моя мать, благослови Мерлин её терпение, решила, что раз я приехал, самое время устроить смотр потенциальных невест. Вчера за ужином была Астория Гринграсс с родителями. Сегодня ожидалась Дафна. Я сбежал, пока не начали обсуждать узоры на свадебных мантиях. — Ого. — Гарри не сдержал ухмылки. — Значит, ты сбежал от невест. А я думал, Малфои не бегают. — Малфои тактически отступают. — Драко фыркнул. — А ты? Почему не в Норе, не объедаешься пирогами и не слушаешь истории Уизли о том, как он когда-то победил дракона? — Он не побеждал дракона. Он пытался, но дракон его победил. — Не суть. Ты не ответил на вопрос. Гарри замялся. Он не мог сказать правду. Поэтому пожал плечами и сказал первое, что пришло в голову: — Забыл учебник. Экзамены на носу, а я без него как без рук. — Учебник по трансфигурации, который ты в жизни не открывал? — Драко изогнул бровь. — Поттер, ты даже врать не умеешь. Это почти трогательно. Почти. — А ты умеешь врать, но я всё равно тебе не верю. Ты сбежал не только от невест. — Возможно. Но я не обязан перед тобой отчитываться. — Как и я перед тобой. Они замолчали, глядя друг на друга через комнату. В отдалении хлопнула дверь — Филч закончил обход и направился в свою каморку. — Ладно, — сказал Гарри, отлепляясь от косяка. — Раз уж мы оба здесь, можем хотя бы не мешать друг другу. Я, например, собираюсь переодеться и лечь спать. У меня был длинный день — знаешь, как выматывает, когда Джордж испытывает на тебе незарегистрированные заклинания? У меня до сих пор волосы немного... искрятся. Драко вздохнул и снова взялся за книгу. — Делай что хочешь, Поттер. Только не жди, что я буду прислуживать тебе чаем. Ты мне не жена. Слава Мерлину. — Я думал, ты как раз от жён бегаешь. — Именно. И от мужей — тоже. Особенно от тех, кто храпит. — Я не храплю. — Ты храпишь, как гиппогриф с аденоидами. Но я сегодня великодушен — спи на здоровье. Может, хоть кошмары твои заглушат это безобразие. Гарри только хмыкнул и, не зажигая дополнительного света, направился к своему сундуку. Пальцы привычно нащупали мягкую ткань пижамных штанов. Он выпрямился — и, ничуть не стесняясь, стянул через голову свитер. Тот зацепился за очки, Гарри выругался, высвободился, и свитер отлетел в сторону. В прохладном воздухе комнаты его кожа немедленно покрылась мурашками. Он не смотрел на Драко, но чувствовал, как тишина вдруг стала плотнее. Шелест страниц за его спиной прекратился. Гарри не оборачивался. Взялся за ремень на джинсах, расстегнул — металлический лязг пряжки прозвучал оглушительно громко. Джинсы соскользнули с бёдер на пол, и он перешагнул через них, оставшись в одних боксёрах. Теперь тишина звенела в ушах, и он кожей чувствовал направленный в спину, почти осязаемый взгляд. Он наклонился за пижамными штанами — движение вышло плавным, с ленцой, подчёркивающим каждый мускул на спине и бёдрах. Медленно, не торопясь, натянул мягкую ткань, и она с тихим шорохом скрыла его ноги. Лишь после этого он обернулся. Драко сидел, не шевелясь. Книга в его руках была открыта на той же странице, но взгляд, прикованный к Гарри, не имел к тексту никакого отношения. Серые глаза потемнели, став почти чёрными, а пальцы, сжимавшие переплёт, побелели от напряжения. Лицо оставалось непроницаемым — но дыхание сбилось. Только раз, едва заметно, и тут же выровнялось снова. — Что? — Гарри вздёрнул бровь, всё ещё заправляя пижамную верёвку. — Никогда не видел, как человек переодевается? Драко моргнул. На его губах медленно проявилась та самая, до боли знакомая, ленивая ухмылка. — Я видел, как переодеваются люди, Поттер. Ты к этой категории не относишься. Ты — стихийное бедствие. Даже штаны натягиваешь с грацией подбитого гиппогрифа. — Зато честно, — отозвался Гарри. — Честно, — повторил Драко, и в его голосе скользнула какая-то новая, низкая нота, от которой у Гарри ёкнуло где-то внутри. — Иногда излишне. Он не отводил взгляда. И Гарри не отводил. Воздух между ними накалился, стал вязким, и на долгое, бесконечное мгновение весь пустой замок вокруг перестал существовать. Остались только эта комната, этот полумрак, этот взгляд — и всё, что стояло за ним. А затем Драко медленно, с видимым усилием отвёл глаза и перевернул страницу — которую явно не собирался читать. — Спокойной ночи, Поттер, — сказал он ровно. — Постарайся хоть раз не свалиться с кровати. Это было бы чудом. — Постараюсь не разочаровать, Малфой. Гарри забрался под одеяло, всё ещё чувствуя отголоски этого взгляда — на своей спине, на плечах, на голой коже, которую только что видел Драко. Сердце гулко стучало где-то в горле, и он понял, что заснёт теперь нескоро.