В тени его крыльев

В северных землях все сходились в одном: самым несчастливым местом во всей империи была маленькая горная деревушка под названием Пепельные Равнины. Десять лет назад в небе над ней появился монстр, огромнее любого другого, и с тех пор больше не исчезал. Монстр был огромным. Страшным. Ужасающим. Он сеял страх и панику по всей империи. Император отправил против него множество храбрых воинов. Когда они потерпели неудачу, он послал мудрых учёных. Когда не справились и они, настал черёд набожных священников. Но монстр оказался свирепым и упрямым. О воинах больше никто не слышал, учёные оказались бессильны, а священники — бесполезны. Когда помощи ждать стало неоткуда, жители заметили, что монстр метит горы и лес альфа-феромонами. Тогда они обратились к древним учениям и начали оставлять у логова чудовища невинных омег в качестве жертв. Но какими бы красивыми, драгоценными или фертильными они ни были, каждый омега возвращался либо замёрзшим насмерть, так и не тронутым зверем, либо разорванным на куски, а над горами ещё долго гремел яростный рёв дракона. Времена года сменялись, а монстр оставался. Времена года сменялись, и люди смирились с тщетностью своих жертв. Воистину, жители Пепельных Равнин были самыми несчастными во всей империи.

***

В этой несчастливой деревне все считали, что самым несчастным человеком был маленький Гао Ту. У него не было матери, сестра часто болела, а отец был никчёмным. Гао Ту работал день и ночь, но сколько бы ни трудился, денег всё равно не хватало ни на врачей, ни на уплату долгов. Сестра не выздоравливала, а отец продолжал играть. Если бы не его невезение, Гао Ту продолжал бы работать и дальше, загоняя себя до полного изнеможения. Сначала поля, на которых он работал, стали любимым местом Великого Дракона для отдыха под солнцем. Стоило Гао Ту выйти в поле, как в небе появлялось огромное чешуйчатое тело. Исполинские крылья закрывали солнце, а перепуганные жители бросались бежать, спасая свои жизни. Выбрав место, дракон опускался на землю, и она содрогалась, словно от сильного землетрясения. Потом он принимался разгребать землю лапой, совсем как огромный кот, уминающий себе подстилку. Закончив, дракон укладывался под палящим солнцем, совершенно не замечая хаоса и разрушений, которые оставлял после себя. Юный и наивный Гао Ту всякий раз смотрел на чудовище с восхищением. Его завораживало сияние тёмно-синей чешуи, а тонкий аромат ириса, разливавшийся по полям всюду, где лежал дракон, казался прекрасным. Как нечто настолько могущественное и великолепное могло выглядеть таким безмятежным и красивым? Как существо столь величественное могло быть одновременно таким разрушительным и страшным? Гао Ту не хотел верить, что дракон приносит несчастья. Наверняка он был благословенным дитя небес, заблудившимся по пути в небесные чертоги. Наверняка его гнев был лишь тенью отчаяния.

***

Наивному юному Гао Ту быстро пришлось понять, что существом, которого все боялись, не стоило восхищаться. Жителям понадобились годы, чтобы заметить закономерность. Великий Дракон всегда появлялся там, где работал Гао Ту. Но стоило им это понять, как они поспешили обвинить Гао Ту в уничтоженном урожае и разрушенных домах. Кто-то считал это простым совпадением, суеверием, но больше никто не решался пускать его на свои земли. Не имея возможности работать в полях, Гао Ту устроился прислуживать в таверну за пределами деревни. Наглым альфам, напившимся до беспамятства, было всё равно, омега перед ними или бета, слуга или шлюха. Прикрываясь личностью беты, Гао Ту делал вид, что не слышит их слов, не замечает их феромонов и не чувствует их прикосновений. Но этого оказалось недостаточно. Пока он разносил напитки, чья-то рука мимоходом скользила по его ягодицам. Пока убирал со столов, чужие руки обвивали его талию. Пока ухаживал за лошадьми, похотливые феромоны одного из генералов окутывали его тело. Несмотря на свой тихий нрав, Гао Ту обладал железной волей. Колени не подкашивались, тело не дрожало. Он уворачивался от чужих рук, вырывался из нежеланных объятий и убегал от вызывавших отвращение феромонов. Как бы страшно и горько ему ни было, он не мог спорить с могущественными альфами и тем более вступать с ними в драку. Но молча стоял на своём и отказывался уступать. Должно быть, сами небеса наконец сжалились над ним. Гао Ту не мог дать отпор похотливым посетителям, но за него, казалось, вступились высшие силы. Альфу с неосторожными руками той же ночью заживо сожрал дракон, когда тот возвращался в большой город. У альфы с потными руками сгорел дотла дом. Альфу с отвратительными феромонами чудовищная лапа подхватила прямо из земли, и больше его никто не видел. Впервые в своей жалкой жизни Гао Ту почувствовал радость. Впервые он почувствовал, что справедливость всё-таки существует. Никогда прежде те, кто причинял ему зло, не несли наказания. Стоя у маленького окна на кухне таверны, где он мыл посуду, Гао Ту смотрел, как солнце играет на тёмной чешуе огромного зверя. От этого зрелища грудь наполнялась теплом и благодарностью. Среди грязных стен старой таверны он почему-то чувствовал себя в безопасности. Под защитой.

***

Ему следовало догадаться, что подарок небес однажды обернётся новой бедой. За посетителями старой таверны одна за другой тянулись несчастья. Слухи о проклятой таверне разошлись даже по самым дальним уголкам уезда. Люди отказывались не только заходить туда, но даже проходить мимо. И Гао Ту снова остался без работы. Бедным, несчастным и невезучим не приходится рассчитывать на отдых. Вскоре Гао Ту нашёл новое место. Теперь он чистил конюшни и ухаживал за лошадьми в поместье губернатора. Здесь больше не было сквернословящих альф с дурным запахом. Лошади любили Гао Ту, а Гао Ту любил их в ответ. Жалованье было достойным, а в поместье царили покой и тишина. Впервые за долгое время он почувствовал себя почти счастливым. Впервые смог отказаться от травяного чая, скрывавшего запах омеги. Смрад конюшни оказался настолько едким, что сам служил естественной защитой. Никому не хотелось подходить к Гао Ту слишком близко. Особенно настолько близко, чтобы почувствовать его собственный запах. На беду именно тогда дракон, обитавший в горах, пристрастился к конине. Всякий раз, когда губернатор или кто-нибудь из его домашних выезжал верхом на лошади, за которой ухаживал Гао Ту, дракон бросался в погоню. В конце концов людям не оставалось ничего другого, кроме как бросить лошадь и спасаться самим. Губернатор сокрушался из-за потери дорогих скакунов, а Гао Ту оплакивал любимых друзей. Но ещё сильнее его потрясало другое. Почему дракон поступал так жестоко? Зачем небесному зверю охотиться на безобидных лошадей, если лес полон опасных животных? Гао Ту этого не понимал. Разгадку нашёл учёный, которого нанял губернатор. Дракон разорял поля, где работал Гао Ту, убивал посетителей таверны, которым он прислуживал, и похищал лошадей, за которыми ухаживал. Всё это могло означать только одно. Причиной был Гао Ту. Юноша либо родился проклятым, либо был запятнан чем-то куда более тёмным. Скорее всего, он был перерождением злого духа. Злого, мерзкого и мстительного. — Лучше всего губернатору избавиться от такого несчастья, — заявил учёный. И люди ему поверили.

***

Никто не хотел нанимать юношу, которого все считали проклятым, юношу, которого называли воплощением злого духа. Поэтому Гао Ту с трясущимися от голода руками день и ночь вышивал, пока пальцы не покрывались волдырями, а глаза не начинали слезиться от усталости. Он шил мягкие одеяла и нарядные одежды, вышивал лотосы и величественных журавлей. Раз в месяц он часами добирался до оживлённого рынка в соседнем городе, где его никто не знал и где лавочники охотно покупали его изделия. Зарабатывал он так хорошо, что кровоточащие пальцы и натруженные ступни казались небольшой платой... пока однажды над рынком снова не появились крылья Великого Дракона. Что бы ни выходило из его рук, детское одеяльце или носовой платок, большое или маленькое, красивое или самое простое, всё было обречено исчезнуть. Только крали его вещи не жадные руки, а острые когти. Караваны торговцев исчезали прямо посреди дороги, а лавки разносили жадные драконьи лапы. Когда-то, работая в таверне, Гао Ту считал это мерзкое, разрушительное существо благословением, олицетворением справедливости. Теперь, став старше и мудрее, он понимал, что никакой справедливости для него не существует. Не существует ни спасителя, ни благословения. Только бедность, несчастья и проклятие, необъяснимым образом связавшее его с чудовищем.

***

Когда работать стало невозможно, а денег почти не осталось, Гао Ту первым делом начал экономить на еде, а потом и на травяном чае, скрывавшем его истинную природу. Всё, что им удавалось заработать, уходило на лекарства для сестры, но он понимал, что совсем скоро денег не останется даже на них. Отец уже несколько месяцев не появлялся дома. Он пропадал где-то, переходя из одного города в другой в поисках игорных домов. Но однажды он непременно вернётся. И долгов у него окажется ещё больше, чем было перед уходом. А Гао Ту не сможет заработать достаточно ни на то, чтобы расплатиться с кредиторами, ни на травяной чай, который скрывал бы его запах. Тогда Гао Ту впервые задумался о побеге. Он увезёт сестру в другой город. Подальше от этой ненавистной деревни. Подальше от этого бедного уезда. Подальше от империи, если понадобится. Ему хотелось, нет, ему необходимо было верить, что где-то существует место, где его не считают проклятым. Где он сможет спокойно жить и работать. Где-то далеко от Великого Дракона и всех бед, которые тот приносил. Каково же было его потрясение, когда именно тогда возле дома начала появляться еда. Сначала за задней дверью их маленькой хижины кто-то оставил несколько упитанных зайцев. Голод так мучил Гао Ту, что ему было не до подозрений. Из одного он сварил простую похлёбку для себя и сестры. Он уже не стыдился слёз, когда впервые за много дней ел горячую пищу. И был бесконечно благодарен тому, кто над ним сжалился. Ещё сильнее он почувствовал эту благодарность, когда продал остальных зайцев и смог купить сестре больше лекарств. На следующий день появились фрукты. Груды обычных и совсем незнакомых плодов возвышались у дома небольшим холмом. Было раннее утро, Гао Ту собирался идти к ручью стирать бельё, когда увидел их. Как можно было принести столько фруктов так, чтобы он ничего не услышал? И зачем? Он ещё мог поверить, что зайцев оставил кто-нибудь из деревенских охотников, пожалев его. Но это... Этому не находилось никакого разумного объяснения. Некоторые плоды были настолько редкими и диковинными, что даже самые заклятые враги Гао Ту покупали их, чтобы попробовать что-то невиданное. Поэтому он перестал ломать голову над тем, откуда они брались и почему появлялись именно у него. Пока они помогали ему и сестре не умереть с голоду, ответы были не так уж важны. С новыми силами он принялся за работу. Часть фруктов готовил, часть продавал, а остальное заготавливал впрок, варя густые сиропы и фруктовые пасты, которые можно было выгодно продать зимой. Работа заняла целую неделю. На следующее утро после её окончания Гао Ту обнаружил у дома целый ворох шёлковой одежды. Ткань была такой тонкой, что к ней было страшно прикоснуться. Вышивка выглядела настолько искусной, что Гао Ту не сомневался: за пределами столицы никто не должен владеть подобными вещами. Попытайся он ее продать, его наверняка обвинили бы в краже, ведь никто в округе не мог позволить себе такую роскошь. Благоговейный страх не позволил ему даже как следует ее рассмотреть. Он поспешил спрятать одежду в доме. Потом появились золото и драгоценности. Они были ослепительно красивыми, изящными и пугали Гао Ту не меньше шёлков. Не в силах объяснить, откуда они взялись, он спрятал их рядом с одеждой. Затем дрожащими руками пересчитал золотые монеты. Неужели всё это действительно предназначалось ему? В душе боролись страх и надежда. Немного денег он оставил на еду и другие необходимые вещи, а остальные монеты завернул в ткань и закопал под деревом.

***

«Дарами», как называла их Гао Цин, дом продолжал пополняться всё оставшееся лето. Мяса становилось всё больше, каждый раз это было новое животное, всегда уже разделанное и освежёванное. Появлялось всё больше фруктов, тканей и золота. Иногда возле дома обнаруживались разные диковинки: искусные картины, которые Гао Ту мог рассматривать часами, нефритовые заколки для волос, ножи из слоновой кости и фарфоровые чаши. Но сильнее всего его удивляли книги и свитки. Кто станет дарить крестьянину книги и свитки? Гао Цин была уверена, что кто-то за ним ухаживает. — Это самое разумное объяснение, — настаивала она. — После того как ты перестал пить травяной чай, все поняли, что ты омега. Должно быть, кто-то тобой заинтересовался. Гао Ту понимал, что всё было иначе. Никто из тех, кто его знал, не мог позволить себе подобные подарки. Поэтому ему и не хотелось называть их «дарами». Такие вещи были не для него. Он слишком хорошо знал своё место в этом мире. Небеса посылали ему лишь несчастья и проклятия, а не благословения. Рано или поздно эти «дары» тоже обернутся бедой, он не сомневался. Тем более что старые предания рассказывали лишь об одном существе, которое копило подобные сокровища. Подняв взгляд к тёмной горе, где скрывалось драконье логово, Гао Ту ненавидел себя за то, что вопреки всему испытывал благодарность.

***

Вскоре Гао Ту пришлось перебраться из своей маленькой комнаты — в ней почти не осталось места для всех подарков. Еды оказалось столько, что её хватило бы, чтобы кормить всю деревню до конца года, и очень скоро желающих покупать её почти не осталось. Тогда Гао Ту начал бесплатно раздавать продукты тем, кто не мог их себе позволить. И жители деревни стали относиться к нему совсем иначе. Раньше они либо не замечали его, словно призрака, либо ругали так, будто именно он был виноват во всех их несчастьях. Теперь одни осыпали его похвалами, едва ли не поклоняясь земле, по которой он ходил, а другие при виде его в страхе спешили убраться прочь. Гао Ту уже не знал, кого из них презирал сильнее. А ещё были перешёптывания. И сплетни. Конечно, только тогда, когда люди думали, что он не слышит. О нём говорили так же, как говорили о драконе. Со страхом. И с презрением. Омега слушал их молча. — Говорят, он якшается с фэйри. Оттуда у него все эти невиданные фрукты. — Вы заметили, каким спокойным в последнее время стал Великий Дракон? — Он теперь охотится в южном лесу. Поэтому наши охотники туда больше не ходят. — Я слышал, дракон перестал вредить деревне, потому что не хочет злить ведьму. — Думаешь, он и правда ведьма? А вдруг проклянёт нас всех? — Говорят, он украл сокровищницу дракона и наложил на него проклятие. — Всё это он наверняка получил в обмен на что-то другое. Одинокие омеги никогда не славились добродетелью. — Мой сын видел, как Великий Дракон нёс тюки с тканями. Думаете, он строит гнездо? Что, если у нас появятся новые драконы? Воистину, живя рядом с драконом и проклятым омегой, жители Пепельных Равнин были самыми несчастными из всех.

***

Гао Мин, никчёмный отец Гао Ту и Гао Цин, вернулся в деревню так же, как когда-то её покинул, с шумом, беспорядком и сборщиками долгов на хвосте. Гао Ту был готов к его возвращению. Он не стал пить травяной чай, скрывавший запах омеги. Отец всё равно узнал бы обо всём от деревенских жителей ещё до того, как переступил порог дома. Еду и деньги на повседневные расходы он оставил на виду. Драгоценности же и большую часть золота спрятал как можно надёжнее. Он не собирался жертвовать всем, чем они владели. Но надеялся, что золота, которое он готов был отдать, окажется достаточно, чтобы отец закрыл глаза на то, что его сын — омега. Не по своей воле Гао Ту почти всю жизнь скрывал свою истинную природу. Так решила его покойная мать. Она знала, что ради очередной игры Гао Мин продаст всё, до чего сможет дотянуться. Даже собственного сына. Долгое время Гао Ту больше всего на свете боялся однажды проснуться и узнать, что его продали старому жестокому альфе. Или, что ещё хуже, в бордель, полный несчастных омег. Теперь же он надеялся откупиться от собственного отца. Предложить ему больше золота, чем тот смог бы выручить, продав своего немеченого сына-омегу. И Гао Мин, вопреки мнению жителей деревни, вовсе не был дураком. Он согласится на сделку и ещё до рассвета отправится в новый город, где никто не знал его имени. Поэтому, когда в дверь постучали, Гао Ту не испытал ни страха, ни тревоги. Он спокойно открыл дверь, безропотно стерпел показную отцовскую ласку, накормил старика, выслушал его жалобы на сборщиков долгов и отдал заранее приготовленные деньги. Гао Мин ушёл ещё до заката. Но перед самым рассветом вернулся. Пьяный и разъярённый. — Ах ты, неблагодарный мальчишка! — процедил он. — Я знаю, у тебя припрятано ещё золото. Как ты посмел скрыть его от собственного отца? Он перевернул весь дом вверх дном, разыскивая спрятанные деньги. Когда наконец нашёл несколько мешочков с монетами в коробках с лекарствами Гао Цин, поток ругани полился с новой силой. — Неблагодарный! Бесполезный! И почти сразу вылетел за дверь. К счастью, Гао Ту предусмотрел и это. Задолго до возвращения отца он закопал всё самое ценное на заднем дворе, под тыквенными грядками. Он не был ни драконом, ни любителем копить сокровища. Но доброта дракона была слишком драгоценной, чтобы оставлять его дары без защиты.

***

Всего через несколько часов до скромного жилища омеги дошла весть. Гао Мин погиб недалеко от деревни. Великий Дракон растоптал его, превратив в кровавое месиво.

***

На следующее утро Гао Ту разбудил сестру ещё до рассвета и поспешил собрать вещи. Накануне вечером он купил у соседа повозку и старую лошадь, заплатив впятеро больше их настоящей цены. Гао Ту был умным. Он понимал, что им пора уходить. Последние несколько месяцев Великий Дракон почти не показывался. Теперь же он вновь пролил кровь и опять начал убивать людей рядом с Гао Ту. Не пройдёт много времени, прежде чем жители деревни снова обратят свой страх против него. Они уже считали его демоном. Уже считали его ведьмой. Очень скоро они придут к его дому с камнями и проклятиями, требуя, чтобы он убирался прочь. Он устроил для Гао Цин удобное место в повозке, уложил рядом всё лёгкое, но ценное, наполнил седельные сумки сушёным мясом и фруктами и с первыми лучами солнца отправился в путь. Воистину, в Пепельных Равнинах самым несчастным человеком был Гао Ту.

***

Жители деревни уже ждали его у ворот. Впереди стояли старейшины. Никто не кричал. Никто не бранился. Утренний туман окутывала тревожная тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт. Вместо палок и камней люди держали в руках полевые цветы. Они смотрели на Гао Ту с такой горячей надеждой, что по спине омеги пробежал холод. — Дитя моё, — с доброй улыбкой начала одна из старших омег. — Деревня гордится жертвой, которую ты принесёшь. — О твоей сестре здесь позаботятся, — сказала другая. — Тебе не о чем беспокоиться. Они уже окружили повозку, перебивая друг друга. Слова сливались в сплошной гул. Дыхание Гао Ту становилось всё тяжелее, а в воздухе разливались феромоны страха. Его инстинкты словно уже понимали, что сейчас произойдёт. — Мы сами проводим тебя к горе. — Как только мы узнали, что ты омега, сразу поняли, что это благословение. — Не бойся, дитя. — Это ради общего блага. Гао Ту пытался вырваться, когда его силой стащили с повозки и окружили плотным кольцом омег. Он сопротивлялся, кричал, плакал, задавал вопросы, на которые никто не отвечал. Тем временем ему красили губы и щёки. — Оно хочет тебя, — благоговейным шёпотом произнёс один из молодых омег, расчёсывая ему волосы и не обращая внимания на сопротивление. — Как же нам повезло, что оно выбрало тебя. — Мы должны были догадаться раньше. — Если бы мы знали, что он омега… — ...все эти сокровища… — ...всё началось, когда он проявился… — ...этого можно было избежать, если бы он не скрывал… От Гао Ту пахло страхом, отчаянием и паникой. Кислым, горьким запахом гниющего шалфея. Но его собственные феромоны тонули среди запахов надежды, радости и лишь лёгкого чувства вины, исходивших от остальных. В конце концов он перестал сопротивляться и только беззвучно плакал, пока с него снимали старую верхнюю одежду и облачали в простое белое одеяние. Запястья обвязали красными шёлковыми лентами, а потом силой влили в горло густой сладкий сироп. — Мы отдадим Великому Дракону то, что он желает. Тогда он навсегда покинет эти земли. Мир перед глазами начал меркнуть. — Если жертва неизбежна, пусть этой жертвой станет омега-ведьма.

***

Когда Гао Ту пришёл в себя, его встретили холодный влажный горный воздух и властный аромат ириса, заполнивший всё вокруг. Ледяной ветер пробирал до костей. Запястья болели там, где их крепко привязали к стволу огромного дуба. Он не открывал глаз. По щекам текли слёзы, смывая краску, которой ему раскрасили лицо. Ветер усилился. Послышался тяжёлый взмах гигантских крыльев. Чудовищная тень накрыла его. Гао Ту открыл глаза. Чёрные глаза Великого Дракона смотрели прямо на него. Примечания автора: В следующей главе встреча с Шэнь Вэньланом-драконом!🐉