Химера

С тех пор как исчез Лини, засыпать с каждым днём становилось всё сложнее. Скарамучча слышал странные звуки: стучащие мелодии над головой, скрипящий паркет где-то на кухне, щелканье газовой плиты. Сперва он не обращал на это внимания, смахивая всё на старую квартиру и сильный ветер. Но звук из-под дивана был монотонен и точен, раздающийся ровно в три ночи с продолжительностью в пять, а то и шесть стуков, и Скарамучча не мог полностью оправдать рациональность происходящего. На этом же диване спал Лини, читал Огдена под тихий шум телевизора и пил холодную Гудаль, словно это не его, Скарамуччи, дом. Лини завалился к нему однажды рано утром, доехав на поезде, на автобусе, на велосипеде, который пришлось продать за билет на метро. Все это Лини рассказывал ему, запивая сухую дынную булочку холодным овсяным молоком, вытирая губы рукавом и отправляя в рот самую круглую виноградинку. Впрочем, Лини всегда был лжецом. И лингвистом — дурная специальность, не приносящая денег, — думал Скарамучча. Лини должен был умереть от рака, но вместо этого бесследно стерся из жизни Скарамуччи за один день, превратился в размытое пятно. Скарамучча особо не жаловался. Его всё устраивало — так он себе внушал, как мантру.

***

День не задался с самого утра. Попивая чёрный растворимый кофе, Скарамучча необъяснимым образом нашел в нём пожелтевший зуб. Проведя языком по ровным деснам, Скарамучча нахмурился и отодвинул кружку в сторону. Он лениво отломал небольшой кусок от подгоревшего тоста и, закинув в рот, задумчиво пережевал. Он долго буравил предмет взглядом, пока не включился телефон, оповещая владельца о новом сообщении. Скарамучча, стряхнув крошки о черную штанину, провел пальцем по экрану. childexd: давай сходим после работы в бар ✩✩ Скарамучча вдумчиво прочитал сообщение, но, не решившись ответить, перевернул гаджет экраном вниз. Взъерошив волосы, он закурил одиноко лежавшую на кухонном столе сигарету. Люстра тихо скрипела под легким дуновением ветра из открытого окна. Он собирался не спеша: положил компьютер в чехол, взял со стула чёрную сумку, накинул себе на плечи проглаженное пальто и вышел из дома. В пять сорок улицы были пусты, и лишь изредка проезжающие автомобили нарушали тоскливую тишину. Далеко, очень высоко в небе, медленно плыли тучи, клубящиеся над городом грязной ватой. Иногда Скарамучча представлял, как в самый хмурый день он поджигал бы их зажигалкой, как некогда в детстве поджигал тополиный пух, — небо бы превратилось в красное пятно, горящие облака опали на город пеплом, и Париж бы тихо рушился, подобно Помпеям. Скарамучча поморщил нос и сильнее натянул тёплый воротник, закрывая шею. Сильный ветер поднял к небу цветные рекламки и листовки, одинокий мячик скатился по тротуару вниз, спотыкаясь о бугорки, и остановился у его ног — маленький и прозрачный, с изображением клоуна, покрытый пылью и грязью. Скарамучча поднял его и положил в карман. На счастье.

***

Детектив всегда назначал ему встречу строго раз в месяц: докладывал новости об исчезновении Лини, показывал фотографии, статистику и сплетни. Скарамучча делал вид, что ему не все равно. Неважно, в каком притоне Лини ошивался сейчас, опухоль уже должна была разрушить его мозг полгода назад, оставляя от него оболочку того, кем он некогда был. Тихий писк мониторов полицейского участка сильно раздражал слух, совсем рядом кто-то быстро-быстро стучал по клавишам ноутбука — наверное, секретарша. Она казалась ему красивой, но недостаточно для того, чтобы с ней переспать, хотя, подумал Скарамучча, это и не особо важно: не то чтобы привлекательность имела для него какую-либо ценность. Каждые несколько минут она причмокивала плотно накрашенными красными губами, делала глоток из пластикового стаканчика, подтирала уголки рта и снова начинала напористо печатать. Не выдержав, Скарамучча резко встал и случайно задел рукавом столик: газеты рассыпались по полу мертвыми листьями. Скарамучча собрал их в стопку, положил на стоящий рядом стул и тяжелым шагом подошел к стойке. Секретарша подняла на него скучающий взгляд. — Добрый день, я к детективу. Он назначил мне встречу полчаса назад, его все еще нет. Я ради этой встречи не пошел на работу. Вы не могли бы его найти? Девушка медленно моргнула, посмотрела на висящие рядом часы и тяжело вздохнула. — Он скоро будет. — Насколько скоро? — Скарамучча был готов воспламениться прямо посреди участка. — Не знаю, — секретарша цокнула в раздражении, и взгляд ее снова уткнулся в монитор. — Скоро, — Скарамучча на секунду представил, как разбивает ее голову о стол, и ему почему-то стало легче. — Ну так узнайте. Делайте вашу гребаную работу, — Скарамучча повысил голос, и несколько работников повернули головы на шум. Секретарша закатила глаза и обернулась к девушке сзади. — Колеи, ты не знаешь, где Тигнари? К нему клиент пришел. Найди его, мне некогда. Сидящая сзади девушка перестала писать и, слабо кашлянув, кивнула. — Пожалуйста, следуйте за мной, — сказала она Скарамучче. Колеи вскочила со стула и, лавируя между работниками, вышла к прямо к нему. Она выглядела не старше двадцати пяти; её волосы чуть вились у концов, лицо было круглым, словно у ребенка. — Вас зовут? — Скарамучча. — Очень приятно, я вас проведу к Тигнари. Меня зовут Колеи. Они медленно шли по длинному стеклянному коридору, открывающему вид на солнечный Дефанс. Несколько форточек было открыто, и гулкий ветер свободно гулял по помещению взад-вперед. — Здесь очень красиво, как вы считаете? — Скарамучча сдержанно кивнул. — Порой Тигнари бывает очень забывчивым, он сильно устает, — Скарамучча это знал. Они были знакомы еще с университетских годов. Он помнил, как Тигнари засыпал на парах и болел ветрянкой трижды. Как они делили с ним амфетамин перед подготовками к экзаменам и как Сайно, качая головой, употреблял с ними за компанию. Он также знал, что на ее вопрос нет содержательного ответа и что она хотела завести с ним разговор. — Да, — сказал он сдержанно спустя минуту, и они продолжили путь молча. Кабинет оказался не запертым. Тигнари тихо сопел на диване, на его лице лежало несколько документов, а в руках — полупролитая кружка кофе, на животе — телефон. Скарамучча так сильно хотел подкрасться к нему сзади и прокричать что-нибудь на ухо. Но Скарамучча покорно выжидал, когда Тигнари почувствует на себе тяжелый взгляд и проснется сам. Минуты тянулись медом по стеклу, и Колеи, не выдержав неловкую паузу, затормошила Тигнари за плечо. — Тигнари, просыпайся. К тебе посетитель, — осторожно произнесла она, и Тигнари резко дернулся, словно в приступе. Всего на мгновение его лицо изуродовалось испугом, но он так же быстро принял невозмутимое выражение, стыдливо почесав затылок. Он перевел взгляд на Скарамуччу, и паника в его глазах сразу же отступила. Тигнари тяжело вздохнул. — Ну ты меня и напугал, друг, — он посмотрел на Колеи и одобрительно ей улыбнулся. — Все хорошо, можешь идти, дальше я сам. Колеи вежливо кивнула и повернулась к Скарамучче. — До свидания, господин Скарамучча, — на что Тигнари тихо прыснул в кулак. Она аккуратно закрыл за собой дверь, и в кабинете снова воцарилось безмолвие. Часы на стене разрезали тишину, каждая секунда — как небольшая пулька пистолета — стреляла в такт дыханию, и Скарамучча пытался сосредоточиться на звуке — раз, два, бах. — Так, давай начнем, — Тигнари небрежно кинул папку на стол. — Садись. Скарамучча медленно повернул голову в сторону одинокого стула и, тяжело вздохнув, уронил себя на сиденье. — Ты мог бы просто позвонить, — он сложил руки на груди. — Делать мне нечего, кроме как сидеть у тебя в кабинете. Тигнари поморщил нос в недовольстве и затянул конский хвост на голове. Вид у него был серьезный, словно он готовился к бою. — Ты мне не груби, друг, — он нахмурил лоб, отчего появилась небольшая морщинка. Скарамучча хотел разгладить ее пальцами, но вместо этого взял со стола карандаш и громко постучал феррулом по столу. Тигнари прочистил горло и продолжил: — Приказ свыше. Тигнари достал из стола небольшой диктофон, положил его на стол и пододвинул на середину. — Ты же не против? — он спросил скорее из вежливости, Скарамучча понимал издержки работы детектива, но не собирался упрощать Тигнари жизнь. — Против, — пробурчал он под нос. — Может, еще наручники на меня наденешь? Скарамучча всем своим видом пытался передать свое недовольство, закинул ноги на стол и, удобно располагаясь, поерзал на стуле. Он облокотился, оторвал ножки от пола и возненавидел все вокруг: часы, сверлящие секундные дырки в голове, отвратительные серые обои, подрагивающие с каждым новым вдохом, неудобный стул — копчик начинал затекать, и пластмасса неприятно впивалась в ягодицы. Тигнари посмотрел на него, как родитель смотрит на недовольного ребенка, и устало потер глаза. — Сядь нормально и дай мне сделать мою работу, — произнес он равнодушно и нажал на кнопку старта. — Сегодня пятое сентября две тысячи пятнадцатого года, передо мной находится Скарамучча, свидетель по делу исчезновения Лини Фатуи. К нам сегодня утром поступила новость, — Тигнари отчего-то мялся, кусал губы и в целом вел себя менее профессионально, чем обычно себе позволяет, и Скарамучча понимал, что это недобрый знак. — Что опять? — он нахмурил брови в недоверии, сердце в его груди застучало. — Обошли еще один притон и ничего не нашли? — Лини же был твоим… — Да никем он мне не был. — А ты в прошлом говорил обратное, — Тигнари тяжело вздохнул. — В общем, не знаю, как правильно преподнести, но его тело недавно нашли на дне водоема Сен-Кентин. Соболезную твоей утрате. Скарамучча дернулся в ответ, словно от пули, и схватился за край стола, чтобы не упасть. Тигнари поднял на него сочувствующий взгляд. Стены вокруг начали сужаться, двигаться к Скарамучче навстречу, грозясь раздавить, превратить в лужу из костей, и дыхание предательски сбилось в диссонансный ритм, словно расстроенный инструмент. Он сглотнул вязкую слюну. Ему казалось, что его сейчас стошнит прямо под ноги. — Не нужно, мне все равно, — слова отдавались на языке горчинкой, противной ложью, но Скарамучча силой затолкнул непрошеные чувства обратно. Тигнари покачал головой. — Я понимаю, что мои слова для тебя ничего не значат, но иногда полезно просто принять свои чувства, как есть. — Да с чего вы вообще взяли, что это он? — Скарамучча встал с места, стул с грохотом упал на пол, и звук отскочил от стен, разрывая его на куски. — Сестра опознала тело, — Тигнари открыл папку и достал оттуда фотографию трупа. Скарамучча вырвал у него документ из рук и внимательно всмотрелся в линии изгибов голого тела. — Это не он, — Скарамучча брезгливо швырнул фотографию на деревянный стол и отошел к открытому окну; солнечные лучи падали ему на лицо, обжигая щеки фантомными поцелуями. — Это не его тело. Его сестра либо сошла с ума, либо обманывает весь твой отдел. Скарамуччу распирало щемящим чувством изнутри. Казалось, что его голова внезапно воспламенилась и таяла, стекая на пол в восковую лужицу из серого вещества, словно потекшая гарпия Бэкона, гаргулья Дали, — вместо палок, его на поверхности поддерживали последние крупицы разума, висящего на нитках, как Иисус на гвоздях. Он шумно вздохнул и бросил: — Это не его тело. Он не умер, — Скарамучча резко повернулся к запертой двери, дернул ручку на себя и торопливым шагом унесся прочь из кабинета. Позади слышались крики и ругательства Тигнари, но Скарамучча не обращал на него внимания. Его взгляд был устремлен к выходу. Так вот. Лини должен был умереть от рака, но вместо этого бесследно стерся из жизни Скарамуччи за один день, превратился в размытое пятно. Скарамучча особо не жаловался. Его всё устраивало, — так он себе внушал, как мантру.