Легенда о буревестнике

Лучше прожить один день львом, чем сто лет овцой.

      Кабинет президента Панема был просторным, дорого обставленным. В нем стоял запах чистоты и свежих, срезанных всего пару часов назад роз. Их изящные головы были гордо подняты, а от хрустальной вазы на стол падали блики-треугольники. Из приоткрытого окна в кабинет проникал свежий летний ветер, едва заметно колышущий прозрачно-белые занавески. Кожаная обивка кресла скрипнула, когда Кориолан Сноу опустился в него. Он неторопливо положил руки на гладкую полированную поверхность массивного стола и раскрыл папку с документами. Отчеты о предстоящих церемониях. Чуть в стороне в трех разных стопках лежали другие бумаги: подписанные, готовящиеся отправиться на доработку и решительно забракованные. На нескольких из них стоял гриф «Секретно». Просмотрев отчеты, внимательно сверяя цифры и имена, Кориолан размашисто поставил свою подпись. Удовлетворенно вздохнул. Уже пятый раз ему приносили бумаги по предстоящим Играм, и только теперь, в день Жатвы, он остался довольным работой своих подчиненных. Почти довольным, потому что Кориолан Сноу, президент Панема с весны этого года, ненавидел делать что-либо в последний момент. Секретарша постучала в дверь, прежде чем войти с подносом в руках. От крепкого черного кофе исходил густой пар, и Кориолан кивнул, когда женщина аккуратно поставила блюдце с чашкой на стол. Рядом встала сахарница и тарелка с песочным печеньем. — У вас есть какие-то поручения для меня, сэр? — спросила она вежливым, услужливым тоном. — Передайте это распорядителю Тенси, — ответил он, дав ей конверт. — И заберите документы с правками, пусть за ними придет замминистра Джойс. Скажите мистеру Ко и мистеру Аверсу, что их работа никуда не годится, пусть все переделают. И напомните им, что незаменимых людей нет. И еще пусть Альфард Лиций зайдет ко мне после церемонии Жатвы. Это все. Секретарша удалилась бесшумно, забрала необходимые бумаги и исчезла, осторожно прикрыв за собой дверь. За несколько месяцев работы в администрации президента она поняла одно: Кориолана Сноу злить нельзя. А злило его многое. Закончив с основными делами, Кориолан посмотрел на часы. До начала церемонии оставалось всего пять минут. В верхнем ящике его стола уже лежала заготовленная к параду трибутов речь, и мысль о том, что он полностью готов, успокаивала и утверждала его величие. Эти Игры были особенно важны по ряду причин. Во-первых, это первая Квартальная Бойня. Событие ожидаемое и обсуждаемое. Кориолан гордился тем, что смог провести свое предложение через Совет Министров. Это был отличный шаг для дальнейшего развития Панема. Дистриктами будет намного проще управлять, если они будут разрозненны не только между собой, но и внутри себя. Во-вторых, это был первый год его президентского срока. Потерпеть поражение нельзя. Игры должны пройти с размахом, они должны зацепить, ужаснуть. Бюджет выделен огромный. На постройку Арены, на костюмы, на технику. И это должно окупиться. Иначе просто и быть не может. В-третьих, Игры были проектом его отца, а значит — делом жизни и чести семьи Сноу. Кориолан прищурился. Да. Он был похож на отца. Отец был бы доволен. Кориолан сумел выбраться из нищеты, в которую их загнала война, он мог бы стать генералом, но вместо этого стал президентом Панема всего в тридцать три года, когда минимальный порог — тридцать. Он преуспел во всем, и это далеко не конец. Снег всегда ложится на самый верх. Взяв пульт, Кориолан включил телевизор. Заиграл гимн, и он беззвучно подпел знакомым с самого рождения словам. В этом году сопровождающие должны были начать свою работу с поезда. На сцене их не было, чтобы лишний раз подчеркнуть: дистрикты сами сделали свой выбор. Люди, с которыми жил рядом, с которыми здоровался, дружил, — это они отправили на Игры, на смерть. Некого больше винить. Весь Панем увидит Жатву вечером. Это будет приглаженная официальная версия, где будет скрыто все то, что непосвященным видеть не нужно. На его же экране трансляция шла в реальном времени, без задержки. Так он мог оценить все, что происходит в дистриктах. Он слушал слова мэра Первого о том, как важны Игры. Нарочито бодрая речь, стремящаяся быть убедительной. Кориолан вздохнул, чувствуя раздражение. Как он и предполагал, дистрикты постарались избавиться от самых шумных, наглых, опасных, неконтролируемых. Девушка в Первом плюнула мэру в лицо, и он тут же дал ей такую пощечину, что она упала. Парень попытался сбежать, но миротворцы скрутили его и приволокли на сцену. Во Втором девушка долго угрожала всем, кто за нее голосовал, пока ее не сопроводили под дулом автомата. Парень бросился на стоящего рядом и не вовремя усмехнувшегося мальчишку и принялся избивать, превращая его лицо в месиво. В Третьем девушка пошла спокойно, утирая слезы и не оборачиваясь к рыдающей и зовущей ее семье. Парень же похромал вперед и вдруг бросил в ряды миротворцев что-то… Раздался хлопок, появился дым. Крики ударили по ушам, и Кориолан уменьшил звук. Солдат отбросило, белая форма загорелась. Их быстро потушили. Несколько миротворцев повалили подрывника на землю и принялись бить ногами по ребрам, по лицу, по спине. Он скрючился, пытаясь защититься. Люди шагнули вперед, и еще. Давя друг друга и солдат. Женщина выскочила из толпы, кинулась на миротворцев, вцепляясь в них, как дикая кошка. Один из них достал пистолет и выстрелил ей в голову. Еще несколько выстрелов по толпе, и все легли на землю, закрывая головы. Парня-подрывника швырнули на сцену, и он закашлял кровью, застонал, завыл, увидев убитую женщину. Кориолан сжал в пальцах карандаш с такой силой, что тот сломался пополам. Дальше была трансляция из Пятого дистрикта. Время церемоний в каждом дистрикте отличалось, чтобы совпадать с расписанием прибытия поезда. В телевизионной версии все дистрикты расставят по порядку. В Пятом трибуты ругались, но были поспокойнее. Обошлось без эксцессов. Трансляция из Четвертого началась через пятнадцать минут после Пятого. Мэр произнес речь, и Кориолан прищурился. Он чувствовал скрытую насмешку над Капитолием, сквозящую в словах мэра. Его рука замерла над первой чашей. На мгновение, но все-таки этого хватило, чтобы Кориолан заметил. — Кассандра Бруйар. Тишина опустилась на площадь плотным одеялом. Кориолан нахмурился, читая имя мэра на маленькой табличке на экране. Лерой Бруйар назвал имя своей дочери. Несколько девушек заплакали, бросились ей на шею, не пуская. Кассандра выпуталась из их рук и засвистела веселую мелодию, разбавляя звук всхлипов и рыданий. Ее лицо было спокойным, невозмутимым. Черные кудрявые волосы небрежно лежали на плечах. Яркие черно-красные юбки ее платья колыхались при каждом шаге, как пламя. Ее черные глаза светились насмешкой, решимостью. На мгновение сквозь ее образ проступил другой. Я не сахарная. Не растаю. Кориолан тряхнул головой. Нет. Нет. Он отогнал воспоминания, которые, как он думал, были похоронены глубоко-глубоко, а теперь вдруг всплыли на поверхность. Мэр уже назвал имя второго трибута, но Кориолан его не услышал. Парень в наручниках подбежал к девушке в толпе и крепко, по-животному дико и развязно поцеловал ее. Дикарь из дистрикта. Сноу скривился. Вот что отличает капитолийцев от них. Капитолийцы умеют держать себя в руках, у них есть манеры, понимание собственной ценности, стремления. Варвары из дистриктов же живут одним днем, потакая своим низменным желаниям. Парень тоже засвистел, шагая к сцене, и люди начали смеяться. Их смех эхом загремел в ушах Сноу. Кассандра Бруйар посмотрела прямо в камеру своими черными, издевательски спокойными глазами.

***

      Кориолан стоял у окна, глядя на сад у дворца. Золотое закатное солнце освещало пышные розовые кусты, изумрудную траву, высокие деревья с тонкими ветками. Все здесь было прекрасно. Идеально. Со вкусом. Дорого. Так, как заслуживал представитель семьи Сноу. Жаль, что его мама и Мадам-Бабушка не смогли увидеть его величия. Хотя последняя доживала свои дни в роскоши, которую он смог для нее устроить. Прошлые годы были неплохими. С состоянием Плинтов он жил в хорошей квартире, а потом и в большом доме. Он быстро поднимался от одного поста к другому, набирал силу. Но именно сейчас Кориолан был на вершине. И падать он не собирался. Перед ним лежал список трибутов. Он уже изучил краткие справки о них. Знания — это контроль. Контроль — это сила. В основном все они были малолетними преступниками, дикими, неудержимыми, вышедшими из-под контроля. Бывали и редкие исключения. Но ребенок мэра был всего один. Он снова посмотрел на лист.

ДИСТРИКТ 1:

Девушка — Джуна

Парень — Майк

ДИСТРИКТ 2:

Девушка — Гайа

Парень — Киллиан

ДИСТРИКТ 3:

Девушка — Мира

Парень — Экспло

ДИСТРИКТ 4:

Девушка — Кассандра Бруйар

Парень — Николас

ДИСТРИКТ 5:

Девушка — Лиаз

Парень — Стоккер

ДИСТРИКТ 6:

Девушка — Ронда

Парень — Вассен

ДИСТРИКТ 7:

Девушка — Рика

Парень — Эштон

ДИСТРИКТ 8:

Девушка — Зои

Парень — Церп

ДИСТРИКТ 9:

Девушка — Нора

Парень — Фави

ДИСТРИКТ 10:

Девушка — Лука

Парень — Патрик

ДИСТРИКТ 11:

Девушка — Кортни

Парень — Сэлл

ДИСТРИКТ 12:

Девушка — Дарья

Парень — Джордж

Четвертый не давал ему покоя. Со всеми могли возникнуть проблемы, но именно Четвертый просчитать было трудно. Мэр отправил на бойню свою дочь. Отличный шаг, чтобы набрать очков в глазах людей. Единственная цель или было что-то еще? От дочерей мэра добра не жди, он знал это не понаслышке. И еще он знал, что неприятности начинаются с песни, с жеста. Со свиста.       Дверь открылась без стука. Он поднял голову, встречаясь взглядом с Тигрис. С едва скрываемым отвращением посмотрел на ее ногти-когти и отметил изменившуюся форму глаз, ставшую более кошачьей. За пару месяцев, сколько они не виделись, Тигрис сильно похудела. Острые плечи было видно даже под тканью розового твидового пиджака. Ей стоило перестать менять себя в странную сторону, чтобы не потерять свои преимущества. — Ты хотел меня видеть, Кориолан. Утверждение, не вопрос. Она больше не сокращала его имя, а ее голос всегда был подчеркнуто холодным. Что ж, сопутствующий ущерб. Чтобы достичь чего-то, нужно что-то потерять. Что-то менее важное. — Да, хотел. Ты смотрела Жатву? Тигрис кивнула. Официальная трансляция появилась полтора часа назад и была обязательной к просмотру. — Прекрасно. И как тебе? Тигрис напряглась. Полный холодной ненависти взгляд Кориолана пугал ее. Он больше не был мальчиком, которого она знала. Он уже не был даже ее братом. Чужак. Президент. Монстр. Неприятное, липкое чувство страха сдавило ее горло. — Люди недовольны, — тихо сказала она. Хотя слово «недовольны» слишком уж смягчало реальность. Люди были напуганы, разбиты, сломлены, разозлены, преданы. Их заставили искупаться в еще не пролитой крови, заставили обратить оружие друг против друга. — Это меня сейчас мало волнует. Идея для Бойни была очень хороша, но допускала небольшую угрозу, которую я принял. — Боишься, что они решат воспользоваться ситуацией и поднять восстание? — Не поднять, конечно. Всего лишь попытаться. Но будет лучше, если это мы задавим в зародыше, — Кориолан высокомерно вскинул подбородок. Он чувствовал собственное превосходство, и ему это нравилось. — Поэтому планы несколько меняются. Ты будешь дизайнером Четвертого. Тигрис покачала головой, распахнув глаза. Удивление отражалось в ее взгляде и виднелось в приоткрытых губах. — Ты не можешь, уже слишком поздно! Я приготовила наряды для Второго. Сделать одежду для Четвертого я не успею. — Значит, поменяешься коллекциями с нынешним дизайнером Четвертого. Мне абсолютно все равно, Тигрис, кто и во что будет одет. — Чего ты хочешь, Кориолан? Чтобы я следила? — Да. Следи за обоими, особенно за дочерью мэра — Кассандрой Бруйар. Докладывай обо всем, что услышишь от них. Тигрис поджала губы, нервно заломила пальцы. — Они люди. Не бомбы замедленного действия. Они попали сюда из-за голосования. Насмешка на лице Кориолана ударила ее в грудь. Его голубые глаза блеснули, как сталь разящего меча. — Не будь наивной. Мэр легко мог бы подменить имя, чтобы защитить свою дочь, если только его пост не был для него важнее или он не преследовал какие-то особые цели. Я хочу знать наверняка. И с чего ты решила, что хорошо разбираешься в людях? Тигрис скрипнула зубами. Кориолан прочитал в ее лице, в плотно сжатых губах неозвученную мысль: «В тебе-то я явно ошиблась». Он едва заметно скривился. Она выставляла себя жалкой. Да, ей могло нравиться не все, что он просил ее делать, но такова цена успеха. Если бы не он, она жила бы в крохотной обшарпанной квартирке и была бы девочкой на побегушках, а не известным дизайнером с большим красивым домом. Ради еды она бы торговала собой на улицах, а не пила шампанское с теми, на кого он указывал. Тигрис должна была быть благодарна ему за все, что он сделал для нее. И ее «жертвы» — лишь способ вернуть ему должок. — Ты все поняла? — спросил он наконец. — Да, могу идти? Он проигнорировал раздражение в ее голосе. Сейчас проигнорировал. — Конечно. Я вызову тебя, когда понадобишься. И ради чести нашей семьи, Тигрис, приведи себя в порядок. Когда дверь за ней закрылась, Кориолан снова сел за бумаги. У него был час, чтобы закончить с оставшимися делами. Потом его ждал ужин с женой. Он вернулся за стол и принялся изучать документы, уже не связанные с Играми. Работы было много, но это его не утомляло. Ему нравились сложные задачи и тонкие игры. Он всегда знал решение, всегда находил выход. И, самое главное, он всегда мог преступить черту, когда было необходимо для достижения общего блага. Он был победителем во всем. Такова была его природа. Он всегда был на шаг впереди конкурентов, он предвидел каждый их ход. И в этот раз он тоже не собирался проигрывать.