Притяжение вопреки

Гарри лежал в кровати и смотрел в потолок. Спать не хотелось. Думать — тоже. Но мысли всё равно лезли в голову, и все они были об одном человеке, который лежал в паре метров от него и делал вид, что его не существует. — Поттер. Голос Драко раздался внезапно, резко, как удар хлыста. Гарри повернул голову. Драко сидел на кровати, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора. — Ты храпишь, — заявил он ледяным тоном. — Я не спал. — Значит, ты просто громко дышишь. Это раздражает. Гарри приподнялся на локтях. Одеяло сползло до пояса, открывая грудь и живот. Он заметил, как взгляд Драко метнулся вниз — на секунду, не больше, — и тут же вернулся к лицу. — Если тебя что-то раздражает, Малфой, — произнёс Гарри медленно, — может, ты просто подойдёшь и скажешь это в лицо? Или ты только издалека умеешь? — Я не подхожу к чужим кроватям. У меня есть манеры. — Да ну? — Гарри откинулся обратно на подушку, закинув руки за голову. Мышцы на его плечах напряглись, пресс очертился под кожей. — А по-моему, ты просто боишься. В комнате повисла пауза. Гарри уже думал, что Драко проглотит наживку или ответит очередной колкостью. Но вместо этого услышал, как скрипнула чужая кровать, а затем — шаги. Босые ноги по каменному полу. Шелест ткани. — Подвинься, — скомандовал Драко, и Гарри, открыв глаза, увидел его стоящим прямо над собой. Тонкая рубашка, растрёпанные волосы, сжатые в тонкую линию губы. — Зачем? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ. — Потому что я хочу спать, а ты мне мешаешь. И единственный способ заставить тебя заткнуться — это находиться достаточно близко, чтобы вовремя дать тебе по лицу. — Логично. Гарри подвинулся. Драко лёг рядом — на спину, глядя в потолок, прямой как палка. Между их плечами оставалось расстояние в несколько дюймов. Гарри чувствовал тепло его тела, запах дорогого парфюма и чего-то ещё — чего-то, что заставляло его сердце биться быстрее. — Ты всё ещё громко дышишь, — заметил Драко через минуту. — А ты всё ещё лежишь в моей кровати. — Ты сам меня пригласил. — Ты сказал «подвинься», а не «я отберу у тебя одеяло». — Одеяло одно, — продолжал Гарри. — И ты его перетянул на себя. — Я Малфой. Мы всегда берём лучшее. Гарри повернул голову. Драко продолжал смотреть в потолок, но его дыхание было неровным. Частым. Гарри видел, как под тонкой тканью рубашки вздымается и опускается его грудь, как дрожит жилка на шее. — Ты нервничаешь, — сказал Гарри. — Я не нервничаю. Мне холодно. — Холодно? — Гарри приподнялся на локте и посмотрел на него. — Тогда почему у тебя щёки красные? Драко наконец повернулся. Их лица оказались совсем близко — ближе, чем когда-либо, если не считать того раза в чулане. Глаза в глаза. Дыхание к дыханию. — Потому что ты меня бесишь, — прошептал Драко. — А мне кажется, по другой причине. — И по какой же? Гарри не ответил. Вместо этого он подался вперёд — на пару дюймов, не больше, — и остановился, давая Драко возможность отстраниться. Тот не двинулся. Только зрачки его расширились, а губы приоткрылись. — Я тебя сейчас поцелую, — предупредил Гарри. — Я тебя сейчас прокляну. — Это «нет»? — Это «попробуй и узнаешь». Гарри попробовал. Их губы встретились, и это было похоже на короткое замыкание: искра, удар током, мгновенный пожар. Никакой нежности, никакой осторожности — только жадный, голодный поцелуй, от которого у обоих перехватило дыхание. Гарри запустил пальцы в светлые волосы, сжал их, потянул, и Драко застонал ему в рот — низко, гортанно, совершенно неприкрыто. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, — выдохнул Гарри, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку поцелуев по челюсти, по шее. — Примерно столько же, сколько я, — ответил Драко, запрокидывая голову. — Но ты всё тянул. — Я не тянул. Я ждал. — Чего? Письменного приглашения? Совы от Министерства? — Момента. Гарри рванул его рубашку. Пуговицы брызнули в стороны, ткань с треском разошлась, открывая бледную, гладкую кожу — слишком бледную, слишком идеальную, как будто никто никогда к ней не прикасался. Гарри наклонился и прижался губами к выемке между ключицами. Он целовал эту кожу, пробовал на вкус — солоноватую, горячую, — а затем втянул её, оставляя тёмный засос прямо над яремной ямкой. Драко зашипел, но не отстранился. Его пальцы вцепились в плечи Гарри. — Ты... блядь... оставляешь метки, — выдохнул он. — Я знаю. Гарри переместился ниже. Провёл языком по ключице, затем прикусил её — не сильно, но достаточно, чтобы на белой коже остался красный отпечаток зубов. Драко застонал и выгнулся навстречу. Гарри зализал укус и тут же оставил новый засос чуть выше — там, где шея переходит в плечо, — тёмный, багровый, который будет заживать неделю. — Ты как вампир, — прошептал Драко, но его голос срывался. — Может, ещё и зарычишь? — Заткнись, Малфой. Гарри стянул с себя пижамные штаны и боксёры, оставшись полностью обнажённым. Драко смотрел на него — на широкие плечи, на рельефный пресс, на член, который был возбуждён не меньше его собственного, — и в его глазах плескался голод. — Справедливости ради, — выдохнул он, — ты тоже должен раздеться. Драко облизнул пересохшие губы. — Так помоги мне. Гарри стянул с него брюки и боксёры, и Драко остался полностью обнажённым — бледный, растрёпанный, с припухшими губами и уже проступающими на шее и плечах красными пятнами. Гарри окинул его взглядом и усмехнулся. — Посмотри на себя. Ты уже готов. — А ты всё ещё разглядываешь, — парировал Драко, тяжело дыша. — Может, приступишь к делу? — Я жду. — Чего?! — Чтобы ты попросил. Драко закатил глаза и выругался сквозь зубы. Затем посмотрел Гарри прямо в глаза и произнёс — зло, требовательно, без капли смущения: — Пожалуйста. Трахни меня. Сейчас. Просто сделай это, Поттер, или я тебя прокляну. Гарри усмехнулся и потянулся к тумбочке за палочкой. Пробормотал смазывающее заклинание, нанёс маслянистую жидкость на пальцы и устроился между ног Драко. — Вот видишь? Это было несложно. Первый палец вошёл медленно, и Драко закусил губу. Гарри двигался осторожно, но уверенно — он знал, что делает. Знал, как найти нужный угол, как заставить Драко выгнуться дугой, как заставить его дышать чаще и хвататься за простыни. Второй палец заставил его застонать в голос. Третий — вцепиться ногтями в плечи Гарри, оставляя первые царапины. — Хватит... хватит прелюдий, — выдохнул Драко. — Я хочу тебя. Сейчас. Гарри вынул пальцы, нанёс смазку на себя и приставил головку ко входу. На секунду их взгляды встретились. Драко кивнул — коротко, отрывисто, — и Гарри вошёл. Одним резким, глубоким толчком. Драко вскрикнул, его спина выгнулась дугой, ногти вонзились в спину Гарри, оставляя длинные красные полосы от лопаток до поясницы. Гарри зашипел от боли, но не остановился. Наоборот — начал двигаться, задавая жёсткий, быстрый ритм. — Вот так... — выдохнул Драко, обхватывая его ногами за талию. — Да... сильнее... Гарри вбивался в него, чувствуя, как тугое кольцо мышц сжимается вокруг него, как Драко стонет и царапает его спину, оставляя всё новые и новые следы. Кровать скрипела, изголовье билось о стену. Гарри наклонился и оставил новый засос на его плече — тёмный, почти чёрный, — а затем прикусил мочку уха, заставив Драко вскрикнуть. — Ты... ты специально... — простонал он, запрокидывая голову. — Специально, — подтвердил Гарри, зализывая укус и тут же втягивая кожу на шее, оставляя ещё один засос. — Чтобы ты помнил. — Я и так... не забуду... Гарри ускорился. Теперь каждый его толчок был резким, глубоким, выбивающим воздух из лёгких. Драко уже не контролировал себя — он стонал в голос, выкрикивая ругательства, его имя, и пальцы его скользили по спине Гарри, царапали, рвали кожу, оставляя кровавые разводы. Гарри чувствовал жжение, но оно только подстёгивало его. Он чередовал укусы с засосами, оставляя на бледной коже целую карту из красных и багровых пятен: плечо, ключица, изгиб шеи, снова плечо. Драко отвечал тем же — его ногти прочерчивали огненные дорожки по рёбрам Гарри, по лопаткам, по пояснице. — Я сейчас... — выдохнул Драко, и его голос сорвался на крик. — Поттер... Гарри... — Давай, — прохрипел Гарри, чувствуя, что сам на грани. — Кончай. Я хочу это слышать. Драко кончил с громким, протяжным стоном, выгибаясь дугой и заливая спермой свой живот и грудь. Его мышцы сжались вокруг Гарри так сильно, что у того потемнело в глазах. Он толкнулся ещё раз, другой — и кончил следом, изливаясь глубоко внутрь, заглушая собственный стон, зарываясь лицом в шею Драко. Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша. Потом Гарри осторожно вышел и рухнул рядом, раскинувшись на спине. Спина горела так, будто по ней прошлись раскалённой кочергой. Драко повернул голову и посмотрел на него. Лицо всё ещё горело, волосы прилипли ко лбу, а на шее, плечах и груди расцветала целая галактика из засосов и укусов. — Ну что, Поттер, — произнёс он хрипло, — ты только что нарушил примерно все мыслимые правила. И, кажется, порвал мне кожу в нескольких местах. Что скажешь в своё оправдание? Гарри покосился на него. — Скажу, что у тебя очень острые ногти. У меня вся спина горит. — Правда? — Драко приподнялся на локте и заглянул ему за плечо. — Ого. Я оставил настоящие произведения искусства. Прямо абстрактная живопись кровью. Может, показать мадам Помфри? — Иди в задницу. — Уже там. Вместе с тобой. — Драко снова лёг и уставился в потолок. — Но знаешь, Поттер, это было... неплохо. Для человека, который целуется как дементор. — Для человека, который кончает с моим именем на губах, ты слишком много критикуешь. — Я не критикую. Я даю конструктивную обратную связь. Разница очевидна. — Драко помолчал. — И я не кончал с твоим именем на губах. Я просто... громко дышал. А имя — случайно. — Ага. Случайно. Раз десять. Громко. — Заткнись, Поттер. Гарри фыркнул и потянулся за палочкой, чтобы наложить очищающие чары. Драко молча наблюдал за ним, и когда Гарри закончил, вдруг сказал: — У тебя там реально кровь. Я, кажется, перестарался. — Я тоже. — Гарри указал на его плечо, где красовался особенно тёмный укус в обрамлении трёх засосов. — Этот будет заживать неделю. — Замечательно. Теперь мне придётся ходить в водолазках до лета. — Тебе идёт. — Я знаю, что мне идёт. Но это не значит, что я хочу объяснять каждому встречному, откуда у меня следы укусов на шее. — Скажешь, что подрался с гиппогрифом. — С гиппогрифом по имени Поттер. Звучит правдоподобно. Они замолчали. Гарри лежал, чувствуя, как саднит спина, как ноют мышцы, как гудит всё тело после разрядки. Драко дышал рядом — ровно, спокойно, и его присутствие больше не раздражало. Наоборот, оно было... правильным. Как будто так и должно было быть. — Знаешь, что самое смешное? — произнёс Драко, не поворачивая головы. — Я ни о чём не жалею. — Я тоже. — Гарри помолчал. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, что я кончил с твоим именем на губах, я буду всё отрицать. — Взаимно. — Драко зевнул. — А теперь спи. Утром вернутся студенты, и нам придётся делать вид, что мы всё ещё ненавидим друг друга. — Мы всё ещё ненавидим друг друга, — напомнил Гарри, но его рука сама собой накрыла ладонь Драко. — Конечно. Именно поэтому ты оставил на мне несколько засосов, пять укусов и, кажется, синяк на бедре. Чисто из ненависти. — Исключительно. — Вот и договорились. Гарри закрыл глаза. Спина болела, на простынях наверняка остались следы крови, и завтра им обоим придётся придумывать невероятные оправдания для мадам Помфри. Но сейчас, в темноте пустой комнаты, это не имело значения. Важно было только то, что они наконец-то перестали ждать. И, судя по всему, оба не жалели об этом.