Другой мир

Рассветные лучи едва пробились сквозь узкие щели блокпоста, окрасив серый бетон в грязно-желтый цвет.Первым, что он почувствовал, была тупая, сковывающая боль во всём теле. Спина нещадно затекла, а плечо полностью онемело. Просидев полночи на жесткой деревянной лавке начеку, он и сам не заметил, как под утро усталость взяла верх — он отключился, тяжело облокотившись на спинку и прилег рядом с Элли. Но даже во сне его рука продолжала крепко и бережно прижимать её к себе, словно защищая от всего мира. Леон замер, прислушиваясь. Элли тихо и мерно сопела, уткнувшись носом в его куртку.Теперь нужно было выбраться из этого положения. Леон действовал с осторожностью, просчитывая каждое мимолётное движение. Он медленно расслабил затёкшую руку и начал отстраняться. Главное — не задеть её пострадавшее предплечье. Он слишком хорошо помнил вчерашнее вправление сустава и меньше всего хотел, чтобы она проснулась от резкой боли.Леон плавно сполз с лавки и перенёс вес на ноги. Доски старого блокпоста жалобно скрипнули, но Элли лишь слегка нахмурилась во сне. Рукав её куртки так и остался задранным, обнажая в утреннем свете ее татуировку. Леон выпрямился во весь рост,переводя дыхание, а затем снова посмотрел на спящую девушку. Внутри него по-прежнему закипала вчерашняя злость, перемешанная с глухой тревогой. Разговор, от которого ей теперь точно не отвертеться, неумолимо приближался. Эту глухую тишину бесцеремонно нарушил вибросигнал скрытой гарнитуры. Звук показался Леону оглушительным. Он поморщился, быстро ткнул пальцем в заушный коммутатор, чтобы не разбудить девушку, и вышел за дверь.В лицо ударила свежесть утра,Леон вдохнул воздух полной грудью. Сразу осмотрелся,вокруг было тихо. — Кеннеди на связи, — максимально твердо , одними губами процедил он.— Леон! Ну наконец-то, — в ухе раздался голос Ханиган. В её обычно сухом, натренированном тоне сейчас отчетливо слышалась жесткая, неподдельная тревога. — Что у тебя там? Ты пропал с радаров со вчерашнего вечера. Ты уже полсуток как должен сидеть в штабе лагеря «Альфа» и сдавать рапорт по зачистке сектора! — На маршруте возникли непредвиденные проблемы, Ханиган, — ровным, хриплым от усталости голосом ответил он. — Нарвался на заправке на зараженных, а на отходе меня прижала группа местных отморозков. Пришлось импровизировать на ходу. —На счёт сектора подземной лаборатории,было пару десятков ходячих,всех устранил,сектор зачищен.-четко проговорил он. — Леон какой статус? Ты ранен? — на заднем плане послышался быстрый, нервный стук по клавишам терминала.Леон едва заметно ухмыльнулся, привычно приподняв один уголок губ, и ответил в своем обычном, слегка нагловатом стиле: — Пара царапин. В этом мертовм городе,все довольно гостеприимные. На том конце провода раздался тяжелый, но явно облегченный вздох. К его манере общения в штабе давно привыкли. — Всё шутишь,Кеннеди, — устало выдохнула она. — Ладно. Сектор чист,статус принят. Координаты «Альфы» прежние, без изменений. И постарайся больше не вляпываться в неприятности. —Я? Никогда - ответил Леон,усмехаясь. —Конец связи ,Леон-сказала координатор с облегчением.В ухе коротко пискнуло. Леон выключил гарнитуру, потер переносицу и обернулся.Он зашёл обратно в блокпост,на лавке зашуршала куртка. Элли пошевелилась, куртка сползла обнажая её плечо и спортивный топик. Девушка медленно открывала глаза, щурясь от резкого утреннего света, и тут же тихо зашипела, баюкая повреждённую руку. Взгляд её заметался по комнате и остановился на Леоне.Он стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Леон старался держать голос ровным, не давил и не повышал тона, но внутри у него всё кипело — скрывать накипевшее за ночь непонимание становилось всё труднее. — Проснулась? Как рука? — спросил он, кивнув на её запястье, а затем перевёл тяжёлый, пристальный взгляд на её открытое предплечье. — Шрам зачётный. Зубы аккуратные. Повезло, что иммунитет, да? Элли замерла, её лицо мгновенно побледнело, а свободная рука инстинктивно дёрнулась, чтобы натянуть рукав куртки. Но было поздно.— Леон сделал шаг вперёд, и в его голосе прорезались первые нотки искренней, обжигающей злости. Он уже порядком заводился от одной мысли о её безрассудстве. — Я понял, что ты не обратишься. Этот шрам у тебя сто лет. Но ответь мне только на один вопрос: какого чёрта?!Он всплеснул руками, уже не в силах сдерживать бушевавшие эмоции. — Ты хоть понимаешь, кто ты такая в этом загнивающем мире? Ты — ходячая мишень! И вместо того, чтобы сидеть тихо и не отсвечивать, ты в одиночку прёшься в нашу чёртову лабораторию! Какого дьявола тебе на месте не сидится? Ты просто ходишь и целенаправленно ищешь неприятности на свою задницу! Элли прикусила губу, глядя на него снизу вверх, и поняла — в этот раз отшутиться или соврать не получится. —Послушай... — Элли сбилась, её защитная колючесть вдруг сменилась лихорадочным, виноватым шёпотом. Она затараторила, отчаянно пытаясь оправдаться и заглядывая ему в глаза: — Мне нужно в эту лабораторию... это мой шанс, понимаешь? Шанс всё исправить.Вылечить этот чёртов мир, чтобы всё стало как раньше! Я должна!Ведь для чего тогда мне дан этот иммунитет? Какой тогда смысл? Леон хмуро выслушал её сбивчивую речь, а затем криво, горько усмехнулся. В его голосе прозвучал неприкрытый сарказм: — Отличный план. Настолько гениальный, что ты прямо сейчас готова добровольно улечься на операционный стол и стать их подопытной мышью? Вот теперь Элли задело за живое. Издевательский тон Леона мгновенно сбил с неё виноватый настрой, и она среагировала остро. Подавшись вперёд, она накинулась на него с вопросами, почти переходя на крик, в котором,сквозило, искреннее любопытство: — Какого хрена ты вообще так реагируешь?! — её голос сорвался на повышенный тон. —Ты мне не папочка,не муж!Ты знаешь меня всего два дня. —Почему тебя так волнует, что со мной станет? — Какое тебе вообще дело до меня, а, Леон?! Она тяжело дышала, в упор глядя на него и требуя ответа. Когда Элли выплеснула свои вопросы, в полуразрушенном блокпосте повисла тяжёлая, звенящая тишина. Слова улетели в пустоту, и ни один из них теперь не знал, что сказать дальше. Градус ссоры резко спал, оставив после себя лишь глухое замешательство.Леон замер, так и не опустив скрещённые на груди руки. Он просто молчал, в упор глядя на притихшую, взбудораженную девушку.Впервые в жизни этот суровый, ко всему привыкший мужчина абсолютно не знал, что сказать. Он и сам до конца не понимал, что с ним происходит. Внутренний голос ядовито нашептывал: «А ведь она права. Какого хрена ты так взвился? Ты ей не папочка. И уж точно не муж. Кто ты ей такой, чтобы читать нотации?» Леон злился, но теперь эта злость была направлена на самого себя. Откуда в нём взялось это глухое, удушающее беспокойство за неё? Почему от одной мысли, что с этой девушкой что-то случится, у него внутри всё леденело? Он не находил ответов. Леон молчал. Элли выговорилась, и весь её запал мгновенно испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и навалившуюся тяжесть. Ноющая боль в руке снова дала о себе знать. Она устало опустилась обратно на жесткую деревянную лавку, ссутулилась и уткнулась взглядом в пол.Когда она снова заговорила, в её голосе больше не было ни злости, ни повышенных тонов — только глухая, пугающая решимость. Она произнесла это почти шёпотом, но каждое слово отчётливо прозвучало в утренней тишине:— Пойми... я всё равно пойду в эту лабораторию. С тобой или без тебя. Леон замер. Этот тихий шёпот подействовал на него отрезвляюще, вытянув из своих размышлений.Он смотрел на её поникшие плечи, на упрямо сжатые губы и понимал, что проиграл этот бой. У него не осталось аргументов. Она выложила карты на стол: её жизнь, её выбор, её добровольный шаг в пасть безумию.Эта девчонка была готова пожертвовать собой ради призрачного шанса спасти человечество. Леон медленно опустил скрещенные на груди руки, глубоко, судорожно вздохнул, возвращая способность дышать, и сделал первый шаг по направлению к лавке.