Притяжение вопреки

Гарри проснулся первым. Это было странно — обычно он просыпал всё на свете, а Драко к тому моменту уже стоял над душой с какой-нибудь колкостью наготове. Но сегодня тишина была абсолютной. Даже слишком. Он открыл глаза и тут же пожалел об этом. Спина горела так, будто по ней прошлись раскалёнными прутьями. Плечи ныли. Шея затекла. Он лежал в своей собственной кровати — точнее, поперёк неё, — всё ещё голый, а одеяло валялось где-то на полу. Рядом, уткнувшись лицом в его подушку и раскинув руки, спал Драко Малфой — абсолютно голый, с растрёпанными волосами и целой галереей отметин на бледной коже. Гарри приподнялся на локте и оглядел дело рук своих. На шее Драко красовалось три тёмных засоса — один прямо под ухом, второй над ключицей, третий у самого плеча. На плече темнел укус, окружённый багровым ореолом. Ещё один засос виднелся на груди, а на рёбрах — следы пальцев, которые Гарри даже не помнил, как оставил. Драко выглядел так, будто его пытался сожрать особо страстный дементор. — Блядь, — прошептал Гарри. Драко пошевелился. Его веки дрогнули, он поморщился — видимо, собственное тело тоже напоминало о себе болью, — и открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на Гарри, пытаясь сфокусироваться. Потом в его взгляде промелькнуло узнавание. И ужас. — Поттер. — Голос был хриплым, как после долгого крика. — Почему ты в моей кровати? — Это моя кровать, — поправил Гарри. — Ты вчера сам в неё залез. — Я не залезал. Я... — Драко осёкся, когда попытался сесть и застонал от боли в спине. — Мерлин всемогущий. Что ты со мной сделал? — Это ты со мной сделал, — возразил Гарри, разворачиваясь к нему спиной. — Посмотри. Драко посмотрел. Его глаза расширились. — Это... я оставил? — Нет, это гиппогриф. Конечно, ты. У тебя ногти как лезвия. — Я предупреждал, что у меня скверный характер. — Драко снова лёг, уставившись в потолок. — Но, Поттер, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через тёрку. У меня есть оправдание — я был в состоянии аффекта. А ты что, совсем боли не чувствуешь? — Чувствую. Особенно сейчас. — Гарри поморщился и потянулся за палочкой. — Но в процессе было не до этого. — В процессе, — повторил Драко с нервным смешком. — Ты называешь это «процессом»? Я бы назвал это «чрезвычайным происшествием». Или «стихийным бедствием». Или «локальным апокалипсисом». Подходит любое. — Тебе понравилось. — Я этого не говорил. — Тебе не нужно было говорить. Ты стонал на весь замок. Филч, наверное, до сих пор ищет источник шума. Драко покраснел — от шеи до корней волос, — но тут же взял себя в руки. — Я не стонал. Я выражал недовольство качеством обслуживания. — Ага. «Ещё, Поттер, сильнее, блядь, да» — это, конечно, выражение недовольства. Жалоба в Министерство. Пункт триста сорок восемь: «Герой магической Британии недостаточно старается». — Ты невозможен. — Я знаю. Ты говорил. Драко закатил глаза и потянулся за своей палочкой. Пробормотал заживляющее заклинание, но не слишком сильное, чтобы не убирать следы полностью. Гарри наблюдал за ним, лёжа на спине. — Ты не убираешь засосы? — спросил он. — А ты хочешь, чтобы я убрал? — Драко приподнял бровь. — По-моему, ты старался не для того, чтобы я их сразу залечил. — Я старался, потому что ты меня спровоцировал. — Я тебя не провоцировал. Я просто лежал. — Ты лежал и дышал. Этого было достаточно. Драко фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то самодовольное. Он закончил с заклинаниями и сел на кровати, оглядывая комнату. Их одежда всё ещё валялась на полу — рубашка Драко с оторванными пуговицами, брюки, пижамные штаны Гарри. Всё выглядело так, будто здесь произошла драка. Или оргия. Или и то, и другое сразу. — Студенты возвращаются через два часа, — сказал Драко. — Нам нужно убрать это место до того, как здесь появятся Уизли и Нотт. Если кто-то увидит... — То что? — Гарри сел, морщась от боли в спине. — Подумают, что мы подрались? — Подумают, что мы трахались. — Драко посмотрел на него с ледяным выражением лица. — И, учитывая, что это правда, будет сложно убедить их в обратном. — А мы должны убеждать? Драко замер. Его пальцы, застёгивавшие свежую рубашку, остановились на полпути. — Ты хочешь, чтобы кто-то узнал? — спросил он, и его голос прозвучал опасно ровно. — Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Но я не хочу врать. Я устал врать. — Ты — Гарри Поттер. Ты никогда не умел врать. Это твоя главная проблема. — Драко застегнул последнюю пуговицу и потянулся за галстуком. — Но я — Малфой. Я умею. И пока что я предпочитаю, чтобы это осталось между нами. Если, конечно, ты не планируешь сделать официальное заявление в «Ежедневном Пророке». — Я не планирую. Но и прятаться вечно не получится. — Я не предлагаю прятаться вечно. Я предлагаю прятаться до тех пор, пока мы сами не поймём, что это было. — А что это было? Драко посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом усмехнулся. — Понятия не имею. Но это было... громко. И, пожалуй, я бы повторил. Гарри усмехнулся в ответ. — Я тоже. — Вот и договорились. — Драко взял с тумбочки учебник по зельеварению, который каким-то чудом не пострадал во время ночных событий. — А теперь одевайся. У тебя вид, как у бродяги. И спрячь эти царапины, пока Уизли не начал задавать вопросы. — Ты тоже спрячь свои засосы, — парировал Гарри, натягивая свитер. — Если, конечно, не хочешь, чтобы Забини устроил тебе допрос. — Забини? — Драко пренебрежительно махнул рукой. — Он и так всё поймёт. Он всегда всё понимает. Это раздражает. — Как и ты. — Взаимно, Поттер. Через два часа замок наполнился шумом. Студенты возвращались — кто через Хогсмид, кто через камины, — и коридоры гудели от голосов, шагов и стука чемоданов. Гарри сидел в Большом зале, стараясь не морщиться каждый раз, когда спина соприкасалась со спинкой стула. Драко сидел напротив — в водолазке с высоким горлом, которая выглядела подозрительно не по сезону, — и делал вид, что читает «Трансфигурацию сегодня». Рон плюхнулся на скамью рядом с Гарри с таким энтузиазмом, что стол задрожал. — Ну что, как прошли каникулы? — спросил он, накладывая себе гору картошки. — Ты чего такой помятый? И почему Малфой в водолазке? На улице почти лето. — У меня аллергия на солнце, — отрезал Драко, не поднимая глаз от журнала. — У тебя аллергия на всё, что связано с нормальной жизнью, — буркнул Рон. — Гарри, а ты чего молчишь? Выглядишь так, будто не спал всю ночь. — Я читал учебник по трансфигурации, — сказал Гарри, и это было настолько неубедительно, что даже Рон — не самый проницательный человек в Хогвартсе — оторвался от картошки и подозрительно прищурился. — Ты? Читал учебник? Добровольно? Без Гермионы, которая стоит над душой с заклинанием? — Он перевёл взгляд на Драко, затем снова на Гарри. — Ладно. Я не хочу знать. Меня здесь вообще нет. — Отличное решение, Уизли, — одобрил Драко, переворачивая страницу. — Придерживайся его и дальше. Гермиона, сидевшая рядом с Роном, переводила взгляд с Гарри на Драко и обратно. На её лице читалось сложное математическое уравнение, которое она пыталась решить в уме. Гарри знал этот взгляд. Она уже всё поняла. Или почти всё. И, судя по тому, как она едва заметно улыбнулась, уткнувшись в свою тарелку, её выводы её не огорчили. После завтрака Гарри направился в библиотеку — якобы за книгой, а на самом деле чтобы избежать расспросов Рона. Но у входа его перехватил Блейз Забини. Он возник из ниоткуда, как всегда элегантный, с ленивой улыбкой на красивом лице. — Поттер. — Забини прислонился к дверному косяку, преграждая путь. — Какие интересные у тебя... шрамы. — Он кивнул на шею Гарри, где из-под воротника свитера всё же выглядывал край царапины. — И у Драко, кстати, тоже. Удивительное совпадение. — Я упал с метлы, — сказал Гарри. — Драко сказал, что подрался с гиппогрифом. — Забини улыбнулся шире. — Вы хотя бы согласуйте версии, джентльмены. А то неудобно получается. — Заткнись, Забини. — Непременно. — Блейз отступил, пропуская Гарри в библиотеку. — Но если ты хоть пальцем его тронешь — не в том смысле, в котором вы там развлекаетесь, а в том, который заставит его страдать, — я сделаю так, что твоя метла будет летать задом наперёд до конца твоих дней. Ты меня понял? Гарри посмотрел на него. Забини улыбался, но его глаза были абсолютно серьёзными. — Понял, — сказал он. — Не обижу. — Вот и славно. — Забини развернулся и направился прочь, бросив через плечо: — И купи ему новую рубашку. Та, что была на нём вчера, кажется, не пережила ваших... э-э-э... разногласий. Гарри закатил глаза и вошёл в библиотеку. Драко уже сидел в их обычном углу, делая вид, что изучает фолиант по истории магии. Гарри сел напротив. — Забини всё знает, — сообщил он. — Разумеется. — Драко перевернул страницу. — Я же говорил: он всегда всё знает. — Он сказал, что я должен купить тебе новую рубашку. — Он прав. Та была от «Мадам Малкин». Эксклюзивный заказ. Стоила как твоя метла. — Ты опять сравниваешь всё с моей метлой. Может, тебе просто купить себе такую же? — Может, и куплю. — Драко поднял глаза, и в них снова плясал опасный огонёк. — Но сначала я хочу посмотреть, как ты будешь объяснять мадам Помфри, откуда у тебя царапины на спине. Заживляющее заклинание, которое ты наложил утром, держится паршиво. Гарри обернулся, пытаясь разглядеть свою спину в отражении оконного стекла. Царапины действительно проступали сквозь ткань рубашки — тонкие красные линии, которые заживляющее заклинание только приглушило, но не убрало. — Блядь, — сказал он с чувством. — Именно, — кивнул Драко и снова уткнулся в книгу. — Добро пожаловать в последствия, Поттер. Надеюсь, оно того стоило. Гарри посмотрел на него — на эту вечную усмешку, на водолазку, скрывающую следы его губ и зубов, на пальцы, сжимающие книгу, — и усмехнулся. — Стоило, — сказал он. — Определённо стоило. Драко не ответил, но уголки его губ дрогнули. И Гарри понял, что, несмотря на боль в спине, предстоящие объяснения и неизбежные слухи, он не променял бы эту ночь ни на что на свете.