Другой мир

Ракун-Сити — место, где всё началось, и для Леона Кеннеди этот город навсегда остался в его памяти. Холодный ветер тащил по разбитому шоссе сухую пыль и мелкий мусор. Когда-то здесь была живая дорога — с пробками, сигналами, руганью водителей. Теперь здесь пустота и тишина. Леон Скотт Кеннеди шел медленно, почти не поднимая ботинок, чтобы не создавать лишнего шума. Пистолет он держал обеими руками, но уже давно понял: в таком мире оружие не успокаивает. Оно просто дает иллюзию, что у тебя есть шанс.Снова он здесь,по приказу своего начальства,и его это не радовало. Тишина вокруг была плохим знаком. Слишком ровная. Слишком пустая. Потом откуда-то впереди донесся приглушенный крик — короткий, резко оборвавшийся, будто человека в темноте внезапно кто-то зажал за горло. Леон сразу свернул с дороги и пошел к полуразрушенному супермаркету. Внутри пахло сыростью и гнилью. Он вошел осторожно и почти сразу заметил движение между стеллажами. Девушка отбивалась от зараженного ножом. Она была худой, жилистой, с рыжевато-каштановыми волосами,заделаный пучок поверх распущенных волос, прилипли к лицу от пота. Двигалась быстро, отчаянно, но это была уже не сила — скорее инстинкт, последняя попытка не умереть. Зараженный наваливался на нее рывками, дергаными. Изо рта у него тянулась темная слюна. Его одежда давно сгнила и висела лохмотьями. Он не выглядел как человек, скорее ходячие тело,требующее крови и мяса. -Твою ж мать -выругался Леон,но пройти мимо,ему не позволила его совесть. Леон выстрелил дважды. Глухие хлопки прозвучали в тесном помещении оглушительно. Существо дернулось и рухнуло на бетонный пол, несколько секунд еще судорожно цепляясь пальцами за воздух. Девушка не сразу опустила нож. Она тяжело дышала, грудь ходила ходуном, но взгляд оставался жестким и настороженным — таким, который бывает у людей, слишком долго живущих среди угрозы. — Всё в порядке? — спросил Леон, не опуская пистолет. Она вытерла кровь с губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него без страха, скорее с усталостью. — Пока ты не решишь меня пристрелить — да. Леон коротко выдохнул. Это почти можно было принять за усмешку. — Тогда, похоже, у нас одинаковые проблемы. Она убрала нож, но не убрала напряжение из плеч. — Элли. — Леон. Ненадолго повисла тишина. Где-то в глубине супермаркета с потолка капала вода. Каждый звук в этом месте казался слишком громким, слишком чужим. Элли оглядела его с головы до ног. — Ты не похож на мародера. — А ты слишком спокойно разговариваешь с вооруженным незнакомцем. Она чуть повела плечом. — В моем мире иначе быстро умирают. Леон подумал про себя что она очень отчаяная и смелая ,а выглядит как хрупкий цветок в этом чёртовом месте. Леон смотрел на Элли не как на союзника и не как на угрозу — по крайней мере, не только так. Кто же она такая,и что вообще забыла в этом чертовом месте? Первое, что он почувствовал, было напряжение: в ее движениях, в голосе, в том, как она держала нож. Она явно умела выживать. Каждый день, без права на ошибку. Ему это понравилось. И одновременно насторожило. Слишком много в ней было знакомого. Этот взгляд человека, который давно не ждет помощи, потому что помощь обычно опаздывает.Разговор без лишних слов, без попытки казаться мягче или безопаснее. В этом мире так держатся только те, кто уже видел достаточно, чтобы перестать удивляться. Леон невольно подумал, что она очень молода для такого взгляда. И заметил, что Элли не дрожит. Не просит. Не пытается понравиться. Даже после того, как только что едва не умерла, она не выглядела сломанной. Просто выжатой до предела. И это вызывало уважение. Но вместе с уважением пришла и другая мысль: с такими людьми опасно сближаться. Не потому, что они предадут. А потому, что они слишком быстро становятся важными. А в его жизни важные люди обычно либо исчезают, либо умирают. Поэтому Леон держался ровно, почти холодно. Но вот в одном он был уверен точно, если она все еще жива в таком аду, значит, в ней есть что-то очень сильное. И, возможно, очень опасное.