Ночное вторжение

Юная Дюмариас поклялась, что с рассветом уйдёт, так что на обследование поместья у неё было несколько часов. Брюнет вообще думал запереть её до утра, ведь «мало кому понравится, что по его частной собственности шастают незнакомцы». Мелисса понимала его негодование, но всё же смогла уломать позволить ей обследовать здание хотя бы под его надзором, и тот согласился, пусть и сквозь зубы. – А можно узнать, как вас зовут? – несмело спросила она, следуя за ним по коридорам. – Уверена, что хорошо себя чувствуешь и не хочешь поспать? – закатив глаза к потолку, поинтересовался он. – Вы явно не хотите, значит, и я не хочу. О каком сне могла вообще идти речь в такой компании и в таком месте? Спать действительно не хотелось, Мелисса внутренне надеялась, что это будет одна из тех ночей, когда она до утра не могла уснуть из-за мыслей о будущем. – Ночью надо спать, знаешь? – хмыкнул мужчина, косо взглянув на неё сверху-вниз, – А не шастать по чужим домам. – Вы не спали, когда я пришла, так ведь? – допытывалась девушка, смотря на него в ответ. Она едва доставала ему макушкой до груди. У неё уже болела шея от того, что её голова постоянно была задрана, чтобы видеть его. – Вы вообще спите ночью? – спросила Мелисса, рассматривая мешки под его глазами. – А ты пробовала спать в условиях, когда к тебе постоянно наведываются глупые подростки и дебоширят? Хотя о чём это я, ты же из-за них и здесь, да? – Насмешливый огонёк мелькнул на его усталом лице. Дюмариас вдруг встрепенулась. – Простите меня за разбитую статую. – Она упёрла взгляд себе под ноги. Мужчина лишь махнул рукой. – Я должна буду возместить? – Какое там. Просто старьё, как и всё прочее здесь. – Он снова отмахнулся. Какое-то время в коридоре были слышны лишь звуки их шагов: глухие от кроссовок и звонкие от каблуков. – Ну так, могу я узнать имя своего спасителя? – Шатенка решила зайти с другой стороны, но на брюнета это не подействовало. – Надумала мне льстить? – усмехнулся. – Никакой я не спаситель. Я сделал то, что должен был, чтобы у меня у самого не было проблем, поняла? Нарастающие злость и раздражение в его голосе заставили девушку прикусить язык. Ладно, больно надо. Она решила наконец обратить внимание на убранство особняка, ведь за этим она и пришла сюда. Горящие факела на стенах, старинная мебель из тёмного дерева с причудливыми узорами, шёлковый ковёр длинною, казалось, в целую милю. А ещё все окна вдоль коридора были плотно зашторены. Настолько плотно, что и мизерный лучик света не прошёл бы сквозь них. Даже она, будучи не в восторге от яркого солнечного света, что бьёт в глаза ранним утром, так не запаривалась. Осматриваясь, Мелисса физически могла ощущать, как брюнет прожигает ей затылок своим взглядом. – Дюк. – Что? – Дюмариас сначала не поняла, что он сказал, и обернулась к нему. – Дюк зовут, – повторил он, смущённо глядя себе под ноги, – Приятно познакомиться. – Ага. И мне, – в лёгком смятении отозвалась шатенка. Дюк… Это имя показалось ей крайне неподходящим для столь необычайного внешнего вида. Наверное, она ожидала чего-то более аристократичного, например, Эдмунд или Адриан. А имя «Дюк» подходило скорее школьному хулигану. Даже здесь он её удивил. – Вы сказали, к вам вечно лезут подростки? – Было пару раз. Но ты первая, с кем я вот так по дому прогуливаюсь. С остальными я не церемонился, а сразу на мороз выкидывал. – Приятно быть исключением, – неловко хохотнула Мелисса, рассчитывая, что он улыбнётся. Губы Дюка правда ненадолго дрогнули в улыбке, но уголки тут же снова опустились. – Не всегда, – мрачно сказал он. Дюмариас поначалу не поняла такого ответа, но тут же осознала, что он имеет вес. Она сама всю жизнь была исключением во многих аспектах: обед в одиночестве, отсидка на скамейке запасных на физкультуре в одиночестве, уроки дома в одиночестве вместо прогулок и походов в клуб с друзьями (какими друзьями?). Да даже её семья и этот треклятый клуб робототехники. Ни туда, ни сюда не вписывалась. Девушка подняла глаза на Дюка, оглядела его с ног до головы. И ему это знакомо? Не просто же так он это сказал. Они завернули за угол, и Мелисса тут же увидела дверь с табличкой, на которой была изображена стопка книг. – Это библиотека?! – воскликнула она и, не успел Дюк ответить, как Дюмариас уже ворвалась внутрь. В следующую секунду дыхание у неё просто спёрло. Даже показалось, что она опять потеряет сознание, но на этот раз от радости и восторга. Ведь перед ней были множественные стеллажи до самого потолка, заполненные плотно стоящими бок о бок книгами. Божечки, столько книг в одном месте и в одно время она не видела ни в библиотеке, ни в книжном магазине их города. Поэтому это было даже больше похоже на сон, чем на явь. – От… Откуда это всё здесь?! – опять воскликнула библиофилка, обернувшись к брюнету, который вступил в помещение вслед за ней. Тот неопределённо пожал плечами. – Они были здесь, сколько я себя помню. – И вы всё это прочли?! – всё ещё не веря своим глазам, юная Дюмариас обвела рукой библиотеку. – Кроме тех, что на греческом и латыни. – Внезапно он улыбнулся ей. Впервые за их встречу его улыбка была такой мягкой и искренней и наконец-то смогла отразиться и во взгляде, придав ему куда больше жизни. От осознания этого у девушки ещё больше потеплело на душе. И всё-таки не такой чёрствый сухарик, каким хочет казаться. Увы, за то время, что у неё осталось в этом особняке, Мелисса и при всём своём рвении не смогла бы осмотреть всё. На это потребовалось бы дня три, не меньше. И она решила уделить внимание тому, что её интересовало больше всего. А именно отдел о вампирах. Да, не даром говорили, что бывший владелец был повёрнут на этой теме, ведь этот отдел оказался самым объёмным среди всех остальных. – Я могла бы здесь жить, – на выдохе произнесла книжница, трепетно водя кончиками пальцев по пропахшим старой бумагой корешкам. – Тогда плати за проживание, – Дюк стоял к ней спиной, разглядывая стеллаж рядом, – Так и знал, что тебе понравится именно здесь. Получше же, чем «Сумерки»? Дюмариас недовольно покосилась на него. – Я и с первого раза поняла, что вам такое не нравится. Напоминать необязательно. – «Не нравится» это мягко сказано, – бросил мужчина, раскрыв одну из книг и без какого-либо интереса пролистав её от корки до корки. Видимо, у него на всё находился колкий ответ. – Так много книг про вампиров. – Мелисса решила сменить пластинку, чтобы вывести его на другой диалог, который интриговал её куда больше его предпочтений в литературе. – Тот, кто был тут главным до вас, прям жил этим, да? В этот раз колкого ответа не нашлось, мужчина предпочёл проигнорировать эту её фразу, по-прежнему делая вид, что читает что-то. Шатенка, грустно вздохнув, выудила из пыльной полки какое-то руководство под названием «Вампиры среди нас: как отличить человека от монстра?» Такая формулировка «монстр» ей не особо понравилась, как-то слишком категорично. Но тут она взглянула на имя автора и обомлела: Силафф А. – Это хозяин поместья написал? – Она дёрнула Дюка за край плаща. Он обернулся и с прищуром осмотрел обложку. – Хозяин поместья здесь я, – усмехнулся. – Но это сейчас, – робко поправила Мелисса, опустив глаза на книгу, – До вас здесь был Силафф, охотник на вампиров. Ну, якобы, – добавила она, фыркнув. И в этот раз она ожидала хоть какую-то словесную реакцию от него, но он только нахмурился и опять промолчал. Дюмариас уж было снова расстроилась, но тут внезапная догадка поразила её. – Вы тоже Силафф? Вы и есть тот мальчик, который пропал? А Силафф А. – это ваш отец? Она мигом пожалела о сказанном, когда его лицо исказилось от злости. А потом он выхватил из её рук книгу: – Дотошная девчонка, – и со всей дури швырнул руководство куда-то за спину. Мелисса вздрогнула и прижала ладони к груди, словно он и их мог оторвать и отшвырнуть далеко-далеко. – Я не пропал. Я ушёл, потому что захотел. А потом вернулся, потому что захотел. И это уже больше, чем тебе следует знать. Так что будь хорошей гостьей и не нервируй меня. Договорились? Говорил он медленно, чеканя каждое слово. Алые глаза опасно блеснули в приглушённом свете библиотеки. Но помимо злости Мелисса вдруг увидела то, что совсем не ожидала увидеть. Хотя по его уставшему взгляду вполне можно было догадаться, что ему пришлось пройти через такое, что ей ни в одном кошмаре никогда бы не приснилось. Не стоило лезть, куда не надо. – Простите, – шатенка ощутила, как лицо заливает краска стыда, и пристыженно опустила взгляд. Сколько раз она уже извинилась? Дюк глянул в сторону отброшенной книги. Подошёл к ней, подобрал, отряхнул, будто извиняясь за вспыльчивость и перед гостьей, и перед книгой. Вернулся к Мелиссе и, неожиданно смягчившись, произнёс: – Если хочешь, можешь забрать. Девушка изумлённо уставилась на него и на руководство, что он протягивал ей. – Я всё равно этот бред читать больше не буду. Как и многое другое, что здесь есть, так что можешь взять ещё что-нибудь. Тебе же интересны вампиры, да? – Он вдруг широко улыбнулся, опять показав ей заострённые зубы. Она несмело приняла подношение из его рук. Чисто для вида пролистала пропахшие, желтоватые страницы, но заметила парочку авторских рисунков. Теперь краска на её лице была вызвана смущением от такого внезапного подарка. – Вы уверены? Я… Могу взять ещё? Дюк издал смешок и, не прекращая улыбаться, кивнул. Интересно, что он сейчас думает о ней? Наверное, поражается тому, какая же она дура непонятливая. В итоге юная Дюмариас поскромничала и взяла только «Вампиры среди нас» и книгу об истории появления кровососов за авторством того же Силаффа А. Всё равно в рюкзак больше бы не влезло. Когда они выходили из библиотеки, Мелисса схватилась за живот и поморщилась. Желудок уже понемногу начал требовать заправки. – Проголодалась? – Мужчина, изогнув бровь, глянул на неё. – Слегка, – ответила она неопределённо и тут предложила, – А у нас есть время попить чаю? – Прости, но я могу только воды предложить. Кипячённой. – Дюк скрестил на груди руки и пошёл дальше, как ни в чём ни бывало. – Возможно, она заглушит голод. Дюмариас широко распахнула глаза и отказалась от воды. У него что, действительно совсем еды нет? Или он просто её кормить не желает? Она снова оглядела брюнета с ног до головы. Что ж, теперь его тщедушность её не удивляла. В целом, она уже привыкла к его экстравагантной внешности, и на фоне декораций готического особняка он смотрелся органично. Ничего, ночь она продержится. А когда будет дома, сразу навернёт гору сэндвичей с кофе. – Ты сказала, что пришла сюда из-за сестры? Ну, из-за того, что она закатила тусовку у вас. – Внезапно он решил перевести тему. – Ага, – ответила шатенка, удивившись. – И… Как часто это происходит? – Брюнет решил продолжить разговор об их семейных делах, при этом он будто специально старался выглядеть как можно менее заинтересованным, разглядывая по пути картины на стенах. – Она частенько приглашает к себе мальчиков. Иногда они и ко мне лезут. Я много раз пыталась сказать, что мне это неприятно, но ей всё как с гуся вода. – Девушка старалась говорить непринуждённо, но её голос явно выдавал злость и обиду на Нессу. Дюк перестал делать вид, что оценивает здешний интерьер, и вдруг сочувственно взглянул на собеседницу. – Да уж, хорошо, что я один в семье. Братья и сёстры – это головная боль. – И вам никогда не было одиноко? Его выражение лица ненадолго переменилось, но лишь на пару секунд в нём мелькнула печаль. – У тебя есть сестра, но ты всё ещё одинока, – сказал он, – Одиночество – такое состояние, которое не зависит от наличия конкурентов за родительское внимание. – Откуда вам знать, одинока я или нет? – поинтересовалась Мелисса, возмутившись. – Иначе ты бы пришла не сюда, чтобы переждать всё это, так? Пошла бы к подруге или парню. Но уж точно не в заброшенный мрачный особняк. Я ведь прав? Его проницательность поражала. – Раз я заговорил о родительском внимании, что они думают о похождениях твоей сестры? – Он продолжил тему, поправив плащ на плечах. – Чем они таким заняты, что никак это не пресекают? – Мама – учительница математики, а папа раньше был механиком на заводе. Но его уволили за то, что приходил на работу в нетрезвом виде и устраивал скандалы. В данный момент он уборщик в больнице. Девушка могла поклясться, что на миг губы Дюка дрогнули в улыбке. Это было… Странно? Чему он внутренне порадовался? Тому, что её отец пьяница? – Несса у них любимица, вот они и закрывают глаза. Почему вы так заинтересованы моей личной жизнью? Вы знакомы с моей семьёй? – Никого из твоей семьи даже не видел ни разу. – Мужчина непринуждённо пожал плечами, опять состроив максимально незаинтересованную мину. Снова Мелисса увидела портрет той самой женщины с загадочной улыбкой Моны Лизы, только в этот раз поменьше размером и в причудливой узорчатой рамке. Заглядевшись на неё, она чуть не упала, запнувшись о ногу. Брюнет вовремя придержал её за плечо. – Что, шатает? Утром сходи к врачу, вдруг всё-таки сотряс. – Я в порядке, просто… А кто эта женщина? – Девушка позволила себе остановиться, осторожно взяв мужчину за руку, чтобы он остановился тоже. – Ваша родственница? Вы немного похожи. – Она жила здесь когда-то, – неопределённо ответил Дюк. При этом он будто опасался даже смотреть на портрет, поскольку он только коротко глянул на него, а потом опять отвернулся, намереваясь идти дальше. И он бы пошёл дальше, если бы Мелисса не продолжала держать его за руку уже крепче. – Вы меня пытали насчёт семьи без видимых на то причин, теперь я буду пытать вас, – неожиданно смело заявила она, в упор смотря на него. Ей уже даже боль в шее особо не мешала. – Кажется, ты забываешь, в чьём доме находишься, золотце, – брюнет угрожающе навис над ней, снова сверкнув глазами, но это не заставило её отпустить его руку и отпрянуть. Как там родители говорили? Нельзя так легко сдаваться. – Кажется, вы должны были знать, на что подписывались, когда позволили мне остаться. Какая же экскурсия без вопросов? Итак, кто же она? – Шатенка кивнула в сторону портрета. Высокий изумлённо распахнул глаза, явно не ожидая подобной наглости от такой серой мышки как она. Потом он вдруг хохотнул и покачал головой. – Делай после этого добро людям. – Он всё-таки одёрнул руку и выпрямился, наконец уперев задумчивый, грустный взгляд в изображение таинственной женщины. – Это моя мама. Довольна? Дюмариас теперь тоже изумилась. Нет, она предполагала, что они родственники, но и не думала о настолько близком родстве. – То есть, она жена того охотника? – Девушка продолжила вглядываться в портрет, будто рассчитывая увидеть в нём прямые намёки на подобный союз. – Была, – поправил Дюк. Но в одном этом слове было так много печали и тщательно скрытой и похороненной где-то в глубине души боли, что у Мелиссы даже сжалось сердце. – Простите, – сказала она, виновато поднимая на него глаза, – Мне не стоило… Если бы я знала, что она настолько вам дорога… – Что было, то прошло. – Мужчина оборвал её извинения и слегка хлопнул по плечу, – Пойдём уже, а то так и застрянем тут. Юной Дюмариас не хватило духу спросить, что случилось с этой женщиной или не знает ли Дюк, что стало с его отцом. После такого, как она думала, прокола у неё пропало желание тревожить его дальше такими расспросами. Он бы явно за такое её по головке не погладил. Они обошли ещё многие комнаты в особняке, даже посмотрели оружейную, где в основном преобладали серебряные топоры разных форм и размеров. Девушка не могла не заметить, что других портретов, кроме, разве что, этой женщины, нигде не было. А там, где они должны были быть, красовались прямоугольные или округлые проплешины, словно от них всех избавились. Интересно, кто был на этих портретах, и какая была необходимость снимать их со стен? Мелисса быстро забыла об этой странности, когда они вышли на балкон, ведь вид оттуда тут же перетянул на себя все её мысли. Ей открывался целый город. Он был как на ладони. Пусть и издалека, сквозь окуляры, но она смогла разглядеть свою школу, колледж, куда планировала поступать, городскую библиотеку, любимый магазин одежды Ванессы и много чего ещё. На улицах уже давно никто не маячил, конечно, ведь все спали. Яркий свет фонарей и рекламных щитов города не сумел перекрыть собой догорающие в небе мириады крохотных звёзд и бледную луну. А также понемногу зарождающееся на горизонте за кронами деревьев зарево восхода. Белый цвет города плавно переходил в оранжевый, а оранжевый – в глубокий синий. Отведённое ей время в этом особняке подходило к концу. Но она решила не думать об этом сейчас, когда лучше всего было бы насладиться этим прекрасным видом и прохладным ветерком, что обдувал лицо и щекотал пряди каштановых волос. Чтобы комфортно облокотиться на перила, Мелисса даже сняла с плеч тяжёлый от книг рюкзак, кинув его внутри комнаты, из которой они вышли. – Так красиво, – выдохнул она, – Повезло же вам. – Смотри не свались, – Дюк облокотился на перила балкона рядом с ней, улыбнувшись ей краешком губ. – И дом у вас шикарный. Вы словно живёте в девятнадцатом веке, – девушка продолжала нахваливать особняк, – Только грязи у вас много. И паутины. Уборка не помешает. – Чтобы прибраться здесь, нужна целая армия, – мужчина закатил глаза, но в этот раз без какого-либо видимого раздражения. – Вы так давно живёте одни? – Не давно, просто… Обстоятельства так сложились, – он перестал улыбаться и мрачно уставился на город внизу. «Обстоятельства так сложились». Очень странный ответ. Мелисса внимательно изучала профиль брюнета, его затуманенный, тусклый взгляд. О чём он думал сейчас? О чём он думал до того, как она пришла? Ведь таким же тусклым его взгляд был, когда она увидела его впервые, сидящим в кресле и читающим её книгу. Как давно он вернулся? И что такого произошло, что сначала он решил уйти? Что с ним происходило все эти годы? Что сделало его таким печальным, отстранённым и потерянным? – Спасибо вам большое за понимание. Что позволили остаться. – Она решила, что её горячая благодарность поднимет ему настроение. Хотелось, по крайней мере, в это верить. – За экскурсию счёт пришлю потом. Надеюсь, что все эти паразиты уже покинули твой дом. – Я тоже. Наверное, бедлам там сейчас хуже, чем у вас, – тяжело вздохнула девушка. – Когда-нибудь тебе придётся туда вернуться. Не можешь же ты вечно прятаться у меня, – Дюк повернулся к ней и одарил серьёзным взглядом, – И с сестрой всё-таки попробуй ещё раз поговорить. Когда она протрезвеет. И поговорить надо нормально, а не как вы, подростки, обычно делаете. – С ней бесполезно говорить, – Дюмариас теперь сама отвернулась, не выдержав его пристального, мрачного взгляда, – Некоторые люди просто не понимают слов. – Это правда, – неожиданно согласился он, и этот простой жест солидарности подтолкнул её спросить следующее: – У вас никогда не было чувства, что все вокруг будто сговорились, чтобы испортить вам жизнь? Тёмные брови мужчины поползли на лоб. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же захлопнул. Упёр задумчивый взгляд куда-то вниз, немного помолчал. Потом сказал: – Думаю, такое чувство порой возникает у всех. Особенно в дни чёрной полосы. Что ж, наверное, он прав. Но по его первоначальной реакции она уловила – он понимает, о чём она говорит. Наверняка понимает. – Уже понемногу светает. Тебе скоро надо будет уйти. – На удивление теперь в голосе Дюка не слышалось того рвения как можно скорее выставить её за дверь, кое было в начале. – Я могу прийти к вам ещё? Ожидаемо, ответом на эту просьбу стала новая порция его недовольства и недоумения в лице. – Прозвучит смешно, но… – шатенка снова замялась и, отпустив перила, нервно начала теребить рукав свитера, – Мне не помешал бы друг. И вам, кажется, тоже. – Господи, – Дюк опять раздражённо потёр переносицу. А потом вдруг рассмеялся. Услышать его смех, такой надтреснутый и сдавленный, было настолько неожиданно, что девушка перестала теребить свитер и испуганно замерла. – Слушай, ты очень милая девочка. Доставучая, как банный лист, конечно, но милая, – начал он уже отсмеявшись, но между словами всё же прорезались смешки, что сотрясали его плечи, – И я понимаю, что я весь такой загадочный и привлекательный, но, на что бы ты там ни надеялась, этого не будет. – Теперь он совсем прекратил смеяться. – Я в два раза старше, а ты ещё даже старшую школу не закончила. Да и к тому же, среди твоих сверстников наверняка найдётся кто-то получше, чем я. – Ч-Чего?! Вы что, совсем?! – Мелиссе вдруг захотелось его ударить за такие слова, но вместо этого она, густо покраснев, в гневе уставилась на него, – Я не это имела в виду! – Я тебя понял, просто шучу, – он снова широко улыбнулся ей, даже взгляд его теперь снова расцвёл, – Но твоя реакция определённо того стоила. – Ну и шутки у вас, – так же гневно ответила Мелисса и отвернулась, чтобы спрятать румянец за чёлкой. Внешне она этого не показывала, но, несмотря на такой смущающий выпад с его стороны, ей были приятны его улыбка и смех. Они означали то, что контакт уже почти налажен. Но тут Дюк будто услышал её мысли и убрал улыбку с лица, вернув ему прежнюю мрачность и усталость. – Это всё ещё глупо. Ты хочешь быть друзьями даже не зная толком, кто я. Только потому, что я помог тебе сегодня? – Красные глаза на миг отразили блёклый свет луны. – А вдруг я сделал это только потому, что сегодня у меня хорошее настроение? Что я сделаю завтра, если оно будет плохое? – Не похоже, что оно и сегодня у вас хорошее, – выпалила шатенка и тут же прикусила язык, побоявшись, что это уже было чересчур дерзко. Но Дюк лишь коротко хохотнул и сказал, опять покачав головой: – Тебе нужно читать поменьше второсортных романов. Встретила загадочного, грубоватого, одинокого типа и решила, что можешь его «вылечить». А, он ещё и живёт в гигантском, готическом особняке и так необычно одевается! – Он насмешливо оглядел её. – Тебя ведь именно это и привлекло, угадал? В яблочко. Почти. Её притягивали его загадочность, вызывающий, необыкновенный стиль, то, что он, опять же, сильно помог ей, ну и, чего греха таить, его мрачный особняк. Но было ещё что-то, что она не смогла бы объяснить на рациональном уровне. Только если на интуитивном. Что-то, что было вроде на поверхности, а вроде пока что не поддавалось объяснению. И то, каким потерянным, непонятым и не пригретым он казался. Возможно, это было близко ей по духу. – Мы знакомы всего одну ночь, но кое-что я уже могу о вас сказать, – настала очередь Мелиссы говорить, – Вы одиноки, нелюдимы, иногда можете быть бестактным. Судя по тому, как вы избегаете разговоров о прошлом, вы боитесь открываться другим, и, наверное… Вас предавали или бросали в одиночестве в самый ответственный момент. Слишком много раз. Выражение его лица опять вспыхнуло изумлением и интересом. Поняв, что она на верном пути, Дюмариас продолжила: – Вы закрылись в себе и больше не хотите никого подпускать. Но тем не менее вы не утратили хороших качеств. – Она поправила очки и случайно нащупала кончиками пальцев бугристую выпуклость на дужке. Наверное, скотч или изолента, которыми он починил их. – Я не собираюсь вас «лечить», кто я такая. Честно, вы мне и таким нравитесь. Только улыбайтесь почаще и поменьше нервничайте. – Девушка заключила свою речь робкой, милой улыбочкой. – Учту, – и он действительно учёл, потому что тоже улыбнулся, – Неплохо для начинающего психолога. Мелиссе это польстило, и она смущённо улыбнулась в ответ. – Но главного ты пока не знаешь, – мужчина перестал облокачиваться на перила и выпрямился. Задумчиво посмотрел на восход, который своим светом уже затронул заострённые крыши особняка. Но до их балкона ему было пока далеко. – Когда поймёшь, то точно умрёшь от страха. Или от радости, раз уж ты фанатка «Сумерек». До девушки не сразу дошло, что он хотел этим сказать. Но подольше поразмыслить над этим у неё не было времени, поскольку мужчина вдруг встал ногами на перила, не пойми как устояв на таких тонких каблуках, уже без улыбки бросил ей взгляд через плечо и… …спрыгнул с балкона. Сердце Мелиссы по ощущениям провалилось куда-то в живот, а холодный пот прошиб всё тело. Она закричала от ужаса и бросилась к перилам, чуть не лишившись очков, которые принялись потихоньку сползать с носа. Однако внизу она не увидела никакого падающего длинного, худого силуэта. Вместо него перед её лицом взмыл огромный, пушистый, тёмный зверь, величиной с крупную домашнюю кошку. А если учитывать размах крыльев, то и того больше. Летучая мышь. Голова закружилась, а шишка на лбу вдруг отдалась слабой, пульсирующей болью, то ли от пережитого только что страха и шока, (ясное дело, кто каждый день видит, как люди, не моргнув глазом, сигают с такой высоты), то ли от непомерного изумления. Мелисса будто заворожённая следила за пируэтами зверя в небе, – вращениями, падениями, взлётами, – за крыльями, что резали воздух вокруг, даже оставляя за собой аэродинамический след. Пока он не приземлился рядом с ней на перила балкона. Девушка невольно отпрянула, ибо ещё никогда не видела летучую мышь в такой близи. Ещё и такую огромную. Чёрная, с большими когтистыми лапами, тёмно-красным мехом вокруг шеи и длинной, заострённой мордой. Она глядела на Мелиссу красными глазами, под которыми так и проглядывали следы многочисленных бессонниц. Глядела выжидающе, с вызовом. Да, это всё ещё он. Его странная одежда, красные глаза, острые уши, бледность, худоба, клыки, зашторенные всюду окна, ночной образ жизни и отсутствие какой-либо еды. А ещё книга, которую он ей подарил. Всё указывало на это. Мелисса мысленно отговаривала себя от этих глупых фантазий, ведь в её мире, реальном мире, где живут обычные люди, такого просто не могло быть. Но все эти детали от неё не укрылись, их было сложно игнорировать. И она почти не удивилась, когда её безумная догадка подтвердилась. Мышь вдруг оглянулась на восходящее солнце и стремглав унеслась в комнату, чуть не задев девушку краем крыла. Та вздрогнула от неожиданности, но сразу сообразила и бросилась следом, закрыв за собой выход на балкон и задёрнув его шторами как можно плотнее. Дюк, всё ещё в облике летучей мыши, уселся лапами на подлокотник кресла. Неторопливо устраиваясь поудобнее и прижимая большие крылья к бокам, он внимательно следил за каждым движением юной Дюмариас. Та улыбнулась и несмело подошла к нему. – Знаете, а ведь я догадывалась. Достаточно приблизившись, она так же несмело протянула руку и коснулась тёмно-красного меха на его шее. Рука тут же утонула в нём, как в пуховом одеяле. Дюк не разозлился, не отодвинулся и даже не посмотрел с осуждением. Поэтому шатенка уже смелее начала гладить его шею, голову и спину. Подумать только. Она действительно это делает? А он позволяет ей это делать? От этой мысли голова опять закружилась от восторга. – Только необязательно было так пугать. Я чуть с ума не сошла. – Девушка издала нервный смешок. – Думала, вы и правда разобьётесь. Он отвёл глаза в сторону, пока она продолжала его гладить. Извиняется или опять раздражён? Но это мигом стало неважно, когда он, умиротворённо закрыв глаза, ткнулся носом в её ладонь. Прохладный. Дюмариас опять вздрогнула, но вместе с тем её рот растянулся в широченной улыбке до ушей. Возможно, то же самое чувствует ребёнок, когда впервые берёт на руки щенка или котёнка. Восторг, трепет, счастье. Ощущение, что теперь всё будет по-другому, не так, как раньше. Что в её жизни открылась дверь в совершенно новый, неизведанный мир, так непохожий на уже приевшуюся ей рутину. Книга, которая лежала сейчас в её рюкзаке, была подарена Дюком неслучайно. Он думал, что её содержание напугает её, убедит, что она больше не должна приближаться к нему даже на расстояние пушечного выстрела. Что она должна оставить его и дальше прозябать здесь в одиночестве, с которым он уже сто раз успел смириться. Но нет, её это не напугало. «Вампиры среди нас: как отличить человека от монстра?» Мелисса наблюдала за Дюком, который так и утыкался носом в её ладонь. Дюка, который злился, раздражался, боялся открываться, но тем не менее был добр к ней, мог смешно шутить, был внимательным и чутким. Монстр? До чего же люди любят вешать ярлыки на всё подряд. Вампиры всегда привлекали юную Дюмариас как раз тем, что были ближе всей прочей нечисти к человеческому. И Дюк тоже на самом-то деле не был так уж далёк от человечности. Как бы он ни пытался её отпугнуть, она это знала. И она знала, что он нуждается в понимании и принятии так же, как и она. Став снова самим собой и усевшись поудобнее в кресло, брюнет с горькой улыбкой глядел на девушку. Эта горькая улыбка говорила всё без слов. Он понял, что даже это её не остановит. Что она всё равно будет тянуться к нему и всё равно придёт в этот особняк ещё очень много раз. И в своих выводах вампир по имени Дюк Силафф не ошибся.