Притяжение вопреки

В комнате номер семь Восточной башни царил холод. Не тот, что можно разогнать камином, а другой — тот, что селится между двумя людьми, которые когда-то были ближе, чем следовало, а теперь не знают, как смотреть друг на друга. Последние дни Драко не просто избегал Гарри — он демонстративно его не замечал. Проходил мимо, будто Гарри был пустым местом. Если им случалось оказаться рядом, он разворачивался и уходил. За завтраком садился в другом конце зала, спиной к гриффиндорскому столу, и ни разу не оборачивался. На зельях работал с Ноттом, не поднимая глаз. В их общей комнате появлялся только затемно и сразу задёргивал полог, ставя заглушающие чары такой силы, что даже скрип кровати не проникал наружу. Гарри пытался заговорить с ним. Раз. Другой. Третий. — Малфой. — Занят. — Ты даже не слушаешь. — Именно. Ни колкостей, ни подколов, ни язвительных комментариев о его причёске. Тишина. Гробовая, оглушительная тишина, от которой у Гарри сводило челюсти. Он не знал, что хуже — когда Драко язвил или когда он молчал. Но теперь, столкнувшись с этой ледяной стеной, он понял: молчание было страшнее. На пятый день Гарри сорвался. Он поймал Драко в их общей комнате вечером, когда Нотт ушёл в библиотеку, а Рон — на тренировку. Драко сидел на своей кровати с книгой, но при виде Гарри немедленно захлопнул её и поднялся, явно собираясь уйти. — Сядь, — сказал Гарри, и его голос прозвучал жёстче, чем он ожидал. — Мы поговорим. Сейчас. Без твоих побегов. — Мне не о чем с тобой разговаривать. — Драко даже не смотрел на него. Он поправлял манжет рубашки с таким видом, будто это было самым важным делом в его жизни. — Зато мне есть о чём. — Гарри встал у двери, преграждая путь. — Ты избегаешь меня уже почти две недели. Ты не смотришь на меня. Ты не разговариваешь со мной. Ты делаешь вид, что меня не существует. Я хочу знать почему. — Потому что ты мне надоел. — Драко наконец поднял глаза, и в них не было ничего. Вообще ничего. Просто серая, замёрзшая пустота. — Ты был забавным экспериментом, Поттер. Но эксперименты имеют свойство заканчиваться. Этот закончился. Смирись. — Эксперимент? — Гарри шагнул ближе. — Ты называешь это экспериментом? Всё, что между нами было? Чулан, охота на вейла, ночь в домике, та ночь, когда мы... всё это было просто экспериментом? — Именно. — Драко скрестил руки на груди и прислонился к столбику кровати. — Мы оба знали правила. Никаких чувств, никаких обязательств, никакой розовой чуши. Ты сам их придумал. Я просто следовал протоколу. А теперь протокол исчерпан. Ты получил, что хотел. Я получил, что хотел. Баланс сошёлся. Можно расходиться. — Я не хочу расходиться! — Гарри почувствовал, как голос срывается, но уже не мог остановиться. — Ты... ты, блядь, нужен мне, Малфой! Ты нужен мне так, что я не могу спать, не могу есть, не могу думать ни о чём, кроме тебя! Я смотрю на тебя через весь зал и считаю минуты до вечера, когда мы окажемся в одной комнате! Я жду каждого твоего слова, даже если это какая-то ядовитая херня! Потому что без тебя всё... пустое! Ты понимаешь это?! Его голос сорвался на крик, и последние слова эхом разнеслись по комнате. Гарри стоял, тяжело дыша, и смотрел на Драко. Ждал. На что-то надеялся. На то, что лёд треснет. На то, что Драко хоть что-то скажет. Хоть что-то сделает. Драко молчал. Он смотрел на Гарри долгим, изучающим взглядом — так смотрят на экспонат в музее, на что-то любопытное, но совершенно чужое. Затем его губы изогнулись в той самой усмешке, которую Гарри ненавидел больше всего на свете, — холодной, снисходительной, уничтожающей. — И что? — спросил он. — Ты правда думаешь, что меня это волнует? Гарри замер. — Что? — Ты нужен мне, — повторил Драко с издевательской интонацией, растягивая слова. — Ты не можешь без меня спать. Ты считаешь минуты. Это очень трогательно, Поттер. Прямо сцена из дешёвого маггловского фильма. Знаешь, чего не хватает? Дождя за окном и скрипки на фоне. — Малфой... — Нет, подожди. — Драко отлепился от столбика и сделал шаг к нему. Его глаза блестели опасно и холодно. — Ты стоишь тут, кричишь, что я тебе нужен. А ты мне — нет. Ты мне никогда не был нужен, Поттер. Это был эксперимент. Игра. Способ скоротать время до выпускного. Ты был удобным. Ты был доступным. Ты был горячим — в конце концов, я не слепой, у тебя есть свои достоинства. Но это не делает тебя особенным. Это делает тебя просто ещё одним именем в списке. И, поверь, список не короткий. Каждое слово било как пощёчина. Гарри чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Он открыл рот, но не смог произнести ни звука. — Ты думал, что между нами что-то было? — продолжал Драко, и его голос становился всё более ядовитым. — Ты думал, что твои признания что-то изменят? Это почти мило. Герой магической Британии, который привык, что все падают к его ногам, не может смириться с тем, что кто-то просто использовал его и выбросил. Оставь меня в покое. — Ты врёшь, — прошептал Гарри. Его голос дрожал. — Ты опять врёшь. Ты всегда врёшь, когда тебе страшно. — Мне не страшно. — Драко шагнул ещё ближе, и теперь их разделяли какие-то дюймы. Его лицо было непроницаемым, как маска. — Мне скучно. Ты был интересным проектом, но проект завершён. Я получил, что хотел, — разрядку, развлечение, возможность позлить отца даже из Азкабана. А теперь мне это наскучило. Найди себе другого спасательного проекта, Поттер. Я устал быть твоим. — Я не... — Ты не что? — Драко склонил голову набок. — Не веришь? Ну да, ты у нас доверчивый. Ты думал, что бывший Пожиратель может измениться. Что он может чувствовать. Что он может... — он осёкся, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то живое, что-то отчаянное. Но он тут же спрятал это, захлопнул, как дверь перед носом. — Но это не так. Я не изменился. Я просто хорошо притворялся. Я Малфой. Мы всегда притворяемся. Это наш фамильный дар. Гарри стоял, прижавшись спиной к двери, и чувствовал, как внутри всё рушится. Каждое слово Драко било в самое сердце — туда, где он хранил воспоминания о той ночи. Туда, где Драко целовал его, стонал его имя, засыпал на его плече. Туда, где Драко сказал: «Я тоже». И теперь он называл это притворством. Называл это игрой. Называл это проектом. — Если это было притворство, — сказал Гарри, и его голос прозвучал глухо, — то ты гениальный актёр. Тебе надо в театр. — Спасибо. — Драко отвесил лёгкий поклон. — Я ценю признание моих талантов. — Но ты кое-что забыл. — Гарри отлепился от двери и шагнул к нему. Теперь они стояли лицом к лицу, и Гарри смотрел ему прямо в глаза. — Когда ты притворялся, ты назвал меня по имени. Не Поттером. Гарри. Ты сказал: «Я тоже». Я слышал это. И это не было притворством. Драко побледнел. На секунду — на одну-единственную секунду — его маска дрогнула. Гарри увидел в его глазах страх, боль, отчаяние — всё то, что он прятал за ледяной стеной. Но затем Драко моргнул, и всё исчезло. — Ты ослышался, — сказал он ровно. — Я никогда не называл тебя по имени. Зачем мне это? Ты для меня — Поттер. Просто Поттер. Раздражающий, самоуверенный, вечно лезущий куда не надо Поттер. И ничего больше. — Ты лжёшь. Драко пожал плечами. — Какая разница? Даже если я что-то чувствовал — это было ошибкой. Временным помутнением. Я уже пришёл в себя. И тебе советую сделать то же самое. Он взял с тумбочки свою палочку и направился к двери. Гарри не двинулся, преграждая путь. — Пропусти, — сказал Драко ледяным тоном. — Нет. Пока ты не скажешь правду. — Правду? — Драко горько усмехнулся. — Правда в том, что я не умею чувствовать, Поттер. Меня этому не учили. Меня учили выживать. И я выживаю, как умею, — отталкивая тех, кто может сделать мне больно. Ты можешь сделать мне больно. Ты уже делаешь. Поэтому я ухожу. Это понятно? Или тебе нужно нарисовать схему? — Ты только что признал, что тебе не всё равно. — Я признал, что ты можешь сделать мне больно. Это разные вещи. Кирпич тоже может сделать больно, но это не значит, что он мне не всё равно. — Драко посмотрел на него с усталой, почти сочувственной усмешкой. — Отойди, Поттер. Не заставляй меня применять магию. Это будет неловко для нас обоих. Гарри стоял ещё несколько секунд. Затем медленно отошёл. Драко прошёл мимо, даже не задев его плечом, и направился к выходу. У двери он остановился и, не оборачиваясь, бросил: — И кстати. Если ты ещё раз закатишь истерику в моём присутствии, я попрошу МакГонагалл переселить меня в другую комнату. Мне надоело быть твоим личным психотерапевтом. Плата не предусмотрена. Дверь захлопнулась. Гарри остался один. Он стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё рушится — этаж за этажом, стена за стеной. Он выкрикнул самое важное, что у него было, — и это ничего не изменило. Наоборот. Он всё разрушил. Своим признанием он дал Драко именно то, что тот искал, — повод убежать. Повод закрыться. Повод доказать себе, что он был прав, когда говорил, что никому нельзя доверять. Гарри опустился на пол, привалившись спиной к двери. Он не плакал. Слёзы кончились ещё в прошлый раз. Осталась только пустота — огромная, звенящая, заполнившая всё пространство между ним и дверью, за которой только что исчез человек, который был ему нужен. И который только что ясно дал понять: Гарри ему не нужен. Никогда не был нужен. И никогда не будет. За окном шёл дождь — первый майский дождь, тёплый и бессмысленный. Он стучал по стеклу, как чужие шаги. Как шаги человека, который только что ушёл и не собирался возвращаться.