Уроки, которых нет в учебнике

Понедельник. Самый подходящий день, чтобы напомнить человеку, насколько жизнь может быть несправедливой. Два урока алгебры, потом геометрия, химия и, в качестве контрольного выстрела, две физики. Учитель физкультуры заболела, и, конечно же, замену поставили именно физикой. Почему не историей? Не литературой? Я, чёрт возьми, гуманитарий. К концу дня я еле доползла до последнего звонка. В активе — натянутая тройка по алгебре, в пассиве — нескончаемые понты одноклассников. Хотя «одноклассники» — слишком уважительно. Однокашники. Стая людей, с которыми меня объединяет исключительно школьное расписание. Иногда мне кажется, что если бы не Алина, я бы однажды действительно сорвалась. Нет, не потому что я кого-то ненавижу до такой степени. Просто постоянный шум, тупость и ощущение, что тебя окружают люди, которым хронически нечем заняться, способны довести кого угодно. Эти запираются в женском туалете ради очередных драм, эти строят из себя бог знает кого, эта смотрит на всех так, будто уже получила Нобелевскую премию, а эта приходит в юбке, которая заканчивается там же, где начинается чувство собственного достоинства. С учителями тоже всё неоднозначно. Большинство живёт по одному принципу: отчитал тему, продиктовал конспект, поставил оценки — свободны. Поняли вы что-нибудь или нет, никого особенно не волнует. Хотя есть и другие. Те, на чьи уроки действительно хочется приходить. Они умеют объяснять, умеют заинтересовать, умеют разговаривать с учениками как с людьми. Наверное, именно из-за них я однажды поняла, что сама хотела бы стать учителем. Правда, пока я не определилась, чего хочу сильнее: спокойной жизни или однажды разнести всё к чёртовой матери. Поэтому новый учитель физики вызывал у меня вполне закономерный вопрос: окажется ли он таким же, как остальные? Как выяснилось позже — нет. Он оказался гораздо хуже. — Значит, сегодня у нас два урока, — сухо произнёс физик, изучая расписание. Я стояла рядом и молча приложилась лбом к стене. — Конечно. Мне же одной физики мало. Почему бы не сделать две? Понедельник ведь. Самое время окончательно испортить человеку настроение. — Поверьте, Аркачеева, — спокойно ответил он, даже не повернув головы, — я этому рад не больше вашего. Только тогда до меня дошло, что говорил он со мной. Замечательно. Стоит человек буквально в полуметре, а я, оказывается, настолько увлечена собственным нытьём, что ничего вокруг не замечаю. Минус полтора зрения и избирательный слух — опасное сочетание. Теперь стало понятно, зачем Алина всё это время так настойчиво толкала меня локтем. — Значит... вы меня запомнили? — неловко улыбнулась я. — У Вас просто известная фамилия. Старинный дворянский род, к которому принадлежал граф Алексей Аракчеев, влиятельный савременник Александра I. Он ещё раз посмотрел на расписание, после чего совершенно будничным голосом произнёс: — Раз уж два урока подряд... пожалуй, сегодня напишем контрольную. Я уставилась на него так, будто только что услышала смертный приговор. — А может... не надо? — Ну что вы, Аркачеева. Вы же так любите физику. После этой фразы он спокойно развернулся и ушёл. Издевается. Сто процентов издевается. — Филиппова, кажется, решила его охмурить, — сказала Алина, провожая учителя взглядом. — Ха... Я уже собиралась рассмеяться, но увидела абсолютно серьёзное выражение её лица. — Подожди... ты сейчас не шутишь? — Нет. — Господи... Разумеется, первый урок ушёл на контрольную. Разумеется, второй — на разбор работ. — Осипова — три... Орлов — три... Учитель сделал паузу. — Аркачеева... - Он снова посмотрел в журнал. — Два. Я даже не удивилась. Физика и двойки давно состояли со мной в официальных отношениях. Обидно было только одно — единственная двойка в классе оказалась именно моей. Хотя, если подумать, логично. Единственная, кто так и не научился нормально списывать. — Все, у кого не двойка, могут идти домой. Только тихо, чтобы администрация не увидела. Класс оживился моментально. Пока остальные собирали вещи, я продолжала сидеть, наблюдая, как моя свобода выходит за дверь вместе с ними. — Я могу остаться, — осторожно предложила Алина. — Не стоит, — покачал головой учитель. — Не вижу смысла мучить ещё одного гуманитария. Через минуту мы остались вдвоём. Дмитрий Александрович сел на стул, развернув его спинкой вперёд, положил руки сверху и посмотрел на меня. — Ну что, Аркачеева. Будем исправлять ситуацию. — А может... не будем? Он даже не улыбнулся. — Будем. Журнал лёг на парту. — Все темы, по которым у тебя стоят двойки, повторяешь и пересказываешь мне. Я несколько секунд молчала. — Подождите... это же всё, что мы успели пройти. — Именно. Я медленно опустила голову на парту. Хотелось тихо умереть. — Может... натурой? Он непонимающе нахмурился. — Что? Я застыла. Чёрт. Это должна была быть мысль. — Ничего... — Это была шутка? Судя по выражению лица, ещё немного — и меня действительно стукнут учебником по голове. Он устало выдохнул. — Ясно. Сиди и учи. Пришлось сидеть. И учить. Пока окончательно не возненавидела и физику, и понедельники.