Эпик Подземного Мира

Определенное время спустя… - …неблагодарный мальчишка, как ты смеешь говорить в таком тоне со своим старшим, ты хоть…?! – могучий глубокий голос сотрясал весь Дом Аида тяжелым басом, где каждое слово равнялось удару могучего молота на многовековые стены и дрожащий фундамент с машинерией обители Бога Мёртвых. Тени, вышестоящие слуги Дома, все стремились оказаться как можно дальше от гнева их господина, отчего обширные и тянущиеся коридоры Дома казались особенно пустыми, пока глубокому и на редкость эмоциональному голосу Аида вторил более молодой, но не менее пылкий и твёрдый. - …отец, который не удосужился даже намекнуть о некой страшной тайне, что тот хранил от своего сына, кровь и тьма! – почти что кричал более мягкий, юный голос, оглашая ныне пустующие залы Дома, лишь издали напоминающий привычный тон Принца Подземного Мира. - Ты смеешь…! – глубокий голос Повелителя Аида лишился привычной холодности, уступая месту редчайшему проявлению сдерживаемой эмоции. Пусть всего лишь на мгновение. – Ты ничего не знаешь, даже не думаешь о чём говоришь, так с чего бы мне было…?! Слуги и обитатели Дома Аида давно привыкли к нередким перепалкам между отцом и сыном, но этот… Даже могучему Ахиллесу казалось, что сам воздух, само пространство дрожало от накала эмоций двух богов. Именно он заметил миг перед началом этого кошмара, точно считая несколько дней после громогласного "увольнения" Принца Загрея из Административного Крыла, видя Принца будто одержимого: задумчивого, неестественного спокойного, даже тихого, без привычной усмешки, что излишне часто разговаривал с Госпожой Никтой… Пока пару минут назад не подошёл к своему отцу, впервые улыбнувшись. Меж тем, перепалка продолжалась. *БАМ!* Резкий удар сокрушительного кулака Аида о собственный стол заставил дрогнуть даже Ахиллеса, что уж говорить про тени простых смертных, самые смелые из который продолжали наблюдать за Главным Залом, лишь чтобы разбежаться будто тараканы. Аид, до этого мига так же игнорировавший своего сына, сейчас пылал эмоциями, такими какими Ахиллес не видел давно… И именно после последних слов Принца, которых Ахиллес не слышал. - …тогда пошёл вон. – тихий голос Аида был словно тишиной в грозе, перед тем как… - Пошёл вон. Вон, я сказал! – Аид взмахнул рукой, сметая большую часть бережно подготовленного пергамента, отсортированного и вручную положенного. Бог Мёртвых даже привстал из-за своего рабочего места, пристальным взглядом смотря на одну конкретную точку. *Оух-ух-у-у* Принц Загрей мельком поморщился, когда его взгляд упал на скулящую левую голову Цербера, но после, словно сбрасывая наваждение, тряхнул головой, хмуро смотря на своего медленно поднимающегося с трона отца, даже не содрогнувшись. Внешне. - Прекрасно, может так я смогу найти отца, что не будет врать своему сыну о том, как ушла его Корол… - Загрей повернул голову в сторону покоев, успев увидеть, как несколько теней прошмыгнули в комнату отдыха, прежде чем его плечи дрогнули. - Достаточно. – багровые глаза Аида сверкнули, а Дом вновь дрогнул, едва слово сорвалось с его уст. Глаза неотрывно смотрели на застывшего Принца. – Похоже, моя недавняя милость слишком разбаловала тебя, а по… - говорил Аид, в момент вернув себе плавность и спокойствие голоса, что холодной сталью впивалось в разум юного Загрея. Он повернулся. Цербер заскулил сильнее. Пылкий Принц Загрей сжал кулаки, широким, быстрым шагом направляясь в покои, пока его отец повышал голос там, где-то далеко, куда Загрей больше даже не смотрел. - …так иди, мне без разницы. – таки донёсся голос Отца до Загрея, чьи пылающие кровью глаза держались на спине Принца лишний миг, прежде чем опустить те на разбросанные документы. – Только помни, что теперь твоя деятельность будет под пристальным вниманием… а так же то, что ты нарушил охранные протоколы... – холодно подал голос Аид, что словно волной заставила его обитель вернутся в привычный ритм. Взять пылающее перо, поглядывая на дрожащего Цербера, поднявшегося с места дрёмы, взяв очередной пергамент… Прежде чем чуть отклонить голову, краем глаза уловив неприятно быстрый для Аида кровавый след от какого-то остроугольного багрового камня. Который в него бросил его сын. – Мальчишка. Пылающий внутренним огнём Принц Загрей даже не удостоил отца и взгляда, быстрым шагом удаляясь в сторону покоев. Он не слушал новых слов отца, не слушал тех безразличных и до обидного холодных слов, пока ступал далее по пустующему залу, не наблюдая ма-Никту на привычном месте, лишь краем глаза отмечая движение у дверей комнаты отдыха. Точнее одно особенное, чешуйчатое движение. Принц Загрей мимолётно улыбнулся летающей голове горгоны, их "домработницы" Дузе, чьи тёмные глаза сузились, а резкий вздох было слышно даже с места Загрея. Вечно держащая метёлку для пыли верхняя змея кивнула Принцу, но лишь перед тем, как сама Дуза поднялась вверх, да так, что позади осталось небольшое белое перо, которое Дузе придётся убирать после. Загрей просто шагнул дальше. Мимо широких тканей, отделяющих его покои, чьё отдаление и уединение больше не казалось таковым. Теперь это душило Принца, не позволившего себе и последнего взгляда на столько лежащих воспоминаний вокруг. Того же удостоился личный балкон с обширной площадью для тренировок. Принц Загрей излишне резким движением схватил широкий и длинный Стигийский меч, древнее Адское Оружие, выкованное ещё на рассвете эры Богов, чьё багровое лезвие, переходящее темного металла и украшающее венком рукоять, блеснуло, а пылающие глазницы черепа рукоятки будто бы усмехнулись, словно понимая душу бунтующего Загрея едва его пальцы коснулись воссозданного им же клинка. Выбросив все мысли, отринув все сомнения, Загрей выберется из Подземного Мира. Ради его матери, Персефоны, ради правды, скрываемую от него с рождения. - К чёрту это место, будь оно трижды проклято. – сорвалось с губ Принца Загрея, прежде чем тот совершил резкий рыков в сторону единственно балкона на площади, совершая прыжок. "Страх – удел слабых" … Тартар. Тёмное, зловещие место. Бездна, чьё подобие воздуха несло лишь одно… Отчаяние, страх и безнадёжность. Место, куда Бог среди богов Зевс, нынешний Король Олимпа, заточил Титанов, после легендарной титаномахии. Именно здесь был "заточён" сам Кронос, раздробленный на мельчайшие кусочки, всё ещё "живой", навечно обреченный обитать в этих глубинах, где и покоились самые недостойные из смертных. Здесь, почти у самого древнего Хаоса, основании Геи, был построен Дом Аида, обитель, которой заведовала сама Ночь, пока Бог Мёртвых не принял участь править этим местом. И именно здесь, в тишине вечно меняющихся коридоров Тартара, оказался Принц Подземного Мира, оставив грубую и неровную яму на месте приземления, что до этого был изысканно выполненным камнем-мостом, ведущим в сам Дом Аида. Зелёный свет, испускаемый искусственным солнцем, исходящем так же от каждого пламени факелов, окружал Принца, в чей нос сразу ударил запах сухого камня, наряду с непривычно близким "тоскливым" от самой Стикс. Принц бросил краткий взгляд на громадные врата в виде лица его отца, имеющего на лбу красный символ Дома, прежде чем посмотреть на статуи гекатонхейров, самых могущественных стражей Тартара, охраняющих самих заключенных титанов. В быстром рывке, испуская багровое пламя венка на голове, Загрей вышел на площадь у Дома, полную блуждающих теней, что будто бы и не замечали Принца, отвечавшего взаимностью. У него была иная цель, дальше за несколькими провалами, полными отчаявшихся теней смертных, вечно тянущихся из Стикса за спасением того, чего давно не стало. Как никогда сосредоточенный Загрей, отбросивший вечную улыбку, практически летел в сторону дальней двери в подвижный лабиринт Тартара, даже не обращая внимание на высочайшие колоны из тёмного камня, где детально высечены змеи, оплетающие колоны, хранящие зелёное нечестивое пламя преисподней. Загрей в миг оказался у двери, осторожно оценивая женщину в балахоне между склонившимися статуями мужчин, державших пламя, где была чаша, где горел "золотой щит" в центре стеклянного шара… Загрей осёкся, на миг позволяя нерешительности заполнить его тело, прежде чем тряхнуть головой, коснуться этого шара… Тут же лопнувшего, распадаясь в чашу воды, каким-то образом открывая дверь. Спустя миг промедления, Загрей вошёл в зал, отличающегося от прошлого лишь размером комнаты и положением колон, где бродила одинокая высокая фигура без ног. Искажённая тень мертвеца, воина, обреченная на вечность заточения или служения. - Прочь с моей дороги. – сорвался тихий рык с уст Принца Загрея, в чьей руке появился Стигий, что будто бы усиливал эмоции Принца, сжимающего рукоять меча со всей мощи. В два быстрых рывка, Загрей сократил дистанцию, тень даже не успела понять или осознать нападение, как Загрей уже замахивался клинком, воткнув его в спину громадного силача, чьим единственным оружием была простая дубина. Тень рассыпалась, лишь чтобы вновь погрузиться в Стикс, на ещё более мучительное возрождение, пока из колдовских кругов с символом Дома, не появились мелкие тени старух с посохами. "Этот никчёмный отец…", хватка Загрея на Стигийском мече усилилась, а ноги уже несли к новой тени, что даже не успела поднять посох, как Принц настиг ту, в три резких и чётких взмаха разрубая нематериальное тело. - Ничтожество. – бросил Загрей, добивая ногой упавшую тень смертной, прежде чем обернуться на уже начавший раздражать звук. Комнату наполнялась тенями, заставляя кровь Загрея кипеть. Словно ветер, Загрей метался от одной тени к другой, проходя сквозь те, рубя в спину, метя самые уязвимые места клинком. Росчерк по мускулистой спине желтокожего бугая, вертикальный удар, затем прыжок с замахом Стигия, используя инерцию и личную силу, и тень рассыпается, не успев сделать удара. Разрубив колдовское заклинание ведьмы, Загрей длинными шагами сближался и наносил новые удары… Пока единственным звуком одного из бесчисленных коридоров Тартара не осталось тяжелое дыхание Принца. И странный звук и све… - Кровь и тьма, она всё же пришла. – поморщился Принц, едва перед ним появилось странное заклинание-шар. Тот самый щит, что был на двери в эту комнату, теперь был тут, озаряя комнату и почти бледную кожу Принца своим неестественным для этого места светом. Загрей глубоко вздохнул, надевая свою лучшую улыбку, подавляя резкий вздох. – Это должна быть она, обязана… - Загрей выпрямился, выравнивая дыхание. – Что ж, будь что будет… Именем Аида! Олим, я принимаю это послание! – Загрей чётко проговорил рассказанные слова древнего заклинания, ощутив, как этот щит испускающий свет дрогнул, выпуская свет наружу. - Приветствую тебя, благородный кузен. – раздался мягкий, но строгий, почти холодный голос, чётко поставленный, словно секущий каждое слово. – Я слышала твою историю и готова помочь тебе выбраться из этого жалкого места. – женский голос отдал подобием раздражение, тут же переходящего в благодушие, сохраняя общий сухой тон. – Так же уверяю, что поддержка всего Олимпа теперь с тобой, а начнётся та с меня. Загрей прикрыл глаза ладонью, смотря как щит поднялся, а затем будто бы поймав тот, появилась высокая фигура женщины, одетая в женскую тогу, на которой была броня. Однозначно выше Загрея, что был той почти по грудь, но ниже отца Принца, несущая на голове подобие коринфского шлема с длинным гребнем, фигура держала небольшую сову, прямо смотря на Принца Подземного мира. Афина, Богиня Мудрости. Загрей не мог различить цвет глаз, тон кожи, да даже брони с её щитом, фигура будто бы состояла из самого света этого "шара", прежде чем Загрей инстинктивно протянул руку, вслед за самой Афиной. Сияющая и прозрачная фигура Афины исчезла, оставляя "щит" в ладони Загрея, что видел в том… Меч. Кровь. Тело. Загрей поднёс дар к Стиигю, заставляя тот сверкнуть золотом, прежде чем тот словно стал легче, излучая этот же неестественный святой свет. Загрей усмехнулся, так же ощутив, как его тело стало… иным. - Знаю, что ты меня не слышишь, богиня, но… - Загрей хрустнул шеей, смотря на две двери в следующие залы. Один изображал фиолетовый камень-каплю, физическое воплощение осколка Тьмы, дара Никты, а второй был… ключом? – Спасибо тебе. Загрей пожал плечами и коснулся сферы с ключом, начав своё продвижение дальше по заранее спланированному маршруту. … Тартар был беспощаден, но пылающий изнутри Принц Загрей прорывался дальше. Прорываясь сквозь комнату за комнатой, коридор за коридором, Загрей не видел ничего кроме тех стеклянных шаров, лопающихся пред отворением врат дальше. Зелёная кирпичная укладка, редко разбавляемая серыми тонами Дома, сливалась в одно сплошное пятно. Неровные плитки дрожали, пока Загрей буквально скользил по сухому бетону, оставляя огненные следы, стремительно разрушая то редкое и целое, что было за каждой дверью. Высокие колоны дробились, стоило Принцу врезаться в толстую тень хама, заставляя ту нажать на плиту, выпустившую в ту дротики фиолетовой энергии, одной из бесчисленного множества ловушек, призванных украсить мучения томящихся душ смертных. Непонятно зачем находящиеся здесь вазы, кувшины или тазы были крошкой, едва Загрей отступал, уклоняясь от летящего в него черепа, тут же разбиваемого кровавым камнем. Загрей нёсся по изменяющемуся лабиринту, чья монотонность, строгость и чёткость лишь сильнее заставляла кровь стыть в жилах, разжигая пламя потаённого, заставляя Загрея сильнее сжимать зубы. Просто, чтобы не зарычать. И вот очередная кучка черепов разлетается от могучего разреза сверху, обращаясь в труху от веса Принца, в чьё руке окровавленной руке уже образовывался новый огранённый кровокамень. - Прочь с моей дороги. – шептали губы Загрея, чей пристальный взгляд проходился по остатку помещения, на входе в которое был изображён кровавый клинок, что… *РА-А-А-А* На этот раз божественный дар, а Загрей уже успел усвоить разницу посланий Олимпа и покоившихся сокровищ Подземного Мира, не излучал тихое величие и святую силу. На это раз Загреус слышал рёв множества солдат, объединённый в единый крик, совмещающий торжество победы и отчаянного наступления, слившегося в громогласный клич, заглушивший шум разрушенного зала Тартара… Загрей прямо смотрел на парящий клинок, окутанный в шар крови, что словно излучал… Битву. Едва взглянув на тот, в Загрее вновь пробуждалось желание растоптать те останки, вновь окунуть Стигий в прах теней-хамов и ведьм… Загрей тряхнул головой, сбрасывая наваждение. - Не думал, что он так быстро появиться, но рано или поздно это должно было случиться… Именем Аида! Олимп, я принимаю это послание. - выдохнул Загрей, позволяя Стигийскому мечу развеяться в его ладони, сливаясь с кровью внутри, пока ладонь осторожно тянулась к мечу… Что вновь испустил багровый свет Олимпа. - Такая борьба, такая жестокость… Поразительно, но в тоже время неудивительно для того, кто восходит из преисподней. – глубокий, но в тоже время приятный мужской голос охватил пустующую комнату, что теперь, казалось, была полностью залита кровью. – Как только выберешься оттуда, обязательно расскажи мне об этом месте… Ведь я такой же ученик Смерти, как и ты, благородный кузен. – голос не скрывал эмоций, но был по-военному сдержан, позволяя Принцу ощутить и толику похвалы, и кроху интереса. Арес, Бог Войны. Загрей видел высокую фигуру, выше Афины на голову, облачённую в странно выделяющиеся белые доспехи с высеченной на груди птицей с острым клювом не понятным Принцу. Широкие многопластинчатые наплечники, с которых спадал багровый плащ, а белые набедренные повязки строго охватывали босые стопы, полностью покрытые кровью. Как и руки Бога, чья серая кожа и белые волосы словно развивались от ветра. Багровые глаза, подчёркиваемые белой прямой линией через те, остро смотрели на Загрея, а лёгкая улыбка не сходила с лица Ареса, держащего острый изогнутый острием клинок, с которого постоянно стекала кровь. В отличии от дара Афины, Загрей видел Бога Войны гораздо лучше, чётче, даже слыша настоящую битву, вероятно одной из многих с той войны на поверхности, которая и была развязана Аресом среди смертных. Загрей кивнул, пусть и знал, что Бог Войны вряд ли его видел или даже слышал, позволяя багровой сфере впиться в руку, подавляя резкую дрожь и странное внутреннее чувство, таящиеся глубоко внутри. Гнев. Тело. Кровь. Участь. Разум Загрей не колебался, позволяя едва очищенному разуму выбрать предложенное Аресом, прежде чем ощутить новое-знакомое ощущение дара Олимпийца, проходящее по его телу, наряду с волной эмоций, что не позволили даже обдумать полученное, тут же призывая Стигий, сверкнувший золотым светом, словно ощущая кровавую ауру вокруг Загрея, прежде чем тот понёсся рывком на следующую дверь, где был незнакомый Принцу символ мешка… "Кровь и тьма, если в меня ещё раз врежется один из этих толстяков с проклятой бутылкой, я разнесу следующую комнату на мелкие кусочки, не оставив…!", мысли Загрея плыли с неясной туманностью, пока пламенные ступни словно сильнее полыхали пламенем, оставляя прожжённые следы на камне. Загрей замахнулся клинком, резко выдыхая и уже собираясь нанести удар на единственную высокую фигуру тени… - Грхххххррррр…. – хриплый, глубокий, но точно осознанный горловой голос пронёсся по небольшой комнате, разительно отличающейся от предыдущих, заставившей Принца Загрея замереть, сильно тряхнув головой. То было словно пристанью у вод Стикс, где большая широкая лодка, привязанная специальным креплением, периодически билась о каменную кладку, давя багровые руки забытых душ. Загрей замер, вглядываясь в тёмную фигуру, разбавляющую виденных до этого теней. Фигура зачем-то и как-то приставала недалеко от угла с золотыми монетами, ранее виденных Принцем у умертвляемых теней, что какими-то чарами "летели" к нему. Харон, Стигийский Лодочник, облачённый в тёмный плащ, сверкая ожерельем из сверкающих в зелёно-красном свете монет с символом Дома, дополняемое фиолетовой дымкой из скелетного затемнённого лица. Длинные белые волосы, скрытые за высоким воротником, прикрываемые широкой шляпой, Лодочник держал верное весло, коим он и развивал воды Стикс, перевозя умершие души на Суд. Загрей, убравший клинок, размял плечи, выпуская нервный смешок, смотря в фиолетовые глаза сына Никты, который не на миг не сводил те с Принца. - Харон, приятель, как дела? – Загрей медленно подходил к Лодочнику, неосознанно опуская взгляд на почему-то расположенные парящие товары, внизу которых были высечены каким-то колдовством числа. Харон кивнул Принцу. – Просто прохожу мимо, проводя ревизию владений отца, пока тот занят более срочными делами с недавно развязавшейся войной на поверхности… Но да, ты и так это знаешь. – несколько дёргано махнул рукой Загрей, прежде чем опустить взгляд на выставленное. – А это… Не может ли это быть способом как мне можно избавиться от найденных тут золотых монет? – ухмыльнулся Загрей, качая головой Лодочнику, что перехватил своё весло. - Кхаааааррррааа… - кивнул Харон, открытой тонкой ладонью медленно указывая на три парящих "товара", как понял Загрей, улыбнувшись Лодочнику, который испустил новый фиолетовый дымок из-за рта. Указанное было уже видневшимся "хтоническим ключом", где ниже было значение в "25", левее была "капля Тьмы" за ту же сумму, а дальше было необычно бьющиеся сердце… Сердце Кентавра, чья поглощённая эссенция могла усилить съедающего, делая его подобным этим могущественным существам… Как слышал Загрей, рассматривая числа "125". - Благодарю, приятель. Буду должен. – ответил тем же Загрей, на что Харон качнул плечами, испуская новый "хрип", что отдалённо напоминал смех. Меж тем, Принц коснулся сердца, ощущая как его тело становиться одновременно тяжелее и легче, а недавние небольшие раны и ссадины будто бы уменьшаются, пусть и не пропадают. – Извини, а у тебя нету какого-нибудь исцеляющего… - медленно начал Загрей, прежде чем взять оставшееся из предложенного, ощущая как "пустеет" его золотой "кошель", которого у него даже не было с собой, но прибавляется вес в его зачарованной сумке позади. Загрей быстро поднял ладони перед собой, отступая на шаг, едва Харон испустил "злой хрип", как бы назвали тот тени, делая парящий шаг к Принцу, теперь нависая над тем. - Брать то, что ты и так щедро предложил. Понял. – улыбался Загрей, кивая Лодочнику, который повернулся к лежащим недалеко мешкам с золотом, держа в свободной руке летящие рядом золотые монеты, окутанные в фиолетовый туман. – Спасибо за поддержку, приятель. Загрей улыбнулся Харону в последний раз, получая ленивый мах рукой уже отвернувшегося Лодочника, прежде чем выйти за дверь, где в стеклянном шаре было только приобретенное бьющиеся сердце. Загрей тихо поблагодарил Харона за миг покоя, прежде чем вновь окунуться во внутренне пламя. … Лишь пройдя около десятка, идя на второй, Загрей вновь нашёл "магазин" Харона, как тот сам назвал подобные комнаты, где обосабливался от остального Тартара, пришвартовывая свою лодку и доставая несколько из великого множества имеющегося, предлагая Принцу. Освещаясь багровой рекой Стикс, Загрей наблюдал резкую смену тона комнаты. Клетки, в которых были заключены тени, что не смотря на свою новую форму не могли покинуть небольшой куб с ужасными прутьями. Рядом, словно не замечая тихие стоны, скорее сливающиеся с мирным течением Стикса, был Харон, предлагающий какой-то парящий мешок за "150", вновь ключ и какую-то… - Еду? Если не возражаешь, Харон, старина… - усмехнулся Загрей, в чьих руках тут же оказалось подобие готовки из Дома, собранного в какую-то лепёшку, залитого аппетитным рыбным соусом из хторака и гиппа, чей запах тут же заставил Загрея впиться в еду, испуская лёгкий вздох, ощущая как немногие раны на теле затягиваются. – Просто объедение, у тебя отличный вкус, Харон. – бросил мельком Загрей, на миг отрываясь от самой аппетитной порции, что пробовал за последние года Загрей. - Нррраа, нхрмммм, Мраааа, заааа… - Харон испустил довольный хрип, где Загрей мог поклясться так же видел усмешку под воротником, пока не вслушался в остальные "слова" Лодочника. Загрей быстро дожевал смесь мяса и листьев с непонятными "фруктами" и "овощами", прежде чем принять протянутую салфетку от Харона, кивая. - Спасибо… А что там за дверью, что обязательно мне не понравиться? – говорил Загрей, вытирая рот и пальцы от остатка белого рыбного соуса, отдавая каким-то образом чистую салфетку обратно Харону. - Мееерееерхххх, Закхррррр, кхаааа…. – наклонил голову Харон, неотрывно смотря за ладонями Загрея, что коснулся ключа, опираясь на весло. Его тон странным образом отзывался в груди Загрея, ощутившего непривычную тяжесть, если не волнение, пусть и быстро махнув ладонью Лодочнику, усмехаясь. Загрей иногда не понимал страха теней, да даже слуг Дома перед Хароном. Такой приятный и честный собеседник, что даже предупредил Загрея о некоем "страже этажа", да ещё и посоветовал держать себя наготове. "Иногда Гипнос заходит слишком далеко в своём описании брата… Да и чего Танатос постоянно отводит взгляд, когда описывает этого славного парня. Может ей не нравиться более стильный чёрных плащ или…", Загрей призвал Стигий, опустив острое лезвие, чуть под углом, на плечо, заходя за дверь, где в кристальном шаге была какая-то капля крови, позволяя своим мыслям успокоиться. Позволяя себе небольшую передышку, позволяя своему разуму отвлечься, опираясь на странно успокаивающее присутствие Харона, даже не замечая, как следующая комната стала больше всех до этого виденных. Всё ещё сохраняющая зелёный оттенок, теперь переходя в более фиолетовый ближе к центру, где пол, на который ступали огненные ступни, был наиболее богато украшенным, изображая как символ Дома переходил в крылья летучей мыши, затем в острие клинка, сталкиваясь с острием другого меча, описываемого круговой фиолетовой каменной плиткой. Стены были украшены высокими статуями женщин с одним крылом, разбавляемых изображениями теней в балахонах, что словно "выныривали" из стен. Высокие кубические колоны, иногда доходящие до высокого потолка, привлекали взгляд Принца, пока тот не наткнулся на одинокую фигуру. Одинокую женскую фигуру в синем, что была выше Загрея на голову. - Это… несколько неловко. – сорвалось с губ Загрея, смотрящего на бесстрастно стоящую Фурию пред ним, издавшая до боли знакомый "хм", отдававшее чем-то постыдно-неприятным, даже злым в груди. Мегера, Первая из Фурий. Та, с которой, испытывающий забытые неоднозначные чувства, Загрей имел… сложную историю отношений, чей холодный взгляд смотрел на Принца словно на пустое место, одновременно с этим как-то прожигая, даже выделяя в одном миге их пересечения взглядов. Одетая в своеобразную фиолетовую тогу с небольшой юбкой, облачённая в золотые набедренники с изображением черепов на части у коленей. Тёмная туника под синей тогой с золотой обводкой. Золотые наплечники с цветными узорами в грудной части, острые шипы, дополняющие золото-синее нарукавники, плотно обхватывающие бледно-серую идеальную кожу без единой морщинки смертной тени или ведьмы, которых Загрей уже успел насмотреться. Длинные бело-синеватые волосы, собранные в закреплённый золотой круговой шпилькой хвост, тонкий ободок на лбу, где помимо узоров на более широкой части, располагался идущий к фиолетовым глазам идентичного оттенка самоцвет. Длинный, мягкий, но необычайно острый хлыст был в руках Мегеры, резко ударившей воздух, едва Принц остановился в десятке шагов от фурии. Едва взглянув, даже услышал голос женщины, всё внутреннее пламя, все те подавляемые чувства Загрея вспыхнули вновь. Перед глазами была не главная и иногда даже мягкая фурия, перед Принцем Загреем было всё то, что произошло за последние дни в Доме, все те слова отца, слова Никты и то злополучное письмо, бьющие в быстро бьющиеся сердце больнее пик шипов, так же расположенных в этом зале. Загрей сжал рукоять Стигия, держа на лице лёгкую улыбку, делая лёгкий вздох, с лёгкостью отвечая на слова Мегеры. Он прекрасно знал, что та, как и он сам, ни за что бы не пересекла ему дорогу без приказа его отца, прокляни Тьма этого повелителя, что заставляет единственную фурию в Доме предстать перед Загреем в последней битве, отделяющей от следования запланированному маршруту. Отвечая то, что Принц даже не запоминал, Загрей в тот же миг скользнул в сторону от резкого рывка Мегеры, старающейся задеть того своим острым тёмно-синим крылом, получая два быстрых пореза в спину от стремительно сократившего дистанцию Загрея, буквально набросившегося на фурию, испустившую удивлённых вздох. Он и так знал, что та не пропустит его, не позволит уговорить себя, даже не станет слышать его слова. Поэтому Загрей позволил своему клинку говорить, начав их новый танец. Хлыст свистел в воздухе, отдавая громким, словно взрыв бомбы, хлопком, рассекая воздух, пока эластичная и элегантная фурия умело орудовала смертельным оружием, атакуя сразу с нескольких углов, заставляя Загрея постоянно двигаться, буквально кружась вокруг вечно оборачивающейся Мегеры, тихо бросающую проклятья себе под нос. Загрей прикрывался мечом от особо страшных ударов, разбивал поток сгустков энергии, испускаемых крылом фурии, не на миг, не сбавляя стремительного темпа, смотря не на хмурое, почти гневное лицо Мегеры, сколько на прорехи в её обороне, высматривая не игнорируемую красоту тонкой талии, а ошибки в ответе на его ложные выпады, на его провокации. Глаза фурии не могли остановиться, постоянно следуя за неугомонным Принцем, наблюдая лишь остаточный палёный след ног или линии "рывка", где наглый Загрей мог позволить себе "пройти" сквозь парящую фурию, ловко избегая фиолетового кнута, неустанно нанося удары и возвращая летящие снаряды от призванных в подмогу ведьм. Загрей молчал, даже не бросал привычные в их пикировках остроты или подначки, стремящиеся растормошить вечно хмурую и серьёзную Мегеру, чей хлыст таки настиг Загрея, что будто бы даже и не заметил тот, нанося самый сокрушительный удар и… - Н-невозможно. – только и могла произнести Мегера, как её стойкая фигура буквально "впилась" в пол, резко ставшего багровой рекой, позволяя той упасть в неё, вместо жесткого пола. Последнее, что видели фиолетовые глаза Мегеры, перед тем как оказаться в купальне Дома, были два разноцветных глаза, что почти безразлично смотрели на неё… Вызывая странную смесь боли, гнева и злобы. … "Как ты…?! Ах-х-х…" Загрей усмехнулся раздражённому голосу отца, доносившегося будто бы со всех сторон тихого и поистине спокойного места, где машинерия Подземного Мира выделялась сильнее всего. Золотые шестерни самых разных размеров: от самых крошечных, до гигантских, тянущих тяжелые цепи, большие Загрея или Аида в разы, удивительным образом создававшие приятную уху мелодию при каждом своём обороте, дополняемые звоном цепей или каких-то замороченных деталей, словно арфа и лира. Тёмно-фиолетовая отделка, выполненная в стилях Дома, на этот раз украшенная двумя головами Цербера по обе стороны длинной комнаты, с центральной головой, держащей символ Дома с золотым венком в пасти, смотря прямо на Принца, позволившего себе полюбоваться невиданным ранее. Чувства внутри полыхали, кровь бурлила, не позволяя расслабиться ни на минуту, но Загрей остановился, чтобы испить целебные воды из фонтана, исцеляя большую часть своих ран, одновременно с этим устремляя взгляд на странные чаши, каждая на каменном столе. Одна с двумя кувшинами, длинным и маленьким, из которых словно выливалась багровая река Стикс, а вторая имела фиолетово-тёмную воду, где чаша украшалась тёмным скелетом, чьи руки сразу достали несколько вычурных предметов. Харон, подумал Загрей, прежде чем взять отлично зарекомендовавший себя сверток мясного удовольствия с чуть поджаренной лепешкой и белым рыбьим соусом, заодно принимая всегда идущую салфетку. Отличная награда за победу над Мегерой, что бесспорно будет ждать его дома, хотя бы, чтобы в очередной раз напомнить о его незрелости и… "Хотя бы забрал ту кровь…", выдохнул Загрей, смотря на поставленный рядом Стигий, поглотивший парящий сгусток крови, охваченный каким-то золотым кругом с острыми шипами. Загрей не задержался более, позволяя странному лифту поднять себя по цепям, заполняющими громким скрежетом весь небольшой проём. …И лишь ощутив резкий жар, кашлянув от спертого сухого воздуха, где ощущался привкус серы, кости и… огня? Загрей понял, что его спешно придуманный маршрут сработал. Он попал в Асфодель. Некогда цветущие луга, полные живности и растений, где ранее Дом и брал идущую почти во все блюда зелень, теперь был полностью залит магмой, испепелившей большую часть находящихся там теней, холмы с цветами, заполоняя некогда прекрасную часть Подземного Мира. Загрей не знал почему так произошло, но ему было всё равно, он лишь бросил мимолётный взгляд на огненно-красные пейзажи разрушенных зданий, где виднелись каменные или костяные шпили, Принц лишь на миг коснулся магмы пальцем ступни… Вскрикивая от неестественно горячего ощущения в опускаемой конечности, Загрей отпрыгнул от бурлящей лавы, тут же находя одну из множества каменно-костяных лодок у причала, единственном средстве перемещения для теней и обреченных в этом месте. - Даже здесь, а… - выдохнул Загрей, едва услышал, как лопнул стеклянный шар с неизвестным содержанием, едва плот сам пустился в плаванье, неся Принца… куда-то. Загрей позволил себе опереться на костяную мачту, где и была чаша с шаром, прикрывая глаза. Просто смена декора. С зелёного или темно-серого на пепельный с огненным. Другие тени смертных, иные виды комнат… Вот и всё, что изменилось. Загрею было плевать на остальное, главное, это выбраться из этого проклятого места. … - Ладно… Может быть не стоило недооценивать этих крепких ребят. – потирая шею Загрей, разминая плечи, шипя от неприятного пореза, оставленного каким-то синим скелетом мертвеца, с удивительно острыми когтями на остатках ладоней. Скелеты с бомбами, которых Загрей мимолётно видел в Тартаре, в какой-то "особенной" комнате, где тот получил ещё один дар Афины, теперь стали "нормой" в Асфоделе. Эти и ещё два или три вида гигантов из костей, несущий бомбы, облачённые в остатки доспехов или шлемов с гребнями. Появляющиеся в этой "комнате", на деле являющуюся более плотными островками, разделенными лавой, через которую Принцу каждый раз приходилось перепрыгивать или перешагивать, иногда окуная огненные ступни, ещё сильнее ухудшая своё положение, прежде чем раскрошить очередную тень. Эти проклятые, заодно с парой каки-то более могущественных ведьм, неплохо задели почти расслабившегося Загрея, теперь тихо ругающегося себя, пока его не прервал уже знакомый звук "падения" дара. Вздохнув, Загрей на миг потерял серу, вдыхая то, что никогда не ощущал за всю свою жизнь, испуская удивлённый выдох. Какие-то травы, непонятная зелень и… кора, что была более… живой. Загрей так же слышал какое-то пение, но не человеческое или шепот теней, более животное. Обернувшись на зелёный свет, окровавленный красной кровью, Принц Загрей увидел стрелу. Божественную стрелу, испускающую зелёный воздух, где иногда виделись небольшие листья или даже видимые порывы ветра, отдающего неестественным для этого места запахом. Едва Загрей подошёл, как сфера дара с зелёной стрелой задрожала. - Я уже слышала о тебе. – мягкий, почти нежный, но одновременно настороженный женский голос заполнил пустующий остров посреди магмы. Тот напоминал нежный шелест "чего-то", что явно исходило из того, что окружало ту. Тон голоса не такой, как у брата Войны и сестры Мудрости, тот неё больше свободы и открыто проявлял эмоцию. – Слушай, я не такая, как остальные на Олимпе, мне не нужны лишние слова или твои просьбы. Простая мощь Великой Охоты, что сопровождает меня теперь, эм, - голос дрогнул в каким-то подобии торжества, срываясь на то, что было до боли знакомо Принцу. – теперь будет с тобой, помогать выбраться. Артемида, Богиня Охоты. Скрытая, словно в тенях, женская фигура, что была выше него на полторы головы. Бледная, чуть зеленоватая из-за излучаемой энергии, Артемида была облачена в укороченную тунику, сделанную из шкур неявных Загрею животных, на плечах которой был коричневый мех в виде подобия плаща, кончики которого были, вероятно, хвостами, судя по белым линиям у кисточек. Зелёные длинные волосы, собранные в тугой хвост, украшаемые обручем с полумесяцами, где высились острые рога, между которыми был самый большой полумесяц. Пояс, держащий громадный колчан кажущимися гигантских стрел, нужных для не менее огромного лука, на котором Загрей… видел каких-то трёх птиц? Зеленые глаза на миг вспыхнули энергией, отчего Принцу привиделся какой-то крест в правом глазу Артемиды, будто бы пытающейся вглядеться куда-то на него, точно не попадая в саму фигуру Принца, прежде чем раствориться. Загрей вновь попытался вдохнуть этот новый запах… "леса", как называли то знакомые Принцу тени, дивясь тому разнообразию оттенков, прежде чем ощутить, как присутствие Богини Охоты пропало, оставляя только уменьшившуюся стрелу, испускающую жалкое подобие зеленой энергии. Метка. Кровь. Залп. Загрей вздрогнул, едва ощутив, как стрела впивается в его тело, наполняя кровь… чем-то, что будто бы позволило увидеть самый дальний угол Асфоделя, а уши заметили небольшую каплю магмы на остатки костей проклятого, на которые наступил костяной обреченный где-то спереди. Загрей призвал кровокамень, что теперь выглядел как кончик стрелы, испускающий ту же энергию, что был у дара Артемиды. Загрей ухмыльнулся. …И ступил дальше, сделав рывок, что чуть не отправил его в глубины лавы, благо одна из костяных рук лодки поймала Принца, жестко поместив на костяной плот. … - …говоришь, что там дальше ужасное, смертоносное чудовище, приятель? – медленно говорил Загрей, доедая уже привычную порцию лепешки в обожаемой внутренности с соусом, присев на каменный выступ с выкупленными тремя парящими товарами Харона, смотря на самого Лодочника, кратко кивнувшего, опирающегося на весло, даже не смотря на то, что тот парил. Загрей прошёл, хотя скорее проплыл, добрых два десятка островов меж пылающей магмы, постоянно извергающей палящие шары, иногда оплавляющие теней, до которых Загрей не успевал добраться, хотя зачастую, просто мешая Принцу задать привычный быстрый темп. - Кхраааа, архххх. – качнул головой и шляпой Харон, указывая на дальний остров, бывший прямо подле широкого водопада из самой магмы, в глубине которой Принц Загрей мог видеть движение. Что-то плавало. В магме, где даже Бог не мог выжить. Загрей поморщился, доедая лепешку с начинкой и отдавая салфетку, закончив вытираться. Принц с огненными ступнями уже успел собрать добрый десяток даров богов Олимпа: пара от Афины, три от Ареса и остальные, удивительно, от Артемиды, самой "нелюдимой на Олимпе" как рассказывал Ахиллес. Даже с этой мощью, что теперь позволяла с лёгкостью отражать атаки магией или те злополучные бомбы скелетов… Даже тех, Тьма, проклятых скелетов, что подрывали себя, стараясь сделать это с Загреем. Даже имея силу преодолеть всё это, Загрей не мог унять дрожь. Он не мог проиграть. Не хотел проигрывать, не хотел вновь оказаться в Доме, увидеть это напыщенное усатое лицо, что багровыми глазами молча осудит, начиная поливать словесными помоями прямо перед бедным Цербером, вынужденным слушать переругивания отца и сына. Загрей сильнее сжал рукоять Стигийского меча, прежде чем кинуть одну монету тут же поймавшему в фиолетовый дым Харону. - Спасибо за добрый совет, приятель. – улыбнулся Загрей, получая довольный хрип в ответ, перед тем как Лодочник уже начал собирать один невыкупленный товар, хтонический ключ, с которым Загрей не понимал, что вообще делать. Принц вообще думал, что Харон тайно его надувает на лишние монеты, но мудро не говорил ни единого слова. Всё же, с ним была Богиня Мудрости. Так, ступив на последний плот, перед новым "лифтом" выше, Загрей поплыл на широкий остров. Пара минут, за которые Загрей даже успел размяться, ощущая неприятный ожог от взрыва на спине, кусок острого когтя в ноге, не говоря уже о склизкой ране от заклинания пепельной ведьмы… - А ты кем будешь, ужасный и громадный скелет? – наклонил голову Загрей, опуская лезвие Стигия на нагое плечо, рассматривая гигантскую голову, хотя скорее морду. Эта "морда" издала ужасающие подобие рёва, напоминающего больше скрежет костей и "хрип" пепла, прежде чем начать движение. Длинные костяные наросты, подобие человеческой грудной клетки, на которые Загрей уже успел насмотреться в Асфоделе, теперь имели острые шипы, несущие вытянутую змеиную голову, где даже был нематериальный язык, пока в пустых глазницах светились два багровых глаза. На самой морде, прямо на макушке, был символ Дома, оранжевый, прямо под цвет магмы, что испустила острые "стрелы" энергии, быстро летящие в Принца, прежде чем стремительно вытянуться в Загрея, ловко ушедшего с траектории обоих атак. Гидра, потомок ужасающего Отца Монстров, Тифона, если Загрей правильно помнил рассказы Ахиллеса. Вероятно, это могла быть та самая Лернейская Гидра, что сразил Геракл… и та самая, что теперь выпускает остальные головы, едва Загрей умудрился хоть сколько-то задеть основную голову. - Кровь и тьма… - выдохнул Загрей, прежде чем начать "танцевать", иначе он не мог назвать его подобие боевой тактики, с неуклюжими попытками обойти сразу несколько атак. Его стремительные рывки больше помогали быстрее получать порез от костяного нароста, ощущать грудью тяжесть костяной морды чудовища, либо ловить неприятно жалящий снаряд главной головы. Кровь Загрея вскипала, вытряхивая лишние мысли, подмечая, что новые головы отличались от центральной головы, постоянно следующей за ним. Те либо имели целые рога, с сине-фиолетовым символом, либо имели зеленые с какими-то костяными шарами, из которых потом появлялись скелеты… Либо синие капли на морде, испускавшие лавовые плевки. Загрей рубил и рубил, постоянно мечась между головами Гидры, задевая челюсть одной, рубя глазницу второй, либо прыгая на лоб третьей, метя в центр. Шипя, морщась от боли и вытирая красную кровь со лба, Загрей скользил по трескавшемуся острову, что сотрясался от ударов голов о землю, каждый раз испуская какую-то магическую волну, словно на зло Принцу, что почти что открыто начал проклинать так не желающую подыхать Гидру. Кипящий Загрей не считал головы, просто продолжая движение, не останавливаясь ни на минуту, стараясь не попадаться в лавовые лужи, либо отражая испускаемые сгустки энергии, которые он просто забыл, что может отражать обратно благодаря силе Афины, добивая падающим клинком Ареса, метя в самые ослабленные части скелета благодаря точности, даруемой Артемидой. - Кровь и тьма, да можешь ли ты наконец-то…! – открыто выкрикнул Загрей, прежде чем вновь навалиться на это чудовище, последнюю центральную голову, что… Просто рассыпалась, едва гневный Принц обрушил на неё сокрушительный удар, вкладывая весь вес и силу. Будто нехотя забрав парящий перед ним бриллиант, ощутив его вес в бездонной сумке на поясе, Загрей, полностью покрытый сажей, пеплом и собственной кровью от порезов, похромал к плоту, направленному в сторону виднеющейся золотой машинерии и фиолетово-тёмного камня. Загрей начинал ненавидеть это место, с его жаром, его костяными бомберами и просто паршивой планировкой островов! То-то отец постоянно бурчал на это место, Загрей начал его понимать, к своему ужасу. … "Ты не посмеешь зайти дальше" То, что услышал Загрей, едва он поднялся в переходную комнату между частями Подземного Мира. Спокойный, но в тоже время скрывающий угрозу и, самое главное, гнев, голос отца был самой лучшей наградой Загрею, что… Испив из фонтана, взяв какой-то золотой клубок из фиолетовой воды Харона, поднялся… - Во-а… Это и есть… - Загрей морщился от более яркого, чем он привык, света, смотря на поистине прекрасные луга и поля, открывшихся перед ним красот. Даже тени, плывущие по воздуху рядом более, не напоминали лавовые капли как в Асфоделе, теперь отдавая даже каким-то… величием? Широкие и просторные острова, покрытые сине-зеленой травой, полные различных цветов и зелени, охватывающей имеющиеся постройки и нередкое воткнутое в землю оружие. В отличии от пылающего Асфоделя, эти острова были отделены извилистыми корнями, с которых свисал мох, что наполнял окружающие просторы каким-то… приближенным к тому, что он чувствовал при первом "знакомстве" с Артемидой. Пахло травами, воздух здесь был самым чистым, что мог помнить Загрей, слышащий тихой журчание реки Лета, реки забвения для облегчения страданий всех тех Героев, "любимчиков богов" и наиболее выдающихся смертных с поверхности, что поистине наслаждались пребыванием на этой части Подземного Мира. Элизиум, место, где покоились выдающиеся войны, чемпионы богов и величайшие правители или деятели смертных, некоторым из которых сам Аид позволял занять почётное месте среди настоящего рая в преисподней, где теням предоставлялась обслуга словно королям, некоторым ранее не виданая, где у тех было всё для новой вечности. Загрей, чьи раны всё ещё ныли, а ожоги пылали, не разделял увеселительного настроения окружающих теней. Словно свежая рана в памяти, в голове Принца проносились недавние миги обидных пропущенных ударов, полётов от взрывных волн и стремительного отступления от будто бесконечных волн летящих заклинаний от ведьм. Загрей крепко держал рукоять Стигия, смотря как несутся воды Леты, что словно "облака" на поверхности, неким паром поднимались или опускались, словно проделки Гипноса во снах, озаряя корневую местность туманом. - Ещё один этаж… уже почти у цели, почти у цели… - шептал Загрей, медленно идя в сторону двух круглых дверей, что словно гигантские щиты, были вбиты в изысканную каменную стену, будто бы сотворённую из самоцветов или блестящего сине-фиолетового металла, что ублажал взгляд своим видом, принося странное спокойствие, тем не менее оставляя настороженности. Постепенно ускоряясь в сторону бьющегося Сердца Кентавра, Загрей будто бы брал разгон, перед тем как сделать рывок в новое, вероятно, самое опасное место его побега. … - Проклятье, чтоб вас, ваши копья и ваши клинки! – выкрикнул Загрей, отражая ещё один залп стрел обратно в человекоподобную тень, наиболее "целую" и полноценную тень, сохранившая максимально человеческий облик, пусть те и были одеты в какие-то сине-тёмные одежды или доспехи, не позволяющие различить пол или даже внешность теней. Загрей же истекал кровью, используя ту для постоянного метания усиленных мощью Охоты кровокамней, что всегда находили свою цель, как бы Загрей не метнул те, главное, чтобы в общую сторону противника. Ответом Принцу было какое-то бормотание или непонятное выражение, которое Загрей даже не хотел пытаться разобрать, желая добраться до удивительно прытких, словно сам Принц, воинов-меченосцев и треклятых лучников, что засели где-то дальше в просторной, но столь же полной разных ловушек, комнате. Луга и цветы заливались кровью Загрея, что откровенно рычал, держа пробитый копьем бок, силясь сохранить ранее заданный темп, пока в его спину не врезалась выпущенная волна, отбрасывая дальше, благо Принц успел сгруппироваться, уклоняясь от очередного выпада и энергии последнего мечника. "Чтоб этих щитоносцев, зачем отец вообще оставил этим трусам щиты, где их оружие?!", выкрикнул внутри Загрей, как можно быстрее поднимаясь на ноги, чтобы отклонить Стигийским мечом стрелу, прежде чем совершить рывок к этим надоевшим лучникам, разрубая оболочку теней… И тут же прихлопывая ногой "каплю" души, тёмный глаз с фиолетово-синим цветом посередине, всегда стремившуюся к какому-нибудь оружию, чтобы "возродиться" с тем. Загрей здорово обжёгся с этим трюком в первой комнате, когда не мог понять причину нескончаемой волны противников, прежде чем буквально раздавить те немногие, что оставались, едва Загрею удавалось поразить эти крепкие оболочки. Те были самыми стойкими тенями из всех, что встречал Загрей, даже те скелеты, бывшими сильнее жалких теней из Тартара, уступали прославленным воинам и офицерам, либо кем были эти надоедливые трусы со щитами, побери их Тьма! Он даже не говорил про живые колесницы, от самых маленьких, что взрывались под ногами, забери их кровь, до гигантских, что давили на скорости сопоставимой с его лично! Оказавшись за спиной последней тени-щитоносца, Загрей натурально пнул широкий округлый щит, закрывающий всю тень, отправляя ту на постоянно восстанавливающуюся статую "феникса" или как там выкрикивали эти тени, что тут же обратилась в острые и тяжелые осколки, пока Загрей натурально запрыгнул на эту тень, коля сопротивляющуюся фигуру мечом, повалив на землю. Проклятье, он даже "нашел" нового Олимпийца, самого Диониса, Бога Вина, по пути в эту комнату, полную каких-то рогов со статуями, держащими очень острые копья, что те словно по команде колют в подошедших, затем Принц всегда имел шанс буквально провалиться с реку Лета, коль был неосторожен, его трясущуюся фигуру натурально спас один из чемпионов, что словно забыл про их сражения, не позволил Загрею окунуться в забытие. Оказывается, что это своеобразный "кодекс чести", что заставляет вечно дерущихся друг с другом помогать другому не упасть в Лету, иначе рискуя лишний раз потерять воспоминания. Загрею было даже неловко добивать объяснившего всё воина-мечника, удивительно хорошо разделяющего "работу", где он пытался зарубить Принца, и "бытие", где он с лёгкостью объяснил базовые правила этой части Подземного Мира. Загрей того поблагодарил и то было первым и последним светлым чувством по отношению к этим… Этим! Эти постоянные битвы на граны выбили любой дурман, что наслал на него Дионис, что отправил ему дар, находясь на очередном празднестве, где Принц Загрей отчётливо слышал разговоры, смех, слёзы, даже песни, да даже совокупление, кровь и тьма! Проходя дальше, в магазин Харона, Загрей выдавил из себя улыбку для понимающего кивнувшего Лодочника, тут же протянувшего ему ставшую любимой еду… Буквально вырвав из Загрея золотые монеты, ведь Загрей, к собственному удивлению, умудрился собрать полутысячу с чем-то! Уставший Принц не понимал, где он хранит всё это золото, особенно в таком объеме, что должно быть настолько тяжелым, чтобы значительно замедлить, но его сумка или где были эти монеты, позволяла и не такое. Загрей тут положил руку на зелёную энергию божественной стрелы Артемиды, которая впервые "оказалась" среди товаров Лодочника, которая сразу же впилась в протянутую ладонь и Загрей… - Знаешь, что я точно могу сказать о Стигийском Лодочнике? Он не говорит. Вообще. Мне этого достаточно, чтобы без лишнего шума пополнить припасы для твоей личной охоты. – мягкий голос Артемиды, вечно тихий и спокойный, сейчас шептал, а в миге слова слышался ручей, какие-то завывания и птичье пение. Загрей дёрнулся, стряхивая очередной наваждение, где мог видеть блеклый силуэт Богини Охоты, согнувшейся рядом с либо рекой, либо океаном. Принцу было сложно дать разницу, особенно без единого понимания особенности природы поверхности. Метка. Взгляд к слабости. Разрушение обороны. Тяжело дышащий Принц Загрей вновь ощутил как по телу расходиться волна чужеродной энергии, делая взгляд острее, нюх сильнее, а зрение чётче, сжимая дрожащие ладони, бросая краткий взгляд на Харона, который, как теперь заметил Принц, кротко поклонился, едва Бог Олимпа озарил своим светом их небольшой привал. Как понял Загрей, после "первой встречи" боги просто "отправляли" ему дары, не позволяя очередное ведение, не пророня ни слова, за исключением подобных "покупок" у Харона, что как-то перевозил благословения Олимпийцев. Покачал головой, Загрей отложил это в памяти, перед тем как бросить очередной взгляд на самую большую дверь-щит, стеклянный шар, расположенный в центре, изображал бутыль с золото-оранжевой жидкостью, прекрасно известной Принцу. Напиток Богов – Амброзия, которой не было в преисподней, лишь на Олимпе были земли и ингредиенты для изготовления блестящей жидкости. Глубоко вздохнув, Загрей махнул кивнувшему шляпой Харону, некоторые мешки из товаров которого начали парить к лодке, пока немногие золотые монеты разлетались в мешки, смешивающиеся с остальными. Едва Загрей приблизился к щиту, шар лопнул, с громким движением механизма, открывая вид на широкую круговую арену, чей шум тут же ударил следом. Морщась, Загрей в миг приметил как замерли две сражающиеся друг с другом фигуры, словно статуи разного размера, человека и… быка? Просторнейшая арена полная трех высоких колон, уходящих далеко в подобие небес Элизиума и трёх огромных чашах с потухшим пламенем, окруженная скамьями на высоких исписанных в каких-то сражающихся смертных стенах, с которых свисали полотна с изображениями. Человек, бык, человек, человек, человек… Падающие листья не имели прямого источника, служа странным дополнением для центральной части арены, где и стояли две мускулистые мужские фигуры, одна с бронзовой кожей, загорелой, словно отливной из настоящего металла, золотые короткие волосы, уложенные назад, придерживаемые синем королевским венком. Отливающиеся мышцы, держащиеся золотыми обручами, синяя тога, скрепляемая широким золотым поясом с самоцветами, центрируя символ Дома. Рядом, возвышаясь на две или три головы, стоял бык… человеко-бык с тёмно-серой кожей, иногда переходящей в короткий мех. Идентичная одежда с человеком, длинная чёрная грива, уходящая за спину, завёрнутая в круг? Не то привлекло внимание Принца, а голова быка, с рогами, мордой вместо лица и золотым кольцом в носу. Оба воина крепко сжимали каждый своё оружие. Бык держал двухсторонний топор с фиолетовым отливом по краям лезвий, золотой выделкой подземной стали, покоящихся на широких плечах мускулистого быка. Человек опустил широкий круглый ярко-фиолетовый щит с золотой выделкой и длинным копьем с подобием крыльев. У Загрея перехватило дыхание, смотря на две леген… - Это тот воин, что с боем прорывался сюда, Царь. – тяжелый голос Быка Миноса, монстр лабиринта, чей могучий голос затмевал рёв окружающих их теней. Тёмные глаза неотрывно смотрели за небольшой, по сравнению с Быком, фигурой Принца, крепко держа топор в нерушимой хватке. Бык кивнул, а на лицо Загрея сама собой наползла небольшая улыбка. – Ты достойно прошёл прошлые схватки, воин и теперь приготовься сразиться с Чемпионом, единственного кто смог сразить меня при жизни. – резко ударил себя в грудь Бык, с размаху отпуская топор. - Ох, это большая честь. – выдохнул Загрея, так же воплощая Стигий из крови, перехватывая рукоятку, стараясь подражать тем редким размашистым движениям, что он когда-то видел у Наставника Ахиллеса. – Сразиться с самим Быком Миноса и легендарным Царём Афин… пусть бой один на двоих не совсем честен, но коль тени… - говорил Загрей, кивая Быку, получая краткое движение головой в ответ, сопровождающееся "фырком". Царь же просто повысил голос. - Ты не сделаешь не единого шага дальше, отродье! – широко улыбнулся Царь, упирая свободную от копья руку в бок, опирая щит на ногу. Загрей медленно перевёл разноцветный взгляд на тень рядом с Быком. – Твои лживые слова не посеют семена раздора в нашу несокрушимую технику совместного боя, демон! – говорил Царь, голосом полного уверенности, словно оглашая новость или вещая начало пира, каким-то образом… этот мягкий, чуть глубокий голос казался Загрею… Неприятным. - Лживые? Я не пытаюсь обмануть вас, о Царь, я просто хотел выразить уваже… - голос Загрея на миг дрогнул, едва глаза Тесея, того самого короля Афин, что ныне преграждал путь Загрею, наряду с Быком Миноса, заключенным лабиринта, из которого лишь Царь вышел живым, неся голову поверженного чудовища. - Довольно, отродье ада! – махнул рукой Тесей, на что Бык закатил глаза, тем не менее так же выпрямляясь, чуть шире ставя ноги, наклоняя корпус, пока Тесей показательно медленно поднимал щит и заносил копье. – Нам с Астерием не нужны твои оправдания, приготовься встретить свой конец! – сорвалось с уст Тесея, уже заносившего своё копьё, сверкнувшее фиолетовой энергией, пока Бык начинал разбег. Загрей выдохнул, резко отходя от брошенного копья, тут же вернувшееся в руку Царя, пока Астерий неустанно бежал за Принцем, своими тяжелыми шагами заставляя сердце огнестопого Принца уходить ниже, не желая даже оборачиваться. Загрей развернулся, уходя от Быка в прыжке, с шипением пропуская стремительно летящее копьё Царя, задевшее его плечо, прежде чем попытаться полоснуть Астерия по ногам. Тот будто бы и не заметил ран, издав тихий фырк. - Видишь, отродье?! Твои жалкие попытки…! Загрей крепче сжал зубы, прокусывая губу и едва не лишаясь языка. Зелёная стрела образовалась в левой ладони Принца, тут же запустившего ту в стопу Быка, прежде чем устремиться за колонну, ощущая её дрожь, едва могучий бросок копья нашёл иную цель. Царь приближался, копьё прилетело гораздо быстрее прошлого раза. Меж тем, уставший Загрей, томящийся внутренним пламенем, океаном противоречащих друг другу мыслей, едва ли не поглощённый ощущением сил Олимпийцев… - Беги. – только и сказал Астерий, прежде чем "вспахать" ногой землю, выставляя рогатую голову вперёд, ускоряясь. - Кровь и тьма… - только и мог выругаться Загрей, прежде чем практически панически уходить от Быка… Забывая про Царя, что не преминул напомнить о себе, под новый отвратительный клич, нанося круговой удар, под который попал спешащий Принц. – Проклятый…! Сердце колотилось сильнее, хватка на Стигийском мече ослабевала, а внутренняя всё нарастающая жажда крови, путалась и мешала анализу противника, пока все его органы чувство ощущали всё и везде, теперь наплывая резким порывом всех ощущений разом. Загрей ушёл за высокую чашу, заблокировавшую удар Быка, что практически снёс ту с богатого или какого-то там синего пола с каким-то рисунком, что… Загрей прикрыл глаза, делая глубокий вздох, вытирая окровавленное лицо дрожащими руками. Теперь чётко ощущая как Бык неприятно быстро заходит за колонну, замахиваясь громадным топором, от которого Загрей столь же быстро ушёл, обходя высокую фигуру, нанося три удара по ногам, два по бедру и завершая последним по спине, заставляя Быка сбиться с ритма. Теперь, Загрей видит слабость Быка, понимает, как нужно зайти к тому, а значит необходимо только отступить и взять инерцию, чтобы попробовать выбить топор из нерушимой хватки. "Страх – удел слаб… Проклятое копьё стремительно пронзает тело Принца. "Что, нет?!" – было последней мыслью Принца, чьё тело отлетело куда-то к стене, едва ли не врезаясь в ту, перед тем как глаза Принца заполонила Кровь и Тьма. - Видишь, Астерий, что это отродье…! Выкрики теней, новая волна белоснежный цветов и листьев, опадающих на мутные фигуры, что подняли руки под громогласные хлопки. Принцу казалось, что смех, те редкие слова, что всё же доносились, до стремительно мутнеющего сознание были издевательством. Позором, унижением, насмешкой над всем тем, что сделал Загрей, ощущающий как благословления Олимпа покидают его тело. Река Стикс забрала мятежного Принца Подземного Мира, унося по своему течению. Ведь отсюда не было выхода. … Загрей медленно распахнул глаза, смотря на высокий, отделанный самоцветами и плитками потолок… такой до боли знакомый потолок. Картина падающей души, что встретила разноцветные глаза Принца, сделавшего новый, почти ленивый вздох. В нос бил запах крови, его собственной или бесчисленных теней, навечно заточённых в Стикс, Загрей не мог понять, но его спина и ноги твёрдо ощущали ступени Купальни Дома, к которой приплыло его тело. Медленно вставая под звук растекающейся и стекающей крови и багровых вод Стикс, Загрей хрустнул плечами, разминая затёкшую шею, поправляя неуправляемые чёрные волосы, делая шаги по ступеням, вторя стремительно появляющимся теням. Тот самый Главный Зал, тот самый монотонный звук письма пера о сменяющийся пергамент… и тот самый силуэт его отца, что будто бы только недавно закончил отчитывать неугомонного Принца, будто бы и не сдвинувшись с места. Дом Аида вновь ожил. Тени вновь ручьями бродили по просторным коридорам, ютясь в углах или небольших группах, перешептываясь, не дерзя поднять голос выше шепота… Только Комната Отдыха почему-то затихла, а так в грудь было ощущение, что Загрей даже и не покидал Дом. - Добро пожаловать в Дом Аида, место, где… Ох, Загрей! – сначала монотонно-сладкий, почти ленивый мягкий и высокий мужской голос раздался по правую сторону медленно идущего Принца, не отрывающего взгляда от громоздкой фигуры отца на троне, а затем тот будто бы проснулся. – Ты уже вернулся? Конечно, я ожидал, что ты будешь быстрее, твой отец всё же почти накричал на бедного Подрядчика, отчего… О, ты умер?! – быстрый тон Гипноса, Бога Сна, казалось, был неестественен, неуместен для облачённого в багровые одеяния, издали напоминающие тогу, с золотыми наплечниками, слитыми с высоким воротником, исписанными узорами и волнами, пока сам Сон держал плащ-одеяло, такое же багровое с белым мехом, имея небольшие парящие золотые "перья" из металла, по две на каждое плечо. - И тебе привет, Гипнос. – посмеялся Загрей, ложа одну ладонь на пояс, показательно повернув голову на Бога Сна. – Просто небольшая заминка при проведении ревизии владений отца, ничего особенного. – махнул рукой Загрей, на что Гипнос улыбнулся, всё так же, будто бы засыпая на ходу, заглядывая небольшую дощечку с пергаментом, вечно сменяемый для новых списков. - И… Тебя убил сам Легендарный Царь Афин Тесей! Собственным копьём не меньше! – выдохнул Гипнос, зачитывая что-то из пергамента, заставляя Загрея поморщиться. – Должно быть это великая честь, пасть от руки столь громкого имени среди смертных. – почти весело говорил Гипнос, переведя золотые глаза на Загрея, пожавшего плечами. Тон Сна не нёс издёвки или насмешки, тот искренне радовался за Загрея и его чести. - Что я могу сказать, старина? Никогда не встречайся со своими героями. – развёл руками Загрей, получая утвердительный кивок ото Сна, что тут же переключился на следующие души, повторяя слова, с которых встретил Загрея в этот день или ночь. Загрею виднелась парящая женская фигура дальше по левому коридору, парящую почти у самой Решетки, бросившая на него быстрый взгляд, на что Принц кивнул, делая шаг… - Наконец-то вернулся. – громогласный голос Аида разнёсся по Дому, заставляя Загрея медленно повернуть голову к отцу. – Как прошла ревизия моих владений, сын? – голос Аида был почти насмешливым, нёсшим подобие веселье в несгибаемой холодности и строгости. – Надеюсь тебе понравились виды Флегетона и Лекты. – качнул головой Аид, наконец-то поднимая багровые глаза на сына. - Просто замечательно, отец. – тут же бросил Загрей, в миг теряя улыбку, встречаясь взглядами с отцом. – Забыл выполнить пару пунктов из поставленных целей в списке, поэтому скоро вновь вернусь к осмотру. – пожал плечами Загрей, подавляя небольшую улыбку, уловив как дёрнулась щека его отца. - Тогда желаю приятно провести впустую растрачиваемое время. – прищурился Аид, наклоняя голову, сверкнув багровым светом глаз. – Уверен, что осознание бессмысленности попыток выбраться из места без выхода положительно повлияет на твоё желание как можно быстрее найти новое занятие, мальчишка. – сказал Аид, в чьём голосе слышалась странная смесь из раздражения и практически веселья. Загрей просто кивнул махнувшему на него отцу, бросая быстрый взгляд на спящего Цербера. …Что тут же издал довольный лай, едва Загрей подошёл к левой голове Цербера, позволяя ладоням найти все любимые тем места за ушком, чуть ниже глаза и вдоль шеи под определенным углом. Аид лишь закатил глаза, но ничего более не сказал, продолжая строчить огненным пером в пергаменте. Пусть пальцы Загрея всё ещё оглаживали приятный багровый мех, но глаза то и дело старались ухватить части деталей Дома, неизменного, пусть по ощущениям Принца прошла целая вечность или жизнь. Тот же Ахиллес, пост которого Загрей мог видеть со своего положения, легендарный герой просто кивнул, мягко улыбаясь, прежде чем лицо Наставника расслабилось, словно становясь одной из статуй. Гипнос что-то говорившей небольшой группе теней, постоянно пишущий и даже… Загрей покачал головой, подавляя смешок, даже со своего места слыша храп Сна. Танатос нигде не было слышно, но та часто бывает занята в расцветы новой войны у смертных, хотя Загрей не понимал до конца как "смерть от старости" связана с войной, падшие души которых достаются провожать Гермесу… А ещё тут была Мегера, впервые появившаяся в Доме за последние недели. Загрей нырнул лицом в мех Цербера, теребя большую собачью морду ощущая как другая, вторая по игривости, голова тёрлась о его плечо. Загрей не сдержал тихого смеха, а Аид громкого вздоха, перед тем как вновь направиться к покоям… - Подожди, дитя. – вечно ровный и спокойный голос Никты заставил Принца остановиться рядом, а недалеко стоящую Мегеру бросить на них косой взгляд, перед тем как сделать широкий шаг, оставляя Ночь и Принца одних. – Долгое время тебя не было в доме, но твой отец всё ещё… - говорила Никта, на безэмоциональном лице которой был призрак волнения и заботы, на которые Загрей поморщился, отводя взгляд. – Прошу, не отчаивайся, дитя моё… Лучше скажи, сдержала ли Богиня Мудрости своё слово? – качнула головой Никта, завораживая элегантностью и лёгкостью парящих движений. Загрей выдохнул, кивая, складывая руки на груди. - Сдержала… Пусть я получил помощь лишь от ещё трёх олимпийцев, Афина сказала или точно подразумевала, что скоро едва ли не весь Олимп будет посылать свою поддержку. – медленно сказал Загрей, двухцветные глаза которого неотрывно смотрели в бесстрастные прикрытие глаза. - Хорошо. Афина может догадаться о твоей ситуации и происхождении, но ничего не скажет другим. – голос Никты обрёл нотки строгости и холодности, не касаясь расслабленных глаз. – Не говори ей ничего, чтобы облегчило эти думы, как и другим богам Олимпа, что будут тебе помогать, хорошо? – Никта говорила ровно, почти монотонно в своей не спешке, обёрнутой элегантностью. Загрей кивнул, на что уголки губ Никты дёрнулись в подобии улыбки. Та повернула голову в сторону ушедшей Мегеры, стоящей точно за десяток шагов у стены за поворотом, как понял Загрей, прежде чем Принц подал голос вновь. - И ма-Никта, можно ли у тебя… спросить весьма специфически, возможно даже поспешный вопрос или совет? – голос Загрея стал тише, а тон не нёс привычной уверенности и твёрдости, что тут же привлекло Ночь, махнувшую Принцу. – В своей попытке, я… помимо того, что встретил Афину, не лично узнал Ареса, Артемиду и Диониса. – медленно говорил Загрей, подмечая, что лицо Никты реагировало на упоминание каждого бога. Незаметно, практически неосязаемо, что было не разобрать наверняка, меняясь от имени к имени. – Зная то, что скорее всего сам Лорд Дядя Зевс может быть замешан… не стоит ли мне попробовать с кем-то из них сблизиться? – наклонил голову Загрей, смотря как Никта лишилась некой вуали мыслей, вопросительно подняв тонкую бровь. – То есть, с кем бы стоило или не стоило пытаться говорить ближе и откровеннее, чтобы увеличить шанс на успех или получить более искреннюю помощь? – говорил Загрей, делая шаг к Никте, практически шепча чуть наклонившейся Никте. - …То и правда хорошее замечание, дитя. – выдохнула Никта, прикрывая глаза, складывая руки на платье. – Боги Олимпа своенравны, высокомерны и властны, чтобы сколь серьёзно воспринимать того, кого ни ещё не видели… Но, если смотреть на это с такой стороны… - говорила Никта, в эхо голоса которой слышался живой интерес. "Уверен, что это касается не только Олимпа…", поморщился Загрей, испуская тяжелый вздох, слыша, как отец о чём-то спрашивал тень, что великой очередью ожидала ужасающей аудиенции… А так же то, как Мегера о чём-то говорила с Гипносом, которого разбудила резким и громким хлопком хлыста. - Зевс и Посейдон точно не смогут видеть в тебе больше, чем сына их старшего брата, пытаться добиться их расположение потребует соревнование с остальными единомыслящими. – покачала головой Никта, медленно поворачивая голову вслед за взглядом Загрея, мимолётно овивая того кончиком плывущих волос, чьё касание было сравни нежному поглаживанию матери. – Я не могу быть уверена, будет ли принимать в этом участие Королева, но тоже относиться к ней и другим богам, сразивших Титанов. Что же до детей… - Никта наклонилась ниже, ненужный жест, ведь та могла оградить их вуалью Тьмы, не пуская звук во вне, что наверняка делала и сейчас, но та зачем-то… - Гермес стоит подобной цели, он тот, кто не придаст твоего доверия, свято чтя то и отвечая добром на добро. – говорила Никта с непонятной Принцу интонацией, сверкнув золотом в глазах. Загрей качнул головой. - Гефест, Бог Кузни? – ещё тише спросил Загрей, сдерживая улыбку, примечая как Ночь вторила его усилиям, принимая подобную игру Принца. - Младший сын Зевса редко покидает лоно горнила Олимпа, не думаю, что даже этот случай станет исключением. – покачала головой Никта, перед тем как отвести взгляд в сторону сада за решёткой. – Бог Войны же… достаточно отдалён и спокоен для диалога. – медленно, почти нехотя шептала Никта, на что Загрей с готовностью кивнул. – Афина тоже стоит твоего доверия, но… - Никта быстро окинула Принца взглядом, подавляя подобие улыбки. – Ей не интересен путь плоти, лишь итоги ума и тактики могут выиграть её расположение. – Никта улыбнулась, когда услышала тихий вздох Загрея. – Артемида же почти всегда находится вне Олимпа, предпочитая тишину лесов суете горы богов, её доверие личное, поддержка не позволит заручиться тем же от других. Загрей внимательно слушал каждую деталь, кратко качая головой на каждое имя олимпийца, пусть и подмечая излишнее детали об Богине Охоты, прежде чем поддаться странному порыву. - Афродита? – едва слово слетело с уст Загрея, как лицо Никты окаменело, а взгляд потяжелел, вынуждая Принца одёрнуться. - Нет. – Никта нажала холодным голосом, словно смотря прямо в суть Принца Загрея, едва ли не заставляя сжаться в панике, прежде чем разум Загрея уловил… искреннее беспокойство? Нет, он помнил краткие рассказы Ахиллеса о богах Олимпа, но что бы сама Ночь так отзывалась о Афродите? - Хорошо, но что насчёт Бога Виноделия? Мне он показался наиболее дружелюбным и приятным при нашем недолгом, почти-общении? – наклонил голову Загрей, на что Никта протяжно выдохнула. Та никогда так не делает. - Дионис и правда могущественный, и популярный среди смертных бог, заручившись его поддержкой ты и правда сможешь исполнить задуманное, но… - голос Никты, вторя эху, отдавал какой-то тоской, если не усталостью, а взгляд, павший на Загрея нёс нечто знакомое. - Это будет сравни как тень, вызвавшей гнев отца и ищущая защиты у Гипноса. – покачал головой Загрей, стараясь скрыть некоторое разочарование рекомендации Никты, медленно кивнувшей. - Не совсем то, что я имела в виду, дитя моё, - протянула Никта, отводя взгляд и смотря куда-то в стену? – Но да. – опустила плечи Никта, выдыхая, пряча небольшую улыбку от смеха Загрея, пока Никта не махнула рукой, проводя той рядом с Принцем, начавшим идти дальше. Пройдя в покои, слыша, как к Никте кто-то подошёл, чтобы увидеть замену пустующей стены его покоев… Зеркало Тьмы, подарок Никты, установленный, хотя скорее "появившийся", едва Загрей начал составлять свой план. Зеркало, где Загрей видел пятно, лишь подобие огненно-кровавого силуэта, имеющего тёмную слякоть на месте волос, разбавляемых каплями оранжевого. Непривычно было видеть подобное в своём отражении, но именно Зеркало должно помочь Загрею как можно скорее "раскрыть скрытый потенциал", как сказала ему Никта. Лишь, когда Загрей оторвался от созерцания Зеркала, когда ощутил что-то внутри, одновременно приятное и ужасное, он направился дальше. Вновь взять Стигий, покинувший Принца при его поражении и вернувшийся в оковы, подмечая как рядом появились новые Адские Оружия. Вновь отработать несколько ударов, пред тем, как развернуться, начав нову… Ощутив, знакомый "призыв" в центре площадки. - Эй, привет малец, как дела? – говорил почти писклявый, но точно мужской голос Скелета, ужасно напоминающий Загрею собственный. – Собрался наружу, навести шороху? Тогда не забудь отработать пару ударов на мне. – указала на собственный череп костяная рука, перед тем как разгладить остатки волос на черепе, сгибаясь, словно готовясь к броску. - Кровь и тьма… - выдохнул Загрей, бросая быстрый взгляд на балкон, перед тем как вернуть тот на Скелета. Загрей не слушал новых слов нарушителя в покоях Принца, просто развернулся, чтобы подойти к одному из закованных в цепи Адских оружий, призывая хтонические ключи, чтобы вскрыть те замки, будто бы являющиеся живой частью сдерживающей магии. - Эй, ты будешь бить меня или как? – сказал Скелет, смотря как Принц берет в руки Коронахт, Ищущий Сердца. "Выбор трусов" точно не был сделан из-за пережитого в Элизиуме. Принц возмущался самой мысли, отчаянно гоня воспоминание о настигающем его Быке Миноса, всё ещё ощущая в боку фантомную боль от копья Царя Афин. Загрей просто решил попробовать произвести впечатление на одну из трёх-четырёх с половиной богов Олимпа, рекомендованными его мат-Никтой, надеясь впечатлить хотя бы Артемиду, если не Ареса. Точно так. … - …Так, они же как-то говорят, после получения дара, это должно сработать… - говорил себе под нос Загрей, держа в руках небольшую округлую стеклянную бутыль с золотой жидкостью. Его вторая попытка побега из Подземного Мира была встречена успехом и благословлена Мойрами, ведь сам Король Олимпа послал дар прямо к месту падения. Зевс, Бог Грома и Король Олимпа, чья молния едва не заставила Принца провалиться в Стикс, излучая самый мощный и искрящийся свет из дара, который видел Загрей. Мощный голос, громадная борода из настоящих облаков, молнии в округе и что-то вроде женского голоса на фоне, пока искрящиеся золотые глаза смотрели на Принца, получившего себе усиление стрел Коронахта. Но главное, Загрей, помимо уже виденных "капель Тьмы" или просто Тьмы, а так же хтонических ключей, ныне смог найти то, что каким-то образом, хотя Загрей догадывался, попала в подземный мир. Бутыль Нектара, делающегося из золотых яблок сада богов на Олимпе. По крайней мере, именно это слышал Загрей, когда Ахиллес рассказывал о втором по популярности способе провести время среди богов, разливая не менее качественную, но всё же уступающий Амброзии, золотую жидкость, не издающую возвышенный свет. Именно эта бутыль стала "наградой за комнату" в Тартаре, та была где-то шестой или седьмой, Принц не помнил точно, но это означало одно. Именно сейчас, его "план" мог быть воплощён. Осталось "найти" дар Ареса, Афины или Артемиды, чтобы начать его поспешно придуманную авантюру, планируемую давно, ровно с момента самого вопроса Никте. Задумка хитрого Принца родилась сразу после выслушивания предостережений Никты, сказанные почти сразу после Объяснения той, породившие желание Загрея найти родную мать. Потенциальный гнев Олимпа и возможная война, если Загрей как-то серьёзно оплошает? Так почему бы не завести хороших "приятелей" средь Олимпа и не решить этот вопрос как это было во всех историях смертных? Конечно, "лёгкий" путь был закрыт, Никта сразу сказала, что Зевс или Посейдон не станут за него заступаться сильнее, чем за более "ближних" родственников, отчего оставались другие. Афина пользуется большим уважением, если верить словам Ахиллеса, что передал те от Одиссея, Арес страхом, а Артемида… Честно, та просто была приятна Загрею. Возможно даже больше, чем Дионис, с которым Загрей наверняка заведёт дружбу, просто в силу родственного духа, но остальные… Запах лесной коры и опавших листьев заполонил ноздри задумчивого принца Загреуса, решившего испытать судьбу, тянув момент получения помощи… Загрей встряхнул головой, сжимая бутыль нектара в левой ладони, ложа ту на дар и… - Леди Артемида, я бы хотел отдать эту бутыль в качестве благодарности за всю вашу руку помощи, что вы протянули средь первых. Без вас я бы не зашёл так далеко. – проговорил Загрей, ощущая как дар задрожал, а бутыль, добытая комнаты назад, просто пропала. Запах стал сильнее, Загрей будто бы сам оказался в лесу на поверхности, но… почему было так холодно? Это был странный запах, странное ощущение на коже, в которое резко окунулся Принц, прежде чем услышать ответ. - Ох, спасибо за этот дар, правда… И за добрые слова. В общем, у меня есть кое-что в ответ как раз на такой случай… - голос Артемиды, сначала на миг взволнованный, словно нарушенный покой, прежде чем вернуться в ту пелену концентрации и мягкости. Над даром Богини Охоты появилась стрела, вернее конец стрелы. – Это просто подарок в ответ на любезность, понятно? – голос Артемиды стал строже, почти раздражённым, а её образ в каком-то белом лесу, смотрящей куда-то на Загрея. Богиня стояла, крепко держа лук, что-то делая со стрелами и колчаном, перед тем как… Так, ощущение присутствия, а так же видение самой богини исчезло, оставляя лишь стальной наконечник, выполненный из металла, сделанного на поверхности. Так же, сам дар остался, ведь Загрей ещё не получил "помощь Артемиды". Интересная идея для… Загрей протянул руку, почти обхватывая божественную стрелу, вновь ощущая те же ощущения, запахи и холод. - Так… если не ошибаюсь, ты рвался прямо в пекло на протяжении нескольких комнат или островов, разнося каждую так громко, что было слышно даже у меня… - голос Артемиды, ведущей себя так, словно Загрей только что получил её дар, полнился, скрытым за спокойствием, весельем, почти в шутку ругающим. – Должна сказать, у тебя весьма своеобразные способы охоты… Благо, что теперь ты где-то достал лук. Гораздо лучше громоздкого меча. – вздохнула Артемида, качая головой, под близкий звук какой-то птицы. Слова Артемиды, чьи губы точно продолжили говорить, более не слышались, а божественная стрела уменьшилась, готовая впиться в тело Принца. Выстрел. Рывок. Кровь. Загрей медленно, без участия сознания, поглотил дар, ощущая прежнее обострение чувств, вновь проявляя из крови Коронахт, ставший гораздо легче, а зачарованные стрелы, появляющиеся при выстреле, стали отдавать ровно таким же зеленым ветром и листьями, как и сам дар Богини Охоты. Загрей вновь втянул этот запах… Запах свободы, прежде чем развернуться и рывком начать бежать дальше. У него ещё добрые пол десятка комнат до Мегеры, чтобы потом пройти Гидру и вновь подняться в Элизиум. На этот раз он заткнёт этого громкоголосого Царя. Поверхность, примерно тоже время… Артемида любила тишину. Настоящую, не ту, что можно найти в бесконечных и обязательно Величественных залах голы Олимп, полных нескончаемых слов, что словно мошки, наседают на уши, забивая то бесконечными жалобами, обсуждениями, угрозами или "шутками", от которых ломались важные или ценные вещи, подаренные самыми близкими. Именно поэтому, а так же ряду иных причин, в большинстве своём Богиню Охоты можно было найти в различных лесах, горах, лощинах или тайных рощах, вечно выслеживающую жертву, находясь в окружении лесных нимф, почитающих её, помимо обычных смертных. Но даже она не могла полностью отдалиться от Олимпа, как бы она иной раз не хотела. Ведь Афина оповестила их семью о некоем "потерянном родственнике из Подземного Мира", что "вот уж удача" так спешит на их гору, чтобы воссоединиться с потерянными родственниками, сбегая от отца, с которым её отец потерял связь. Обычная история в их семье, когда кто-то, зачастую либо её отец, либо брат, либо морской дядя, либо ещё пара богов, решают спуститься в мир смертных из-за того, что им кто-то понравился, зачать ребёнка и спустить последствия на всех них, включая новоявленных детей. Если бог был в одной подобной драме, он был во всех, даже если это касается Подземного Мира. Но, чтобы этот "Загрей" взял и… Сделал ей подарок? Ей из всех богов Олимпа? Другими словами, привлёк к ней лишнее внимание. Одним этим, она смогла услышать тихое возмущение Афродиты, мимолётное удивление холодной Афины, смех Диониса, до зубного скрежета раздражающее умиление Ареса и, во имя её Отца, зависть Аполлона, её младшего брата. Бог Музыки даже не хотел помогать Принцу Подземного Мира, но теперь тот решил её найти и всё высказать, отчего Артемида ушла в ещё более далёкие леса, совсем отгородившись от нимф. Нет, конечно, у Артемиды был ответный подарок, да один из множества сломанных наконечников её юности, но он что-то да значит! У неё и ещё есть подобное, на вроде рога зачарованного оленя. Любой бог, живя на Олимпе рано или поздно обзаведётся чем-то подобным, просто, чтобы не навлечь обиду дарящего. Проклятье, теперь Артемида не может просто насладиться тишиной ночной реки в зиму, длящийся уже пару лет, все её мысли обращены к этой ситуации, а идеально тихое сердце неспокойно. Сколько знал Принц Загрей, являясь сыном Никты? Может ли она… Отложив лук, стрелы к которому она мастерила, Богиня Охоты держала обыденный Нектар, достать который та могла, просто сходив на Олимп, вместо этого получив его от Принца Подземного Мира. …Что "спас" её от мучений возвращения и часов выслушивания "пожеланий" брата. - Проклятье… - выдохнула Артемида, бережно убирая бутыль с неестественным ощущением преисподней в заднюю сумку, прежде чем вернуть мысли и намерение к тому, чему она привыкла. К охоте. … Во время войн на поверхности, Дом Аида всегда полниться тенями, очередями из теней, небольшими обществами из теней, что формируют некие другие группы, стремясь предсказать вердикт мрачного Бога Мёртвых. Кто-то делился "верными" способами обмана бога, кто-то врал или искренне думал, что говорит правду об Аиде, стремясь разбавить скуку ожидания, полнящую это место, когда Повелитель Дома методично разбирается с пергаментом и выслушивает очередную смертную душу. Именно в такой неразберихе, большинство даже не обратило внимание на то, что Аида не было на привычном месте. Некий "Главный Стол" пустовал, а ужасающий Адский Пёс тихо посапывал рядом, покорно ожидая возвращение хозяина. Затем, начались тихие, сливающиеся с течением купальни Стикс, перешептывания. Затем более живое обсуждение в тех же низких тонах, а после… - …о, то есть это правда?! Тут прямо говориться, что ты был убит Удалено? – живой, громкий, голос Гипноса, зачитывающего со своей волшебной таблички с пергаментом, смотря на сидящего у начала лестничного спуска в купальни Принца. – Тебя долго не было, уверен было весьма обидно встретить столь грозного врага… Но ничего, главное, что ты… Хмурый Принц Загрей сидел, скрестив ноги, кипятив остатки крови и вод Стикс под собой своими огненными ступнями, оперев подбородок на левую ладонь, уперев ту на сложенную ногу. - Спасибо за совет, Гипнос, обязательно приму к сведению. – пробурчал Загрей, не видящий прямо, так как был спиной к тому, но буквально ощущающий как Бог Сна улыбается, смотря на него, да ещё и перечитывая его ошибку. Нет, то, что он смог победить Царя Афин, этого заносчивого "Того второго" и Астерия, Быка Миноса. Находясь на волоске от "смерти", то есть отправки обратно в Дом, истекая кровью, забирая Амброзию как награду за победу в неравной схватке, но выходя Победителем… Обнаружив себя в некоем "Храме Никты" или Стикс, Принц сам не уверен, где почти обвалившиеся колоны заменялись изысканным и отточенным тёмным камнем, высокие угловатые потолки, полные статуй, как женских в балахонах, так и мужских в шлемах с гребнями и копьями, Загрей вдохнул Стикс вновь, встречая Самого Опасного в Подземном Мире противника. …Цербера, которому нужно было найти некое "мешок Сатиров", созданий, заточённых в лабиринты, имеющие человеческий верх и козий низ, украшающие свои рога чем попало. То было занятием простым, конечно же после похвалы вырезке скелета трёхглавого адского пса на полу храма при самом Цербере, нужно было всего-то пройти пару десятков, если не полусотен, остановок и мешок был у Загрея, что после получил последние товары из так удачно расположившегося рядом с выходом Харона. Нет, сердце Загрея грело и одновременно угнетало другое… После того, как Принц отдал странно лёгкий для своего вида, мешок Церберу, взявшему тот центральной головой в зубы, прежде чем уйти в дальний угол у начала, Загрей мог подойти, чтобы отворить двери. Привыкший к окружающим цветам, Принц был буквально ослеплён, открывшемуся. Холодные цвета, опаляющие кожу, проникли в храм под тихий продолжительный хрип Харона, отчего Загрей неосознанно поёжился, проводя ладонями по плечам. Словно само Искусство исписало стены храма, лишив привычного оттенка, разноцветные глаза Загрея были дальше. На голых деревьях, не сожжённых или гиблых, а настоящих, на которых был странный белый порошок, на укрытые тем же остатки зданий и колон… На высокую фигуру с шлемом в виде двух длинных рогов, облачённую в багровый плащ. Загрей встретил своё последнее препятствие. Собственного отца, что впервые начал что-то объяснять. Загрей, обжигаемый непонятным холодом, плавящий белое одеяло под ногами, выпустил стрелу в отца, скинувшего манию и призывая Гигарос, личное копье Аида, что своей тяжестью и громадностью встали в противовес Коронахту. - Дитя… - выдохнула Никта, едва увидев, как Загрей медленно шёл к своим покоям. Её золотые глаза метались по фигуре Принца, прежде чем не закончили поиск на месте работы Аида. – Твоего отца нет на месте, а ты вновь здесь, значит ли это… - говорила Никта, в эхо голоса которой можно было услышать нотки беспокойства, перепутав их с каким-то волнением. Загрей хрустнул шеей, стряхивая остатки багровой воды. - Я был там, Никта. На поверхности. – говорил Загрей, в голосе которого не было и тени переживаний или неуверенности. Лишь чистая готовность с уверенностью. Никта улыбнулась кончиками губ. – Но копьё отца бьёт слишком метко и слишком сильно… ты не знаешь каких-то скрытых его скрытых слабостей? То, что может сразить его в один удар, как Кронос Урана? – голос Загрея стал ниже, а стопы принесли почти вплотную к Ночи, чьи руки обвили пространство вокруг Принца. - Ты знаешь о своём отце гораздо меньше, чем ты, дитя. – Никта обозначила качание головой едва видимым жестом. – Ты уже дошёл до поверхности, дитя. Ты сможешь добраться туда снова. – Никта прикрыла глаза, прежде чем чуть наклониться, чуть ближе, чем привык Загрей. – Поэтому, коль вы с отцом вновь решите уподобиться титанам и богам… Уничтожь его за меня, Загрей. – золотые глаза Никты впились в разноцветные Принца, а голос и эхо словно наполнились красками и оттенками невиданных эмоций. Загрей кивнул, сглотнув и подавляя дрожь. …Никта не сводила взгляда, а ладони не двигались, лишь плывущие по воздуху волосы отличали Ночь от многочисленных статуй Дома. Загрей отвёл взгляд. - Я нашёл и подарил нектар Богине Охоты. – прошептал Загрей, вздыхая. – Так же, сделал подобное для Гермеса, что так же начал помогать… Получив ответные дары. – кивнул Загрей, прежде чем осторожно заглянуть в немигающий взгляд Ночи, медленно дополняя. - …Они вроде бы не против? Я не знаю всех традиций Олимпа, касающихся подобного, но… Загрей шептал, отчётливо видя вуаль Тьмы вокруг них, казавшуюся едва заметной нитью паутины, охватывающей их прозрачным коконом, пристально следя за лицом Никты… замечая эмоцию при упоминании Артемиды. - Тебе понравилась Богиня Луны? – едва заметно наклонила голову Никта, медленно тянув слова, что едва слышимо повторялись эхом. Загрей пожал плечами. - Честно? Помимо Диониса и Гермеса, та кажется больше всех настроена положительно. Плюс, мы вроде бы примерно одного возраста… - Загрей перебирал пальцами, загибая те, когда начал тянуть слова, на что Никта резко качнула головой. – Никта, стоит ли мне продолжать? Честно скажу, то было простым порывом момента, в попытке сделать что-то, что делаешь ты. – голос Загрея выровнялся, а глаза успокоились. Никта более явно кивнула. - Ты сам предложил заручиться более лично помощью Олимпа, поэтому начав, теперь не можешь сойти, не оскорбив или не нанеся обиду, дитя. – медленно говорила Никта, прежде чем медленно выпрямиться, позволяя ладоням опасть по бокам. Золотые глаза Ночи не на миг не сходили с задумчивого Загрея. - Тогда… Я пойду спрошу Ахиллеса, что смертные используют как подношения для богов? – задумчиво потёр подбородок Загрей, смотря как Никта медленно кивнула. …А ведь он не сказал Никте о том, что иногда Боги заставляют его выбирать между их… Поверхность, значительно позже Артемида сторониться Олимпа и махинаций богов, но эти… "Дилеммы?" Мало того, что ей надо отправить свой дар в Подземный Мир, куда-то в Элизиум, если она правильно поняла по смутному образу вокруг, так она должна "соревноваться" с её братом-кузеном Дионисом, что делал точно так же… И ровно после того, что она неустанно слала свою помощь Загрею уже третий или четвертый раз подряд, без остановки, тогда как Дионис соизволил заметить нужду Принца только сейчас. Нет, Принц прямо взял её наконечник… тем самым прося её о помощи, отчего у неё не было выбора, кроме как резко отвлечься от охоты, позволяя Каллисто с остальными нимфами принять погоню за крупным кабаном, облачённым в чужую шкуру. Да, для неё выслать дар было делом нескольких мгновений, но…! - Владыка Артемида, прошу примите это в качестве моей благодарности за вашу неустанную помощь. – сказал тогда едва различимый силуэт Загрея, чьи, однако, разноцветные глаза были чётко различимы. Красный и изумрудный. Тогда, Артемида дёрнулась, уже натягивая тетиву для окончания охоты, успевая подавить резкое движение… Но тем самым пугая юную лесную нимфу Керкиру, отчего сломалась ветка, спугнув их добычу. Богиня Охоты, естественно, смогла собраться и достойно ответить Принцу, никак не подав, что тот ненароком отвлёк её… Всего-то один раз дрогнув голосом. Имея ещё один нектар для себя и нимф с Каллисто, Артемида была ещё больше всбе-раздражена, в месте, куда она послала свой дар, она обнаружила присутствие Диониса. Артемида пригнулась, всматриваясь в пруд лесной опушки, ныне размороженный её силой, через которую она могла смутно могла наблюдать за происходящим. Она сразу услышала, когда Загрей вошёл в объемное помещение, ныне почти мёртвое, где единственным источником шума были нетренированные шаги самого Принца. Одновременно, Артемида гадала, заметил ли Дионис то, что Загрей уже рядом или, как обычно, был занят на очередном пире? Вот, знакомые глаза натыкаются на светящиеся сферы, на формы проявления сил богов, одна стрела и бокал вина, смех гулянки, смешанный с запахом леса. Артемида тихо посмеялась, прекрасно слыша тяжелый вздох Загрея, понимающее кивая тому, пусть тот даже и не догадывается. Шаг ближе. Тот встал напротив, Артемида заметила ощущение снега под сжавшимися ладонями, прежде чем вернуть взор в пруд. Артемида не знала, злиться ли на Принца за его потенциальную игру с ней, либо быть польщенной его… выбором. Это уже был пятый раз за все три "попытки" побега, когда боги Олимпа мешались друг другу. Это был третий, где "участвовала" Богиня Охоты и… Загрей каждый раз выбирал её. Идя даже против её Лорда Отца Зевса. Даже против Лорда Дяди Посейдона. Артемида не знала, пытается ли что-то этим сказать Загрей или хочет в один момент… предать? "Но он же даже не знает меня, даже не понимает суть того, что здесь происходит, но…", Артемида была в смятении, следя за произошедшим с затаённым дыханием. Рука Загрея начала движение, медленно, словно миг пред первым попаданием в кролика, Артемида смотрела как его рука без колебания идёт в сторону её дара. - Кто-то будет сильно огорчён… - сорвалось с губ Артемиды, сжавшим рот ладонью, чтобы не испустить смех, ведь… - Заг, дружище, как же так? – вялый, почти развязный голос Диониса донёсся до Принца и Богини Охоты, всё ещё наблюдающей как Загрей поглощает её дар. – Я думал, что у нас с тобой что-то особенное, что-то такое, что сломит… В общем, я…! Видение пропало, оставляя Артемиду одну, как глупую смертную девчонку, смотреть в начавший леденеть пруд, стоя на всех четырёх конечностях, подражая зверю, чем являясь богиней. Медленно выпрямляясь, Артемида провела ладонью по лицу, вытирая слезинки смеха с глаз, заодно нанося маску для новой охоты, скрывая запах. …Или так она сказала Каллисто, которая с улыбкой смотрела как Артемида стойко игнорирует взгляды окружающих лесных нимф, забыв о том, где были её ладони. Лишь её трое птичьих спутника оказывали молчаливую поддержку, иногда, чтоб их покарали Мойры, дёргая сумку с двумя бутылями нектара. … Поздняя ночь озаряла морозные пустыни Греции, дрожащей от гнева Деметры, Богини Плодородья. Мелкие кристаллы падали на землю, оседая одеялом холода, что не давали людям собирать урожаи прошлых лет, стремительно очищая города, деревни и поселения от самой суровой зимы за поколения. А где-то в далеке, между великим городом Эфирой, поклоняющихся самому Богу Мёртвых, находиться небольшой участок, скрытый от взора Олимпа в Тьме. …Где белоснежные кристаллы окропляются Кровью. Гигант с серо-бледной кожей, каждое движение которого содрогало малочисленные колонны руин Храма Стикс, места, где по легендам и был расположен вход в Подземный Мир. Повелитель Аид двигался с удивительной для своего размера ловкостью, а его мастерство над копьём Гигаросом, разящего без малейшей пощады или колебания, напоминало любому, кто заключал Титанов. - Что я должен сделать, чтобы ты вернулся обратно?! – глубокий мужской голос Аида громко озарил ночные руины, пока сам бог размахнулся копьем… промахиваясь от очень неприятно быстрого Загрея. - Ты прекрасно знаешь что! – крикнул в ответ Принц Загрей, чьи движения не несли паники прошлой встречи, вместо этого те казались невозможно точными, неподходяще элегантными и… - Артемида! Голосу Загрея вторил до ужаса неприятный обоим свет, кажущимся лишним в этой Тьме, небольшим лучиком пробивающийся внутрь. Глаза Загрея засияли, а натянутая стрела, казалось, увеличилась, одновременно с подобием образа за спиной Принца. Привет, помнишь меня? Аид зарычал, едва услышал слова этой малявки, любительнице нимф. Та ведь даже не понимала в кого та давала свой залп из стрел, без промаха оказавшихся в самых неприятных местах Бога Мёртвых, заставляя того упасть на колени. Загрей встал на одно колено, держа Коронахт наготове, натянув тетиву, направляя кончик стрелы точно в сердце противнику. - Ты… - хриплый голос ужасающего Аида не дрогнул даже после стольких ран. – Иди… - тихо начал Аид, на что фигура Принца дёрнулась, но не сдвинулась. – Иди же прочь. Проваливай! – практически крикнул Аид, в голосе которого слышался откровенный гнев. Наконец-то Загрей увидел искренность его отца. - Я сказал, что уйду, отец. – хмуро проговорил Загрей, медленно поднимаясь, бросая быстрый взгляд на единственные сохранившиеся ворота, одновременно являющиеся и проходом дальше. – И я ухожу… Прощай отец. – сухо, идеально повторяя интонацию отца, сказал Загрей, разворачиваясь, прежде чем сделать шаг… - Постой… Если ты… Если ты каким-то образом её найдёшь, то… Передай, что у Цербера всё хорошо… - резко подал голос Аид, заставляя Загрея обернуться и спросил отца… Загрей не услышал ответ на свой вопрос, воочию наблюдая как выглядел он сам, когда проигрывал и оказывался в Доме. Лишь ощутив, как Коронахт дрогнул, каким-то образом вбирая кровь титана, Загрей развернулся, чтобы рвануть, что есть мочи дальше. Он не желал терять не единой секунды впустую… Ведь у него получилось. И Загрей до ужаса боялся наклеветать на себя Мойрам, что сейчас он каким-то образом всё опять потеряет… - Добраться до морозного обрыва… Дождаться первых лучей солнца слева, затем направо, прорываться сквозь мороз… Добраться до… - Загрей нёсся дальше, повторяя слова-ключ самой Никты словно это была молитва. Сейчас бегущему Принцу было всё равно, правда это или нет, он не хотел ошибиться… Не хотел прийти не в то место! …Но огненные стопы продолжали плавить снег, как обозвал это снежное поле его отец перед их битвой. Они несли его через замершие ручьи, через холод, пронизывающий его до самых костей, но никак не мешающий бежать дальше. Загрей резко остановился, едва не падая с какого-то обрыва, где был вид на… - Это… это, наверное, море и это штука… - Загрей поморщился, прикрываясь ладонью, смотря как гигантский шар огня заполнял горизонт владений Посейдона. - …Это же… Солнце? – голос Загрея дрогнул, а сам Принц ощутил, как щёки сильнее охватило холодом из-за влаги на лице. Поражённый красотой мира на поверхности, Принц Загрей позволил себе лишний миг на то, чтобы попробовать запомнить эту картину, прежде чем повернуть направо, видя новые полотна снега, непонятных деревьев и замороженную воду. Не единого животного, но Загрею было всё равно, он просто побежал дальше. Он бежал, бежал и бежал, слыша, как сердце стучит сильнее и сильнее. Не обращая внимания на раны, не обращая внимание на боль и ноющие ожоги. Он не знал почему бежит. Может быть, он вспомнил слова Наставника о том, как нужно согреваться в такой холод, забывая о своей божественной природе, боясь, что простой гнев Деметры, что так же посылала свои дары, "найдя" его первой, заберет его обратно в Дом. А может, Загрей желал поскорее найти то тайное место, скрытое самой Никтой от самой себя… Поскорее увидеть свою мать… И лишь видя, как снег тает, как белое сменяется зеленым… Загрей остановился. То был какой-то забор и подобие врат, выполненных из простого дерева, не напоминающей работу мастера, скорее опытного умельца, соорудившего тот… За которым была ещё одна причина остановки. Запах… Запахи всего. Непохожие ни на что виденное Загреем в Доме, даже путешествие через царство отца не открыло Принцу этого… Нет. То было словно те травинки пшеницы, как назвал Ахиллес. То были растения, фрукты и овощи с поверхности. То, что выращивают смертные, простые люди. Загрей сделал осторожный шаг, словно боясь, что видимое было миражом Мойр. А затем ещё… и ещё, и ещё…! - Стой! Кто идёт?! – крикнул женский голос, мягкий, но в тоже время стойкий, голос женщины, а не девы… Руки Загрея задрожали. – Отвечай сию минуту, как ты нашёл это место… Кто ты? – вопросительно наклонила голову женщина с золотыми взлохмаченными волосами, собранными в косу, покоящуюся на плече. Одетая в простое бежевое платье, обвязанное золотыми веревками и скрепляемое зеленой лентой у пояса… Неся какую-то корзину с собранным урожаем. Персефона… Мама… Глаза Загрея потеряли чёткость, заставляя подавить резкий вздох, стараясь убрать то, что в них попало. - Привет. – Загрей каким-то Судьбам известным чудом смог сохранить голос, выйдя на середину зеленого поля, видя небольшой домик, окруженный различными травами или овощами на грядках, где так же виднелись инструменты смертных для работ в поле. - Что ж, привет. – усмехнулась Персефона, упирая ладони в бёдра, прежде чем мягкий голос стал строже. – А теперь немедленно скажи кто ты и как ты сюда попал, ка… - голос Персефоны дрогнул, едва Загрей подошёл ближе, становясь в паре шагов. Зеленые глаза распахнулись, а дыхание богини стало неровным. – Эт… эти глаза, ты… Откуда у тебя эти глаза… Неуместная улыбка сама собой наползла на лицо, а глаза окончательно потеряли возможность видеть, пока лёгкий ветер нёс падающие капли слёз на землю. Персефона спешно положила корзину, держа ладони у груди, делая шаг навстречу. Её глаза в спешке осматривали мужчину перед ней… Замечая тот цвет волос, огненный венок, огненные стопы… - Ты… - хрипло вырвалось из губ Персефоны, что дрожащими глазами смотрела на то, как Загрей начал потирать ноющую шею, растирая кровь, смотря на неё с широкой улыбкой. - Привет, мама! – дрожащий голос Загрея не нёс тоски или печали… лишь искренняя и неподдельная радость. Не дающая обращать внимания на все ноющие раны, стекающую кровь или глупую боль пронзённого Гигаросом бока. Сейчас у него было на уме одно… Радость от того, что он нашёл ту, что дала ему жизнь… Свою мать. - Ох, жестокость Мойр, но ты же умер… Умер… Загрей? – надрывисто произнесла Персефона, в два шага окончательно сближаясь с… с сыном. – Моё бедное сердце, это правда ты? Ты… Вместо ответа, Загрей просто кивнул… Наклонившись, чтобы обнять ту, что сразу же ответила сыну. Много позже Что-то было не так с Принцем Подземного Мира. Вот, что было главной темой обсуждения богов на Олимпе… и Артемида тихо признавалась себе, и только себе, что начинала волноваться. Она не знала кто распустил подобный слух, или каким образом её Лорд Отец не наказал наглеца, но плетения Мойр были таковы. Прошло… Ровно четыре бутыли Нектара, пять шкур какого-то подобия животных из преисподней, одна адская рыба из огня и три стрелы самого Коронахта, которые она точно не спрятала ото всех нимф и Аполлона лично, чтобы начать делать их подобие для себя. Другими словами, Артемида точно знала, что не она одна ощущала через дары как Принц Загрей, так спешащий попасть на Олимп, не раз достигал поверхности, проходя, как оказывается, сквозь своего отца… Самого Лорда Дядю Аида, старшего из Тройки. Едва услышал подобное, Богиня Охоты была вынуждена признать, что начинает уважать Принца, просто за то, что тот пытается и побеждает своего отца, когда тот нанёс ему оскорбление, и не пускает к своей цели. Но даже так… Она слышала россказни Диониса, что хвастался, что каким-то образом лично вытащил Загрея из преисподней… Тут же вспоминая как "видел" моменты его провалов и какими смешными они были. Краткие, но полные довольства, слова Ареса, что смеялся над Афиной, что Принц чаще выходил на поверхность с его помощью, а не с той, что "излишне занята делами вместо того, чтобы помогать тому, которому начала помогать первой"… А уж как у неё болели уши от бахвальства Посейдона… Не говоря уже о речах Зевса собственной жене, скептично отвечавшей тому, явно пытаясь понять не использовал ли тот это как повод для очередной интриги и измены. Но именно после последней новости, источник которой Артемида не слышала с дальних лесов, она начала тихую пан… Олимп имел разные "ритуалы" в повседневном общении… и то был именно тот, который Богиня Охоты откровенно презирала и ненавидела… Тот, где все всё знали, но ничего не говорили, вынуждая гадать и страдать, коль не сможешь разгадать как себя вести. Дело было в том, что каждый бог, даже Гефест, зевсова молния, начал обсуждать то, что Загрей уж слишком часто не может просто выйти за пределы города Эфира, места силы Леди Никты, позвать Лорда Отца Зевса, как тот сам говорил Загрею при большинстве богов, чтобы тот лично призвал пегасов для транспортировки Принца на Олимп. И это плодило множество лжи на горе богов. А Артемида… - …Леди Артемида, я никогда не встречал столь искусного лучника, не в аду, ни на земле. – сказал тогда мягко улыбающийся Загрей, передавая очередной Нектар, сквозь форму благословения Богини Охоты. Артемида быстро взяла бутыль, морщась от смеха нимф, которым она должна была объяснять цель сегодняшней охоты. Благо Каллисто была рядом, взяв это на себя, пусть улыбаясь этой знающей улыбкой. - …Ты начинаешь меня настораживать со всем этим дружелюбием, понял Загрей? – сорвалось с губ Артемиды, вызвав ещё больший смех, который на этот раз не заглушался окликом Каллисто. - …Так что, если ты хочешь ещё… продолжай. – щёки Артемиды покраснели, как от смеха позади, так от самого жеста Принца. Она уже было собиралась как обычно убрать бутыль в сумку, где всё так же хранился подаренный Нектар, как та вновь ощутила вмешательство… Ещё одной бутыли? - …И я знаю, что это не совпадает с традицией одного подарка, но… Только так я могу ещё раз услышать тебя или других богов через этот дар… И очень надеюсь, что я не сошёл с ума и ты слышишь меня тоже. – голос Загрея был тише обычного, а привычный задорный, иногда торжественный голос сменился. Нимфы замолчали, а Каллисто начала тихо посмеиваться, пока Артемида быстро взяла новый бутыль. - Э, да, я тебя слышу и вижу, Загрей… Пусть плохо, едва различая твои глаза и красную одежду… У тебя там черепа? – быстро проговорила Артемида, пытаясь за раз разглядеть весь давно изученный силуэт, стараясь по звуку определить размер Принца, а по запаху понять его причёску. Всё, чтобы отвлечься от звуков позади, что открыто поглядывали на Богиню Охоты. Загрей вновь не принял её дар, вместо этого в руках Артемиды оказалась какая-то лавовая рыба, всё ещё очень горячая, поэтому Богиня Охоты бросила ту в воду, где та… испортилась, судя по шипению и дыму? - Тогда, прошу прощения, что это не Нектар… Просто я слышал, что смертные приносят в дары охотничьи трофеи. Не скажу, что охотник, но этого хторака я выловил из самой реки Флегетон. – голос Загрея был неспешен, почти неуверен, слыша, как тот тянул слова… А Богиня Охоты не знала пустить ли в того десяток стрел, слыша, как смеются нимфы сзади или таки сказать что-нибудь, а не глупо смотреть на это подобие рыбы и рака в почти кипящей воде. Так они начали "общаться" через "подношения". Так Артемида вместо мига для отправки дара, иногда тратя пару минут, если, вернее, когда Загрей отправлял ей подарок как символ внимания и дружбы… Теперь они могли болтать. В основном, говорила Артемида, а Загрей лишь иногда отвечал, но во имя Неба, Богиня Охоты наконец-то смогла поделиться тем, чем не могла даже с Каллисто или нимфами. Просто, чтобы её родственники не узнали это через её нимф каким-то странным и абсурдным способом, как уже было пару раз. - Знаешь… На этой горе Олимп, полной праздников, пиров, разговоров… Этих божественных событий… Столько споров, бессмысленных слов. – Артемида сама не понимала зачем говорила это Принцу, что внимательно слушал, давая ответ в виде шкуры непонятного животного с красным мехом. Это что… собака? Откуда в Тартаре собака? – Поэтому я тут, в лесах с нимфами, вдали от всего этого… Не знаю, поймешь ли ты какого это, жить с такой семьёй… Но мне приятно, что ты хотя бы пытаешься. Как она могла знать, что тот ничего не расскажет остальным её родственникам? Просто, Артемида с ужасом для себя обнаружила, что Загрей делает это только с ней… И как же она молилась Мойрам, чтобы это не узнал никто, кроме Гермеса или Афины… Только Гермеса. Уж что с ней сделает Афродита, едва узнай, а, ещё хуже, что она могла бы сделать с самим наивным Загреем… То было на следующие день, после того как она потеряла с ним связь где-то на поверхности, точно зная, что тот скоро должен был заявиться на Олимп… но тот просто пропал, на следующую ночь вновь начав побег из Тартара. - У тебя же есть друг или два там внизу, да? У меня есть Каллисто, нимфы… да и ты. – говорила Артемида, сидя в отдалении ото всех на опушке леса. – Даже мне нужно общение время от времени, уж поверь я пыталась быть одна… А у тебя? – она опирала голову на кулак, смотря в ручей, который в последнее время и использовала для бесед. Богиня Охоты молча поймала новый клочок красного меха. Голос Принца озарил тихую опушку спустя пару ударов сердца. - …Где-то два-три, может четыре, если задуматься. – задумчивый голос Загрея был так похож на её собственный, а фигура с копьём была где-то в Асфоделе. – Сейчас мы в… сложном периоде наших взаимоотношений… Если вкратце, то они обозлились на меня за моё решение уйти. С одной всё было сложно с самого начала, вторая гневается, что не попрощался и ещё прочее… Наставник поддерживает, а Харон просто сокровище. – посмеялся под конец Принц Загрей, на что Артемида разделила тот, зная, что тот не слышит. – Не говоря уже про этого скелета, хотя считается ли… Артемида начинала винить Афродиту, что уже пыталась провернуть подобное с ней. Вызывать эти волнения на пустом месте, заставлять дрожать сердце от непривычного ей чувства… Аполлон убил прошлую попытку, оставляя Артемиду с ещё большим шрамом на сердце и пусть сильно после, Богиня Охоты была благодарно брату, но сотня стрел были сотнями стрел, включая годы и годы игнорирования. Нет, Артемида… - Ох, привет сестричка. – быстрый, высокий мужской голос Гермеса заставил Артемиду вздрогнуть, едва не выпустив в того стрелу. – Прости, что напугал, но Афина попросила срочно доставить это кому-то, кто хотя бы раз получал нектар от нашего кузена и я передам твой ответ Афине. - Гермес, чей голос едва не распадался на простые звуки, столь быстро тот говорил, кивнул сестре, что даже не успела этого разобрать, как тут же исчез, оставляя после себя лишь облако снега. А так же письмо в руках, ощущая как холодный ветер Ночи и свет Луны озарял место отдыха богини. - Леди Артемида? – ещё слишком высокий голос девочки нимфы, отправленной остальными за ней, вырвал Богиню Охоты из мига ступора, сжавшей пергамент с печатью Богини Мудрости. - Ничего, Корикия. – выдохнула Артемида, улыбаясь вздрогнувшей нимфе, одетой в шкуру волка, первой добычи с недавней охоты. – Просто, мне нужно отлучиться на пару ночей… Передашь Каллисто мои извинения? - …Хорошо? – только и могла ответить молодая нимфа Корикия, смотря как её богиня надевает пояс с колчаном, её три птички, то совы, то какие-то странные чайки или голуби, Корикия не могла понять точно и не осмеливалась спросить, садились на древко лука, который мертвым хватом лёг в руку. Артемида же выбросила пергамент с посланием, направляясь в Эфиру, в знакомые места, требующие её внимания. …Ведь она просто не может позволить Афродите "найти потерявшегося", та просто переспит с ним, высушив досуха, вернув того в Дом. Она не может позволить Афине отправиться на поиски, пускай сама Богиня Мудрости и не предлагает, но кто знает эту хитрую Афину с её многомерными планами, в которых та сама путается. Не после того, что именно с ней говорил Загрей, именно ей он отправлял то, что не посылал более никому из Олимпа, Кровь и Тьма. Тем более, она давно не была в Эребусе, нужно проверить Гекату, а там можно и перехватить одного юного и столь же дерзкого Принца. * * * Побег из Подземного Мира… То, что всеми тенями и богами считается сокровенным, тайным и фактически невозможным… Фактически стало некой нормой для Загрея. Нет, Принц всё ещё тихо злился на упертость отца, что, как он узнал на личном опыте, идёт во всей их семье. Он всё ещё имел некоторые проблемы с остальными слугами Дома, на вроде объявившийся Танатос, что просто "появилась", когда он дошёл до Элизиума в четвертый раз, дала отличную передышку, чтобы Загрей мог без страха смерти зачистить населяющие комнату тени и… ушла, не сказав ни слова больше нужного. Тогда Загрей просто уронил лицо в окровавленную ладонь, растирая ту по лицу, часть которой преображалась в кровокамни… Но так же шептал слова благодарности. Даже сейчас, когда он волочил своё тело дальше, стараясь преодолеть то чувство в левой ноге, куда отец ударил как можно сильнее, видимо силясь в последнюю попытку помешать, чем на самом деле нанести финальный удар. Ведь у него ограниченно время на поверхности. По какой-то причине, Загрей не может быть вне Подземного Мира дольше пары часов, прежде чем буквально начинает умирать. …Отчего эти меткие раны, нанесенные отцом, были особенно обидны, вызывая целое море ощущений всех оттенков… Ведь благословение Афродиты, Богини Любви всё ещё с ним, каким-то образом делая те раны приятными, а Дионис помогал его уму не злиться ещё сильнее. …Загрей лишь жалел, что не мог "продолжить" диалог с Артемидой, с которой, признаваясь сам себе, уже свыкся переговариваться при каждом шансе найти её дар. Он понимал, что у Богини Охоты была своя жизнь здесь, свои близкие и целая гора родственников, но… Даже отбрасывая изначальную цель сближения ради получения выгоды... ковыляющий Принц Загрей, что всё же старался идти как можно быстрее к саду его матери далеко в снегах, был просто рад найти того, кому можно было высказать те немногие мысли об отце и найти понимание, кое нельзя было получить от буквально слуг Дома. - Смотри внимательней, Сын Аида. – голос, несущий сразу несколько, отвлёк Принца от внутреннего, призывая из самого центра мира, при этом находясь в его голове. – Это "медведь", потомок моего давнего создания. Если они проголодаются, то нападут. – безэмоциональный голос, несущий сразу несколько интонаций, сливающихся в одну, словно зачитывал миф, чем объяснял. Загрей поморщился, наблюдая как один большой "медведь" и два поменьше что-то делали вдалеке, грызя чей-то труп. Принц ускорил шаг, придерживая какое-то подобие серого яйца на поясе, где один фиолетово-синий глаз двигался, рассматривая окружение вместе с Загреем, которого больше волновала странная возросшая активность животных. Яйцо было проводником для Изначального, того, кто и создал их мир. Создал Никту, Урана, да даже Гею с луной… Хаос, ПЕРВородный СоЗДатель. То, что пульсирующий болью разум Загрея до сих пор старался понять, осознать и принять. То, что, просто попытавшись быть вежливым с самим создателем мира, он получил какое-то "Эмбрио", а теперь взял его из покоев, пронеся через весь Подземный Мир, с неестественной лёгкостью побеждая отца. Стоило просто проявить любопытство к прорехе в Тартаре и вот, Загрей уже где-то в Нигде, будто бы в вечной ночи, ещё более вечной, чем в Подземном Мире, смотря на абсолютно гигантский и ошеломляющих силуэт мужчины и женщины одновременно, заставляя голову болеть, а сердце сжиматься. Может то было из-за того, что Хаос мог буквально влиять на плетения Мойр, отчего Загрею иногда некоторые детали окружающего мира казались излишне… странными? Не то, чтобы Загрей был груб или непочтительным к самому Хаосу, но те редкие смешки во время прохождения привычных частей ада… настораживали. На вроде пары моментов, где Загрей откровенно выражался в своей неудаче "собрать золото", те золотые вазы, что он смог выпросить изготавливать у Подрядчика за самоцветы, собираемые с теней и разорения того, что было его по праву, чего бы отец не говорил. Он всего-то забывал их разбить, просто идя дальше… Ах-ах-ха… Этот монотонный смех, вновь отразившийся внутри головы Загрея, словно наигранный, но одновременно искренний, пугал. Как сейчас, как и тогда, это зловещие яйцо пульсировало, заставляя голову Загрея болеть. Кстати, а почему он всё ещё не дошёл до обрыва, у него осталось не так много… Фигура Загрея выпрямилась, словно натянутая стрела, чтобы тут же замереть в тишине снежного леса. Багровый и зеленый глаз молниями метались сквозь тьму деревьев, тонких и толстых веток, скрывающих стволы деревьев, пока думы Принца наконец-то заметили, что… было тихо. Даже моря не было слышно. Ведь, идя к нужному обрыву, Загрей старался огибать этих "медведей", включая каких-то "змей", которых он не видел, но ощущал их где-то в снегу, не движимыми статуями бывшими где-то под снегом, отчего не желающий рисковать Принц шёл в обход. Загрей перехватил Варату, бывшее в пользовании копье отца, коим он лично сражался в титаномахии, осторожно разминая плечи, стараясь не раздражать свежие раны. Яйцо молчало, при этом издавая всё туже противную пульсацию, отражающееся в голове Принца… Ведь, конечно, Хаос не будет помогать или как-то вести его. Он же просто хотел посмотреть. Что-то было правей, на три локтя левей и дальше на десяток-два шагов. Загрей сглотнул, стараясь как можно естественней провести глазами по округе, с тихой паникой пытаясь вспомнить точную дорогу в эту лесную опушку… Кровь и тьма, даже его следы замело! Теперь далеко влево, буквально за тремя деревьями. Загрей сменил хват копья, готовый бросить то, едва заметит резкое движение, прежде чем, медленно повернуть… - Оху! – глубокий ох какой-то зелено-синей птицы с большим гребнем или хвостом не заставил Загрея дрогнуть, лишь дернуть глазами, уловив тёмный силуэт, что стремительно… "Проклятье, неужто это кто-то из олимпийских нимф!", мысль догнала Загрея, прокрутившего копье, чтобы использовать инерцию и… Кровавый камень словно стрела вылетел на перехват фигуре, оказавшейся за ближайшим деревом, скрытой снежным холмом или "сугробом". Судя по резкому хрипу-шипению-женскому мягкому вскрику, Загрей… - Неплохой выстрел, Загрей. – раздался из-за дерева до боли знакомый и так ненужный женский голос, чей тон одновременно выражал одобрение и раздражение. – Но в следующий раз предупреждай, что ты стреляешь кровью… она ужасно отмывается, чтоб ты знал. – голос Артемиды протянул нотку недовольства, прежде чем фигура богини показалась из-за дерева. – Но я могу забыть об этом за то, что ты всё же смог меня обнаружить… за пару метров, правда, но все с чего-то начинали. – слабо улыбнулась Артемида, левая ладонь которой спешно что-то растирала на правом меховом нарукавнике, отчего кровавое пятно становилось меньше и меньше, но никуда не уходило. Загрей непроизвольно оглядел Богиню Охоты… и так зная, как та выглядит, но то было чрез мутное отражение-видение через божественную стрелу, а теперь, Загрей мог даже ощущать её запах, её сущность богини поверхности… И та была ровно такой, какой её видел Загрей. То же зеленое платье-шкура, короткое, практически оголяющее её ноги, не мешающее бегу. Чуть зеленая кожа, столь непохожая на те у подземных богов, больше напоминая его мать… Длинные волосы, собранные в хвост несколькими лентами, заплетенные в какие-то узлы, оставляя пряди прикрывать лоб. Меховая шкура с хвостиками-кисточками, как-то дополняя причёску… Но теперь, Загрей мог разглядеть какое-то ожерелье-рисунок в виде перевернутого полумесяца, второй, не учитывая тот в виде обруча с рожками… Артемида подняла сжатую ладонь, на которую села ранее издавшая странный звук птица с каким-то завитком у морды… И большими тёмными глазами, что уставились прямо на огнестопого Принца. - Привет, Загрей. – улыбнулась ему Артемида, полностью разворачиваясь, крепко сжимая лук, перехватывая его в левую руку… На который сели три этих птицы. Глаза Артемиды блеснули какой-то энергией, а рисунок на правом глазу в виде крестика с острыми концами будто бы ожил, воплощаясь пред ней. - Артемида… Это честь наконец-то встретить тебя вживую… - широко улыбнулся в ответ Загрей, делая небольшой поклон, на который Богиня Охоты просто махнула рукой, открыто позволяя себе смешок. – Очень сожалею, что по какой-то причине вынужден был отвлечь от твоих дел… - голос Загрея был мягок, если не весел, пока он отозвал Варату, растворяя в крови, делая шаг к Артемиде. Хотя внутри… "Кровь и тьма, что ОНА делает тут?!", кричал внутренний голос Загрея, силясь не выпустить переживания наружу… Ведь, по какой прихоти Мойр, Загрей смог встретить Артемиду недалеко от места, скрытого самой Никтой? Его мать точно сказала, что всё окружающее Храм Стикс было облачено вуалью Тьмы самой Ночи, что даже Боги Олимпа не могут разглядеть происходящее… Проклятье, даже сам Гермес передал ему послание от его родственников, сказав, что у него есть "столько, сколько нужно" времени, так что она де…! - Ох, я просто была занята своими делами и проходив мимо, решила познакомиться… - голос Артемиды дрогнул, а правая птица повернула голову на богиню. – То есть, я просто вела охоту, решив, что настала пора нам отправиться на неё вместе? – улыбка Артемиды стала немного меньше, а голос стал чуть быстрее. – Помнишь? Я тебе об этом говорила, когда ты взял мой дар где-то в Тартаре? – на чуть более громкие слова Артемиды, Загрей медленно кивнул, рукой сдвигая висящее на поясе яйцо в сумку. Оно дрожало всё сильней и сильней. - Как я мог забыть, что было всего-то позавчера… - выдохнул Загрей, прежде чем невзначай отвести взгляд, стараясь высмотреть хоть что-то, указывающее на проклятый утёс с видом на солнышко. Улыбка Артемиды стала шире, а у Загрея меньше. – Но какой честью обязан? Я даже не прихватил Коронахт, чтобы дать тебе пострелять. – посмеялся Загрей, делая несколько медленных шагов в сторону. Богиня Охоты повторила за Принцем, к его тихому ужасу, начав идти с ним куда-то. Дыхание Принца становилось тяжелее. Время уходило, он уже потратил добрую треть, а ведь он не знает когда ещё дойдет до сада матери… Тьма-а-а… - Я заметила и, эм… - голос Артемиды утих, привлекая внимание идущего чуть позади Загрея, внутренне перебирающего варианты для побега или как можно более мягкого отказа… - Вообще, на Олимпе сейчас все только и говорят, чтобы попробовать самим тебя найти, а не ждать, когда ты сам выйдешь. – выдохнула Артемида, голос которой перешёл на шепот, едва не утопая во вновь ожившим лесу, где рёв чего-то остался незамеченным для обоих. Загрей внутренне содрогнулся. Хаос всемогущий… вот и "сблизился с родственниками". - …То есть ты хочешь отвести меня на Олимп? – сказал Загрей, не сдержав почти нервный, спешный голос, прежде чем взять себя в руки. – А я так хотел сначала выйти с тобой на охоту, прежде чем идти на шумную гору… - выдохнул Загрей, почему-то заставляя Артемиду поморщиться и сбавить шаг. Рёв зверя повторился, становясь ближе, головная боль Загрея становилась сильнее и сильнее. - Нет, если ты хочешь, то мы можем… Но сначала как бы нужно сделать... – голос Артемиды путался между интонациями, дыхание той стало быстрее, а глаза начали бегать по округе. В ушах Загрея появился звон, застилающий остальные слова Артемиды. С каждой вытекшей каплей крови, тело Принца слабело, унося те частички времени. Дыхание Загрея так же участилось, а фигура сама собой чуть сгорбилась, десятикратно ощутив окружающий холод. Проклятье, он теперь даже не слышит Богиню Охоты, та о чём-то говорит, не смотря ему в глаза… Вероятно, что-то важное, но… Ему нужно было придумать как можно правильно инсценировать что-то на вроде смерти… Он не мог позволить, чтобы та узнала о его невозможности находиться тут, не мог… - …а затем, мы могли бы… Загрей! – резкий выкрик Артемиды, до этого говорившей в тон его ушному звону, был подобен броску Гигароса его отца в тело, что казалось… Загрей ощутил тяжелую лапу на затылке, рассекающей кожу, распыляющий багровую реку на белоснежной поверхности леса. Богиня Охоты среагировала мгновенно, наконец выйдя из ступора, тут же пуская стрелу, что оборвала жизнь матёрого окровавленного медведя, чьи багровые глаза утихли, едва тот упал рядом с кровавой водой, в которой растворилось тело Принца. Ах-ха-ха-ха… Иногда, Артемида ненавидела свою родословную. Ведь, вместе со всем тем, что делает её собой, она ненароком впитала импульсивность их семьи. Ведь надо было ей бросить все дела и при первом же витке информации помчаться выслеживать молодого бога?! Не пойти к Афине, спросить совета или выслушать её решение по этому вопросу, не-ет, она должна была напугать того, вынудить поднять оружие, ведь пытаться подкрасться к богу после битвы было просто отличной идеей! Благо, что тот каким-то образом её нашёл, хотя она точно скрывала все следы, даже запаха не было. А то оправдание с охотой? Во имя Неба, что это был за паникующий бред?! Артемида застонала, стоя над тушей чем-то израненного, если не откуда-то подпаленного медведя, с торчащей по центру морды большой стрелой, спрятав лицо за ладони. "Это точно проделки Мойр или вмешательство Афродиты, должно им быть!", громко выдохнула Артемида, резко вытаскивая кинжал для разделки с внутренней стороны колчана, прежде чем с рвением вбить тот в тушу с нужного угла, начав выделку. Земной лес окрасил новый женский стон отчаяния согнувшейся над странным медведем богини с сидящими на её голове тремя птицами, жалеющей, что последние года не выходила к другим богам. …А ведь Артемида просто хотела выйти и познакомиться должным образом. … Загрей так и не вышел к отчаянно ожидающей матери. Вместо того, чтобы не просто пытаться разрешить то, что наворотили Никта и его отец в прошлом, просто провести время с Персефоной, рассказывая что-нибудь о его детстве, попросить совета как решить проблему с Танатос или Мегерой, спросить про его знакомую тень-друга Сизифа, томящегося в Тартаре, не раз отсыпающего монет или вкусностей… Загрей теперь охотился с Артемидой. Лично. На поверхности, каждый раз умирая всё более нелепой смертью, выставляя себя самым неуклюжим и глупым охотником в мире! А на все его просьбы и мольбы Никта…! - Никта, я правда не могу попасть к матери из-за того, что Богиня Охоты выследила меня, если не нашла вход в Подземный Мир! – живо шептал Загрей, стоя почти вплотную к мягко улыбающейся Никте, наклонившей голову. - Таковы последствия сближения, дитя моё… - говорила Никта, казалось, почти на распев, даже так звуча изящнее, чем смертная тень Орфея, когда легендарный поэт был в Доме, прежде чем её тон стал серьёзней, хотя из золотых очей так и не пропали тени задора. – Но в общении с олимпийцами ты знаешь больше меня, дитя, особенно с Богиней Охоты… - Никта обозначила качание головой небрежным жестом, отчего плывущие по воздуху волосы задели золотые наплечники в виде полумесяцев, смотрящих концами вверх. – Я могу лишь рассказать, что юную Артемиду несложно ранить в сердце… Но то будет хранить даже самые глубокие секреты, коль заслуженно будет её доверие… И затем, та как-то странно на него посмотрела, ведь даже эхо её голоса несло что-то! Он не мог понять, что, не мог даже догадаться в виду полного отсутствия информации, но… Загрей очень надеялся, что символика луны на одежде Артемиды не была простым украшением. - …а затем, тебе нужно поставить ногу во-от так… - активный и бодрый голос Артемиды, что поправляла стойку Загрея, помогая ему каким-то странным образом натянуть тетиву, присев и смотря на какого-то "волка-лису-зайца", эту небольшую, где-то в три десятка пальцев, тварь, что была около тридцати футов от их положения, скрытого за деревьями. Место было подготовленно богиней, что "схватила" Загрея почти сразу, как тот попытался рвануть по известному направлению, сразу после битвы с отцом, отделавшись лишь парой ран. В первый раз Загрей запаниковал, до стужи в крови боясь, что Богиня Охоты свяжет его, засунет в кувшин и закинет на Олимп… Но та просто повела его на охоту, сначала поинтересовавшись о его битве с отцом, спрашивая подробности, а затем… Загрей, который взял Коронахт, просто на всякий случай, убил кролика… вроде бы. Может это был какой-то заяц, а может некая "рысь", Загрей не научился различать, ведь вскоре после этого стремительно начал забираться на дерево, чтобы как можно лучше с него навернуться, ломая себе шею, заранее бахвалясь своей ловкостью Артемиде. Принц Загрей даже боли не почувствовал, настолько он хотел попасть в Дом, где его встречал ухмыляющийся в обще щеки Гипнос, почти что молчаливо злорадствующий отец и пристальный взгляд Мегеры с Орфеем, которого он вновь вернул в Дом, отменив контракт на наказание. *Втить-Вжух!* Стрела Коронахта пронзила обмерзлые леса, пронзая бок небольшого животного, натурально прибивая к большому камню, где оно драло птицу, меньше чем за стук сердца. - Неплохо, Загрей. – кивнула улыбающаяся Артемида, осматривая сначала никак не двигающегося Загрея, силящегося не показывать дрожь в руках, затем переводя взгляд на убитое животное. – Чуть задержал выстрел, оно могло тебя заметить по блеску наконечника, даже учуять тебя, если бы отошло, но даже так… Загрей просто кивнул, стараясь медленно выпрямиться, опуская Ищущий Сердца лук, ощущая пот в своих ладонях. Кровь и тьма, может ему просто написать что-нибудь матери, а затем выждать ночь или отправиться днём… Позже, лес в дали от Эфиры. Артемида была счастлива. Не только она смогла найти ещё один способ как отвертеться от родственников, она смогла найти того, кому искренне интересна охота и искусство стрельбы! Мойры точно были на её стороне, особенно когда через Гермеса, она оповестила Лорда Отца и её приёмную мать о том, что она "нашла" Принца Загрея… просто тот "не знает их мира", отчего постоянно отправляется обратно в Дом! Её Лорд Отец Зевс сразу пожелал ей удачи и несколько раз повторил "не торопиться", буквально заглушая своим громким голосом поднявшую бровь Королеву Олимпа. Как передал Гермес, едва сама Артемида дала весть, как все разговоры утихли… Почему-то заставляя Богиню Охоты вспомнить о том, что пусть те и вели бесконечные сплетни, но коль Афина в письме предлагала собрать всех "знакомых" с Принцем богов… Артемида запоздало осознала, что скорее всего, Богиня Мудрости бы успокоила остальных, отчего её резкий побег от своих нимф и лесов казался ещё более поспешным и импульсивным. "…или же всегда есть Охота, что никогда не осудит твоё неумение читать ситуацию в семье и общий настрой отца!", Артемида испустила тихое подобие смешка, смотря как Загрей "случайно" навернулся, летя куда-то вниз в воду… а нет, на скалы. Артемида подняла взгляд на всё ещё ночное небо, делая глубокий вздох. Звёздное небо смотрело на неё, наполняя Ночь прекрасным ароматом свежей дичи, мясо которой жарилось на костре, предварительно обработанное, очищенное и набитое специями, принесёнными в мешках её небольшими помощниками. А ведь главное… Самое главное, что Загрей слушал её! Не перебивал, не пытался рассказать что-то своё наперекор, не пытался преломить правду в угоду своему бахвальству и самомнению! Он не был её нимфой, которых ей нужно было прятать от своих же родственников, чтобы те не попытались их выкрасть сношать прямо в её лесу или чего хуже, просто пытаться узнать, как у неё дела через них… Тот вообще, просто возвращался в Подземный Мир, где заседает сама Ночь, которую боится даже сам Лорд Отец, чего уж говорить про остальных? А ещё он не был Аполлоном! По характеру, то есть, отчего Артемида уже планировала следующую цель для новой охоты… А так же то, что ей, в общем то, нужно дать Загрею рассказать о себе, как позже заметила Артемида, скрывая покрасневшие щёки за меховым плащом. … - Знаешь, я недавно была рядом с тем городом Эфирой или Эфира, как там его называют и… - голос Артемиды, что был наиболее чётким и ярко слышимым из голосов помогающих Принцу олимпийцев, сейчас был особо энергичен. – В общем, там хотят слухи о каком-то особо страшном звере-людоеде, то новой Гидре, то какой-то птице… Знаю, что у тебя может не получиться сейчас, но как насчёт пойти на неё охотой вместе? Я уже приготовила нам стрел и даже подточила ножи! Научу тебя разделке и правильно красться, чтобы не навернуться на ровном месте. Последние слова Артемиды, под конец ставшие почти шутливо-обвиняющими, всё ещё отдавались в голове Загрея, несущего корзину каких-то фруктов с поверхности, морщась от жгучей мази на его теле, что так же каким-то образом облегчали ранения. Принцу Загрею было сложно вот так "подводить" Богиню Охоты, с которой он всё чаще стал видеться… Проклятье, он бы даже сказал, что он больше разговаривает с ней, чем с Мегерой, с которой они обмениваются парой слов после её поражений, или Танатос, которая теперь вечно находиться на балконе дома, зачем-то смотря на течение Стикс. Но даже так, он был уверен, что Артемида бы поняла его… если бы знала правду. Толь сама Никта попросила трёх дочерей, плетущих судьбы, чтобы Богиня Охоты нашла какое-то дело, толь Чёрная шаль, ответный подарок Никты на первую из многих бутылей Нектара, которую он нёс с собой на поверхность, помогла… Но Загрей смог "вырваться" из постоянных встреч с Артемидой, чтобы наконец-то найти волнующуюся мать, которой он всё тут же рассказал, оставляя несколько пергаментов на чтение после, в которых он записал то, что узнал по поводу деталей её ухода от Никты, его отца, Дузы, Ахиллеса… Даже обреченных теней спросил. Но главное, они снова могли просто сесть на зеленую траву, пахнущую какими-то ягодами или фруктами, смотря на течение синей воды, где мелькали небольшие силуэты земной рыбы… просто насладиться обществом друг друга. Они сидели у деревянного забора, бок о бок, делясь различными историями или мыслями, пока его мама делилась похожим опытом практически нежелательного общения со своими родственниками… - …а ты знаешь, как доставить женщине удовольствие, сын? – задумчивый голос Персефоны, заставивший Принца, делающего глоток подаренного той Нектара, разделяемого между матерью и сыном, поперхнуться. Её зеленые глаза смотрели в даль, а тон не нёс привычной шутливости при подобных словах. Да Мойры потешаются над ним. - …Кхм, с чего такой интерес, мама? – кашлял Загрей, вытирая пролившуюся золотую жидкость, ощущающуюся как смесь множества ягод, каких-то листьев и сока одновременно, где сам вкус будто бы подстраивался под конкретную посиделку. Персефона медленно перевела взгляд на сына, смотря на него серьёзным лицом. Загрей вздохнул. – У меня были близкие отношения с одной слугой Дома… В общем, да, знаю. – выдохнул Загрей, делая новый медленный глоток из шарообразной бутыли. Персефона кивнула. - Ты сказал, что Артемида выследила тебя, почти сразу после всех тех жестов и внимания… Я не так хорошо разбираюсь в делах нашей семьи, точно не знаю Богиню Охоты как знаешь ты, но нужно учесть все варианты окончания этой интриги. – выдохнула Персефона, потирая висок, на что Загрей удивлённо поднял бровь. - Разве Артемида не олицетворяет целомудрие? Я не думаю, что та видит меня, да любого другого мужчину, в таком свете… Если не ошибаюсь, во всей Греции нет не единой истории о её похождениях в этом плане. – медленно проговорил Загрей, поднимая глаза на утреннее небо, передавая бутыль нектара Персефоне, прежде чем потянуться к одному из трёх кровокамней, ломая тот и выливая на себя водный туман самого Стикс, на миг возвращая в Храм. Один из обнаруженных способов хотя бы ненадолго продлить нахождение на поверхности, это частично "обмануть" Мойр. Зачерпнутая в кувшин вода Стикс, смешанная с кровь самого Принца, видимо смогла продлить нахождение на поверхности на ещё час-два. Главное обливать себя этой смесью до начала "симптомов", тогда всё работало. Проще было бы спросить Танатос о том, как та умудряется долго бывать на поверхности, всё же Сизиф достаточно долго держал её у себя в доме, если верить самому королю, но… - А союз Геры и Зевса должен олицетворять пример крепкой и здоровой семьи. – слабо улыбнулась Персефона, на что Загрей тихо засмеялся, кивая. – Или ты думаешь, что Афродита верна своему мужу? – посмеялась Персефона, прежде чем тяжко вздохнуть. – Наша семья любит "обходить" клятвы и обеты… Тоже касается и Богини Охоты. – усталая, но всё ещё лукавая улыбка появилась на лице Персефоны, а зеленые глаза встретились с разноцветными Загрея. - …В лесных водах, где смертные часто говорят о странных звуках и нагих нимфах? – покачал головой Загрей, получая твёрдый кивок матери, отчего не сдержал смешка. Тот расколол над собой ещё один кровокамень, пульсирующий водой. Персефона кивнула, доставая из корзины рядом эти красно-зеленые "яблоки", обтирая те тканью, прежде чем дать сыну… Кисло-сладкие. - Верно, а поэтому, если ты хочешь, "избавиться" от внимания Артемиды, то тебе стоит попробовать начать сближаться с ней как мужчина. – выдохнула Персефона, прежде чем улыбка с её лица пропала. – Ты знаешь её лучше меня и сможешь успокоить ту словами, коль Мойры будут капризны, но… Загрей кивнул, прежде чем вспомнить о целом ящике Амброзии у себя в покоях. И… пусть визиты Артемиды мешали ему пытаться разобраться во всей той неразберихи своей собственной семьи в Доме Аида, но… Проклятье, даже думая о том, чтобы так обойтись с той, кто бросила свои дела, каким-то образом нашла его, пусть и вероятно, что проход в Подземный Мир известен богам Олимпа, затем терпеливо ожидала наверху, всё так же отправляя дары в помощь… - …а затем, коль тебе это не поможет, и вы по определенным причинам всё же окажетесь в ложе… - сказала Персефона, почему-то нажав голосом, смотря прямо в глаза Загрею, что-то делая пальцами с волосами… наматывая в круги? – А потому, Загрей, я попрошу тебя выслушать меня… и пусть мне самой сложно, но… У каждой женщины есть свои чувствительные точки. – Персефона покраснела, отведя взгляд на короткий миг дрогнувшего голоса, прежде чем продолжить твёрдо рассказывать о "женщинах" и об их "интересных местах". То есть, его мать рассказывала ему о тайных женских частях и как их нужно правильно касаться, используя это как часть некой "интриги Олимпа", о которых она отказывается говорить больше пары слов. Во имя Мойр, что у него за странная семья? На следующую ночь. Загрей уже начинает бояться его новой "работы", если подобное вообще можно так называть. Сначала пройти вечно меняющийся Тартар, где, души смертных должны терзаться за проступки, победить Мегеру, предварительно перебросившись несколькими колкостями, затем переплыть Асфодель, где теперь тени могут лишь сгорать… А после пробиваться через Элизиум, где нужно сразить Быка Миноса, два раза, если Мойры улыбнуться Принцу. Последним, нужно было покормить Цербера, а затем сразить отца. …И Загрей начинал поражаться как он умудряется стабильно проходить через это, сражая самого Аида, что побеждал Титанов… Но как бы Загрей не старался, он не мог отвлечься от того, что ему нужно сделать. - …а затем, этот большемордый осёл просто взял и разбил особую вазу в моём храме, нет ты представляешь?! – повышала голос Артемида, жестикулируя так, словно пытаясь передать все эмоции сразу. Та говорила о своём дяде Посейдоне, что когда-то "пошутил" с ней, отчего были разбиты какие-то важные реликвии, вместе с вредом жрицам и поклоняющимся в храме Артемиды. Они были в своеобразном лагере под открытым небом, где едва зашло солнце. Загрей просто пришёл на готовое месте, предварительно услышал от богини куда нужно смотреть, чтобы увидеть дым. - Лорд Посейдон говорил, что зачастую так шутит… Не думал, что он так же не считается с последствиями… - выдохнул Загрей, прежде чем наконец-то закончить нарезку мяса подстреленного Артемидой животного. В этот раз они не были на охоте, Богиня Охоты просто предложила поделиться рассказами в этом скрытом от ветра камнями месте. Артемида резко кивнула, вздыхая, едва не швыряя остроконечную палку, на которой жарила чем-то "обработанное" мясо. - А ещё он постоянно, и я говорю постоянно, достаёт меня на тему выбора "спутника", будто бы не зная о моей клятве отречения, будто бы забывая, что я делала последни… - Артемида осеклась, прежде чем убрать чуть подпаленное мясо в миску рядом, начав нанизывать те квадратные куски, что закончил подготавливать Загрей. Её голос стал чуть тише, а тон практически смущенным. – Хотя тот и правда мог не знать, если задуматься. Я о моих делах за последние пару десятков лет… Всё же у нас каждого своя жизнь с заботами. У Лорда Дяди своя, а у меня… Загрей посмеялся, держа лёгкую улыбку, прежде чем присоединиться к той, садясь на упавшее дерево, напротив Артемиды, так же смотря в огонь, пока Богиня Охоты практически не всунула ему в руки идентичную острую палку с мясом, жестом наказав жарить. …И в какой тут момент ему нужно было пытаться вести себя как грубиян? Начать портить отношения без веской причины, кроме того, что они "мешают" ему добираться до матери. Нет, он явно спешит, они же все боги. Деметра наслала зиму лишь пару лет назад, до этого просто пытаясь найти его мать… Ведь, по словам Персефоны, Деметра её мать, а значит бабушка самого Загрея… - …а затем, я пошла за Каллисто, которая облачилась в шкуру убитого нами же медведя, чтобы показать, что та устроила какое-то странное представление, где смертные девочки зачем-то… Загрей? – говорила Артемида, дожевывая мясо, вытирая рот изношенной на вид тканью, прежде чем её глаза сверкнули зеленым ветром, не с настороженности, скорее из-за… беспокойства. "Кровь и тьма, так себя ощущал отец, когда врал моей матери?", Загрей покачал головой, прикрывая глаза и сжимая эту проклятую Тьмой палку всё сильнее. Он слышал шум со стороны Артемиды, та встала, чтобы положить посуду, а сам Принц буквально ощущал на себе пристальный, но заботящийся взгляд. "Надейся, что, прожив с мои века, ты совершишь меньше ошибок… Но, мне кажется, что именно здесь ты меня превзойдешь…" Проклятые слова его отца, что снова нависли над думами Принца, теперь кажущимися особо унижающими, острыми, словно сам Гигарос, а холодный тон ныне чудился открытой насмешкой. - Загрей? Всё в порядке? Я тебе надоела со своими рассказами? – голос Артемиды, говорившей со всем тем же задором, стал тише, а тон будто бы паническим, будто только что заметила зверя позади. – Эм, как у тебя дела в последнее время? – чуть повысила голос Артемида, став похожей на себя, когда он во второй раз подарил ей Нектар. …Да пошло оно всё в бездну. - Вообще-то, я хотел тебе кое-что сказать. – Загрей протяжно вздохнул, словно готовясь нырять в воды Стикс, резко распахнув глаза, смотря на… Лицо Артемиды, чьё дыхание ощущал на своём. Та резко отстранилась, качнув пустующим колчаном о бедро, озаряя тёмный уголок опушки леса багровым лицом. - Я-я слушаю… Прости, что не спросила первая. – голос Артемиды дрогнул в последний раз, пред тем, как вновь окрепнуть, хотя дыхание богини всё ещё тяжело. Загрей качнул головой, прежде чем припомнить уже слова Никты... А затем все эти намёки или жесты при разговоре о некоторых богах. - Я должен признать, что не был до конца откровенен… - медленно начал Загрей, выпрямляя спину, смотря как Артемида села обратно на подстеленное шкурами бревно, серьёзно кивая. – Пусть это не то, что я могу просто так сказать, особенно тебе как богине с поверхности… - Это как-то связано с Домом Аида? – более спокойно сказала Артемида, возвращая себе собранность, смотря на Принца, который тут же кивнул. - …Это не то, что может повредить Олимпу? – почти нехотя спросила Артемида, кривя кончиком губ, будто бы пробуя кислое. - Как бы я не хотел сказать обратное, но, скорее всего, да. – сказал Загрей, почти каменным лицом смотря на понимающее кивнувшую Артемиду. – И… Я правда хочу рассказать всё, но… - Загрей замолчал, едва Богиня Охоты махнула ладонью. - Эх, из всех родственников лишь с тобой я была на охоте, не говоря уже о том, что ты ещё не разу меня грубо не перебил. Поэтому… – пожала плечами Артемида, кончиками губ обозначая мимолётную улыбку, прежде чем её лицо обратилось в камень. – Клянусь Селеной, всё, что я сейчас услышу не покинет моих уст. Не Олимп, ни твой Дом не узнают от меня твоей тайны. – почти торжественно произнесла Артемида, в голосе которой Загрей ощущал какую-то странную пульсацию, заметив как разом блеснули все полумесяцы, прежде чем лицо богини расслабилось. – Так что ты хотел сказать? Загрей непроизвольно испустил смешок, на что Артемида лишь ожидающее наклонила голову. Проклятье, откуда взялось это доверие, они же знакомы, дай Мойры, пол месяца?! Загрей медленно вздохнул, выдохнув спустя один стук сердца. - …Ты же знаешь о том, что сказала Афина? О моей матери Никте и желании воссоединиться? – осторожно начал Загрей, посмотрев на тут же кивнувшую Артемиду, излишне быстро и словно ожидая подобных слов. Загрей помассировал болящий лоб. – Так вот, на самом деле я узнал о том, что… А затем, Загрей рассказал свою историю Артемиде, вычитая уж слишком личные и невозможные для оглашения подробности, которыми Принц Подземного Мира просто не мог поделиться: более правдивая история его желания выбраться, настоящая мать Загрея и всё. …Даже так, Артемида не выглядела особо удивлённой. Та слушала, опустив взгляд на костёр, иногда кивая, иногда качая головой. - …Я-то думала, куда пропала дочь Деметры. – выдохнула Артемида, прежде чем встать, потянуться и снять колчан со стрелами, прежде чем достать палки и какие-то инструменты, начав делать стрелы, как та неоднократно учила самого Принца. – Так же, это объясняет почему Богиня Сезонов не пошла к Гелиосу, когда её сопровождала Геката… - тихо сказала Артемида, бросая быстрый взгляд на небо. Теперь уже Принц удивился, подняв бровь, наклоняясь ближе к Богине Охоты, подбрасывая в костёр пару веток. - Деметра упоминала, что смертные забрали мою мать, но… Ты не злишься? – медленно спросил Загрей, чьё тело было готово в любой момент начать бежать в сторону обрыва. Артемида пожала плечами, заканчивая первую стрелу. - Не то, чтобы ты скрывало это до конца, всё же зачем-то сказав… - почти что лукаво улыбнулась Артемида, прежде чем вернуть себе более серьезное выражение. – Но я правда ценю, что ты сказал мне это прямо… - прикрыла глаза Артемида, чьи пальцы замерли, а плечи резко дёрнулись. – Не то, чтобы я не ценила или понимала чужие секреты, особенно связанные с самой Ночью, просто… Никта тебя не накажет за это? – практически шептала Артемида, в два движения приблизившись к Загрею. – Я ничего не скажу отцу или остальным на Олимпе, если что. Загрей испустил тихий смешок, пожав плечами, на что Артемида испустила протяжный стон, закрывая лицо. Возможно, Никта и убьет его после, но та сама будет виновата, после всех этих намёков. - Кстати, Артемида… - чуть повысил голос Загрей, видя, как сквозь женские ладони на него смотрит уставший тёмный глаз. – Я не хотел делать это через дар, учитывая, что теперь мы можем встречаться лично… - Загрей сделал глубокий вздох, специально медленно тянув руку в сумку, смотря на резко насторожившуюся Артемиду. – Рискуя навлечь на себя твой гнев, прошу… Загрей вытащил Бутыль Амброзии, что даже в свете дня сверкал потусторонним блеском золота и багрянца. Глаза Артемиды распахнулись, а Принц уловил покраснение быстро отвернувшегося лица. - За всю ту помощь… И приятно проведенное с тобой время. Я честно не знал, что среди богов Олимпа найдется так хорошо понимающая меня. – Загрей старался сдержать голос, не давая тому струсить или дрогнуть, держа небольшую улыбку, протягивая Амброзию. – Спасибо за всё. – глаза Загрея сверкнули, ровно, как и у Богини Охоты, чьё лицо почему-то стало краснее. - Я… Я и сама прошла через то, что сейчас происходит с тобой. – тихо начала Артемида, возвращая свой голос, потирая предплечье, тяжело выдохнув. – Уж поверь я сама не раз хотела зарубить своего отца, особенно, когда узнала, кем ему была моя родная мать. – Артемида протяжно выдохнула, медленно повернув голову обратно к Принцу, смотря сначала на бутыль, а после на самого Загрея. – И я рада, что мой очередной родственник оказался не полным козл… - Артемида замялась, морщась, тут же оборачиваясь к снятой сумке, лежащей рядом. – Эм, в общем вот. – Артемида что-то достала, быстро забирая бутыль, заменяя ту на что-то мягкое. Загрей присмотрелся, чуть сжимая ладонь, слыша странный рык-писк, что исходил… От небольшой зеленой игрушки медведя, чьи части были сшиты тёмно-коричневыми нитками, а у шеи был настоящий мех. На груди и лбу были идентичные самой Богини Охоты восходящие перевернутые месяцы, а на правом глазе была такой же рисунок крестика… А уж как были сделаны глаза, в виде сонно-закрытых линий! - Ох, это же медведь из вашего леса, верно? – посмеялся Загрей, получая быстрый кивок богини. – Такой мягкий и приятный на ощупь… Для меня честь- - Это медведица и её зовут Урса. – тут же повысила голос Артемида, ставя бутыль Амброзии рядом со своим бревном-сидением. Богиня Охоты в два шага быстро дошла до смеющегося Загрея, с краснотой на лице бережно выхватывая медведицу из рук Загрея. – Она любит тишину, хорошую песню и запах трав, так что будь добр не забывать о ней! – быстро и чётко говорила Артемида, не смотря на ухмыляющегося Загрея. Ведь как знатно, что Артемида знает о традиции Подземного Мира в виде хтонических спутников, подарив… Олимпийского спутника? - В Доме этого достаточно, так что я надеюсь, что она сможет разделить с нами охоту. – сказал Загрей, прежде прищурив взгляд, наклониться к как-то сжавшейся Артемиде. - …Кстати, это точно не твоя игрушка из детства, подаренная твоей ма… - Я всё ещё могу тебя застрелить, Загрей! – выкрикнула Артемида под чистый смех Загрея, нежно прижимающего Урсу к себе, на что Артемида быстро сменила гнев на милость. – Но, если говорить серьёзней… Я не могу вернуться в леса или Олимп с непонятно откуда взявшейся бутылью Амброзии. - протянула Артемида, отводя взгляд, на что уже Загрей стал серьёзнее, пусть и не терял шутливого задора. – Поэтому, если ты конечно же не против так скоро откупорить её… - Это твоя Амброзия, ты можешь делать с ней что хочешь. – покачал головой Загрей, смотря как взгляд Артемиды стал почти обиженным. Улыбка Загрея стала шире. – Для меня будет честью разделить с тобой Амброзию. Уединенную и укрытую опушкой лесную поляну окрасил резкий звук открытия пробки, а отгоняющих внешние морозы костёр стал ещё ярче, когда два бога по очереди делали глотки божественного напитка. Загрей пусть и был рад, что по рассказам смертных, мстительная Богиня Охоты приняла его признание, но странное ощущение в груди, даже в теле, мешали расслабиться до конца. Странно быстрое, удивительно мягкое… Да не могла же сама Богиня Целомудрия вдруг взять и отбросить свою суть?! Либо сами Мойры вмешались в этот разговор, либо Загрей был гораздо лучшим мужчиной, чем его считала Мегера… Хотя, все это может быть от резкой потери крови после битвы с отцом, иначе бы он чувствовал себя так вяло. Ведь каков шанс того, что ещё один олимпиец решит лично вмешаться? … Свежий морозный воздух опалял, а запах только налитого вина опьянял не хуже точно, что творилось внизу. …Ведь Афродита просто не могла перестать хохотать. Совсем не подобающее богине её статуса. Увидь её кто-то из олимпийцев, то те не смогли бы узнать вечно возвышенную и сдержанную Богиню Любви в момент его слабости. Пребывая в отдалённых покоях, почти у самого пика Олимпа, Афродите открывался по истине великолепный вид на высочайшие холмы с небольшими деревушками вдалеке, плывущие облака добавляли свежести и мягкости, а чуть в стороне море… А так же зеленые и прекрасные леса. Если бы они уже который год не были безжизненными ветвями по прихоти одной старой богини, отчего весь Олимп был лишён привычного и наиболее приятного запаха свежих лесов и листвы, оставляя какой-то холодное подобие чего-то. Но Афродита не отчаивалась, прекрасно умея ждать нужного момента для самого подходящего вида вмешательства, просто лежа и наслаждаясь видами в кровати из открытой ракушки, окруженная благородной водой, висящими тканями и прозрачными лентами под её волосы. Достаточно было просто закрыть глаза и хорошенько прислушаться! Вон Зевс уже присмотрел какую-то бедную смертную, жену царя, который был каким-то там потомком одного из богов Олимпа. Затем, Афродита ощущала, что Аполлон опять нашёл себе предмет воздыхания, что конечно же не перейдет дальше нужного… Гестия, как обычно, просто пропадала в своих покоях, как старая коза, не давая себя порадовать, но дальше… Прямо у подножья горы, она могла ощущать как Афина, их вечно серьёзная и высокоморальная опора, вела милую беседу с какой-то смертной, делающей подношения… Естественно, богиня была в облике старухи, просто, чтобы милая юная дева не хватилась за сердце, не попав в Аид раньше времени. "Но, конечно же, самое сладкое у нас напоследок…", Афродита протяжно выдохнула, пряча широкую улыбку в подушки, разворачиваясь на своём ложе, демонстрируя белым голубям всю свою обнажённую красоту, позволяя розовому водопаду волос слиться с прозрачными лентами, пока её взор устремился дальше. Через море, через какой-то город… К одной лунной богине. Это было неким видом любимой игры, которой увлекаешься время от времени, когда становиться особенно скучно. Сможет ли Афродита разжечь в богинях и богах, давших обеты безбрачия, искру, вынуждающую те нарушить? Естественно, Афродита понимала всю "тяжесть" и "важность" подобного, что обязательно следовало за горой, целым полчищем "умных слов"… Но она же просто хотела показать тем глупым богам и богиням всё то, что они упускают, чего сами себя лишили! Ведь та же Деметра, как бы не вертела нос, всё же снизошла до простого фермера, смертного! А сама Афина? Она сколь угодно может врать остальным и себе лично, но Афродита помнит те чувства и мысли Богини Мудрости при виде Одиссея и Телемаха, пусть то и не было привычной Афродите страстью… А как любит Артемида говорить про целомудрие, при этом позволяя себе подобное с её нимфами и одной конкретной в частности! "И теперь, наша милая лгунья нашла себе новый объект воздыхания…", выдохнула Афродита, укладывая голову на сложенные ладони, прикрывая глаза и, пусть, не видя в такую даль, но ощущая… Ох, это просто объедение! Там был этот "сын Никты", некий Принц Подземного Мира, что постоянно выбирает дары Богини Охоты вместо тех, что предлагала Афродита, но всё ещё имеет манеры, чтобы потом загладить свою вину… Что уже большее, чем зачастую делает её муж, но Афродита не хотела портить себе настроение, пока так удачно поймала двух юных богов! Ведь, пусть она не могла заглянуть в саму Ночь, чтобы точно разузнать Секрет, который так пытается сберечь Афина… Но то, что взаимоотношения малышки Артемиды и юного бога Загрея взлетели в последние дни, она заметить просто не могла. Афродита уже чувствовала, нет видела, что будет дальше, но эти двоя…! Во имя матери Геи, она понимает Артемиду, но Загрей, её милый юный бог, почему он не идет дальше, они же уже сели рядом, делясь сокровенным, тому нужно просто чуть надавить, осмелеть, затем начать снимать эти дрянные шкуры…! Афродита поморщилась, привычно накрывая ладонью лицо, едва она сталкивалась с подобным. Лишь, чтобы медленно распахнуть глаза, вставая с ложе, растягивая свою нежную фигуру, потягиваясь. Могла ли она заставить Артемиду потерять домен Целомудрия? Нет, а могла ли она сделать так, чтобы двое богов получили незабываемые ощущения с непередаваемым опытом, каждый? Определенно. Главное подобрать правильный момент… А ждать она умеет. * * * Прошло время… Какого всё больше познающему реальность Принцу Загрею было начать хранить собственные секреты? И он не говорил про банальные "секретные отношения" между Первой Фурией и Принцем в прошлом, о которых не знали разве что сатиры. Нет, Загрей нарушил прямой указ Никты категорически запрещающий что-либо рассказывать богам Олимпа о деталях его собственного происхождения… И теперь надеется на доброе слово и честь Артемиды, что та не может каким-то образом возвращаться на Олимп или посылать одну из трёх птиц с посланием, вечно кружащиеся рядом с Артемидой. Поначалу, Загрей был рад тому, что каким-то чудом смог добиться подобия доверия от Артемиды, какое вообще можно создать за столь короткий срок… А затем его эмоции утихли и его начал бить озноб, когда в голову начали закрадываться мысли о том, что он, мягко говоря, поспешил. Понадеявшись на что-то внутри, он забыл всё то, что пытался воспитывать в себе последние недели, что и привело его столь быстро к родной матери. Словно истинный ребёнок, он слепо доверил такой секрет, нет Тайну, разглашение которой грозило гневом практически всего Олимпа. Нет, он смог завуалированно спросить по поводу нынешнего "настроения" горы Богов, узнав, что сам Зевс даже не пытался торопить Богиню Охоты в его "возвращении домой", но, чтобы так сглупить… Он должен был сразу же рассказать об этом Никте, но… почему-то не стал. Просто не мог начать говорить об этом, когда Никта только-только начала доверять его поступкам. Может та уже знает, может она как-то может использовать свои силы, чтобы прочитать об этом из его головы, может спросила у дочерей Мойр, а может… - Всё в порядке, Загрей? – тихий голос Артемиды нарушил поток мыслей Принца, который в ответ лишь махнул рукой. Они были в лесу, можно сказать, их обычное времяпровождение, но теперь всё было куда интереснее и печальней для Загрея. Ведь теперь у него был целая олимпийская богиня, что "помогала ему заметать следы", как они условились… То, что у него и так прекрасно получалось, особенно из-за того, что именно Никта и делала всю работу, каким-то образом скрывая место обитания его матери даже от самой себя. И каким образом Богиня Охоты оказывала свою помощь, если всё, что они делали, так это охотились или общались. - Просто дела в Доме. – сказал Загрей, чей голос был приглушен ладонью на лице, стараясь хотя бы этим жестом смертных излечить те мысли и переживания, ныне преследующих его. Артемида окинула того взглядом, прежде чем со вздохом кивнуть. – Лучше скажи о каком таком "опасном звере" ты говорила пару дней назад? Тем более, откуда у тебя все эти припасы… - Загрей выпрямился, перехватывая Коронахт, ныне облачённый в золото. То было "аспектом", некой формой и силой Адского оружия, кое являло себя различным владельцам, наделяющие то частицами своей силы. Отчего было вдвойне обидно, что у "своих аспектов" Адского оружия он не наблюдал чего-то выдающегося, что не имели бы иные аспекты. - У меня есть… знакомая, что помогает с перемещением. – отвела взгляд Артемида, зачем-то убирая указанный мешок с припасами подальше. – Она… я где-то слышала, работает на твоего отца, так что ты возможно её даже знаешь… - с каждым словом, голос Артемиды становился тише, переходя на неуловимый шепот. Загрей никогда не слышал о подобном работнике Дома, не говоря уже о том, что сама Никт… Ах да. - Справедливо. Полагаю так ты отослала весь тот Нектар к своим нимфам и Каллисто? – кивнул Загрей, перехватывая собственный колчан, который, как теперь понятно, Богиня Охоты не сделала вручную, а "позаимствовала" у одной из своих нимф. Ещё одна душа, которой нужно будет дать Нектара. Меж тем, Артемида коротко кивнула на слова Загрея. Так они и пошли на этого "страшное чудовище Эфиры", где Загрей впервые позволил себе забыться… Возможно даже начав понимать почему сама Артемида так часто хвалит подобное занятие. И правда своего рода расслабление, позволяющее выкинуть мысли о хмуром отце, волнующейся матери, недоговаривающей Никте и будущий личный разговор с той. "А ещё, какая же у Артемиды хорошая фиг…", Загрей осекся, резко опуская взгляд с пригнувшейся фигуры Богини Охоты, идущей впереди. Лишь эти противные птицы прищурили глаза, почему-то даже кивая. Откуда у него вообще эти мысли? …Вероятно просто последствия попыток возобновить нормальные отношения с Мегерой и Танатос. … Артемида начинала тихо злиться. Мало того, что она начала слышать подколки о её "излишней задержке в Эфире" от Гекаты, естественно в её высоком, но таком больном на укол стиле, так ещё и Каллисто начала шутить о её "будущем муже", эта паршивка! Нет, кто вообще мог так воспринять её попытку лично познакомиться с заинтересовавшем весь Олимп сыном Аида? Как вообще можно подумать, что Богиня Целомудрия решит поступиться своими принципами, своей Клятвой и снизойти до ложа с мужчиной?! Абсурд и клевета, не более того. … Хотя, не то, чтобы Загрей был плох собой или дурен характером, что большая часть её родственников, но… Артемида вздохнула, усилившейся хваткой, едва ли не лопая керамическую посуду, в которой та приготовила любимый суп, коего тот точно никогда не пробовал в жизни. Тот был на охоте, ожидаемо для воспитанника Великого Ахиллеса, быстро усвоив правила настоящей охоты, отчего теперь мог достойно поймать им пару кроликов на обед, прежде чем настанет его пора "возвращаться" в Дом. Ещё одна особенность, которая объясняла те нелепости, что Богиня Охоты списывала сначала на неуклюжесть, а затем на нарочное её избегание. Хвала Селене, то было не так… Но у неё уже заканчивались идеи для охоты, практически единственного времяпровождения, в котором она смыслила лучше остальных её родственников. Пусть теперь Артемида и "помогала" Загрею с попытками примирить его родную, настоящую мать Персефону с отцом Дядей Лордом Аидом, но та… Единственное, что она могла делать, так это периодически докладывать на Олимп, что Загрея то излишне сильно ранил отец, отчего быстро истёк кровью после, то проклял, что потенциально принесенные лекарства не помогут, то затянет в Стикс. Благо, её отец смеялся с каждой причины, словно с первой, пока Госпожа Матерь Гера закатывала глаза, хмуро смотря на Артемиду, прежде чем окончательно потерять интерес. А остальное… - Нужна помощь? – мягкий голос Принца Загрея оказался слишком близко для вечно бдительной богини, что подавила порыв позорно дёрнуть плечами, просто качая головой. - Лучше займись разделкой шкур. Каллисто недавно жаловалась на то, что юные нимфы всё больше хотят подражать смертным с их одеждой. – закатила глаза Артемида, подавляя улыбку, когда услышала короткий смех Загрея. "Интересно, ему уже стало скучно? Он же не терпит меня, просто, чтобы никто не проболтался?", Артемида выдохнула, прикрывая глаза, но не от исходящего пара… Скорее пытаясь закрыться от ныне навязчивых мыслей, преследующие её. Может то было из-за того, что у неё было не так много друзей, помимо нимф и родственников, что само собой разумеющееся, но… Это ведь нормально так думать, когда излишне долго проводишь с кем-то новым столько времени? - …Уверен, что такое нормально, но я точно не скучаю или хочу поскорей отправиться в Дом. – почти смеясь сказал Загрей, прикрываясь излишне серьёзным тоном голоса, заставляя щёки Богини Охоты вспыхнуть. Кровь и тьма, она опять сказала что-то вслух?! Кивок Загрея, уже явно дразнящего, ведь та точно ничего не говорила, был тому подтверждением. - Лучше расскажи мне больше о Великом Ахиллесе. – Артемида резко сменила тон на более серьёзный, пусть и позволяя себе мягкости по отношению к наиболее впечатлившему её смертному герою. Загрей просто покачал головой, заканчивая готовить мясо, пока сама богиня откупоривала уже третью подаренную Амброзию. – И не дай Небо я вновь услышу неуважение в твоём тоне… Новый смех Загрея, а Артемида позволяет себе открыто улыбнуться, пока бог и богиня начинали трапезу, ещё один вид времяпровождения, который она могла ему предложить, чтобы тот хотя бы не заскучал. Не то, чтобы Загрей говорил много и без остановки, как делают практически все на Олимпе, просто… иногда ей было сложно отличить шутку и явный факт для того, кто вырос в Подземном Мире. - …Вы правда не позволяете себе хотя бы обнять близкого? – удивлённо подняла брови Артемида, делая последние глотки Амброзии, уже ощущая как ясность мысли притупляется. – Нет, на Олимпе тоже не принято вот так просто касаться друг друга, но хотя бы в отдалении? – говорила быстрее Артемида, что получилось чуть быстрее желаемого, но та даже не обратила внимание, смотря как качнул головой Принц. - Дом Аида имеет строгие правила и регламенты. Даже Гипнос с Танатос не могут поговорить как брат с сестрой открыто, по крайней мере, я не видел, чтобы они так делали… - стучал по подбородку Загрей, на чём задержала взгляд Артемида, тут же одёрнувшая себя. Сама суть разговора была потеряна, а нынешняя тема казалась лишь слегка странной, но сейчас Артемида больше пыталась решить, возмущена или удивлена такой традицией Аида. - Нет, может на Олимпе и вечная суматоха с грызней змей, но даже у нас родственники или избранники могут просто взять… - говорила Артемида, вместе с Загреем уже давно отложившей еду, получившую высшую похвалу от Принца Подземного Мира, почти неуклюже вставшей с давно оборудованного для сидения бревна. Загрей поднял бровь, ничего не говоря, пока… Артемида молча подошла и не обняла Загрея, испустившего удивлённый вздох. Она села к нему на колени, что казалось лишним, учитывая, что Богиня Охоты была немного выше Загрея, но оба даже не обращали на это внимание. - Вот так обычно делают на Олимпе. – усмехнулась Артемида, смотря как вытянулось лицо Загрея, что лишь спустя пару ударов сердца разгладилось, а с губ сорвался выдох. – Не то, чтобы я была против, просто любой бог или богиня устанут от подобного, если их брат Аполлон. – нахмурилась Артемида, отводя взгляд, прежде чем развернуться на коленях Принца, прижимаясь своей спиной к его груди. - …И это нормально? – тихо проговорил Загрей, осторожно выглядывая из-за гривы зеленых волос Артемиды, упрямо держа руки на дереве. – То есть, никто не обижается или что-то не так поймет? – Загрей наклонился ближе к Богине Охоты, подавившей желание инстинктивно обернуться, чтобы ударить или проклясть. Вместо этого Богиня Охоты просто покачала головой, явно обозначая протяженный вздох. – Тогда я благодарен за оказанное доверие. – повторил за ней Загрей, прикрывая глаза, прежде чем устремить взгляд на пламя костра. …Минута тишины, вторая. Этот Принц вообще не понимает намёков, да? - Ты можешь прикоснуться, Загрей. Я не разобьюсь словно ваза от простого касания. – хмуро проговорила Артемида, чуть поворачивая голову, силясь не задеть отклонившегося Загрея рогами на своей голове. Артемида почувствовала, как тяжелые мужские руки медленно легли на её живот, обхватывая так медленно, словно по-настоящему боясь. - Обычно истории повествуют, что тебе не нравиться лишнее и ненужное внимание. – медленный и осторожный голос Загрея не сколько раздражал, сколько заставлял закатить глаза, прежде чем та усилием отпустила резко нахлынувшие желания сбросить обнимающие ладони. - Те смертные и боги сами напросились, я думаю, в мифах это указывалось. – усмехнулась Артемида, прежде по удобнее устроиться в новом положении, позволяя Загрею развести ноги, ощущая как мужской подбородок лёг на её волосы. – Лучше расскажи о том, как именно тебя воспитывала Госпожа Никта. Всегда хотела узнать как сама Ночь… - говорила Артемида, в чьём голосе звучал искренний интерес, позволивший Загрею продолжить оборванный рассказ. Она должна убрать эти ладони. Что она вообще делает?! Артемида сжала ладони, подавляя дрожь, не от окружающего их холода, тело Загрея излучало достаточно тепла, чтобы она тот даже не замечала, но от привычки. Богиня Охоты старалась подавить кажущимися инородными мысли, ведь когда ещё она могла бы услышать такие подробности о самой Никте? Уж точно не от Гекаты или Селены и так смотрящий на неё как на ребенка, что уж делиться столь сокровенным, как сейчас делает Загрей. …Но даже так, Артемида не могла избавиться от странного ощущения… Что она что-то забывает или не замечает. "Клянусь Тьмой, если это опять Афродита, то ту ждёт Великая Охота…", было последней отвлеченной мыслью Артемиды, прежде чем она окончательно ушла в рассказ Принца. … - Знаешь, юный бог, одна птичка нашептала мне, что ты и малышка Артемида становитесь всё ближе и ближе… Я уверена, что наша тихоня пустит в меня стрелу, если я продолжу эту мысль, поэтому скажу лишь одно. К ней нужно заходить мягко, с тыла. Слова улыбающейся Афродиты, сказанные буквально, как тот начал новый побег, раз за разом отдавались в голове Принца, не выпуская из своей хватки, даже при виде сестёр Мегеры, заменяющих ту. Тот мягкий, приятный бархат голоса Богини Любви пленил своей искренностью, наряду с ожогом от игривости. Эти простые слова, казались Принцу самыми грязными и воистину пошлыми за всю его жизнь. Хуже всего было, когда он уточнил их значения у Сизифа… Дав тому, как следует отсмеяться, хмуро переглядываясь с Болди, лучшим другом Сизифа, его собственным камнем, самым понимающим и заботливым заключенным Тартара. Благо, Загрей смог перекрыть нехватку концентрации тем, что он владел Эгидой, Щитом Хаоса. Легендарный щит, выкованным самим Первородным и правда мог заблокировать фактически любой урон, даже нести Загрея по лаве Асфоделя под благословением Гермеса, словно запрягая. Но главное это то, что в бою с отцом он отделался лишь парой царапин и… - Ты серьёзно считаешь, что прятаться от битвы за щитом делает тебя сильнее? – холодный голос Аида сочился раздражением, если не прикрытым гневом. Багровые глаза сверкали, а лицо залилось собственным золотых ихором. - Сказал тот, кто при смерти! – мужественно воскликнул Загрей, находясь за полностью скрывающим его фигуру округлым щитом, выглядящий как череп Гидры на зелено-сером металле с выступающими по кругу тремя острыми клинками-клыками. Аид громко зарычал, делая новый замах, который ловко отразил Загрей… Просто уморительно. - Ты неправильно ставишь плечи, Загрей – нажала голосом Артемида, чей голос раздался позади, в один миг вырывая из приятной неги. Щит Эгиды был оставлен в недалёком отсюда лагере. – Сначала ты должен сменить хват на тот, который я тебе показывала, а когда начнёшь натягивать тетиву… - сосредоточенный голос Артемиды был непривычно сосредоточенным, пока та чёткими и отработанными движениями натурально лепила позу Загрея. …Только, вместо простой указки, та водила по его телу ладонями, едва ли не прижимаясь к его спине грудью, так близко, что всё внимание Загрея всегда оказывалось на холодном дыхание на его плечах. То отвлекало не сильней мыслей прошедших пары дней, в ходе которых Загрей почти полностью потратил накопленную Амброзию, оставляя одну богине, чтобы та разделила её с нимфами. Подаренный же богиней спутник надёжно пряталась в Доме, почти всегда находясь где-то рядом, пока Принц не оставил ту в собственной кровати, накрыв одеялом на подушке. Принц Загрей вновь почувствовал касание на бедре, где Артемида уже правила стойку. Загрей благоразумно игнорировал данные жесты от Богини Охоты, попросту продолжая спешно выучивать то немногое, чем решила поделиться Артемида. Какая-то особая техника дыхания для более точной стрельбы, как правильно целиться и доводить руку, позволяя стреле лететь более метко и быстрее. *Вфить* Выпущенная по команде стрела рассекла морозный воздух Поверхности, практически исчезая из видимости разноцветных глаз, что с удивлением смотрели за самой быстрой стрелой, выпущенной Принцем. Едва попав в самое дальнее чучело из льда, находящееся где-то в трёхстах шагах от места выстрела. Со стороны Артемиды послышался смешок, а на его плечо легла мягкая и холодная женская ладонь. - Вот видишь? Именно так нужно охотиться. Вдали, чтобы жертва даже не подозревала о тебе… Если продолжишь практиковаться, может даже сможешь удивить своего отца. – кивнула Артемида, держа на лице небольшую улыбку, смотря на повернувшего к ней голову Загрея. – А теперь, не забудь про воду и… – тут же сменила тон Артемида, буквально вытягивая из сумки все три кровокамня с "эссенцией Стикс", как назвала подобный трюк сама богиня, кладя те в свободную ладонь Принца. – Пошли обратно, уверена твои прошлые попытки сломать мой лук распугали не только рыбу, но и ближайшую живность в округе. Загрей не сдержал лёгкий смех, поглощая через кровь воды Стикс, смотря как богиня живо развернулась, каким-то образом уже собрав колчаны со сломанными стрелами, направляясь в лагерь. Но главное было то, что каким-то образом бог и богиня оказались на одной шкуре. Загрей до сих пор не мог понять как и почему Артемида позволяла им двоим сесть у костра, Богиня Охоты вновь расположилась между ног Принца, передавая бутыль Амброзии, беря бремя вести разговор на себя. - …а затем, мой великий, могущественный и чистейший дядя, просто взял и украл Наиду. Как чертову вещь, Загрей! – махнула руками Артемида, опираясь на правую руку, позволяя тому хотя бы видеть пламя. Загрей благоразумно кивнул. – Но ладно бы просто похитил из моего леса, нет он потом имел наглость мне об этом рассказать, да в подробностях! – Артемида сложила руки на груди, отводя взгляд на пламя. – А я бы вынуждена просто сидеть и слушать, ведь ничего не могла сказать или сделать, чтобы не привело к затоплению моего леса! Загрей просто согласно качал головой и осторожно гладил волосы пылко говорящей Богини Охоты, на что та будто бы ещё сильнее распылалась в гневе и откровенности, тем не менее благодарно кивая каждый раз. Устал ли Загрей волноваться о том, что позволяет себе с Богиней Целомудрия? Определенно, но и сама Артемида не высказывала не единого слова против. Даже больше, она тут же забрала Амброзию, своей ладонью беря ту Загрея, ложа себе на живот, пронзительно смотря на того взглядом перед тем, как сделать глоток. Тому ничего не оставалось, кроме как прижать ту к себе сильнее, сдерживаясь от смешка или лишней веселости в улыбке. Он и так испытывал терпение Мойр, нечего было провоцировать их ещё сильнее. Принц Подземного Мира и Богиня Охоты продолжали свой вечер, с каждым глотком божественной жидкости, всё больше и больше развязывая друг другу язык. - …после этого мы с Мег просто решили дать друг другу… время побыть наедине. – выдохнул Загрей, смотря на пасмурное небо, стараясь разглядеть в чуть помутненном зрении эти ледяные кристаллы, ощущая как Артемида кивнула ему в грудь, перебирая на той пальцами. – А с Танатос было… сложней. – тише дополнил Загрей, опуская взгляд на чуть затухший костёр, крепче сжимая плечо богини, водя по мягкому меху её платья-тоги, стараясь понять странные ощущения, пока женская ладонь придерживала ту. Артемида прикрыла глаза, сильнее вжимаясь в грудь Принца, морщась от холодного ветра, проходящегося по её затылку, одновременно злясь на Принца, будто бы и не замечающего окружающий мороз и радуясь столь приятной особенности подземного бога. Бутыль Амброзии давно осушена, оставляя после себя приятное тепло внутри, проходящиеся по всему телу, словно растекающийся мёд с ягодами. Пальцы Артемиды каждый раз возвращались к телу Принца, что словно безвредное пламя Гестии, вновь возвращала эти приятные ощущения в промерзлые кости. Уже после третьего глотка Амброзии, ей стало всё равно на непривычно тяжелые и сильные касания её тела. Шероховатости ладоней, излишне грубая хватка пальцев, не тот темп касания её живота… Всё одновременно казалось неуместным и самым нужным в этот морозный пасмурный день, в который Деметра вновь решила окунуться в горе потери дочери. А она ведь знает где её дочь, как минимум кого можно спросить об этом, а Богиня Охоты даже не думает рассказать об этом Деметре. Не тогда, когда всепоглощающий холод вынуждал её поступаться принципами и моралью, а Загрея то и дело подкидывать дрова в костёр, который не спасали даже окружающие их лагерь камни и сооруженное укрытие. Определенно, у неё было право на эту маленькую месть, учитывая, что Деметра себе позволяла. - …и вот так я узнала, что моей матери Лето ещё повезло, что её не превратили в корову, медведя, быка, либо просто не обратили в статую. – шептала Артемида прямо на ухо Загрею, опираясь на его грудь. Её тон замедлился, потеряв былую остроту и резкость, теперь обращаясь в личный шепот. Загрей похлопал ту по спине. – А что уж было с тем же Гераклом, которого прес… В душу Загрея начал закрадываться искренний страх. С одной стороны, когда его ладони блуждали по телу Артемиды, а та не была против. Не проклинала его, не превращала в какое-то животное, даже не убивала его детей. Наоборот, та будто бы сама поощряла подобное: выгибаясь, поворачиваясь, даже помогая ладонями, всё это одновременно с тем, как её ладони вторили за его. - …нет, ты представляешь? Эта порн… - лицо Артемиды поморщилось, а та словно через силу себя поправила. – Эта гетера, просто появилась сзади и схватила! – воскликнула Артемида, чей голос почти что сливался с порывом холодного завывания, шумящим на весь лагерь. Глаза Загрея распахнулись, едва ладони Богини Охоты легли на собственные груди, сжимая и выпячивая те на обозрение. Так, а это откуда взялось? - Артемида… - прохрипел Загрей, чуть отстраняясь, на что богиня лишь схватила ослабевшие ладони Принца, заменяя свои промерзшие на теплые у Загрея, чьё сердце почти натурально ушло в пятки. - Вот, вот эти груди кажутся тебе "маленькими, что ещё вырастут"?! – повысила голос Артемида, чьи потухшие глаза засияли подобием прежней энергии. Та вжимала пальцы Загрея в свой бюст, с каждым словом увеличивая давление. - Твоё тело красиво и прекрасно, Артемида, Афродита просто… - отвёл взгляд Загрей, прежде чем почувствовал холодный палец у центра лба. Лицо богини было в пальце от Принца, ощущающего теплое дыхание на губах. Правая ладонь Принца потянулась к подсумку. Именно так Загрею стало лучше видно тёмные глаза Артемиды… с до боли знакомым туманом. Левая ладонь Загрея резко сжалась, ущипнув чувствительные и отчётливо ощущающиеся вершины, вызывая странную симфонию стона и вскрика возмущения. Одновременно с этим, Загрей разломал над их головами кровокамень, усилив дрожь дёрнувшийся будто от удара Богини Охоты, вместе с тем, позволяя себе свободнее вздохнуть, ощущая как багровый туман окружает его фигуру. - Я-ты ж… - словно пробужденная ото сна, глаза Артемиды медленно спустились вниз, пока её дыхание учащалось. Ладонь Загрея всё ещё была на бюсте богини, замерившие под пустующим взглядом Богини Охоты. С той же холодной решимостью, она вернула взгляд на Принца. – Я убью Афродиту. – сухо сказала Артемида, алые щёки которой казались инородными на каменном лице. – А за это, ты мне в этом поможешь. – коротко кивнула Артемида, своими пальцами давя на тыльную сторону ладони Загрея, спешно кивнувшего. …А затем, Артемида спустила верхнюю часть платья из шкур, открывая морозу нагой бюст под удивлённых хрип Загрея. - Подожди, разве ты не вышла из навеянного Богиней Любви транса как раз чтобы это остановить? – каким-то образом Загрей умудрился сохранить голос, хотя его глаза спешно метались с обнажённой женской части на смягчающееся лицо Артемиды. – Тем более, как же твои… - Загрея прервал палец у губ, смотревший на отвернувшуюся богиню, прячущую своё пылающее лицо. Что-то зашуршало, ненароком привлекая внимание Принца, смотрящего как голые ветви деревьев словно ожили, смещаясь прямо над ними, закрывая от неба. Удар сердца и уши услышали тихое птичье пение, что будто бы призвало подобие прозрачных листьев, окончательно отрезающих их от зимнего ветра. - Не то, чтобы эта порнай не сделала то, чего не было у меня на уме… - сорвался едва слышимый шепот с губ Артемиды, вернувший внимание на богиню. – Тем более, ты и правда всегда выбирал именно мои дары… Отбрасывая даже Лорда Отца или же ту высокомерную развратницу. - говорила Артемида, склоняя голову ниже, опаляя обнажённую часть груди Загрея горячим паром. – А ещё ты не пытался использовать меня в очередной тайной игре или шутке… Хотя бы сказал об этом. - в тишину голоса Артемиды просочилось яркое раздражение, прежде чем окончательно исчезнуть. – Так что… Если ты сам хочешь этого со мной… - Артемида зажмурилась, сделав глубокий вздох, сжимая пальцы ладоней в кулаки. – То я не против. Дыхание Загрея замерло, а взор не отрывался от тёмных глаз Артемиды. - …Разве тебя привлекают мужчины? – едва слышимо прошептал Загрей, чьи ладони осторожно вернулись на обнажённые груди Артемиды, что облегчённо вздохнула, вновь ощутив тепло. - То, что я дала клятву Лорду Отцу, попросив вечную девственность, ещё не значит, что меня не интересуют в этом плане, те кто мне нравиться. – закатила глаза Артемида, на миг возвращая ворчливый тон, прежде чем потупить взор, обращённый на Принца. - Просто не трогай то место. – на миг отвела взгляд Артемида, отбивая какой-то особый ритм пальцами на его груди. – Уж точно не твоим… - щеки Артемиды покраснели сильнее, а голос впервые дал слабину. - Только то место? – Загрей наклонился к вздрогнувшей Артемиде, позволяя своему голосу более смелые нотки, опаляя горячим дыханием. Богиня Охоты рвано кивнула, прежде чем обхватить лицо Загрея своими руками. …Прежде чем их уста слились в поцелуе. Поначалу спешно ударившись носами, губы бога и богини вновь соединились, с влажным звуком их губы вновь и вновь пробовали друг друга. Ладони Загрея легли на бёдра развернувшийся к нему лицом Артемиды, а богиня обхватила его шею, попросту не давая отстраниться. Богиня Охоты испустила протяжный стон в губы Загрея, едва его пальцы сжали упругие бёдра. Губы Загрея словно пробовали живой ветер, вместе с ощущением леса, захватывающие всё внимание и крадя воздух самого Загрея. Левая рука принялась искать веревки или небольшие застёжки, к чему вскоре присоединились ловкие пальцы Артемиды, со скоростью ветра проносясь по платью из шкур, тут же опавшее на колени Принца. - Мхм… - выдохнула Артемида, когда губы Загрея спустились вниз, начав целовать чувствительную шею богини, игриво покусывая ту, тем не менее оставляя заметные следы. Богиня Охоты прикрыла глаза, прежде чем сбросить наваждение. Пальцы богини спешили избавить Принца от одежды: сначала снять три собачьих черепа, дрожащими руками развязать тогу, пока пальцы Загрея оглаживали очертания фигуры Артемиды, медленный темп сменял резкий, не давая богине приспособиться, не переставая вырывать новые стоны. Бёдра Артемиды качнулись, чуть меняя позицию, осторожно обхватывая торс Загрея, стараясь не задевать холодные части двух смешанных шкур, наклоняя торс ближе, стараясь призывающее выгнуть спину, чтобы горячие ладони Загрея прогнали дрожь. Загрей отстранился, под возмущённый полустон-полувсхлип Артемиды, чтобы попробовать встать, уже приметив подготовленные "дрова" для угасающего костра… Лишь, чтобы увидеть, как все три птицы каким-то образом поднимали деревяшку за деревяшкой. Загрей перевел взгляд с поднятыми бровями на смеющуюся Артемиду, прикрывшую рот ладошкой. - Им обязательно быть тут? – устало спросил Загрей, чьи ладони всё быстрее проходились по фигуре Артемиды, стремясь как можно лучше обогреть ту, заодно вытягивая ноги, чтобы огненные стопы не сожгли шкуры зверей. - Да что они не видели. – махнула рукой Артемида, с лукавой улыбкой оборачиваясь на всё сильнее распаляющийся костёр. Специально ли, неосознанно ли, но её фигура вытянулась пред взором Загрея, чьи руки тут же принялись отстёгивать пояс, недолго возясь с черепом. Пред ним предстала Богиня Охоты во всей своей обнажённой красе. Лёгкие, словно манящие линии едва выраженных мышц, совмещая нежную женственность со смертоносной резкостью движений тела. Меховой плащ слетел с плеч, в два странных жеста заставляя Загрея восхищённо вздохнуть, заворожено наблюдая как падает зеленый водопад шелковистых волос. Перевернутый полумесяц на груди сиял словно в ночи, испуская таинственное серебряное свечение, словно песня сирен, крадя всё внимание разноцветных глаз… и лишь мягкие ладони, чуть сжавшие плечи Принца, Артемиды сорвали пелену транса. - И ты ещё смеешь называть чистую Афродиту порной? – усмехнулся Загрей, наклоняя голову к бюсту Богини Охоты, на что лишь закатила глаза, чуть выкручивая волосы на голове Принца, смех которого лишь усилился. - Молчи и не говори её имени… Мне хватит тех унижений, что последуют по возвращению на Олимп, не хватало ещё, чтобы она видела и это… - выдохнула Артемида, на что уже Загрей накрыл своей ладонью её щёку, осторожно опуская лицо Артемиды для мимолётного поцелуя. Ладони Загрея поднялись по телу Артемиды, очерчивая каждый изгиб, каждую часть дрожащего тела, прежде чем сжать пальцы на манящей груди. Загрей не хотел сравнивать те с теми, что он видел у Первой Фурии, но те ощущались заметно меньше… Но каким-то образом нежнее, если не приятней на ощупь, словно сравнивая касания доспеха и элегантной шкуры. Новый стон сорвался с губ Артемиды сливаясь с прерывистым дыханием, чьи ногти впились в плечи Загрея, одной рукой прижимающего её к себе, второй осторожно массируя правую грудь, взяв в зубы левую. - С-сильнее, я не сделана из воска, Загрей. – выдохнула Артемида, уткнувшись губами в волосы Принца, ощущая жар его венка. Её ладони старались исследовать мужское тело, иногда инертно сжимая там, где у её памяти на женское тело было хоть что-то. Загрей же отдался пожеланию богини. Резкий укус и тело богини дёргается, словно пытаясь отклониться, удерживаемое рукой Принца. Этой же ладонью, Загрей осторожно обвёл таз Артемиды, прежде чем начать спускаться ниже… Артемида резко вздохнула, едва сдерживая себя от позорного побега, когда пальцы Загрея прошлись по сокровенному месту. Та наклонилась, целуя его лоб, качая бёдрами над незнакомой жесткостью под собой, ощущая, как дрогнуло тело Принца. Ухмылка наползла на лицо Артемиды, прежде чем та с удивлением для себя ощутила всё ещё холодную шкуру спиной, смотря на ныне возвышающегося Загрея с непонятным тому удивлением. Буквально за три удара сердца, Загрей использовал все свои тренировки у Ахиллеса и "практику" с Мегерой, чтобы окончательно снять штаны, вместе с мешающей бижутерией, поднимая глаза. …Смотря как шел пар из-за рта Артемиды, расставившей ноги шире, хватаясь за ладонями за шкуры. Тяжелое дыхание вздымало и опускало качающиеся груди, подрагивающие в возбуждении. Прикрытые дрожащие тёмные глаза неотрывно смотрели на обнажённый мужской торс, пока Артемида неосознанно прикусила нижнюю губу. Загрей тут же прильнул между бёдрами богини, погрузив окружающий лагерь в новые стоны. - …Осторожней… Сейчас нежней… - прерывистое дыхание Артемиды уменьшало её голос, кажущийся хриплым шепотом, ощущающая как огненный язык проник в её лоно. Спина Артемиды выгнулась, а цепкие пальцы сжали черные волосы, прижимая всё сильнее. – Н-не томи, просто иди да-АХ! – Артемида прикусила губу, бессильно сдерживая прорывающиеся стоны. – Да-альше, чуть дальше, левей, в… Загрей внимательно слушал Артемиду, стараясь как можно медленней принести богине удовольствие, не обращая внимание на тянущие волосы пальцы, не дающие даже сделать вздох. - В-вот, вот т-тут! – воскликнула Артемида, качая бёдрами в такт движений Загрея, даже не обращая внимание на мужские ладони, держащие её бёдра, не давая до конца свести дрожащие ноги. Меж тем, слова Афродиты пронеслись в голове Принца. Чей палец коснулся места ниже… - Что ты-АХ! – громкий вскрик Артемиды, резко сжавшей ноги, сжимая голову Загрея, что старался как можно дольше продлить блаженство богини под ним, работая обоими руками, отчего тело под ним дрожало лишь сильнее. – З-Загрей! Губы Принца вкусили влажный нектар, постепенно замедляясь, проводя языком по бусинке выше влажного лона, каждый раз вырывая новый всхлип. Загрей отстранился, приподнимаясь на предплечьях, осторожно проводя ладонью по бедру Артемиды. - Эт… Что это было, Загрей? – почти обвинительный тон Артемиды резко контрастировал с затуманенным взглядом, едва сконцентрированным на Принце. Её ладони лежали на её груди, протирая красные следы пальцев, пока та восстанавливала дыхание. - Ты же сказала, что твоего лона нельзя касаться… Так что я подумал, что мог бы попробовать и эту часть тебя. – медленно сказал Загрей, помогая Артемиде опустить дрожащие колени, давя ненужную ухмылку. Богиня Охоты заморгала, пытаясь вновь вернуть чёткость зрения, чтобы приподняться, смотря на терпеливо ожидающего Принца. Та не ответила сразу, глядев куда-то сквозь Загрея. Один удар сердца. Второй-третий… Ладонь Артемиды медленно опускается до того места, всё ещё пульсирующего от мужского касания… Прежде чем попытаться повторить за пальцами Принца. С новым стоном, глаза Артемиды распахнулись, а тело Богини Охоты будто бы окаменело, лишаясь даже пара дыхания. …И прежде, чем тихо волнующийся Загрей задал беспокоящийся вопрос, Артемида подала едва слышимый голос. - Попробуй… но если мне не понравиться, то ты тут же остановишься. – говорила Артемида дрожащим голосом, не прекращая работу пальцами. – Ты, ты же знаешь, что делать, да? Загрей не знал, но всё равно кивнул. Ведь нужно всего-то хорошенько смазать, а затем…! Принц стряхнул наваждение, даже слыша женский смех, даря улыбку взволнованному взгляду Артемиды, прежде чем он снова опустил голову, касаясь языком уже иной нижней части, пробуя пульсирующую нижнюю, чей вкус лишь немного отличался от девственного лона Богини Охоты, прикусившей два пальца, завороженно смотря на место, где её ублажали языком. Тяжелое дыхание богини ускорилось, а ноги вновь непроизвольно сжали голову Загрея. …Ведь такого не смела предлагать даже Каллисто! Она не была такой грубой, но и вместе нежной. Нимфа была нежна, почитая божественное тело словно храм, а Загрей…! Артемида запрокинула голову, ощущая неправильность, едва язык бога проник внутрь. Она сама не знала об этом месте, вечно полагая, что это было им дано просто как ошибка, как лишнее, но… Кровь и тьма, так именно об этом говорила когда-то Афродита?! Об этом грязном, нечестивом, но, Селена, невероятно приятном месте?! Артемида винила Богиню Любви за все эти чуждые мысли, но никак не могла отринуть те, вновь и вновь стараясь заглушить срывающиеся стоны и позорные всхлипы, едва Загрей добавил пальцы, трогающие её как там, так и её лоно, осторожно массируя бусину над ним. Богиня Охоты не знала сколько так продолжалась, считая время лишь по собственному тяжелому дыханию, всё приближающемуся новому пику, но однажды, Загрей просто поднялся, нависая над лежащей богиней. Её глаза впились в мужской жезл, стоящий прямо там, у её нижней части. Её разрывали противоречия, все остатки разумного твердили о прекращении этого богохульства, но… То ведь не было женским лоном? Она всё ещё сохраняет целомудрие, она всё ещё будет девственницей… Артемида кротко кивнула ожидающему взгляду разноцветных глаз, ощущая как бёдра бога сделали толчок… И боги, как это было тесно. Уже проникнуть внутрь было целым испытанием, требующим от них обоих усилий. Загрею, чтобы он не дёрнул тазом, не предавая хрупкое доверие Богини Охоты, которой требовалось перенести всё это. Загрей наклонился, кладя ладонь на щёку Артемиды, отвлекая поцелуем, вновь пробуя аромат леса. Его язык осторожно проходился по прокушенным губам, ощущая вкус божественного ихора дрожащей богини, вцепившийся в него, словно единственный якорь для сознания. - Боги… - сорвалось с уст Артемиды, едва мужской жезл Загрея проник чуть глубже, она натурально вжимала в себя склонившегося Принца, царапая его спину, впиваясь зубами в его плечо, пока мужские руки гладили её по голове, целуя её щеку или шею. Загрей что-то шептал ей на ухо, что-то приятное, будто ласковое… Заботящиеся… Именно так помогая пережить истинно болезненные моменты до того, как ощутила мужские бедра на своей коже. Горячее дыхание богини и бога полнило лагерь где-то на опушке леса, практически сливаясь с треском дерева, горящим в костре, пока оба пытались преодолеть новую волну ощущений. - М-можешь двигаться. – прошептала Артемида, сама не веря, что произнесла эти слова мужчине… Но с каждым новым движением Загрея, с каждым поцелуем в шею или губы, с каждым успокаивающим касанием эти мысли постепенно покидали Богиню Охоты. Загрей же начал медленно двигать торсом назад, с каждым пальцем ощущая как сжимаются и разжимаются пальцы богини на его спине. Но, наконец, мужской жезл Загрея вновь показался, ненароком привлекая внимание Артемиды, завороженно смотрящей как тот вновь исчезает внутри неё, разбавляя агонию сладкой искрой удовольствия. Ладонь Артемиды опустилась к её лону, начав рванные движения, вторящие тем у Загрея. То сделало лучше и, вскоре, она… - Ох… - тихий голос вновь удивлённой Артемиды, смотрящей в призванные кроны укрывающих деревьев, едва она ощутила новый толчок Принца. За которым последовал ещё новый, а за ним ещё один и ещё, и ещё… Артемида не смыкала глаз, поглощённая воистину новыми ощущениями, держа склонённую фигуру Загрея за плечо, смотря ниже, исключительно в место, где мужской жезл входил в неё… оставляя девой. - Проклятье, Афродита и правда не врала… - поражённый голос Артемиды, приподнявшей бёдра, углубляя толчки Загрея, теперь даже не пытаясь скрыть стоны. – Н-не останавливайся, д-даже… сильнее, чуть груб… Загрей ускорился, окончательно заглушая любые слова Богини Целомудрия. Ладони Загрея схватили колеблющиеся груди Артемиды, сжимая те, с каждым разом делая стон богини громче. Ноги Артемиды обхватили таз Загрея, ещё сильнее углубляя толчки, заставляя Загрея использовать одну руку для опоры, чтобы сохранить заданный темп, что становился всё быстрее и быстрее, вместе с отчаянно трущей собственное лоно с бусиной женской ладонью. - Арте… - хриплое подобие слова, лишь на это был способен Загрей, ровно как и Богиня Охоты, пытающийся как можно сильнее отдалить постепенно накрывающий их обоих пик наслаждения. - Внутрь… Во имя Неба, внутрь! – крикнула Артемида, как можно сильнее прижимающая Загрея к себе, всеми силами старающаяся продолжить тереть лоно, что… С единым вскриком и хрипом, богиня и бог отдались волне удовольствия. Артемида ощущала неуместное ощущение где-то ниже живота, пока полностью обессиленная укрывалась телом молодого Принца Подземного Мира, чей жезл всё ещё пульсировал в ней. Пока Принц Загрей старался грубо не навалиться на потерявшую силы богиню, из последних сил держа свой вес на одном локте, уронив голову в шею Артемиде, перебирающей его волосы. - …И всё же Афродите нужно будет отомстить. – выдохнула Артемида, к которой постепенно возвращалось чёткость зрения и осознание, что внутри неё всё ещё был не обмякший, хотя она слышала от Каллисто другое о мужчинах, мужской жезл Загрея. - Непременно. – кивнул Загрей, говоря на глубоком выдохе, пока поднимался с обхватившей его богини, медленно выходя из той под вздох самой Артемиды. – Когда и как? – хриплый голос Загрея, потянувшегося к одному из двух последних Нектаров, в один глоток осушая половину, насыщаясь тёплом и силой, прежде чем передать тот Артемиде, так же привставшей на локтях. Полумесяц на груди сиял, словно на тот падал лунный свет, пока дрожь её бюста уходила под яркий вкус её любимых ягод, вместе с каким-то сладким лакомством, расходясь изнутри по всему телу. Она отложила пустую бутыль, силясь вытянуться. - Я не знаю, но нам непременно нужно будет ей жестоко наказать. – Артемида хрустнула шеей, тянув руки вверх, ловя как скакнули глаза отдыхающего принца на её обнаженные вершины, даря мягкую улыбку. – Как той, кто чуть не лишила меня целомудрия и чести. – улыбка Артемиды стала шире, вторя тихому смеху отвернувшегося Загрея. – Но пока… Загрей, окидывающий окружающий их лагерь беглым взглядом, поморщился от тяжести в груди. Его время уходило, а все кровокамни с эссенциями давно закончились. Тут, Загрей ощутил как его коснулась женская рука. Постепенно теряющий твердость дыхания, Принц Загрей обернулся, коря себя за невнимательность и готовый извиняться за… - Ох… - только и мог выдавить из себя Загрей, смотря на Богиню Охоты с застывшим дыханием. Он пытался что-то сказать, вымостить хотя бы подобие разумного, прежде чем Артемида поднесла дрожащий палец к губам, смотря на него так… Лежащая Богиня Охоты перевернулась на живот, поднимая таз вверх, выпячивая дрожащую заднюю часть, разводя ягодицы, бросая взгляд на Загрея, кусая губу. У него ещё оставалось время для последнего раза, прежде чем Стикс заберет его обратно в Дом. … Дом Аида, чуть позже. - …и вот так мы с Артемидой разделили ложе. – тяжело закончил Загрей, сжимая дрожащие ладони в кулаки, даже так не решаясь хотя бы посмотреть в сторону Никты, не говоря уже о прямом взгляде в золотые ночные звёзды. Не сколько отягощённый виною, сколько решивший наконец-то развеять сияющие его думы мысли, Принц Загрей нашёл в себе смелость таки подойти к Никте, что будто бы и не заметила недолгие период отдалённости. Ведь, как казалось, после воистину незабываемого вече-утра, при возращении домой, спешно надевший одежду Загрей обнаружил… Что ничего не поменялось. Отец не звал его, чтобы высказать о его глупости "при раскрытии деталей" олимпийскому богу. Гипнос уже привычно пошутил о "смерти от естественных причин", сетуя на то, что его должна была забрать Танатос, которой даже в Доме не было. Мегера же просто наслаждалась компанией Дузы в комнате отдыха, попивая бутыль Нектара, что Принц отдал на конфискацию, пока Орфей привычно записывал что-то в лежащие рядом пергаменты. Ахиллес почему-то широко ухмыльнулся, показав большой палец, едва окинув взглядом Принца. …И лишь Цербер уловил новый запах, когда даже центральная голова обнюхивала его всеми тремя головами. Оставляя одну лишь Никс как ту, что могла что-то да знать заранее. И Загрей, вновь попросивший укрыть их разговор, поведал той о деталях отношений с Артемидой. Про то, как та, найдя его, водила на охоты, где они как-то умудрялись сближаться. Упоминал детали об Олимпе, особенно касательно Зевса. Полностью объяснил о чем поделился с Артемидой и затем… По какой-то причине, не забыл рассказать как возлёг с той, с которой нельзя возлечь будучи мужчиной. Он всего-то разделил ложе с Богиней Целомудрия, оставив её девственницей. И ответом на всё волнующее Загрея было пустое на любое подобие эмоций лицо и простой взгляд. Не нёсший гнев или разочарование, не лишенный на эмоции или смысл, нет… - Хмх… - плечи Никты качнулись, а на идеально спокойном лице начала мелькать тень улыбки, в виде содрогание уголков губ. Изящная рука поднялась к тёмным губам. – ха… Ха-аха-ха-ха-ха… Никта рассмеялась. Тепло, громко и, самое главное, легко. Искренний смех, самый заметный и явный среди всех тех, что вызывал Загрей, среди всех, коих видел Дом. …Ведь, оборачиваясь, Загрей заметил натурально ошарашенный взгляд красных глаз его отца, выглядывающего из-за стола, смотря на никак не задетую вниманием Никту. Гипнос тоже лишился привычной улыбки, в оба широкий глаза смотря на мать. Дуза, Мегера, да все остальные тени, включая Ахиллеса только и делали, что неотрывно следили за тем как смеется Ночь. По крайней мере, Загрей точно узнал, что Артемида и Никта как-то связаны. Осталось пережить последствия… и не забыть рассказать об этом матери.