Something Pretty/Что-то красивое

Ему каким-то образом удалось ускользнуть из города. Он сказал Милтону, что отправится за припасами к машинам за городскими стенами, вглубь леса, и попросил чтобы тот передал это всем, кто спросит. Милтон не спросил, куда он на самом деле идет; он уже учится на своих ошибках. Филипу нужно было избавиться от чувства, которое бурлило у него в животе. Что это было? Он не мог понять… разочарование? Нет, не оно. Гнев, отвращение, любопытство, ненависть, мнепростонужноуйтиотэтихебаныхлюдей, потому что они все неполноценные ебланы? Все это хуйня, зачем он на самом деле здесь? Ему нужно было увидеть его. Увидеть, какой он. Ненавидит ли он так сильно, как ненавидит. Хочет ли он просто оставить их всех позади без малейшего колебания и попытать счастья в этом мире, потому что ему так лучше. Нравится ли ему править людьми, как он это делает, потому что они все просто муравьи. Какой он? Тайриз рассказал, что шериф невменяем, словно десять фунтов безумия в пятифунтовом мешке. Что он неуравновешен, а в его глазах читается социопат и фраза «Я тебя убью». Это вызвало у Блейка нервное возбуждение. Он схватил свои вещи, чтобы уйти, и остановился посреди комнаты, увидев Милтона, стоящего в дверном проеме. Он протянул руку для прощального рукопожатия. Он крепко сжал ее, но Милтон не отпустил. Он медленно оттеснил Губернатора на несколько футов, пока тот не уперся спиной в дверь. Губернатору не терпелось его распороть. Контакт был неприятным и неловким, но он терпел, чтобы услышать, что скажет Милтон, потому что ему явно было что сказать. Губернатор просто смотрел на него сверху вниз и ждал. Рука, державшая его собственную, была влажной. Затем она скользнула к его запястью и крепко обняла. Губернатор не понимал Милтона. Не совсем. Он был просто... зависимым? Одиноким? Губернатор заинтересовался им, когда узнал о его умениях и о том, что он может сделать для удовлетворения его потребностей. Но Милтон эмоционально привязался к нему. Пытался проникнуть в разум Губернатора, и ему это не нравилось. -Ты… ты… ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? Я хочу пойти с тобой. Губернатор поднял бровь. Он всё ещё не знал, находил ли он привязанность Милтона к нему отвратительной или милой. Возможно, Милтон просто думал, что только с ним Губернатор честен. Что было ложью. -Всё в порядке. Ты же знаешь, со мной всё будет хорошо — протянул он, прежде чем легонько положить руку на руку Милтона. Тот, прикоснувшись к руке, опустил взгляд, а затем снова посмотрел на него. -Просто присматривай за людьми и доложи мне обо всем, когда я вернусь. Рука Милтона на мгновение сжалась, а затем опустилась вдоль тела. Это было так просто. Пока он замечал Милтона, тот был связан его заклятием. Он просто делал всё, что тот ему говорил. Возможно, Милтон думал, что сможет спасти его. Вытащить из жестокости и хаоса всего этого. -Ну... просто будь... — послышался нервный глоток — Просто будь осторожен. Филип все таки решил, что эта привязанность Милтона отвратительна и повернувшись, вышел за дверь.

***

Он подобрался как можно ближе, не показываясь ни ходячим мертвецам, ни выжившим из тюрьмы. Прошло некоторое время, прежде чем Рик вышел на улицу вместе с остальными. Там сидели на земле тот азиатский парень и та симпатичная брюнетка, обнимаясь. Она плакала, он обнимал её. Затем появился брат Мерла с арбалетом, наклонившись, чтобы поговорить с азиатом. Он отстранился от женщины, встал и оставил её одну на залитом кровью цементе, пока через несколько минут к ней на земле не присоединился старик с одной-единственной ногой. Мерл, этот отвратительный расистский деревенщина, выскочил и погнался за своим братом, и было очевидно, что у них разгорелся жаркий спор. Его брат то указывал на себя, то на людей на земле. Сначала он убьёт братьев. Потом старика. Возможно, он сначала трахнет девушку... Вот он. Рик. Лидер. Пальцы Филипа нервно перебирали бинокль. Граймс вышел из темноты тюремной двери. Выглядел он лучше, чем представлял губернатор. Волосы были зачесаны назад, несколько прядей свободно ниспадали на лоб. Загорелая кожа и крепкое телосложение. Легкая щетина и глаза темнее, чем у кого-либо, кого Блейк видел. Не цвет, нет. Душа. Тьма. Жестокость, холод внутри и снаружи. Он расхаживал взад-вперед змеевидной походкой, все время держа одну руку на пистолете в кобуре. Рик Граймс был опасен. Губернатор был опасен. Это было идеально. Губернатор хотел Рика. Его тело. Его ноги, его руки. Его кровь и его кожу. Проникнуть под неё, укусить его за шею и высосать чёрную кровь, которая, как он знал, скрывается под поверхностью. Почувствовать, как Рик сжимается вокруг него, доставляя ему удовольствие, проникая в него почти слишком сильно, пока рот Рика не откроется и он не издаст необдуманный звук. Заставить Рика почувствовать вкус собственной крови на человеке, более могущественном, чем он, когда тот будет испытывать оргазм с пистолетом у головы. Заставить его почувствовать холодный ствол у виска. Его жизнь в руках Губернатора, пока вокруг них бушует хаос города. Это будут только они, и Губернатор заставит Рика забыть о смятении одиночества и забвения, потому что для Губернатора будет только он. Рик был лидером, он видел это отсюда по тому, как он держался, и как другие всегда смотрели на него с благоговением, куда бы он ни пошёл. Но он будет поклоняться Рику совершенно по-другому, и со временем Рик будет благодарен за то, что тот ему дал. Он научится. О, как ему нужно было добраться до него. Может, он заставит Милтона смотреть. Получит ли тот удовольствие? Возбудит ли его? Или он будет просто пялиться на обнаженное тело Губернатора? От этих мыслей Филип фыркнул про себя. Ему мало чего хотелось. Но ему многое нравилось. Ему нравилось доминировать. Ему нравилось наблюдать, как люди борются со своими проблемами. Ему нравилось, когда люди просто подчинялись и никогда не задавали вопросов. Ему нравилось, что он мог сказать все, что кто-либо хотел услышать, и люди притягивались к нему, как магнит. Губернатору многое было не нужно. Но он хотел его.