Эпик Подземного Мира

Немногие истории рассказывают о Повелителе Подземного Мира, чьё имя внушает страх и ужас к неотвратимой судьбе, ожидающей каждого смертного. Ещё меньше тех, что ведают о его обители и обитателях, страшась гнева Бога Мёртвых, что неумолимо последует за подобным проступком. В конце концов, как можно узнать что-то о месте, откуда не сбежать? Но эта история одна из таких. * * * - Неправильно. – твёрдый и холодный глубокий мужской голос пронёсся по массивному помещению, ложась на тени смертных душ, что полнили этот зал словно ещё один приговор. Безразличие в голосе казалось тягучим, словно нарастающая волна страха, что преследовала каждый угол просторного помещения, где, тем не менее, было мало места для прохода. Полный зал однотипный столов, не имеющей и пылинки на поверхности каждого из них, полные свитков, пергаментов и перьев с чернилами, где каждая часть лежала на строго определённом и диктуемым нормами месте. Каменный пол, монотонный тёмный цвет которого разбавляется обволакивающим рисунком квадрата по краям комнаты, не то, чтобы посещающая этот недоступный и строго регулируемый зал, могла заметить то. Ведь за столами, рядом с неисчислимыми полками с нескончаемыми свитками, были тени. То были люди, смертные, что после своего конца нашли себя в посмертии, где их большая часть личности была растворена. Каждая из них была однотипна, так диктовали правила Дома, в котором они находились, являясь неким подобием своей фигуры из прошлой жизни, будто бы укрытыми зелёным плащом, являющейся обязательной и неотъемлемой частью их новой вечности. - Неверно. – повторил глубокий мужской голос, с тем же самым тоном и интонацией, в которой можно было узнать раздражение, самые разные оттенки которого звучали в призрачных ушах каждой тени, наполняющих зал. Холодный голос был особенно страшен для тех теней, что были наиболее близки к Хозяину, что с неумолимой точностью и чёткостью озвучивал вердикт. То был ужасающий и устрашающий Бог, тот, чьё имя предвещало беду и кару. Правитель Подземного Мира, тот, кто лично направил и назначил место каждой душе в этом зале, ныне вечно служащих ему. Высокая мужская фигура, выше любого смертного и, возможно, даже Бога, сейчас восседала за главным столом этого зала, что был в конце, наиболее отдалённом от места входа, что сейчас был полон будто бы нескончаемой стопки пергамента, что не уменьшался не спустя один строго заполненный документ, оформленный по всем современным стандартам и правилам регуляции, ни спустя десяток подобных. Серая кожа, словно осевший пепел или сгоревшая жизнь, сразу бросалась в глаза любой тени, посмелевшей взглянуть на величественную и царственную фигуру Хозяина Дома, чьи багровые глаза, светящиеся кровью в тёмных океанах очей Бога, сейчас проходились по очередному документу, в разы быстрее проверяя, отмечая и решая тот, чем любая душа в этом зале. Тёмные волосы водопадом спадали на крепкую и сильную спину, поддерживаясь будто бы огненным стеммом, величественным лавровым венком, чьи листья опадали словно языки пламени, тут же вырастая обратно, что плавно переходили в не менее торжественные и величественные усы, кажущимися бородой Бога, фигурно закрученные сами в себя, образуя причудливый символ двух зубцов, свисающих вниз острыми концами. Красная тога, крепящаяся ужасным и массивным черепом чудовища, украшенным красным венком, что будто сливался с торжественной тогой, украшенной не менее дорогим и богатым поясом, состоящим из лучшего металла, добытого из этого же царства, по праву подчиняющегося Богу. То был Аид, Бог Мёртвых и Царь Подземного Мира, его Повелитель, что владеет каждой из душ, находящихся в этом зале, вне его и за пределами этого помещения, что было лишь небольшой частью Дома, Дома Аида, являющегося творением большим, чем любой дворец смертного на земле, не уступающий по величию легендарной горе богов, Олимпу. Могучие руки Аида держали огненное перо, вечно делающего какой-то очерк на пергаменте, чтобы затем свернуть тот в свиток и отточенными быстрыми движениями передать той тени-слуге, что должна отнести тот на нужное и точно выверенное место, заранее обговорённое ещё в начале дня. Или ночи. В Тартаре, как назывался этот участок Подземного Мира, было сложно определять время вне преисподней. - Не та форма. – снова ударил до боли сухой и ровный голос Аида, чьи густые брови, что будто бы ещё сильнее страшили ужасно идеальное лицо Бога Мёртвых. Его взгляд лишь на миг устремился к источнику ошибки, очередной и отвратительно повторяемой, прежде чем вернуться к своей вечной работе. - Проклятье… - сорвался шёпот с юношеских губ, голос которого был натужно тих, пока тихие шаги, чей звук казался громом Бога Небес в этом странно тихом помещении, несли того к очередному шкафу-полке, что заменял стену нескончаемым потоком свитков. То был юноша, гораздо меньше по стану, чем Бог Мёртвых, достававший Аиду едва ли до пояса, с более светлой, но всё такой же серой кожей, что лишь издали напоминала обитателя поверхности. Тёмные, более короткие волосы были неряшливо собраны в подобие причёски, поддерживаемые огненным царственным лавровым венком, будто бы горящего своими же лепестками. То был Принц Подземного Мира, сын Аида – Загрей. Багровая тога, аналогичная той у Аида, была надета на тёмную под тогу, обхватывающих фигуру Принца, скрепляемый менее торжественным поясом, сделанным из черепов, где в глазницах центрального, горел инфернальный зелёный свет. На левом плече, скрепляя тогу, находились три собачьих черепа, смотрящих каждый свою сторону. Огненные ноги Загрея, всегда оставляющие обожжённый след, коль пылкий Принц вздумает вступить на ткань, несли того к очередному столу, где тот должен был "помогать" тени, работающей там, к неудовольствию самой тени. …Ведь подобная помощь означала возможность вызвать гнев Хозяина Дома, кара которого могла стоить тени весьма престижного места в этом Доме, а всё потому… - Так, приятель, я знаю, что не ты, ни я, не хотим этого, но мой царственный отец всё ещё… - шепот Загрея, чьи глаза неустанно, едва ли не спешно, пытались разглядеть суть работы очередной тени, заседающей за очередным рабочим столом этого зала. – Так, если позволишь… Принц наклонился сильнее, будучи выше этой тени, которой не нужно было сидеть в виду своей природы, но та, имеющая неудовольствие в виде внимания Принца, подчинилась, отодвигаясь, позволяя Загрею испортить ей работу. На пергаменте, где был какой-то учёт какой-то войны, может даже конфликта, что был в некоем Арахне, что ничего не говорило юному Загрею, не знающему о внешнем мире, уставился лишь один багровый глаз, светящийся в правой глазнице, пока обычный зелёный, словно у смертного, источал более мягкое свечение, но настолько же волнительное. Разум юного Загрея был спешен, полон несвязанных между собой правил, почерпнутых буквально на ходу, как только его отец, Аид, вещал ему о предстоящей работе в Архиве или Административном Архиве, где двое сейчас и находились. Минута попытки анализа и почти что дрожащие руки Загрея хватают огненное перо, находящееся ровно справа от любой тени, заседающей за рабочим местом, начавшие аккуратно и, главное, предельно точно и лаконично давать… "А что вообще нужно делать с этим документом?", пронеслась ужасающая мысль в разуме юного Загрея, чьи разноцветные глаза распахнулись, а дыхание сбилось. Тень, что терпеливо ожидала действий Принца качнула своей головой, закатив глаза, кажущиеся зелёными за укрывающим всё тело тени, плащом, что ещё сильнее давило на Принца, делая его дыхание неровным. "Страх – удел слабых… Ты сможешь, это всего-то глупая бумага, а Наставник говорил тебе, что можно победить любую бумагу, стоит тебе…", мысль Загрея, стремящегося не допустить очередного провала, стремящегося не вызвать заслуженный гнев Аида на бедную тень рядом, путалась, пока тот не почувствовал странное, но знакомое по ощущению, касание его предплечья. Тень, неохотно, стараясь не двигаться вовсе, пыталась своими женскими пальцами, выходящими за пределы укрывающего её всю, плаща показать и намекнуть метящемуся Принцу о шагах для работы. Подобное вызвало замешательство Загрея, затем слабую улыбку и последующей за ней кивок. Так, Загрей вновь окунулся в океан этого сравнительно небольшого текста, чьё содержание было непонятным, а смысл ускользал из-за простого незнания сути происходящего и описываемого, но руки Принца уже начали движение, начав сначала писать краткую выжимку, а затем нужно было дать оценку происходящему, по отношению к душам Подземного Мира, а затем… Работа, казавшаяся невыполнимой, ужасающей и угрожающей сильнее, чем кнут главы Фурий, была сделана за каких-то пару минут. Ставя тут же вспыхнувшую подпись, финальный этап для завершения этой части ежедневной дани тени, Загрей усмехнулся, облегчённо выдых… - Ошибка в дате. – громогласный и спокойный голос Аида, его отца, тут же будто бы пригвоздил Принца обратно ко столу, заставляя сжать края того и огненное перо, пока тень, висящая в воздухе рядом, опасливо отлетела на шаг. - Но я же… - осмелился подать тихий голос Загрей, устремив взгляд в далёкий угол, прямо рядом с стеной-полкой из свитков, где и располагался главный стол для Повелителя Аида, который будто бы и не замечал слов своего сына. - Приступай к следующему заданию, сын и не дай Тьма ты его провалишь… - ровный, на столько же холодный голос Аида не оставлял и шанса для возражений или пререканий, а багровые глаза, на миг устремившиеся на Загрея, сверкнули кровавым светом, заставляя Загрея ещё сильнее сжать зубы, едва ли не откусывая себе язык, что всё равно бы прирос обратно. "Но я же делал всё то, о чём ты мне говорил, как там могла быть ошибка, чтоб тебя!", позволил себе крик в голове Загрей, глубоко вздыхая и извиняющееся кивая тени, что просто вернулась к своей работе, начав с того, чтобы исправить то, что сделал Принц. Пылкий Загрей, чьи глаза сейчас проходились по множеству теней Административного Крыла, и правда подготовился к этому дню или ночи. Обычно спящий до своего предела Принц встал как можно раньше, не опоздал, явившись в строго назначенное время, удивляя всех заметивших это… То есть одного Наставника, удивлённо распахнувшего глаза, прежде чем мягко улыбнуться, показав большой палец, на что Принц ответил кивком, буквально влетая в Архив… Чем вызвал раздражённый окрик отца, отругавшего его за резкое появление, что едва ли не скинуло добрую часть свитков прямо у входа. Но Загрей просто кивнул, вместо обычного пререкания. Отец даже не обратил на это внимание, продолжая работать. Загрей же начал свой "рабочий день", в месте, куда назначил его отец, что должно было как-то "впечатлить" Аида, что должно было показать "знание и мастерство", пускай на деле Принц получал только вечные замечания и постоянные отчитывания, что ещё сильнее разогревали кровь в жилах Принца. Он записывал то, что говорил ему вчера, или когда это было, Аид, он запомнил всё то, что ему объясняли, он смотрел как делать то, что ему было нужно делать. Он, чтоб его, подготовился! Делал всё так, как хотел его отец, в кои-то веке! А вместо "молодей" или хотя бы "сойдёт" Загрей только и слышит, как Отец говорит…! - Неверно. – строгий и властный голос Аида вновь наполняет зал Административного Крыла, чей голос вновь заставляет работающих за столами теней ускориться, дёрнуться или даже сделать помарку в документах, над которыми те корпели. Загрей, сохраняющий простую улыбку для окружающих, до боли сжавший кулаки, видел эти тени, видел, как те допустили ошибку, но то было не замечено его отцом. Нет, его отец будто бы и не заметил их, никого из них, говоря лишь о нём, Загрее, что по глупости своей решил заняться ещё одной работой, ближе к полке со свитками, пытаясь сортировать те, но, о Боги, ошибся, Кровь и Тьма! Не одна жалкая тень не удостоилась и намёка на гнев Аида, не одна ошибка этих бедных обречённых не была вынесена на публичное обозрение, буквально кричащая о том, что Принц Загрей был неучем, что не может запомнить простых слов и объяснений! Хотя он запомнил, он делал всё строго и точно так, как говорил ему отец, что он делает не та…?! - Если ты хочешь стоять весь день или всю ночь, то стой в том углу, где не будешь мешать упорно трудящемся теням, сын. – ровный, почти безразличный глубокий голос Аида заставил Загрея прикрыть глаза… Просто, чтобы не закричать от кипящий внутри него чувствах. Просто, чтобы не начать вновь ту бесполезную попытку добиться хоть какой-то справедливости, что всё равно встретит непробиваемую фалангу, коей был его отец. Загрей подошёл к очередному рабочему месту, мягко улыбаясь тени, что столь же плавно отлетела в сторону, позволяя Принцу Загрею встать на её место. - Заранее прошу прощения, приятель, что заставлю тебя переделывать то, что сейчас будет… - тихо посмеялся Загрей, на что тень лишь улыбнулась, тихо смеясь в ответ, чей звук буквально утопал в более громком голосе Загрея. Аид издал лишь "хм", что было равно такому же смешку, настолько же радостному, насколько вообще слышал Загрей от его угрюмого и вечно занятого отца. "Кстати… а отец хоть когда-то смеялся?", искренний вопрос помог неопытному Загрею вновь унять бушующую внутри кровь, углубляясь в… довольно простой отчёт о некоей семье, недавно умерший член которой просил о месте в Асфоделе рядом с его матерью, давно обитающей там. Принц Загрей лишь пожал плечами, на миг позволяя себе рассуждение о странности того смертного, что хотел бы перейти границу Стикса, реки Тартара, чтобы попасть в ныне полный огненной реки Флегетон, что сожгла прекрасные луга. Хотя бы это Принц Загрей… Рука сына Бога Мёртвых замерла, стоило ему поставить последнюю подпись, завершая ответ просящей тени, а глазам подняться с законченного документа, оформленного по всем стандартам, которые удосужился выучить упорный Загрей. Миг тишины. Загрей всё так же смотрел на работающего отца, чьи красные светящиеся глаза бродили в глубинах документа, покоящегося в сильных и крупных пальцах, на каждом из которых было по кольцу с изысканным и прекрасным самоцветом. Ничего. Ничего было ему ответом. Когда Загрей на самом деле сделал свою работу правильно, ту богами проклятую работу, что поручил ему его отец… И когда его взгляд, взгляд этих кровавых глаз, до глубины души сейчас раздражающие Загрея не смогли найти ничего в работе Загрея… Отец просто промолчал, будто бы Загрей ничего не делал, снова и снова, давая голос лишь когда он допускал помарку. Весь тот труд, все те усилия, что вложил Загрей в этот один, проклятый день… Принесли тишину его отца. Вот, чего стоили его усилия. Вот, чего стоило желание Загрея попытаться впечатлить отца, попытаться показать тому, что ему можно доверить хоть что-то… Загрей выложился на полную, как ещё никогда не пытался в этом тёмном и мрачном месте, а отец всего лишь…! - Ты задерживаешь работу, мальчишка. Переходи к следующему пункту списка. – ровный, безразличный и бесстрастный голос Аида будто был приговором, что окончательно завершал мысль Загрея, что молча кивнул, убирая с лица всякое подобие улыбки. Он выбрал тень у стола, наиболее близкого к его отцу, чтобы это подобие родителя могло видеть его… Могло взглянуть на сына больше жалкой секунды! Загрей улыбнулся тени, что была в виде двух зелёных рук, которые просто… Отошли? Убрались? Загрей не слишком хорошо разбирался в этом, но что-то да помнил, что этот облик был из-за какого-то там "порчи" смертного после его смерти и попаданию прямо в Дом Аида на Суд самого Бога Мёртвых… Или после Трёх Судьей, Загрей в этой части истории обычно отвлекался. Этот стол отличался от остальных "рабочих", что вели отчёты, записи или верификацию, то было некой смесью подобного и более глубокого анализа, где каждая задача была на порядок сложнее и глубже в своих деталях, отчего Загрей тихо пожалел, что его пыл привёл именно в этом место. Но ему было всё равно. Руки Загрея сами нашли нужные документы, выполненные предшественники которых уже относились в какие-то выдвижные полки практически у входа другими тенями, отчего Загрей понял о наличии ограничений по времени к каждому заданию. Это и тот факт, что тут буквально был символ на подобное, благо, что Загрей всё же догадался просмотреть гигантский и Загрей правда имел это в виду, длиннющую книгу с пояснениями. Только пояснениями. И Загрей осилил её всю, всё для того, чтобы… Анализировать попытки побега, сертифицировать те, добавляя нужные временные промежутки, что указаны в других документах, лежащих рядом… вроде бы. Загрей позволил себе заполнить несколько подобных отчётов, о тех несчастных душах, что всё же решились на отчаянную попытку побега из места без выхода… Вернее, он был, но простой тени без помощи было не выбраться, если Загрей правильно понял по тому немногому, что успел прочитать. Далее шли наиболее важные документы, что и требовали от всего стола иметь знак, ограничивающий время работы над пергаментами. То были запросы Подрядчика, той тени, что работала напрямую с Аидом и остальными повелителями Подземного Мира, что стояли на несколько ступеней ниже Аида, как бы облегчая тому работу, но Загрей никогда не видел отца за… чем угодно, кроме работы или его аналога. Подрядчик же… просил ресурсы, выделением которых как раз занимались тени в этом крыле, а уж сколько же здесь было просроченных запросов, датирующимися годами, десятками и даже веками…! - Достаточно. Составляй отчёт и неси его на доклад, мальчишка. – грубый голос Аида вновь разразил помещение, теперь практически впечатываясь в уши Загрея, чьё тело всё же вздрогнула от резкого тона Повелителя Подземного Мира. Загрей, что в своём кураже не заметил течение времени, обратил внимание на то, что заполнил десяток, а то и больше свитков с истёкшими сроками запросов Подрядчика, что занимался практически всеми внутренними делами Дома Аида, от простого декора, до контрактов душ теней, сидящих прямо за спиной… плечом, чуть впереди тоже были тени… Загрей встряхнул головой, шагая в сторону от главного зала, где были некие "бланки", пустые пергаменты с заранее заполненной частью, где Загрей должен был вписать номера свитков, что указываются буквально на каждом из них, некие значения этих свитков, а так же полки и столы, где были произведены работы. Всё это унесло ещё десяток минут сверки для наибольшей точности показаний просто для того, чтобы у его отца было на причину меньше вменять очередной выговор для Загрея. Момент, чтобы вложить очередной отчёт очередного дня или ночи, это буквально было стандартной формулировкой, к тихой радости, Загрея, и Загрей, стоящий прямо перед отцом… - …Приемлемо. – кивнул Аид, спустя ещё миг, когда Загрей ожидающее повернулся к тому. Тем не менее, обыденный, практически безэмоциональный голос отца был для Загрея… - Но ты так же допустил просчёт в стандарте и оформлении каждого из документов, используя старые и ни годящиеся к употреблению правила. Их срок годности вышел, мальчишка. – голос Аида, что словно разил потусторонним эхом, позволил себе остринки, что полностью лишило Загрея хоть какого-то настроения. - Что? Но я же следовал всему тому, что ты говорил два дня назад, буквально слово в слово, даже порылся во всех свитках, чтоб его! – Загрей сорвался, взмахнув рукой, держащей пустой бланк, отправляя тот в полёт. Принц, желавший показать свою сдержанность, не смог спрятать всех чувств, не смог больше скрывать то, что кипело в его крови всё это время. Слова сами сорвались с его губ. - То было тогда, сын, но я так же говорил, что те стандарты меняются в зависимости от положения и требования. Неужели ты забыл? – Аид слегка, будто бы издеваясь, говоря притворно мягким тоном, в котором Загрей прекрасно слышал насмешку, по крайней мере, Принц слышал именно её. И… Загрей правда помнил, что его отец упоминал о том, что эти "стандарты и правила" могут "быть изменены"… Но этот кусок тени мужчины просто не удосужился сказать, когда они должны были быть изменены! То и сорвалось с губ Загрея, наклонившегося ближе к сидящей горе, что даже в таком положении возвышался над Загреем. Аид нахмурился. - Ты мог посмотреть сам. – простые слова Отца, произнесённые таким голосом, с такими оттенками заставили Принца сжать кулаки. – В кои-то веке использовать свою голову не для тренировок с Ахиллесом, а просто подумать и узнать, что график для обновления подобных документов находиться дальше, в секции "А", где и должен, но ты предпочёл слепо испортить простейшее поручение. – глубокий голос Аида бил и бил, продолжая вдалбливать все усилия Загрея в землю, прямо к хаосу, Кровь и Тьма! - А не мог бы мой отец, что лично поручил мне эту должность, объяснить это своему сыну, который ничего об этом не знает? – сказал Загрей спокойным голосом, в котором было лишь подобие бушующих внутри него эмоций. – Может быть тогда тебе бы не пришлось тратить своё без сомнение более важное время на каждое замечания к моей работе. – Загрей старался подражать сухой и прямой манере разговора отца, но не мог подавить вырывающиеся изнутри эмоции так же, как делал тот. Глаза Аида вспыхнули, а щека дёрнулась. - Неужели? Мне кажется или ты винишь меня в своей глупости и некомпетентности? Будто бы это к тебе низошла Богиня Мудрости в час нужды, пока я впустую марал добрый пергамент? – голос Аида повысился на первом слове, лишь чтобы вернуть себе холодное спокойствие и ровное произношение, что ещё сильнее разгоняла кровь Загрея. – Вместо того, чтобы думать самостоятельно и хоть раз за века сделать работу правильно, ты ищешь виноватого и перекладываешь вину с себя. Абсурд. – каждое слова Аида било куда-то вглубь Принца Загрея с точностью его ровного и глубокого голоса, куда-то в ту часть, где до сих пор бушевала буря, что сейчас не позволяла сделать так, как запланировано, как нужно, вместо этого… - Ох, да что ты знаешь?! – воскликнул Загрей, чей голос впервые за этот день или глубокую ночь прозвучал на всё административное крыло. – Вместо того, чтобы просто объяснить, ты постоянно придираешься к каждому моему вздоху, критикуешь каждую ошибку, будто та вся работа, а стоит любой тени здесь сделать так же, так ты отворачиваешься! – голос Загрея выровнялся, но всё равно был полон эмоций, полон пыла, что покоилась глубоко внутри все часы работы здесь. Аид, в ответ на все слова Загрея, только сильнее сузил веки, смотря прямо на Загрея. - Ты не простая тень в моём Доме. – багровые глаза Аида впились в Загрея, предостерегая от поспешных и резких действий, что таились в голове Принца. – Ты Принц, что выше всех них, от тебя ожидается, что ты идеально выполнишь каждую тривиальную задачу, что я перед тобой ставлю. Я ожидаю от тебя понимания, рассуждения и всего того, что ты, определённо, ещё не обрёл в достатке! – спокойный голос Аида, чётко перечисляющий каждое слово лишь под конец, позволил себе повыситься, лишь немного, каким-то образом заставляя именно его слова звучать сильнее. - Тогда почему бы тебе и не дать мне соответствующее обучение, проявить хоть толику внимания, которую полностью заменяет ма… - Загрей осёкся, начав очередной раз повышать голос, но Аид не позволил сыну и шанса на исправление. - И сколько же я должен давать тебе попыток на исправление, прежде чем ты наконец-то сможешь выполнить даже самую простую задачу? – наклонил голову Аид, ложа левую свободную ладонь на щёку, смотря на Загрея так, словно оценивая добычу с охоты, а не отчитывая сына! – Я слишком мягок с тобой, что тебе требуется столько времени на освоения даже таких простых задач. – голос Аида впервые позволил себе откровенное раздражение, пока его глаза сузились, смотря на Принца, что на этот раз подавил дрожь. - А может я не просил и не хочу твоих подачек, отец! – буквально выплюнул Загрей, взмахнув рукой, едва не задевая пролетающую тень, но пылкий разгорячённый Принц не заметил этого. – Это не я застрял в этом богами забытом крыле, не я вытаскивал короткую палку, когда ты и твои братья делили мир, так почему бы тебе не заменить меня на любую другую, более компетентную тень, которых у тебя бесконечное количество вместо того, чтобы учить определённо бездарного сына! – Загрей укротил свой голос, превращая его в подобие тона отца, что теперь, пусть и злобно, но точно так же ровно изливал слова на отца. Аид, впервые за эти часы, сменил позу. - Застрял? Ты? – обманчиво мягкий тон Аида испугал Загрея, что прекрасно знал, что последует перед этим затишьем. – Ты не застрял в этом крыле… Ведь ты уволен! – едва слова сорвались с губ Аида, нажавшего голосом, то Загрей почувствовал что-то, напоминающую тряску, будто бы это "что-то" где-то сместилось… Будто бы сам Подземный Мир вторил словам своего Повелителя. – Я ошибался, когда думал, что ты готов к хоть какой-то ответственности, ведь на деле ты не способен даже к простому заполнению свитков. Загрей отступил на шаг, когда Аид начал медленно вставать, чья и так высокая фигура теперь окончательно затмила собой Принца, заставляя того сильнее сжать зубы. Загрей хотел что-то ответить, сказать хоть что-то этому ослу, но голос Аида разрезал и выбил все мысли из разума Загрея. - И не смей больше говорить о своих дядях здесь, сын. – Аид говорил тише, но не менее резко, пусть его голос сохранял подобие спокойствие. – Иначе я запру тебя в глубинах Тартара, куда не прятали даже титанов… А теперь прочь с глаз моих! – Аид, в голосе которого впервые за день-ночь слышался гнев, махнул рукой дёрнув головой, отчего усы-борода последовала за ним, устремившись далее за поворот, в те бесконечные отделы, где Загрей не раз терялся лично. Принц Загрей, оскорблённый и публично осуждённый, пусть то были простые тени, что безусловно начнут шептать между собой, просто развернулся и медленно пошёл к выходу, закрытой массивной, но так же как и всё в этом доме, дорого и прекрасно сделанной, двери. Дверь с различными узорами и рисунками с грохотом врезалась в стену, едва Принц мягко отворил ту, оставляя теням закрытие той, пока глаза Принца смотрели в одну точку перед собой, особо не различая дороги. Загрей вышел в просторные, если не огромные залы Дома Аида, стены которого выполнены из монументального белого мрамора, сделанного из материалов самой земли, глубин, что все принадлежали Аиду по праву. Разбавляемые изыскано сделанными высокими колонами, чьи округленные основания служили дополнением к множеству ковров и тканей на полу, разбавляющих серые тона Дома. Глаза Загрея устремились далее в залы, где виднелись ещё более массивные двери, украшенные золотом и типичными для их владений черепами из золота. Покои его отца, в которые Повелитель Мёртвых никогда никого не пускал. По крайней мере, по памяти Загрея, не видевшего, чтобы даже его мать, Никта, заходила или выходила туда, пусть та и умеет перемещаться не двигаясь. Загрей просто шёл дальше, босыми ногами ощущая более прочную и надёжную ткань, что не сжигалась под его горящими ступнями, в отличии от тех, что иногда просил Принц в свои покои, куда и направлялся, всё ещё держа то немногое, а именно ящик со своими "рабочими принадлежностями", в одной руке, уже пла… - Парень. – спокойный и мягкий голос Наставника Принца заставил того остановиться, а лёгкая рука, почти неосязаемая, легла на его плечо. – Время перерыва ещё не наступило, а ты выглядишь мрачнее тучи… Осторожный, но всё же стойкий голос мужчины с золотыми длинными волнистыми волосами, собранными и убранными назад, скрепляемыми обручем на голове. Зелёные глаза смотрела на Загрея с теплотой и пониманием, каким может смотреть на Бога простой смертный, словно старец на новорожденного. Зелёная тога с золотой вышивкой из кубических символов на краях и концах робы, в которую облачён стройный и статный мужчина, равный по росту самому Загрею… Может чуть выше. Зелёный плащ с капюшоном, что сейчас был словно воротник, скрепляемый серебряным знаком с багровым символом Аида, тех усов отца, только перевёрнутых. Доспех, нагрудник, что вечно был с Ахиллесом, наставником и учителем боя с тактикой Принца Загрея, назначенным самим Аидом, у которого "просто не было времени возиться" с сыном… Отчего у Загрея был, возможно, самый сильный человек и легендарный герой среди смертных, в учителях. - Просто отец сжалился надо мной и отправил на скорый отдых, Ахиллес. – улыбнулся Загрей, выдыхая и кивая Наставнику, чей взгляд не стал легче. Лишь вздох сорвался с губ тени героя, сохранившегося гораздо лучше остальных в этом Доме. - Значит, мои опасения подтвердились, и господин Аид лишил тебя должности в администрации… - голос Ахиллеса был спокойным, словно стоящая река, но, в отличии от его отца, Наставник позволял себе сочувствие и заботу в голосе, опираясь на вечно присутствующее копьё как на трость. – Со своей стороны, могу сказать, что это не конец света, парень. Всегда будет ещё шанс или возможность. Главное не падать духом сейчас… Пусть крик господина Аида было слышно даже отсюда. – тихо посмеялся Ахиллес, возвращаясь на свой официально назначенный пост "охраны", махая Загрею. То было странным местом, буквально рядом с покоями Аида, которые охранял величайший герой Греции. Загрей никогда не понимал почему Ахиллес не патрулирует весь дом, хотя есть и другие тени тех же героев, но о которых Загрей либо не слышал, либо не было возможности узнать. Загрей даже никогда не видел, чтобы Ахиллес куда-то уходил, даже в комнату отдыха его наставник посещал чрезвычайно редко, хотя Загрей точно знал, что некоторые тени, работающие в Доме Аида могли "отдыхать" рядом со своими семьями, что были либо в Элизиуме, либо в Асфоделе, в отдалении от рек лавы, либо в других регионах Подземного Мира. Но Загрей никогда не видел, чтобы Ахиллес хотя бы проверял своих товарищей по службе при жизни, точно зная, что те находятся во владениях отца. - Спасибо, Ахиллес. – улыбка Загрея была не такой убедительной, как хотелось Принцу, на что герой просто выставил ладонь. – Тем не менее, я не хочу отнимать ещё больше твоего времени и рисковать шансом, что гнев отца заденет и тебя. – голос Загрея был тише и слабее того, что он демонстрировал отцу… Такой его голос был тем, что его отец никогда не слышал, а Загрей не позволял никому более слышать. Кроме всех тех теней, что бродили по дому, явно выполняя какую-то работу, либо отдыхая, либо летя куда-то по поручению, о которых Принц не знал. Загрей не стал больше слушать Ахиллеса, что и сам замолчал, провожая Принца взглядом с небольшой, почти грустной улыбкой. Загрей ступал дальше, выходя в ещё более просторный зал. Главный Зал. Самое широкое помещение, где был Самый Главный Стол его отца, за которым всегда можно было увидеть того. Либо на нём, либо где-то в административном крыле… либо, что было скорее исключением, в покоях. Стол Аида смотрел прямо на протекающую реку Стикс, откуда выходили или "появлялись" души мёртвых, что прошли суд и теперь ждали своей вечной очереди. Очереди, которой заведовал Ги… *Умху-ху-у-у-у…* Собачий скулёж, громкий, но одновременно столь же тихий, почти нежный, одним своим звучанием заставляющий улыбку появиться на лице Загрея. Пусть вымученную, пусть слабую, но искреннюю. - Привет дружок… Угадаешь кого отпустили с работы пораньше и назначили новую должность? – тихо посмеялся Загрей, подходя ближе к своему второму любимому существу в Доме. Красная шерсть огромного пса, чёрные когти на красных лапах которого не раз громили разные части Дома Аида, зачастую комнату отдыха, на что тени и работники часто присылали жалобы, которые и разбирал, в большей части, Загрей. Три пары глаз были обращены на Принца, а резко поднятые головы прозвенели черепками на каждом из ошейников. Не то, чтобы он не знал причину, но… *Гав!* Сразу две из трёх голов Цербера, стража Подземного Мира, сторожащего сами врата, подали голос, отчего Загрей лишь посмеялся и сместился, запуская ладони в громадную голову, правую от него и левую у Цербера, ту часть Цербера, что больше всего любила поглаживания. - Я знаю, мальчик. Прости, что заставляю тебя волноваться. – нежно говорил Загрей, чеша за ушами головы Цербера, пока центральная мирно дышала, лежа на полу, а правая, от Загрея самая левая, не поднялась, нежно трясь об плечо Загрея, не обращая внимания на черепа плеча. – Постараюсь больше не ругаться с отцом, но Боги, это сложно. – усмехнулся Загрей, позволяя себе упасть на голову слева от себя, отчего средняя голова издала забавный полурык-полулай, означающий, что Цербер всё понял и принял, молча поддерживая Принца. Какой хороший мальчик. - Спасибо. – сорвалось с губ Загрея, шептавшего в глубины красной шерсти, на что Цербер только кивнул, всеми двумя головами, прижимающимися к Загрею. Принц выпрямился, хрустя плечами и шеей, разминая те, резко выдыхая, чтобы словно сменить маску и роль, тут же улыбаясь Церберу, ещё раз погладить правую от себя голову, разворачиваясь и смотря на очередь из теней, терпеливо ожидающих своего череда. "Хм… Должно быть Гипнос опять ушёл на другой пост…", с улыбкой покачал головой Загрей, смотря на пустующее место парящего Бога Сна, что скорее всего просто вновь где-то заснул по пути на своё рабочее место. Загрей, как обычно и бывает, оставляет подобное для теней, работающих здесь, чтобы разбудить того. Из реки Стикс то и дело появлялись души, будто бы из "воздуха", хотя то было каким-то колдовством Никты или его отца, может ещё кого-то, чтобы душа была полагающее одета. Загрей продолжил шагать, далее по коридору, где справа виднелся вход в комнату отдыха, громадную дверь, размером почти что со стену, где слышались разные разговоры или шёпоты теней, не смеющих повышать голос вне, ибо таковы были правила Дома Аида. Загрей шагал, держа ящик для работы в правой руке, левой массируя шею, наклоняя голову, из-за чего волосы упали на левый глаз, его "белый", пусть тот и мог видеть. - Дитя… - дошёл до ушей мягкий, практически неосязаемый голос Ночи. Мягкий и приятный, спокойный, таинственный, прятавший мириад потаённых эмоций, что были лишь в одном слове, отдающимся эхо для уха, словно рябь по воде. Высокая парящая фигура в тёмно-фиолетовом платье с золотым покроем по краям. Парящие тёмные волосы, словно окунутые в невидные глазу воды, изящно развивающиеся и переливающиеся звёздами, собранные в строгую причёску и хвост, скрепляемый золотым держателем с фиолетовыми самоцветами на изображении черепа, что каким-то образом позволял по истину длинным волосам расправиться словно крыльям летучей мыши. Золотые наручи на обоих руках, на левой переходящей в перчатку с открытыми пальцами, длинными и ухоженными ногтями, что ныне были сжаты вместе перед Ночью. Голова слегка наклонена, а взгляд золотых глаз, обычно будто бы безразличный или безэмоциональный, легко читался Загреем. В том было волнение, забота и нежность. Золотые наплечники из полумесяцев на каждом плече каким-то образом не мешали изящной голове сделать движение, а три главных украшения на груди, где платье-тога открывала вид на… бюст Ночи, были в виде трёх черепов, выражающие грусть или какую-иную эмоцию, сияющие багровыми камнями в серых черепах, где в центральном покоилась "капля" из чистой Тьмы. Никта, Воплощение Ночи, сейчас смотрела на проходящего мима Загрея… Она не говорила более, просто смотря на Принца, которому было сложнее и сложнее игнорировать свою мать, чья накидка, тоже переливающаяся звёздами и чем-то ещё непонятным Принцу, развивалась вслед за волосами. - Мама. – кивнул Загрей, голос которого был ровный, едва ли не весёлый, тот который он обычно использовал. – И тебе приятного дня или ночи… Отец от… - махнул рукой Загрей, как можно быстрее пряча и отводя взгляд дальше в сторону своих покоев, своей комнаты, где он мог побыть один. - Я знаю. – медленно кивнула Никта, чей голос постоянно отдавал странным эхом, а с губ тёмно-фиолетово цвета не срывалось ничего кроме кристально чистого спокойствия. – Я лишь прошу, чтобы ты не принимал поспешных решений, пусть твоей отец и вновь поднял свой голос... Загрей кивнул своей матери, той, чью исключительную заботу и внимание, какое только та могла, и мог помнить Загрей ещё с самого раннего детства, чьим первым детским воспоминанием были именно её золотые глаза полные волнения и радости. Принц пошёл дальше, уже не слушая слова что-то говорившей Никты, лишь краем сознание отмечая нотки… волнения?! Волнения в голосе Никты. Той, что никогда не волнуется или паникует… Она тем более знает и не раз слышала, как Загрей ругался со своим отцом, так почему сейчас…?! *БАМ!* С громким стуком, слышным, наверное, на весь дом, Загрей швырнул эту проклятую коробку-ящик об стену, рядом с его "рабочим столом", где он и проводил последние дни усваивая всё то, что он пытался применить сегодня. Загрей рухнул на свою мягкую, проклято мягкую, кровать с синим одеялом и белым матрасом, зарывшись головой в одну из синих подушек, просто, чтобы не закричать от резко нахлынувших эмоций, стоило ему всего лишь взглянуть на его проклятый стол! "Кровь и Тьма, что нужно совершить, чтобы этот упрямая ослиная морда сказала нечто большее, чем приемлемо?!", громкий стук об стену, оставивший трещину, вернул тишину в комнату, где было слышно одно лишь тяжелое дыхание Принца. Его комната… Ту, которую его отец постоянно называет "захламлённой", ту отличную от всего, что было, наверное, в этом Доме…! Тёмный мрамор с красными плитками-квадратами на полу, вместо унылого серого, тёмные стены со свечами и белыми прямыми колонами. Загрей не говорил уже о черепах различных монстров, либо вазах с цветами или растениями… большая часть из которых уже высохла, но Загрей не считает это показателем! Золотой ковёр прямо у подножья кровати, прямо с сундуком с одеждой и важными вещами… Пусть и полностью забиваемыми место золотого сундука, но там было всё необходимое. Да, у него был рядом шкаф с запасным венком, пусть и не горящим, зато являющимся собственностью какой-то тени, что заявляла, что была царём Афин! У него даже была ваза оттуда с рисунком какого-то мужчины с двумя клинками в каждой руке, молнии, проходящей его тело и один глаз. То был явно какой-то важный царь или смертный. Шкура льва, просто по просьбе Загрея для самого Ахиллеса, что и достал ту, сделав запрос отцу, одну такую, а уж что говорить про шкаф прямо над его кроватью, где и были всякие книги. Про различные стулья, на которых Загрей никогда особо не сидит, а так же… книги валяю… лежащие ровно на своих местах. …Тем не менее, Загрей остался один. Наедине с самим собой. Он мог позволить себе расслабиться, отпустить тот гнев и раздражение на отца, что в очередной раз вынудил Загрея поддаться эмоциям. Принц уже не раз обещал себе, что прекратит эти "детские выходки", что станет взрослее и способнее, но у него не получается. "Или получается всё лучше и лучше, просто иногда случаются осечки…", одна из многих мыслей, что была словно спасительным вздохом при заплыве в воде, как слышал Загрей среди теней, придала сил и помогла вздохнуть свободнее. Пусть он никак не мог проверить эту мысль, даже доказать саму себе был не способен. Он даже не смог прямо заглянуть в глаза его матери, не смог… Не хотел видеть разочарование в глазах той, какое та демонстрировала очень редко, обычно, когда дело касалось чего-то, о чём Загрей не знал, но мог видеть Никту после. Обычно, тогда Загрей просто подходил той и начинал какую-то беседу, в которой либо рассказывал то, что сам услышал от теней, недавно умерших, а значит знающих что-то про внешний мир, либо просто придумывал что-то, вызывая едва заметную улыбку, а в редчайших, поистине сакральных для Загрея моментах, и настоящий смех. "Чем не может похвастать не Мегера, ни Танатос, чтоб этих двух фурий…", выдохнул Загрей, морщась от резко нахлынувших воспоминаний, ворочаясь, стараясь затолкнуть все эти мысли глубоко в подушки, что словно старый давний друг принимали те. …Ведь именно ради Никты, Загрей пытался последние дни-ночи стать лучше. Ответственней, взрослее, собраннее, умнее. Именно ради неё Загрей старался, вдохновляясь Танатос, что неустанно работала среди людей, доставляя души умерших на лодку Харона, переплавляющего души на Суд. Вдохновляясь Мегерой, пусть и частично, ведь та была Фурией, что карала провинившихся людей, частью Эриний, трёх сестёр, рождённых из крови титанов. Честно, всё больше думая об этом, что Загрею нужно делать всё больше и больше, если он не хочет окончательно разочаровать мать, то у Принца не так уж и много достойных примеров порядочных работников… Кроме Ахиллеса и Танатос. И Цербера, этот хороший мальчик вне конкуренции, с этим согласиться даже его отец, а так же Дузы, летающей головы горгоны, что стала всё реже и реже видеться с Принцем… И у него же получилось, Загрей усмехнулся сам себе, сжимая толстое одеяло. Он так доказал себе и Никте, что он ответственный взрослый, что теперь весь Дом об этом знает, а так же о том, что теперь Принц будет либо гнить где-то в глубинах Тартара, либо всё же найдёт себе место в доме, прежде чем его окончательно выпрут, как вышвырнули двух сестёр Мегеры. Всё же, дитя Никс, что является обузой является глупостью. Бред, полный провал, как говорит ещё одна знакомая Загрею тень. …И он сделает с этим что-то. Придумает План, как это делает Никта, приложил все силы, как Мегера и выполнит с безупречной точностью как Танатос… Ему всего лишь нужна помощь одного Бога Сна… … Нескольким позже. План Кровавого и Коварного Загрея был готов. Составленный всего лишь за несколько десятков часов, находясь исключительно в личных покоях, изредка выходя на собственное тренировочное поле, где был балкон, открывающий вид как на сам Тартар, так и прямиком ко входу в Дом. Загрей мог точно сказать, что, заказав у их "Шефа", тени, что готовит некие блюда из того, что есть в Подземном Мире, какую-то жареную рыбу, он одновременно насыщал себя и мыслил гораздо легче. Не то, чтобы ему это было нужно, но вкус был просто отменным. Нет, главное было то, что Загрей наконец-то придумал, что он мог бы сделать для… разрядки. Это не был очередной спарринг с Ахиллесом, пусть прошлый и был считай год назад, если подобие календаря говорило Загрею о чём-то. Нет, то было то, что не ожидает не его отец, ни его мать. Загрей собирался покопаться в документах отца, может быть даже вещах, коль он сделает всё правильно. - …а затем, стоит заглянуть здесь, здесь и во-от тут, где я в последний раз видел… - бормотал Загрей сам себе, настолько тихо, насколько это можно, даже так, что его голос сливался с шумом пера, рассекающего воздух, где были выделения на своеобразной "карте" Загрея. Загрей решил последовать совету, что давала Танатос её брату Сну, Гипносу, что скорее всего даже не запомнил тот. Загрей вёл список. Список того, что ему предстоит сделать. Загрей, изначально просто решивший о просьбе Гипноса и не желающий уделять подобному излишнее время… Обнаружил, что "строить план" таким образом гораздо легче, если не увлекательней! Пусть, Загрей сидел за столом, рядом со шкафами, где всё ещё лежали, как на полках, так и на полу, некоторые книги, что Загрей в спешке листал, когда готовился к "тому дню или ночи"… Теперь, Загрей пытался "набросать" по памяти все потенциальные места, где отец мог бы хранить что-то важное. Пытливый Принц Загрей знал о том, что Главный Стол его отца не был простым куском камня, подстроенного под размер Бога Мёртвых, нет он был подобием сложного механизма с множествами отсеков под самим столом, прямо со стороны его отца, отчего обычные тени, даже сам Загрей с Гипносом, не знали о существовании подобного. Конечно, Загрей не знал об этом, если бы не пару раз "проходил" за этим столом, просто, чтобы расчесать Цербера. Поэтому, Загрей заносил последние "отсеки" Главного Стола, где могло быть хоть что-то… что-то. Загрей, говоря честно хотя бы самому себе, не имел представления зачем он вообще хочет что-то достать у отца. Было ли то некой местью, нарушением правил и законов отца, чтобы хоть как-то отплатить тому за сегодняшнее унижение, иль то было странным зудящим желанием получить хоть какой-то ответ на какой-нибудь из вопросов Загрея, на которые его отец никогда не отвечал прямо, если вообще что-то говорил. Тем не менее… Загрей вносил "последние правки", как говорил Гипнос, каждый раз что-то писав на своей доске пером. Правки в готовый план, который Загрей уже несколько раз переделывал из-за осознания множества мелких деталей. Двуцветные глаза Загрея вновь и вновь проходились листам пергамента, этим двум большим листам, которые он обязан будет сжечь после исполнения, вероятно прямо после того, как он запомнит их содержимое, чтобы отец, коль прознает об этом, решив обыскать покои не нашёл ничего компрометирующего Принца. План Загрея был одновременно прост и сложен. Первая необходимость была в "просьбе" и "разговоре" с Гипносом, Богом Сна, что должен будет усыпить целый Дом, "устраивая отдых" всем… Всем, кроме Загрея, что заранее примет специальные травы, которые хранились ровно та те случаи, когда сам Загрей устраивал подобные розыгрыши. То было самой лёгкой частью Плана, требовавший простого разговора, тем более, после прошедших часов, когда Загрей знал, что Гипнос будет на своём рабочем месте, вероятно дремав, пока проходящие тени будут ожидать его объяснений. Вторым пунктом было ожидание Сна, что должен был нагрянуть на всех, кто не подготовился к нему, а значит практически весь дом. Здесь Загрей бы сплоховал, как понял сам позже, ведь не учёл бы то, что Танатос могла бы быть вне Дома, возвратясь, по прихоти Мойр, прямо в момент действий Загрея, отчего ему нужно было учесть и наличие сестры Сна в Доме. Насчёт Мегеры, единственной Фурии в Доме, Загрей не волновался. Та была где-то в Тартаре, мучая очередные души провинившихся… Принц честно признал, что не знает времени окончания её работы, поэтому ему нужно было постараться соединить прибытие Танатос с мигом, когда может вернуться Мегера. "Кстати, нужно будет предупредить Дузу, чтобы у неё не было проблем с Никтой…", кивнул сам себе Загрей, жуя огненное перо, отдававшее едва заметной остринкой во рту. Подобные помарки дополняли второй пергамент, где не было рисунка только "крючки" текста, в котором Загрей прятал смысл, ведь сам знал значения тех… Пусть и ему требовалось пара мгновений, чтобы вспомнить что он имел в виду, когда позже перечитывал… А затем, шла третья, вероятная сама сложная часть плана. Нужно было, в тишине и пустоте Дома, выскользнуть из покоев, дойти до Главного Стола и начать поиск чего-то, что Загрей даже не знал, как отличить от обычной документации его отца. Проблема была лично в отце, вернее том маловероятной возможности, что тот не заснёт и будет на рабочем месте… А так да, план был готов и учитывал все возможные возможности при невозможности провала. Осталось всего-то изобразить нужные эмоции для Никты, что может быть за поворотом из его покоев, а затем… После сжигания пергамента. - Как ты себя чувствуешь, дитя моё? – мягкий, столь же бархатный голос Никты окутал Загрея, словно сама Тьма, столь же бережно и осторожно. Воплощение Ночи была рядом с массивной решёткой, ведущей в какой-то сад или мёртво выглядящие земли, что тем не менее были входом в Дом. Загрей, что едва прошёл раздвинутые ткани, отделяющие его покои, дёрнулся от резкого голоса, прежде чем улыбнуться, издав тихий смешок. - Ох, прошу не пугай меня так больше, мама. – выдохнул Загрей, прикрывая глаза, смотря на Никту, в чьём взгляде видел лишь оттенок волнения посреди океана её вечного спокойствия. – Но я в порядке, спасибо, что спросила… Просто нужно было время прийти в себя и собрать мысли. – сказал Загрей, тем не менее подходя ближе к Никте, что вернула свой взгляд за решётку, стоя паря прямо перед ней. - Я рада, что ты не затмеваешь себя подобным, сын мой… - говорила Никта, чуть прикрывая золотые глаза. Её слова, то, как она называла Загрея, всегда приносило тепло в его сердце, омывая его после всех разговоров с отцом. – Но я хотела убедиться, что ты помнишь мои слова, сказанные тебе в прошлую нашу встречу… - голос Никты стал ниже, а глаза плавно опустились на массирующего шею Загрея. - Ах-ха… Уверен, что запомнил напутствие не действовать поспешно, мама. – выдохнул Загрей, стараясь как можно более естественней обернуться, чтобы попытаться заглянуть в комнату отдыха, в попытке увидеть если не Гипноса, то Танатос с Дузой… Может даже Мегеру. - И? – голос Никты нажал сильнее, а тон стал холоднее, ожидающее, пока сама Ночь подняла изящную и ухоженную бровь, заставляя улыбку Загрея дрогнуть. - …После пойти извиниться и попросить прощения у отца? – слабый голос Загрея, смотрящего на мать в пол оборота, вызвал лишь тихий, едва заметный вздох Никты, принёсший настоящую боль в грудь Принца. - Аид сейчас занят подготовкой к предстоящим сотрясениям в мире смертных, поэтому его нрав может быть излишне краток. – выдохнула Никта, что словно сливалось с постоянным эхом, отдающим в каждом её слове. – Поэтому, я прошу, чтобы ты не был с ним поспешен, дитя. – слова Никты казались несли иные, более тонкие оттенки эмоций, чем мог разобрать Загрей, но то было столь мимолётно, что ему казалось, что это было лишь иллюзией его разума. – И конечно же, попросил прощения после. Загрей лишь кивнул, повернувшись, чтобы посмотреть куда смотрела его мать… что оказалось просто едва ли не высохшей травой, но удивительно цельной растительностью, если скуднейшие познания Загрея в природе могли хоть что-то тому сказать. Он никогда не видел, чтобы хоть кто-то следил за этим местом, может какие-то тени, а может сама Никта, что использовала свои силы, но именно сюда, как очень редко видел Загрей, любила посматривать его мать по какой-то своей причине. - Я понял, мама. Даже если от меня будут проблемы, их будет меньше, чем когда ты воспитывала Танатос. – на одном дыхании выпалил Загрей, краем глаза посматривая на свою мать краем глаза, замечая, как бесстрастное лицо Ночи дёрнулось, а золотые глаза медленно вернулись на фигуру Принца. - Я бы желала, чтобы тебя не касались подобные несчастья… - голос Никты был едва ли не монотонен, но Загрей видел, как на миг дёрнулись уголки её губ, навык, что упорный Принц развил за всю жизнь в этом Доме. - Мама, ты же знаешь, что я не могу этого обещать, особенно, если отец… - Загрей пытался сохранить прежний веселый тон, прежде чем осечься, едва заметно поморщившись, когда взгляд матери потяжелел. – То есть… - глаза Загрея бегали по пейзажу перед ними, только сейчас замечая, что рядом нет не единой тени, даже шум комнаты отдыха был приглушён. – Я хотел спросить… Ты не знаешь… Где Танатос? Или вернее, когда она вернётся? – голос Загрея допустил лишь одну заминку, под конец став чуть быстрее и неровней. Благо, его мать лишь улыбнулась, качнув головой, видимо приняв его тон за что-то иное. - Танатос сейчас собирает свою жатву на поверхности. – Никта обернулась в сторону зала, где виднелись зеленоватые носы голов Цербера, мирно посапывающего на полу, пока рядом гуляли, а иначе не назовёшь, тени, ведь Повелителя Мертвых не было за столом. – Так же, я слышала, что она должна скоро вернуться, - на лице Никты появилась небольшая, едва заметная улыбка, а взгляд золотых звёзд стал практически лукаво посматривать на Загрея, что только и мог, что пожать плечами, улыбаясь в ответ. – я так же должна предупредить, что Танатос в последнее время излишне обременена своими обязанностями. - Благодарен за намёк, мама. – посмеялся Загрей, кивая, складывая руки на груди, вместе с Никтой смотря дальше в зал, где шум комнаты отдыха был отчётливее слышен. – Жаль, что у Шефа закончился запас гаппов и хтораков. – покачал головой Загрей, на что Никта коротко кивнула. - На кухне так же кончился гарнир из мирты и моли. – добавила Никта, голос которой приобрёл более веселые нотки, если Загрей правильно разбирал оттенки в эхо матери. - Она не будет ничего есть из сегодняшнего меню, так ведь? – выдохнул Загрей, сдерживая улыбку, бросая быстрый взгляд на мать, что кивнула в ответ. - Хтоническим Богам не нужна еда, чтобы насытится, дитя. – медленно проговорила Никта, чьи волосы мирно плавали в воздухе, в очередной раз увлекая внимание Загрея. - …Но да, не будет. – чуть быстрее проговорила Никта, чья улыбка была будто бы спрятана за изгибами её извивающихся волос. Загрей только тихо посмеялся, наблюдая как Никта невольно сама улыбнулась, прикрывая глаза. …И осторожный Загрей обрёл нужную информацию, что, слава Мойрам, так удачно знала Никта, которой Танатос не отчитывается, просто продолжая работу в этом Доме, но именно сегодня его мать как-то знала или помнила. Загрей поблагодарил Судеб, в этот раз вставших на его сторону, прежде чем шагну… - Мегера так же задержится в дальней части Тартара. – сказала Никта, не смотря на Загрея, чей голос был прежним, будто и не было мига слабости и вольности, лишь абсолютное спокойствие ночи. Загрей поморщился, отводя взгляд от золотых очей матери. – Дитя, я не знаю о том, что вы сказали друг другу, но прошу лишь после того, как пройдёт время вернуться к вашему разговору. – голос Никты говорил слова с странной смеси мягкости и строгости, словно слияние, которые слышал только Загрей. - Я знаю, мама. – излишне резко кивнул Загрей, не смея поднять взгляд на ожидающий матери. – Просто… Ты знаешь. – выдохнул Загрей, краем глаза всё же ловя короткий кивок Никты. – Обещаю, что рано или поздно поговорю с Мегерой. Хотя бы для того, чтобы мы не создавали тебе проблем. – медленно сказал Загрей, заглядывая во всё так же мягкие золотые глаза Никты, только кивнувшей, отчего её волосы сделали новый шлейф. - О большем я не смею просить. – сказала Никта, чьи глаза, как понял Загрей, устремились куда-то дальше, дальше зала и, возможно, покоев его отца. Голос Никты в принципе предполагал, что разговор окончен, что Загрей должен уйти, оставляя Воплощение Ночи наедине с собой и её делами, но Загрей остался, отчего с каждым новым мигом он ощущал нарастание… чего-то. Будто бы само пространство вокруг них стало тяжелее, словно искажаясь невидимым глазу Принца образом, но прекрасно ощущающий это своим нутром. Загрей повернул голову в сторону матери, чья стоическая и незыблемая фигура продолжала парить рядом, вторя ей, шелка её платья и лент её украшений расплывались. Лицо Никты было прежним, никак не менявшись, будто бы Ночь просто вернулась к думам, терпя невежество очередного ребёнка, коих у Никты, как знал Загрей, было гораздо больше, чем работало в Доме Аида. Но… Глаза. Глаза Никты, её дыхание, даже мелочные, едва заметные движения ладоней, наряду с, чтоб их, парящими лентами. Всё это прибивало Загрея на месте, заставляло его остановиться, бросив мысли о дерзком плане прочь, видя свою мать такой. - Мама… что-то гложет тебя? – тихо подал голос Загрей, на что дыхание Никты, до этого даже неуловимое ухом, исказилось в едва слышимом вздохе. – Если ты хочешь о чём… - голос Загрея, чьи слова порывисто сорвались с губ, что наивно остался рядом с матерью, которая всегда и верно справлялась сама, был мягок, осторожен, на что взгляд Никты стал жёстче. - То, что таят мои мысли лишь моё, дитя. – голос Никты потерял прежнее тепло, с которым та обратилась, едва Загрей вышел из покоев, а золотые звёзды её глаз вторили тому. – Я не нуждаюсь в подобных словах, дитя моё, пусть твоё внимание и приятно. – прикрыла глаза Никта, тем не менее, пристально смотря на Загрея со всё тем же холодным лицом. Загрей кивнул, подавляя дрожь в ладонях, чувствуя, как окружающее его стало на кроху, буквально неотличимую малость, темнее. Ни одна тень не заметила, возможно даже Цербер не почуял это, столь тонкое и личное было это воздействие. Он должен был уйти, должен был просто кивнуть, просто улыбнуться и пойти к Гипносу, чтобы наконец-то приступить к задуманному… Ах, Кровь и Тьма. - Никта, так нечестно. – выдохнул Загрей, поворачиваясь к матери, чьи глаза изобразили подобие удивления, всё так же сохраняя бесстрастное выражение. – Ты столько всего делаешь для этого Дома, несёшь на себе тяжелейший груз и меньшее, что я могу, так это выслушать твои слова, коль это важно для тебя. – голос Загрея подражал тому его отца, став чётче, крепче и сильнее. Дерзкий Принц ожидал выговора, ожидал того, что Никта просто сметет его слова, отмахнётся или даже накажет за такое пренебрежение и настойчивость… Но обычно холодная Никта, воплощение Ночи и всегда закрытая для других Никта молчала, смотря на Загрея непонятным тому взглядом. Загрей, что и сам страшился своего порыва, боявшийся в любой момент трусливо отступить, взял правую ладонь своей матери в свою, ободряющее сжимая ту. Глаза Никты распахнулись в удивлении. - Никта… Я знаю, что это не моё дело, но если есть хоть что-то, хоть какие-то слова, которые ты хочешь высказать и тебе станет лучше… То я всегда здесь. – Загрей шептал, смотря в золотые глаза матери, которые неотрывно смотрели в разноцветные глаза Принца, неся непонятные Загрею чувства. – Меньшее, что я хочу, так это видеть тебя обременённой подобными думами, поэтому, если у тебя возникнет нужда, то я всегда выслушаю тебя… Хорошо? Смелый Принц заметил кивок своей матери, чья ладонь так же сжала ту Загрея, всем нутром ощущая пронизывающий взор Ночи. Сам Загрей был обескуражен своей наглостью, своим тоном по отношению к вечно требовательной почтения матери. Всё его нутро дрожало, а в теле пульсировало желание как можно быстрее исчезнуть. Просто, чтобы не видеть всего того, что позволяла увидеть Никта, его вечно скрывающая тайны мать, связанная Мойры знают сколькими клятвами. - Я… - голос Никты, впервые на памяти Загрея, дрогнул, впервые за… возможно всю свою жизнь, Принц слышал подобное в голосе Никты. – Я подумаю над этим, дитя моё. – Никта быстро высвободила свою ладонь из хватки несопротивляющегося Загрея, выпрямляясь, но не на миг, не отводя взгляда с разноцветных глаз Принца. – Но не здесь и не сейчас. – голос Никты, сиречь несший эту непозволительную открытость, постепенно креп и возвращал привычные нотки холода, окончательно руша момент. – А теперь, ступай, дитя. Загрей, не желая совершить ещё большую глупость, не желая ещё больше испытывать терпение Судеб, что и так позволили ему не навлечь на себя ещё и гнев матери, просто кивнул, разворачиваясь и быстрым шагом, практически бегом, направился далее по залу. Не замечая золотые глаза Ночи, не отпускающие силуэт дрожащего внутри Принца до самого поворота, пока его фигура не исчезла окончательно. Минутами позже. Комната отдыха, самый дальний столик. Шум голосов теней наполняющий возможно единственное место в Доме Аида, где те могут позволить себе повысить голос выше шепота, собраться в большие группы за одним из множества круглых столиков, где те могли, в зависимости от того настолько те сохранили свой прежний облик при смертной жизни, сесть за имеющиеся стулья, открыть различные бутыли напитков из лотоса, моли или даже мака с миртом, травами полнящими Подземный мир и являющиеся неотъемлемой частью новой кухни для теней. Комната, где собирались уставшие или просто скучающие тени была самой яркой в Доме, полная наибольших деталей интерьера, особенно черно-белая плитка у кухни, стоки, полной ваз или горшков, где повар подаёт различную еду на заказ и порядок. Цветные ковры самой разной отделки, обычно подбираемых под общий стиль столов и стульев, что периодически меняются в зависимости от желания Повелителя Дома, в те редчайшие моменты, когда он получает миг свободы от вечного пергамента. Помимо почти постоянного гама голосов, комната дополнялась ударами стали об дерево, что выполнял сам Шеф и подчинённые ему тени. Разделка мяса, разрыв и отделка от кости или сочный пар от жарки мяса, происхождение которых никому не раскрывается, или рыбы, являющейся основным блюдом из-за своей разнообразности. Помимо этого, прямо у входа в огромное помещение, располагалась ухоженная и богато украшенная золотом с самоцветами "доска", где были различные картинки работников, "Самые почётные" работники за последний месяц. Рядом было ограждённое решеткой место для громадной тени, называемой просто "Торговец", титул, ставший именем поистине древней и влиятельной тени, могущей достать практически все что угодно из Подземного Мира. И именно в этом ярком месте, полном заливистого смеха и воистину живых разговоров умерших душ, находился задумчивый, если не усталый, Принц Загрей, едва закончивший разговор со своим коллегой по работе, Богом Сна Гипносом. Багровый и зеленый глаз, оба смотрели в одну точку перед собой, пока мысли мечущегося Принца бушевали глубоко внутри, пока его тренированные руки сами собой работали приборами для разделки мяса, насаживая куски рыбы Подземного Мира, окуная те в соус и поглощая, всё незаметно для самого Загрея. Загрей сам не помнит о чём говорил с Гипносом, не помнит деталей, ведь общую тему разговора, выверенную так, что его гневающийся отец "устал" и Загрей, как Принц и его сын, видит в нём "стресс и усталость", которую принесли нынешние обязанности, что дополняться ещё больше, если "нагрянет верная война снаружи", отчего Загрей, как любящий сын, попросил Гипноса помочь отцу, позволив тому уснуть. Приправляя это словами о любезности, полезности самого Сна, Загрей довольно быстро смог выпросить у Гипноса "общий сон" для всего дома через какие-то пару часов, в преддверии ночи или дня. Эти слова и общее "нормальное" поведение было с Загреем всегда, ему не пришлось прикладывать и толики усилий, чтобы получить желаемое, нет… Проблема была внутри. Загрей и сам не мог до конца прийти к нужной мысли, мечась между давно устоявшимся образом своей матери, самой Ночи, как незыблемой, "непотопляемой", как говорят некоторые тени о чём-то, той, что всегда поддержит, даст добрый совет или даже утешит. Но та новая сторона… Та личная, тайная, ту, которую, вероятно, не видело и половины её детей, возможно даже его отец, учитывая, как те взаимодействуют друг с другом. А Загрей, вновь потакающий своим проклятым порывам просто взял и нагло ворвался в этот тайный мир Никты, что… по каким-то причинам не оттолкнула Загрея, не повысила голос, не настояла или нажала, та просто… *До-о-онг* Загрей вздрогнул одновременно с несколькими тенями в комнате, прежде чем показательно скривиться. - Смерть приближается… - произнёс мягкий, пусть и несколько монотонный женский голос, что был похож на таковой у Ночи, только чуть ниже по тональности, как описал это когда-то Орфей. Тот был прямо у уха Загрея, громко выдохнувшего. Загрей словно нехотя повернул голову, надев на лицо излишне раздражённое лицо, что ещё больше веселило его собеседницу. Замечая её небольшую и чрезвычайно редкую улыбку, что сейчас была ухмылкой на обычно безэмоциональном лице Смерти. - Тан… - протянул Загрей, поглаживая свои уши, ведь тот будто бы выбил из него остаток аппетита наряду с остатками положительных эмоций. Влияние самой сути Богини Смерти, но Загрей давно привык к этому, уже не обращая внимания. – Неужели нельзя хотя бы раз насладиться обычным перерывом без того, чтобы ты пугала бедных теней одним своим появлением. – говорил Загрей притворно оскорблённым тоном, силясь подавить улыбку, на что Смерть покачала головой, тем не менее садясь рядом. Длинные белые волосы, обычно скрытые под капюшоном, были свободны, едва не развиваясь так же свободно, словно у её матери. Смерть была верна общему пониманию воплощаемого ею концепта, одеваясь практически исключительно в тёмные тоги, с золотой обшивкой тканей. Золотое колье закрывало шею, каким-то образом, не мешая богине шевелить шеей, на что не раз шутил Загрей. Танатос, Богиня Смерти, дочь Никты и та, кто доставляет значительную порцию душ смертных в царство его отца. - Это их проблема, если они не могут привыкнуть к тому, что в доме Повелителя Аида всегда находиться Смерть. – мирно сказала Танатос, чьё лицо вновь лишилось мягкой улыбки, прежде чем вновь стать непроницаемым. Загрей лишь закатил глаза. Танатос бросила короткий взгляд на еду Загрея, прежде чем обернуться к Шефу, что был практически за их спинами, пытаясь разглядеть, как понял Загрей, куда тень поставила сегодняшнее мен… - Только не говори мне, что первое, что ты сделала, придя в Дом, это навестила старого доброго меня? – ухмылка Загрея сделала своё дело, а голос с показательным удивлением лишь добавил к этому, ведь лицо Танатос на миг исказилось, морщась, пока её серые щёки потемнели на едва заметный полутон, выражая больше раздражение для окружающих теней. - Ты слишком много о себе думаешь, коль считаешь так. Я как минимум отправилась на отчёт к господину Аиду. – подала голос Танатос, прежде чем Загрей поставил перед ней небольшую тарелку с хтораком. Золотые глаза Смерти, практически идентичные с её матерью, удивлённо распахнулись, смотря на кивнувшего Загрея. - Сегодняшнее меню не к твоему вкусу, поэтому вот. – Загрей лениво указал ладонью на тарелку с свежеприготовленной рыбой, пусть и без любимого соуса Танатос, всё же Загрей имел свои ограничения. – Взял из своих личных запасов, Тан. Надеюсь, что сегодня ты не в настроении говорить, что Хтоническим богам не нужна еда простых смертных? Ухмылка не покидала губ Загрея, смотрящего как Танатос, словно нехотя, берёт всегда имеющиеся на каждом столе столовые приборы, появляющиеся едва душа садиться за столик. Золотые глаза быстро осмотрели стол, быстрым и чётким движением отмеряя каждую часть этого деревянного изделия, прежде чем пристально впиться в Загрея, что в ответ лишь развёл руками, пожимая плечами. Танатос кивнула, начав медленную разделку рыбы. Загрей вторил за Смертью, откидываясь на спинку мягкого кресла, закидывая руки на мягкую сидушку, осматривая зал с медленно увядшей ухмылкой. "И там её нет… Куда в последнее время пропала Дуза, Кровь и Тьма?", слабая, почти неслышимая мысль Загрея сопровождала внимательный осмотр буквально каждого угла, включая потолок и дальние места у пола, помещения в поисках его любимой горгоны… Головы горгоны, ведь у Дузы, по какой-то причине не было тела. И всё же, летающая по какой-то там причине голова горгоны, вечно держащая инструменты для очистки Дома в пастях своих змей на голове и лично у себя во рту, нигде не находилась. А ведь Загрей не поленился, искав взглядом горгону даже, когда подходил к Гипносу, даже когда разговаривал с матерью, чтоб его, а Дуза словно бы исчезла! При том, Загрей видел, что Дом был в чистоте, а Дуза всё ещё числилась в списке сотрудников, Загрей лично работал с ним этим днём или ночью! "Она что… избегает меня? Боится или… Проклятье…", Загрей выдохнул, массируя прикрытые глаза, морщась от ещё одной мысли, добавляющей к и так немалому списку поводов для беспокойства, особенно учитывая его Пла… - Ты молчишь. – коротко сказала Танатос, вытирая рот специальной тканью и кладя приборы на пустую тарелку, которую должна будет забрать специальная тень. – Что-то случилось, Заг? – голос Танатос стал мягче, едва ли не подражая тому, у Никты, а взгляд этих золотых глаз… - Ничего такого, просто задум… - отмахнулся бы Загрей, но Танатос, резко приблизившись, будто бы исчезнув в фиолетово-зеленом свете, с едва слышным хлопком, оказалась почти что впритык к Загрею, левитируя, отчего Загрею понадобилось удержать себя от резкого и трусливого скачка в сторону. - Это как-то связано с тем, что господин Аид выгнал тебя с Административного крыла? – ровный голос Танатос, пусть и полный заботы, чётко и точно выговаривал каждое слово, тем не менее добавляя каплю осуждения во взгляд. Загрей тяжело вздохнул. "Во имя Богов, уже каждая крыса знает об этом в Доме?!", сжал ладонь в кулак Загрей, прежде чем испустить слабый смешок под пристальный взглядом Танатос. - Можно и так сказать, Тан. Просто не сошлись характерами. Отец не оценил мой определённо не важный труд, а я не смог распознать в нём величайшего управленца, которым он и является. – голос Загрея хоть и был весел, все же пустил в себя яд раздражения, который не остался не замеченным. - Я всегда говорила, что подобная работа не для тебя. Хорошо, что ты ушёл оттуда. – кивнула Танатос, прежде чем отлететь обратно на своё кресло, рядом с краем, где она повесила свой меч и поставила гигантскую косу. Загрей поднял бровь на то, как Танатос сказала это… Так пренебрежительно, граничащее с тем, как сам Принц отзывался о своей новоназначенной должности некоторое время назад… Тем более, не говоря уже о "небольшом" преуменьшении ситуации. - Уверен, отец бы не согласился с тобой, но… Спасибо. – выдохнул Загрей, всё же улыбаясь Смерти, на что получил короткий кивок и, почти что, подобие улыбки от Танатос. – А раз уж мы закончили перемалывать мои кости… - сказал Загрей, сразу же замечая, как дёрнулись уголки губ Танатос, а разноцветные глаза встретили золотые. – То, как ты сама в последнее время? Я слышал, что на поверхности что-то назревает от матери, но ещё не… Дальше, разговор пошёл сам собой. Загрей поинтересовался о последней "выходке", как Принц любит называть сбор душ Танатос, на что словно по пророчеству, вечно "надувает щёки", как прямо описал это Загрей, прежде чем та позволила себе улыбнуться. Загрей же просто делился тем, что та могла пропустить, на вроде нынешнего настроения его отца, что, по очевидным причинам, было не лучшим, затем просил рассказать об этой войне подробнее, которую, как понял Загрей, развязывают смертные под влиянием Ареса, Бога Войны. Загрей жалел смертных, сочувствовал им, но сейчас он больше размышлял как же будет занята Танатос, его отец, а значит и Мегера, отчего те редко будут появляться в Доме. Все кроме отца, конечно, но у того было своё выражения подобного настроения. То, которое Загрей знал и выучил со всей ответственностью и упорством. Разговор закончился зевком Танатос, заставивший Загрея едва ли не свалиться со стула, сумевшего сохранить лицо и общий тон, слушая как Смерть жаловалась на брата, что "опять решил лечь спать и унять всех за собой", на что Принц кивал, соглашался, прежде чем пожелать той сладких снов… Что встретило лишь смешок и прощальное махание рукой, прежде чем Танатос исчезла с едва слышным "птых"… Или "пщик". Загрей никогда не мог точно тот описать. Но главное, Загрей съел весьма горький и одновременно холодный лепесток растения, разбавляя тот охлаждённой собственной кровью, прежде чем лечь на свою кровать спать, не снимая одежды… Ещё некоторое время спустя. Тишина. Дом Аида, вечный рабочий, всегда полный шума, словно нескончаемая осада, что идет с захвата власти Богами над миром, теперь полнился лишь благородной сладкой тишиной. Редкое явление само по себе, допустимое только когда сам Сон подчиняет своей прихоти остальных обитателей владения ужасающего Бога Мёртвых. Но именно этот шанс был нужен хитрому Принцу Загрею, чтобы исполнить задуманное. - Просто прошмыгнуть мимо спящего Цербера, затем начать со стола и перейти к отделениям… - в который раз шёпот Загрея озарял его покои, казавшийся криком в ночи, отчего сердце Принца билось сильнее с каждым мигом, а кровь в жилах бежала всё сильнее и сильнее. – Я смогу… Руки Загрея тряслись. Дыхание было неровно, а огненный шлейф от босых стоп горел сильнее обычного, оставляя след даже на специально сделанном под него полу его личных покоев. Ведь вечно спорящий с отцом Загрей, не смотря на свои слова тому, никогда не позволял себе нарушать личные и потаённые секреты Аида. Но, приготовление и перепроверка должна была рано или поздно закончиться, поэтому, вновь пройдясь по тому, что Принц запомнил из записанного списка… "Страх – удел слабых" Загрей ловко выступил за пределы покоев, предусмотрительно расправляя скрывающие ткани, когда отправлялся "спать". Огненные стопы привели Принца Подземного Мира в необычно пустующий зал Дома, где не было не единой тени, не единого звука, кроме ныне давящей тишины. Загрей сделал шаг в сторону рабочего места его отца. Загрей замер, вслушиваясь, словно ожидая, что отец лично явиться в гневе требуя послушания, но… Миг тишины и ничего. Второй… Огненные стопы сделали новый шаг, а затем ещё один, прежде чем метящийся Принц Загрей обрёл уверенность и не стал задерживаться прямо у входа в его покои. Ноги твердо вели Принца к потайному, тому, что всегда пряталось или замалчивалось от него отцом, матерью и возможно даже Цербером! Разум же Принца полнился сомнениями и страхами. Стоило ли это того, если его поймают? Может лучше развернуться и отступить? А может быть… Первое, и самое очевидное, место было тем, что ожидал Загрей. Там отец вел всю работу, что делал тот вне административного крыла, не говоря уже об иных делах требующего его внимания, о которых Загрей просто не знает. Принц буквально тонул в потоке бесконечных отчётов, докладов или даже дел различных теней, где каждый пергамент требовал правильного и подходящего заполнения, оформления и сдачи в архив. Проблема в том, что Загрей прекрасно знал, что самые "тайные" или "особенные" пакты о наказании, договора утонули в глубинах архивов, где тех не мог найти даже сам Аид, по крайней мере, коль не возьмётся за это всерьёз в своё свободное время… то есть никогда. - Проклятый пергамент, кровь и ть… - сорвалось с губ Загрея, что дрожал каждый раз, когда та излишне громко дрожала, стоило ему задеть хотя бы лишний лист. Разноцветные глаза Загрея опустились вниз, на полки и отделения стола, где помимо огненных перьев высочайшего класса, зачем-то самоцветов, были и документы. Мысленная ругань и раздражения, тем не менее, не мешали Загрею, пусть и с небольшим трудом, осматривать… пустые листы пергамента, больше перьев, а так же "не срочные" записи. Это было не то, всё не то. Глаза Принца Подземного Мира отчаянно рыскали по полкам, где не было даже проклятого символа с каким-нибудь указателем, ведь его отец обладал такой идеальной памятью, что Загрей едва сдерживался от излишне громкого вздоха-выкрика. Если так и продолжиться, то вся его затея будет не просто бессмысленной, она обернёт…! Принц Загрей замер словно очередная статуя в мрачном Доме Аида, полностью прекратив любую деятельность. Вздох… Медленный выдох. Держать в уме счет или задачу, не позволить страху взять вверх. Думать только о цели, способах её достижения, не позволять себе сомневаться или сбиваться с пути. "Чем особенны важные документы? Если верить Ахиллесу или Сизифу, то что-то особенное помечают или хоть как-то отличается от остального…", глаза Принца Загрея, вновь собранные, лишенные былого колебания, теперь хватали каждую лишнюю деталь, а в голове только и было, что рисунок стола с пометками. Загрей так же вспоминал куда чаще всего заглядывал сам отец, где были его руки и… Глаза Загрея упали на самую левую часть стола, где обычно и лежали все стопки документов, чернильницы и другие инструменты. Та вообще никак не использовалась. …И зная его отца, это значило, что именно там было бы что-то если не дорогое, то важное, не в куче "обычного"… И любопытный Загреус наконец нашёл то, что искал, небольшое… …письмо, что располагалось прямо в столе его отца, там, где были чернильницы на другой стороне, здесь же было удивительно чисто и пусто… За исключением этого письма. То было не простым пергаментом Дома, не тот цвет, не то ощущение в пальцах, едва Загрей бережно взял сложенное письмо. "Старое, но странным образом целое и ухоженное… Даже запах другой!", Загрей одёрнул себя, прежде чем быстро осмотреть окружающий его пустой зал, где всё так же не было ни звука. Затем, глаза Загрея вернулись ко столу, в последней попытке найти что-то похожее, но… либо отец целую вечность откладывал прочтение подобной макулатуры, а ведь письма от его братьев и сестёр с Олимпа были на другой стороне нижней части Главного Стола, либо это было что-то поистине важное, что тот постоянно держал с собой. Разноцветные глаза Загрея быстро окинули пергамент, прежде чем медленно тот открыть и… Ищущий правды принц Загреус, в тишине ужасающего Дома своего отца, наконец-то заглянул в то, что было спрятано от н… "не могу здесь находиться… ухожу, даже если это убьет меня… не вернусь на Олимп… место… находиться между раем и адом… побережье… Позаботься о Цербере. Я буду скучать по нему." В самом листе пергамента было вложено два каких-то странных растения, коих Загрей никогда не видел, даже не слышал, вероятно, хотя скорее не может отличить… Но главное было не это, а имя, коим подписалась уходящая, выведенное красивым, угловатым почерком, являющейся по сути подписью. Персефона. Так, принц Загреус обнаружил послание давно ушедшей Королевы Подземного Мира, его… - Кровь и Тьма… - тихо прошептали губы Загрея, чьи глаза уставились в этот пергамент, словно там было само пророчество от Мойр о нём лично. Остальные мысли покинули Загрея, а его разум разгадывал загадку с немыслимой до этого скоростью. "…Богиня Олимпа, другую отец бы не принял и не стал бы дорожить так, чтобы сохранить какое-то послание… Любит Цербера, что является общей нормой, но непонятный тон…", мысли Загрея блуждали и перекрывали друг друга, каждая дополняла тот текст, что был перед ним. Принц Загреус осознал, кем является отправительница письма, его м… Покачав головой, Загрей вновь и вновь воскрешал в голове все важные и мелочные детали разговоров… с Никтой, его матерью, что ещё странней. Та когда-то упомянула некую должность "Королевы Подземного Мира", хотя сама ею не являлась, это Загрей знал точно. Затем шло то, что эта Персефона была олимпийкой, то есть богом с Олимпа, а значит как-то сюда пришла… А затем упоминание садов, где смертные обычно выращивают пищу, а ведь эти стебельки вероятно с поверхности… Излишне близкий тон письма, некая должность, вскользь упомянутая его матерью целую вечность назад, что его память почему-то сохранила… Словно пронзающая стрела, осознание медленно озаряло разум отрицающего принца Загреуса, что… Ощущал нарастающую тревогу, как что-то в его груди ныло, разносясь волной по его телу, заставляя кровь застыть, а дыхание сбиться. Разноцветные глаза Загрея, не присущие никому из этого дома. Загрей не помнил или не знал богов, что могли иметь подобные, ещё меньше тех, что могли сойтись с его отцом, но это было не важно. …Ведь это значило, что Никта не была его матерью. Она лгала. Свободная от пергамента ладонь Загрея с силой сжала край стола Аида, да так, что тихий треск был подобен грому, озаряющему спокойную долину. Отец, его собственный отец, гневный, строгий, но зато честный… Оказался таким же, если не большим, лжецом. Дрожащие пальцы Загрея бережно опустили письмо на стол, пока губы сочились кровью от укуса Принца, что силился сдержаться. А остальные? Знали ли остальные, бывшие в Доме до его рождения? Знали ли они Персефону и ничего ему не говорили?! Харон, Ахиллес, Дуза, Мегера? Даже Танатос с Шефом?! Даже Цербер…! В пекло клятвы, почему не было и жалкого намёка?! Нога Загрея с тихим грохотом стукнула величественный трон Бога Мёртвых, на котором тот восседал своей лживой задницей, пока игнорировал искреннее и наивное любопытство сына! - Кровь и Тьма, я покажу тебе как Ахиллеса будили в армии смертных, чёртов лжец… - едва слова сорвались с губ Загрея, чей голос, грозящий вызволить таящуюся ярость, наполнил комнату, как тот, бережно держа пергамент в правой руке, придерживая растения из внешнего мира, понёсся к покоям отца, забыв о былой скрытности. Он выбьет двери в покои этого осла, впечатает свой кулак в морду подобия мужчины и отца, а затем…! - Ох…! – всегда спокойный голос Никты, всегда холодный как ночь и ровный как гладь реки Стикс, сейчас был надломлен. Даже привычное эхо её голоса бушевало словно лавовый шторм, а золотые глаза с трепещущим ожиданием смотрели на замершего буквально в паре шагов от неё Загрея. Она всё поняла едва того завидев. Он всё осознал, только взглянув на ма… - Мам… Ты. Ты не моя мать, Никта. – голос Загрея дрожал от переполняющих его эмоций, мысли бушевали, не позволяя следить за своей речью, пока глаза впились в парящую фигуру Никты. – Всё это время, ты… Ты лгала мне? Ты и отец, всю мою жизнь врали мне?! – Загрей пытался держаться от крика, всё же не желая, чтобы тени по-настоящему услышали его, но письмо от Персефоны было в его руке, золотые глаза Никты заметили его, и она… Лицо Никты снова было искажено эмоцией. На этот раз то не было тайной слабостью, не личной, практически сакральным, что она показала лишь Загрею… На этот раз, Никта в смятении. - Ох дитя… Ты узнал… Теперь ты узнал… - шептала Никта, чей голос дрожал, а фигура впервые казалась неустойчивой, ослабевшей. Даже её черепа на груди изменил выражения! – Но ты знаешь лишь часть правды… Прошу, если позволишь, я могу объяснить остальное… - выдохнула Никта, чья ладонь осторожно поднялась к Загрею, что одёрнул письмо. Жест, будто бы причинивший физическую боль Никте. – Персефона, твоя мать… - Моя мать эта Персефона? – голос Загрея был громче задуманного Принцем, чьи глаза с тяжестью смотрели как Никта одёрнула взгляд, отчего её волосы будто бы пытались закрыть лицо Ночи, что-то тихо проговорившей. "Проклятье", сорвалось с губ Никс, холодном воплощении Ночи, что в своём смятении осознала, что лишь проболтала то, что принц Загреус не знал до конца, прежде чем рассказать тому правду его рождения. Если бы принц упрямый принц Загреус внимательней слушал, то узнал бы верно хранящийся секрет его матери, Персефоны, бывшей Королевы вместо того, чтобы отмахиваться от хорошей истории...