Любовь, гитара, сигареты и портреты.

— Александра! — раздался звонкий голос преподавателя по русскому языку Татьяны Алексеевны. — Рябина Александра! Саша резко подняла голову, выныривая из сна. — Здесь! — крикнула Саша, её голос надломился и перешёл на писк. По классу пролетела волна хохота и передразниваний. А русичка нахмурилась. — Александра, разве можно спать на уроке? Он уже как двадцать минут идёт. Может, раз ты тут самая умная и считаешь, что тебе разрешено спать, выйдешь к доске и объяснишь нам тему, а, Рябина Александра? «Опять Рябина...» — подумала Саша. — Простите... Случайно получилось. Но я вообще-то не РябИна Александра, а РЯбина. На «я» ударение, — спокойно сказала она, желая провалиться сквозь землю. — Ты ещё огрызаться со мной будешь? — возмущённо заявила Татьяна Алексеевна. Саша вздохнула и сдержала себя от закатывания глаз. Преподаватель отвернулась, покачав головой, и продолжила объяснять тему наречий. Саша слушала вполуха. Она открыла тетрадь, взяла ручку, но не стала записывать всё, что бубнела русичка; вместо этого её рука сама собой начала набрасывать портрет. Силуэт лица, аккуратный нос, немного миндалевидные глаза... Камилла. «Чёрт, ну конечно. Кого же ещё я могу рисовать, как не её», — вздохнув, подумала Саша. Камилла — лучшая ученица 11 «Д» класса, одноклассница Саши и девушка, которой она страшно завидовала. А как иначе? У Камиллы было всё: оценки, грамоты, внешность... Ох, какая же она красивая! Идеальные черты, прямые каштановые волосы под каре, длинные ресницы, голубые с зеленью глаза немного азиатской формы, аккуратный носик, губы и идеальная, без единого прыща кожа. Конечно, все хотели с ней дружить, а сколько парней предлагало ей встречаться! Но она не соглашалась. Не то что Саша. У неё были рыжие волосы чуть ниже плеч — совершенно непослушные! Чтобы их выпрямить, девушке приходилось просыпаться в четыре часа утра. Глаза у неё простого коричневого цвета и несимметричные: один немного уже другого. Обычно это не так заметно, только если Саша расслабит лицо. Также у неё небольшая россыпь веснушек на носу и щеках; прыщей у неё в основном нет, ну, иногда может выскочить на носу. В отличие от всех, Саша терпеть не могла Камиллу — в основном от зависти, но в то же время она чуть ли не боготворила её. Камилла была воплощением идеала, которого так не хватало Саше... Из размышлений Сашу вырвал внезапно приземлившийся на её парту скомканный лист бумаги. Она нахмурилась, оглянулась и заметила Давида — того самого «крутого» парня из класса, хотя он больше походил на придурка. Тощий и высокий, зато выпендривается больше всех. Он сидел с самодовольной улыбкой и о чём-то смеялся с его дружком Мишей. Саша раздражённо покусала губу и развернула бумажку. Там была нарисована, как нетрудно догадаться, сама Саша — с длинными руками, ногами, в общем, как дерево. Было вообще не похоже, нарисовано так, словно рисовал детсадовец. Девушка вздохнула: она уже привыкла к таким поддразниваниям из-за своей фамилии. Поэтому просто порвала листок и показала средний палец парням. Те рассмеялись и двумя кулаками покрутили возле глаза и надули губы, мол, «поплачь». — Савельев! Петросян! Это что за смех и разговоры? Вы на уроке или на рынке? — разгневанно посмотрела на них Татьяна Алексеевна. — Татьяна Алексеевна, простите. Шутку вспоминал, — невинно фыркнул Давид. — Ах, шутку. Ну так выходи к доске, вместе посмеёмся. — Ну, Татьяна Алексеевна! — возмущённо воскликнул Давид. — Не надо мне «Татьяна Алексеевна» тут, — непреклонно отрезала русичка. — К доске. Живо. Давид издал обречённый стон и поковылял к доске. Саша довольно покачала головой и посмотрела на портрет Камиллы, покусала губу, а затем вырвала лист из тетради и смяла его, отвернувшись к окну и просто ожидая конца урока.