Поезд в неизвестность

***

      Утро всё так же наступило. Вид за окном не изменился, но Тэхён почувствовал облегчение. Он переоделся, вышел на улицу и отправился к Чонгуку. Тот всё так же ждал его у поезда, и Тэхёну жутко захотелось его обнять.       Он подошёл. Чонгук широко улыбался, в Тэхён почувствовал, что в груди теплеет от улыбки друга.       — Чонгук, может, нам найти другое место для встречи? Почему мы встречаемся здесь?       — Мы в первую петлю встретились здесь. Я боюсь, если честно, что ты не придешь или мы разминемся.       — Прости…       — Нет, нет, всё нормально. У меня тоже был… период отчаяния…       — Как ты выдержал? Это ужасно.       — Не знаю. Не помню уже. Я старался забывать прошлые петли. До появления… тебя.       Тэхён вздохнул:       — Пойдем поедим?       — Да, пойдем.       Они отправились к магазину, продолжая свой уже привычный маршрут.       — Знаешь, после твоего вопроса о профессии я задумался. И я не смог найти в глубине памяти ответ почему решил поступать именно сюда. Потом осознал... На самом деле, родители хотят, чтобы я был учителем. Престижная профессия. А я… мне так душно здесь. Этот город пахнет серостью, бетоном и… пустотой.       Тэхён вздохнул, рассматривая разрушенный город.       — А я хочу туда, где пахнет солью, травами и рыбой. Да, я обожаю этот запах, не смейся… мечтаю открыть рыбный ресторанчик. — Он рассмеялся, а губы Чонгука тронула нежная улыбка. — Мой отец рыбак. Я помню, в детстве встречал его и обнимал, сидел на коленях, вдыхая запах моря и рыбы. Он всегда был уставший, его руки были мозолистые и крепкие. Но это всё было… по-настоящему… без прикрас. А учитель, дети — это прекрасно. Но не для меня.       Чонгук слушал внимательно, боясь вмешаться.       — А что бы ты готовил, если бы открыл этот ресторанчик? — осторожно прошептал он…       — О! — Глаза Тэхёна загорелись. — Знаешь, я бы не готовил сложные блюда. Что-то простое, но то, что согревает… Например, Хемультан. Ох, я прям чувствую этот обжигающий бульон с красным перцем и имбирем на губах. Или Ккомак Бибимбап: маленькие морские моллюски, отваренные чуть-чуть, чтобы они оставались нежными, перемешать их с рисом, кунжутным маслом, а сверху много, очень много зелёного лука… А вообще это могла бы быть Ккончхи Гуи: просто рыба, соль, огонь. Боже, в носу прям стоит этот запах… Кожица трескается, а внутри мякоть — сочная, пахнет дымом… и потом руки и ты сам так долго пахнешь костром, и запах рыбы просто впивается в пальцы… — Тэхён искренне рассмеялся, и глаза его засверкали, а Чонгук залюбовался. — Всё... я сейчас язык проглочу от этих мыслей…       Тэхён совершенно искренне и открыто посмотрел на Чонгука. Его занимал вопрос:       — Слушай, а ты… Как видишь свою идеальную жизнь? Или философия и есть твоя идеальная жизнь?       Чонгук горько усмехнулся:       — А я… — он на мгновение задумался и улыбнулся с тоской, — хочу быть флористом, на самом деле… — Тэхён ахнул, будто спросил лишнего. — Но не в магазине цветов. Не хочу душить их лентами, обертками… нет, я хочу работать с землей и выращивать цветы из семян. Знаешь, это волшебно… маленькое семя, потом росток, а потом небольшое растение: растет, крепнет, расцветает, а может дать плод.       — Но ведь они погибают потом, вянут.       — Да… но это ведь цикл жизни… они дают семена и продолжают жить в семенах.       — Ты правда философ.       Чонгук рассмеялся.       — Да, наверное. Одно другому не мешает… — Он широко рассмеялся и расслабился. — Я однажды землянику из семян выращивал. Сорт, который можно на балконе держать. Там такой долгий процесс: нужно выдержать семена в холоде в земле, а потом поставить проращивать. Боже! Как я осторожно ростки потом пересаживал, боясь их разрушить. Потом снова и снова, когда они подросли. Эта земляника была такая маленькая, но такая вкусная, сладкая…       — Да, ты очень вкусно рассказываешь. Правда.       — Ну, ты тоже про рыбу очень вкусно рассказываешь, я заслушался. Даже проголодался.       Они дошли до магазина. Тэхён взглянул на осколки стеклянной двери, молоток и впервые прошел спокойно внутрь. Без горечи, без желания всё разбить. Он взглянул на Чонгука и произнес:       — Может, что-то другое сегодня приготовим. Хоть это мы можем изменить.       — Что хочешь приготовить?       — Не знаю. Пойдем посмотрим, что есть.       Они разошлись по магазину. Чонгук крикнул Тэхёну через некоторое время:       — Тэхён, смотри, рис в пакетах. Не как в рисоварке, конечно, но зато воды мало нужно хотя бы. Здесь есть соленая сухая скумбрия, высушенные водоросли. Давай сварим суп и рис.       — Давай… Я обожаю суп с водорослями.       Они сварили рис, отложили его остывать. Чонгук налил воду, вскипятил её, бросил немного сушёной рыбы, водоросли, капнул кунжутного масла. Когда суп был сварен, глаза Тэхёна сияли. Он вдыхал аромат и, зачерпнув ложку риса, обмакнул его в суп и с жадностью проглотил.       В ноздри проник ореховый аромат кунжутного масла, смешиваясь с ароматом водорослей.       — Боже, этот аромат! Я так скучал по нему. Боже, я как будто дома… Так тепло.. аж плакать хочется. Сюда бы ещё зелёного лука добавить. Мм…       Тэхён вздохнул, поджимая губы, а Чонгук улыбнулся, глядя на реакцию парня:       — Да, Тэхён, ты прав. Это очень вкусно. И тепло.       Когда они доели, они прибрали за собой, не желая никуда спешить. Тэхён присел возле Чонгука и положил голову на его плечо.       — Не хочу как тогда уснуть. Разбуди меня, если начну клевать носом.       — Хорошо. Ты всегда любил готовить, наверное. Так рассказываешь всё воодушевленно.       — Нет, конечно. Я вообще не все блюда могу готовить, если честно, — он усмехнулся. — Однажды, помню, испортил чапче. Оказалось, что нужно хорошо, очень хорошо вмешать сахар и соевый соус. В итоге… как же горчило… я ещё подумал, что вместо мяса добавлю кальмара, — он рассмеялся, — почему должно быть просто… в общем, эксперимент не удался. До сих пор не получается чапче, но я буду стараться... В будущем… — Улыбка пропала с его лица. — Если оно наступит, конечно...       Чонгук на мгновение замер, глядя на то, как гаснет свет в глазах Тэхёна. Он очень хотел поддержать, но не знал как.       — Знаешь, рыбные блюда… вообще без проблем, хорошо получаются. Наверное, рыба в моей крови с детства.       Чонгук задумался и неожиданно протянул ладонь Тэхёну:       — Может, потанцуем?       — Мы же парни. Тебя это не смущает? Да и музыки нет.       — Перестань. К чему условности, весь мир разрушен. Есть только ты и я. Или ты не хочешь?       Тэхён на мгновение замер, но подал руку:       — Хочу…              Тэхён поднялся, а Чонгук положил руки ему на талию. Тэхён выдохнул, не зная, куда деть руки. Чонгук взял их и положил себе на шею. Тэхён вздрогнул, услышав у своего уха шепот:       — Знаешь, о чем я думаю?       Чонгук взглянул в глаза напротив и спустился взглядом на губы Тэхёна.       — О чем?       — Твои губы прекрасны…       Щеки Тэхёна вспыхнули, а сердце дрогнуло:       — Хочешь поцеловать?       — Очень…       — Тогда целуй…       Чонгук нежно прикоснулся к губам Тэхёна и улыбнулся, а Тэхён только крепче прижался.       — Сегодня снова пойдем к поезду? Или не хочешь?       — Не знаю… думаешь… есть смысл?       — Всегда есть смысл попробовать снова.       — Тогда идём.       Они собрались. Чонгук полил цветок, и, не разнимая рук, они отправились к поезду. Поезд всё так же приехал, остановился, двери открылись, будто ожидая.       Тэхён подумал и решил признаться:       — Чонгук, ты мне нравишься. Больше, чем друг. Я так давно хотел это сказать. И каждый раз, когда хотел, боялся разрушить нашу дружбу.       — И ты мне дорог, Тэхён. Очень. Больше, чем друг. Ещё с первой встречи при поступлении, когда ты выронил все свои вещи, споткнувшись передо мной. Знаешь, мне не важно, что там впереди и есть ли что-то после. Мне важно, что ты рядом. Мы справимся. Просто держи меня за руку и не отпускай.       Тэхён сжал руку Чонгука крепче, и на его глаза навернулись слезы.       Они привычно зашли внутрь, сели на пустые места. Двери захлопнулись, отрезая прошлое. Тэхён рассматривал вид за окном, который не менялся и стал привычным и ненавистным. Но что-то сегодня было не так:       — Дождь пошел.       Капли застучали по стеклу, размазывая тоскливый пейзаж за окном.       — Знаешь, вспомнилось стихотворение, которое прочитал недавно. Мне оно запало в душу:

«Дождь.

Он сильный.

Он смывает печаль и оголяет чувства.

Он разный.

Может быть тёплым и нежным, а может — холодным и колючим.

В нём нет злости, он просто есть.

Есть в этом мире, есть в этой вселенной.

Он может быть неожиданным, внезапным, а порой — таким долгожданным.

Его ждут и ненавидят, его обожают и отрицают.

А он всё ещё здесь.

За окном.

В моём сердце.

В моей памяти.

Немой свидетель печали, тоски и нежности, что спит в моём сердце.

Я люблю дождь.

И мне кажется иногда, что он любит меня».

      — Тэ… — прошептал Чонгук. — Это очень красиво…       — Да… мне так холодно… обними меня.       Чонгук крепче обнял Тэхёна, зарываясь в макушку.       — Я здесь. Я рядом. Отдыхай.       Тэхён не заметил, как провалился в сон. Или это была полудрема. Он осторожно втянул носом воздух. Всё тот же запах пыли и металла. Он открыл глаза и огляделся. Они всё ещё в поезде, раннее утро, а Чонгук нежно обнимает его, что-то нашептывая.       Выдох облегчения гулко отразился от стен поезда. Тэхён поднял глаза на Чонгука, который всё ещё дремал и не знал, что у них получилось.              Петля разорвана.       За окном рассвет, разрушенные деревья мелькают вдалеке, а они едут дальше.