Вах, мамаджан, этот мальчик точно будет вором

      В спортзале стоял спертый воздух, громкие крики и визги восхищения. Сегодня по плану была тренировка по баскетболу и после окончания пар весь их поток завалился в зал. Было невероятно душно, так как окна в силу времени года открывать было нельзя, а топили тут очень хорошо.       Спасибо, что не сэкономили на этом.       Зал уже был украшен яркими лентами, шариками и плакатами со словами поддержки для поднятия духа. Возможно, именно из-за этого парни сегодня играли как отбитые. Ну, или это все крики девочек.       Кто его знает.       Чонвон до конца не понимал, зачем он тут вообще нужен, но приказ есть приказ. Благо Сону был сейчас рядом и бурно рассказывал о чем-то, активно размахивая руками. Преподаватели, в лице Джеюна и Чонсона, тоже сидели на лавке недалеко от них. Первый следил за игрой и выкрикивал указания, а второй держал в руках секундомер. Скукота.       Чонвон перевел взгляд с площадки на преподавателей. Глаза сразу задержались на профиле Пак Чонсона: на его острой линии челюсти, чуть нахмуренных бровях и невероятно красивых глазах…       Стоп, что?       На лице Чонсона расплылась улыбка, а Чонвон был готов прямо сейчас провалиться сквозь землю. Его опять застукали за разглядыванием чужого лица. Что же ему так не везет-то, а? Затем Ян увидел, как преподаватель поиграл бровями, смотря прямиком на него, и встал со своего места, направившись в его сторону. Не выдержав, Чонвон отвел взгляд и уставился в пол. Что это сейчас было?       Весь месяц попыток абстрагироваться от мыслей о Паке — коту под хвост.       Чонвон услышал приближающиеся шаги и был готов уже на ходу придумывать оправдания, но, подняв голову, увидел лишь то, что Чонсон прошел мимо и остановился в двух метрах от него, около трибун, где сидели девочки.       Чонвон выдохнул с облегчением.       — Добрый день. Я просил Юну передать вам, чтобы на сегодня вы подготовили набросок для черлидинга. Вы готовы показать его?       Услышав утвердительный ответ, он попросил отойти чуть дальше, чтобы они смогли продемонстрировать свой танец.       Чонвону это показалось интереснее, чем матч, поэтому его глаза последние пять минут были направлены в сторону студенток и преподавателя.       Танец они придумали действительно отличный, пусть это был только набросок. Двигались синхронно, да и кричалка — то, что надо. Отвечающие за поддержку команд постарались на славу.       Но.       Чонвон поймал себя на мысли, что пристально наблюдает за тем, как Пак Чонсон слишком уж долго улыбался этой самой Юне. Слова Шима о том, что их преподаватель «обычно холодный и отстраненный со всеми без исключения», невольно всплыли в голове.       Ага, как же.       Чонвон нахмурился, чувствуя неприятный укол в груди. Он уже хотел отвернуться, притворяясь, что занят разговором с Сону, как вдруг Пак резко замолчал и перевел взгляд в сторону притихших студентов.       Чонсон, оставаясь на месте, слегка приподнял бровь и, чуть повысив голос, чтобы его услышали все, произнес:       — Ян Чонвон.       Чонвон вздрогнул, чувствуя, как на него устремились десятки пар глаз, включая Сону и Юну.       — Да, профессор? — отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно.       — Раз уж вы последние несколько минут так внимательно изучали танец, — Чонсон слегка усмехнулся, и в этой улыбке сквозила явная издевка, — может, поделитесь своим экспертным мнением? Есть какие-то замечания по синхронности или, возможно, вы хотите внести пару корректировок?       Никто не проронил ни слова, ожидая продолжения. Неловкое молчание прерывали только крики играющих баскетболистов. Сону тихо хмыкнул рядом, а Чонвон почувствовал, как к лицу приливает жар. Опять попался. Чонсон загнал его в ловушку, вынуждая признаться, что он все это время глазел на него.       — Я… — Чонвон на секунду замешкался, чувствуя на себе этот испытующий взгляд. — Синхронность на уровне. Но… — он сделал глубокий вдох, решив, что раз уж его загнали в тупик, терять нечего, — …концовка кажется немного скомканной.       В голосе Чонвона уверенности не чувствовалось от слова совсем. Чонсон молчал несколько секунд, продолжая буравить его взглядом, а Юна, стоявшая рядом, переводила удивленный взгляд с преподавателя на старосту.       Чонсон все же сдвинулся с места и остановился прямо напротив Чонвона, а затем чуть наклонился к нему, понизив голос.       — Рад, что вы так внимательны к деталям, помощник Ян. Надеюсь, ваша концентрация на занятиях будет такой же, как и сейчас.       Чонвон замер, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси стыда и возмущения. Он хотел выпалить что-то колкое в ответ, доказать, что это было лишь случайное наблюдение за работой, но под пристальным взглядом темных глаз все слова застряли в горле. Чонсон не спешил уходить, словно наслаждаясь его немой растерянностью.       Наконец, Пак отстранился, оставив Чонвона сидеть до конца тренировке с пылающими щеками и под прицелом глаз присутствующих.

. . .

      Чонвон сидел за столом у себя в комнате, которую освещала лишь настольная лампа. Подготовка к завтрашним парам давалась тяжко. В голову то и дело лезли мысли насчет поведения преподавателя Пака. В памяти невольно всплывали все неловкости, которые успели с ним произойти за этот бесконечно долгий семестр.       Новый преподаватель, попытки что-то ему доказать, издевательские улыбки, смущения во время случайных касаний, приятные разговоры во время поездки, странное желания держать Яна возле себя, странные ощущения по отношению Пака. Хотя, почему странные. Чонвон прекрасно осознавал что они значат и это раздражало еще больше. Это все было неправильно.       Закрыв крышку ноутбука и отодвинув его в сторону, Чонвон потянулся за телефоном и быстро открил Какаотолк.       Терять уже было нечего.

Чонвон:

Пак Чонсон, я вижу что ты в сети. Есть разговор.

      Чонвон затаил дыхание. Осознание того, что он только что сделал, заставило начать молиться всем египетским богам, о которых только знал. Хоть бы это боком ему не вылезло…       Экран телефона мигнул. Статус «печатает…» появился почти мгновенно, но затем исчез. Через минуту пришло сообщение. Чонсон: «Ты»? Ян, если это попытка неудачного розыгрыша или алкогольное опьянение — лучше сразу извинись. Я не припомню, чтобы давал тебе повод обращаться ко мне в таком тоне.

Чонвон:

Я в полном сознании. И мне плевать на субординацию, когда ты ведешь себя как последний придурок. Пак Чонсон, я хочу знать к чему были все эти игры? Твои взгляды, намеки, это странное поведение. Тебе нравится выставлять меня дураком перед всеми?

Чонсон: Интересно. Значит, именно так ты интерпретируешь мое внимание? Как «выставление дураком»?

Чонвон:

А как я должен это интерпретировать? Сначала ты ставишь границы, а потом ведешь себя явно не так, как должен преподаватель по отношению к студенту, а сегодня вообще доводишь до того, что на меня смотрел весь зал. Хватит играть со мной. Если я разозлил тебя или еще что-то, то скажи прямо.

Чонсон: Ты слишком самоуверен, если думаешь, что все вертится вокруг тебя, Чонвон. Или ты хочешь, чтобы я признал, что ты вызываешь мой интерес больше, чем остальные? Этого ты ждешь?

Чонвон:

Я жду честности. Перестань увиливать. У меня такое чувство, что тебе просто напросто нравиться издеваться надо мной.

Чонсон: Издеваться? Странная формулировка для человека, который сам не сводит с меня глаз. Чонсон: Скажи, Чонвон, если бы я действительно просто хотел поиздеваться, стал бы я тратить столько времени, чтобы просто вывести тебя на эмоции? Ты хоть понимаешь, насколько ты сейчас предсказуем в своей попытке найти логику там, где ее нет?

Чонвон:

То есть ты признаешь, что ведешь себя неадекватно? «Логики нет» — это твой способ оправдать то, что ты постоянно меня дергаешь? Ты просто изворачиваешься, чтобы не отвечать на вопрос.

      Последнее сообщение осталось прочитанным, но ответа так и не последовало. В конец уже разочаровавшись в этом всем, Чонвон раздраженно швырнул телефон на стол и поднялся со стула. Чтобы хоть как-то успокоиться он начал ходить по комнате туда-сюда, но через пару секунд телефон снова завибрировал от нового сообщения. Чонсон: Ты ведь не просто злишься, верно? Ты боишься того, что я могу ответить. Потому что, если я сейчас подтвержу все твои догадки, ты не сможешь больше приходить на мои занятия и делать вид, что мы безразличны друг другу. Верно?       Чонвон долго смотрел на эти слова, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Его пальцы слегка дрожали, когда он набирал короткий ответ.

Чонвон:

Верно.

Чонсон: Позвони мне. Сейчас.       Экран телефона погас. Чонвон остался стоять в темноте, глядя на свое отражение в черном стекле окна. Телефон в его руке казался тяжелым, словно кусок свинца. В ушах звенело от тишины, а в голове — полный хаос.       Звонить? Это было безумием. На часах час ночи, он выясняет отношения со своим преподавателем, и они только что перешли все границы приличия. С тяжелым вздохом он отложил телефон и рухнул на кровать. Его терзали сомнения. Надо ли ему это все?       Чонвон прикрыл глаза, пытаясь прокрутить в голове последствия. Если он позвонит — что будет? Признания? Очередная порция издевок? Или Чонсон просто хочет услышать, как дрожит его голос, когда он будет вынужден объясняться вслух?       Пролежав так минут десять, Чонвон все же поднялся и сел на кровати. Ему стало тошно от собственной нерешительности. Он ведь сам написал первым и сам потребовал объяснений. Было ли это попыткой доказать Чонсону, что он не заслуживает того, чтобы с ним так обращались, или он на самом деле хотел услышать хоть какое-то подтверждение того, что все его догадки про взаимность не плод его воображения?       Эта мысль ударила под дых, заставляя окончательно сбросить все сомнения. Терять остатки гордости было страшно, но еще страшнее было оставить все как есть, застряв в этом бесконечном цикле недосказанностей.       Чонвон больше не думал. Он схватил телефон, пока сердце не ушло в пятки, и нажал на иконку вызова.       Первый гудок. Второй. Третий.       В комнате стало невыносимо душно. Чонвон уже готов был сбросить вызов, решив, что это была фатальная ошибка, как вдруг тишина на том конце провода сменилась коротким щелчком.       — Наконец-то ты позвонил, — голос Чонсона прозвучал так близко и отчетливо, словно он стоял прямо за спиной. Не дав ничего ответить, он продолжил. — Хочу сразу прояснить. То, что я чувствую к тебе, называть ошибкой не буду. Я знаю, что с моей стороны это максимально неправильно, но по-другому я уже не могу. Но я хочу услышать и твою позицию. Ты сожалеешь?       Чонвон растерянно моргнул.       — Я... — Чонвон запнулся, опустив взгляд на свои колени. Пальцы сами собой вцепились в край одеяла. — Я не знаю. Мне просто... страшно.       — Чонвон, пойми, я не буду принуждать тебя к чему-то. Если ты откажешь мне, я приму это, — мягко уточнил Чонсон, и от этого голоса у Чонвона по коже пробежали мурашки.       Ян сжал телефон так сильно, что пальцы побелели. В голове был полный хаос: его пугала мысль о том, что он может сказать "да", но еще больше пугала мысль о том, что он может сказать "нет" и навсегда вычеркнуть Чонсона из своей жизни.       — Ты говоришь «если откажешь», — Чонвон наконец подал голос, и тот прозвучал неожиданно тихо. — Ты правда думаешь, что после всего, что было, я смогу так просто все забыть? Ты же знаешь, что это невозможно.       На другом конце провода снова повисла пауза. Было понятно, что этот разговор им обоим давался нелегко.       — Я знаю, что ты это понимаешь, — ответил Чонсон после долгой тишины. — Но я хочу, чтобы это было твоим решением, а не следствием моей настойчивости. Скажи мне, Чонвон... ты хочешь, чтобы мы продолжали? Или мне стоит остановиться сейчас, пока мы оба не перешли черту окончательно?       Чонвон глубоко вздохнул, окончательно успокоившись. Вопрос был пугающим, но ответ на этот вопрос у него был еще до того, как этот звонок вообще состоялся.       — Если ты боишься, что я передумаю или испугаюсь последствий, — Чонвон сделал паузу, собираясь с духом, — то ты зря тратишь время на сомнения. Я не собираюсь уходить.       Он затаил дыхание, ожидая реакции. В трубке повисла такая тишина, что он на мгновение испугался, не сбросил ли Чонсон вызов. Но затем он услышал едва уловимый выдох.       — Хорошо, — в голосе Чонсона проскользнули нотки облегчения. — Тогда знай, что я не собираюсь тебя больше отпускать.       Чонвон сглотнул тяжелый ком в горле. Его слова вызвали приятный спазм где-то под сердцем, а губы тронула легкая дрожь.       — Это взаимно, — слова давались тяжело, но он быстро продолжил. — Я сильно устал, по этому кладу трубку. Спокойной ночи.       Не дожидаясь ответа, Чонвон завершил звонок. Усталость тяжелой волной окутала все тело. На душе стало заметно спокойнее, но вся эта ситуация выжала из него все соки. Сил встать с кровати не было, да и желание что-либо делать окончательно пропало.       Чонвон снова взял телефон и коротким сообщением предупредил куратора, что приболел и на пару дней останется дома. Появляться в стенах университета сейчас не хотелось от слова совсем.       И с этими мыслями он наконец провалился в глубокий сон.