Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 3 - Непризнанная ревность.
18 июля 2026, 01:49
Джиён подскочил на кровати, раскидав одеяло, и несколько секунд смотрел на телефон непонимающим взглядом. Семь двадцать. Практика начиналась в восемь, а ему нужно было добраться через полгорода, сорок минут на автобусе, если повезёт с пробками, и час, если не повезёт. А сегодня не везло. Он уснул только под утро. Часа в четыре, когда небо за окном начало сереть, а в голове наконец перестали крутиться слова Сынхёна: «Ты здесь гость», «Ты временно», «Не позорь меня перед своими коллегами». Он провалился в бездну без снов, как в яму, и теперь расплачивался. Джиён влетел в ванную, наскоро умылся, почистил зубы, даже не глядя в зеркало, и так знал, что вид у него будет как у зомби. Натянул чистую футболку, джинсы, кроссовки. Волосы не успел высушить, просто откинул мокрые пряди назад и схватил рюкзак. В коридоре он налетел на мать, которая выходила из своей спальни с чашкой чая.
-Ты куда?, — спросила она, глядя на его растрёпанный вид.
-Практика, опаздываю, — бросил Джиён, уже открывая входную дверь.
-Но ты не завтракал! Кофе хотя бы…
-Потом!
Дверь захлопнулась. В лифте Джиён перевёл дыхание и посмотрел на себя в зеркальную стену. Футболка была мятая. Он в спешке не заметил, что не погладил её вчера. Идеальное начало идеального дня. Лифт открылся на подземном паркинге, и Джиён уже рванул к выходу на улицу, где, по идее, должен был ловить автобус, но не успел сделать и трёх шагов.
-Стоять.
Голос Сынхёна остановил. Джиён замер, не оборачиваясь. Услышал шаги, уверенные, быстрые. Сынхён обогнал его, встал перед ним, преграждая путь к выходу.
-Ты в таком виде собрался на практику?, — спросил он, окидывая Джиёна взглядом с головы до ног.
-А вас это волнует?, — огрызнулся Джиён, хотя внутри уже всё сжалось от мысли, что он и правда выглядит ужасно.
-Меня волнует, что ты будешь представлять фамилию Чхве в медицинском учреждении, — ответил Сынхён, — Даже если ты носишь другую фамилию, ты живёшь в моём доме. Это накладывает обязательства. Адрес больницы.
Джиён моргнул.
-Что?
-Адрес больницы, где у тебя практика. Я отвезу тебя. Ты опоздаешь и опозоришься. Я не люблю, когда моё время тратят впустую, но ещё больше не люблю, когда мои…, — он запнулся на секунду, — когда люди, живущие под моей крышей, выглядят как бомжи.
-Я не бомж!!!, — но адрес назвал. Потому что опоздать он действительно боялся.
Сынхён кивнул и пошёл к своей машине, которая произвела на Джиёна впечатление в день переезда. Джиён поплёлся следом, чувствуя себя щенком, которого ведут на поводке. Сынхён вырулил с паркинга и влился в поток машин. Джиён сидел на переднем сиденье, сжимая рюкзак на коленях, и смотрел в окно. Он не решался включить радио, не решался заговорить, не решался даже вздохнуть громко. Сынхён вёл машину сосредоточенно, но без напряжения. Одна рука на руле, вторая на рычаге переключения передач. Через десять минут Сынхён свернул к небольшому кафе у дороги. Вышел из машины, не сказав ни слова, и вернулся через пять минут с бумажным пакетом и стаканом в подстаканнике.
-Кофе, — сказал он, протягивая стакан, — И сэндвичи. Но есть в машине не смей.
-А где мне есть?, — спросил Джиён, принимая пакет.
-На практике. В раздевалке. Или на улице. Мне всё равно, но не здесь.
Джиён хотел сказать, что он не маленький, чтобы ему указывали, когда и где есть, но посмотрел на идеально чистый салон и понял, что Сынхён прав. Даже одна крошка от сэндвича здесь будет выглядеть как катастрофа.
-Спасибо, — буркнул он, пряча пакет в рюкзак.
Они доехали до больницы за двадцать минут. Сынхён нарушал скоростной режим, но аккуратно, без рывков. Машина остановилась у входа.
-Выходи.
Джиён отстегнул ремень, открыл дверь и выбрался наружу. В лицо ударил свежий ветер. Он обернулся, чтобы поблагодарить, но Сынхён уже смотрел вперёд, на дорогу, и пальцы его барабанили по рулю. Он торопился.
-Домой вернёшься сам, — бросил тот, не глядя на него, — У меня встреча до вечера.
-Спасибо, — всё равно сказал Джиён, хотя Сынхён, кажется, не слушал.
Машина сорвалась с места почти сразу, даже не дав ему отойти на безопасное расстояние. Джиён проводил её взглядом, чувствуя, как внутри поднимается странное, непривычное тепло. Сынхён купил ему завтрак и подвёз.
-Джиён!
Он обернулся. Из стеклянных дверей больницы вышел Сухёк - высокий, тёмноволосый, в белом халате, накинутом поверх свитера, с бейджиком на груди и улыбкой на лице. Он махал рукой, и Джиён невольно улыбнулся в ответ, впервые за последние дни.
-Ты чего такой растрёпанный?, — спросил он, подходя ближе, — Опоздал бы, наверное. Я уже хотел звонить.
-Проспал, — признался Джиён, поправляя рюкзак на плече, — Тяжёлая ночь.
Сухёк понимающе кивнул, не спрашивая подробностей, и положил руку Джиёну на плечо.
-Пошли, там уже очередь. Заведующий сегодня злой, как собака, так что держись.
-Я всегда держусь, — вздохнул Джиён.
Они пошли ко входу, и Сухёк, не убирая руки с его плеча, что-то рассказывал про утренний случай с пациентом, который перепутал кабинеты и зашёл не туда. Джиён слушал вполуха, кивал, улыбался. Ему было просто идти рядом с человеком, который не задавал неудобных вопросов и не смотрел так, будто ждёт подвоха. Сынхён уже был у выезда с территории больницы, но посмотрел в зеркало заднего вида. Джиён и парень в белом халате стояли у входа. Парень был выше Джиёна на полголовы, шире в плечах, с открытым, добрым лицом. Он улыбался. Джиён тоже улыбался. И парень обнимал его за плечи. Не так, как обнимают коллеги - формально, на расстоянии. А так, как обнимают близкого человека. Свободно, доверительно. Его рука лежала на плече Джиёна, пальцы сжимали ткань, и Джиён не отстранялся. Не делал шаг в сторону. Это не дело Сынхёна. Квон Джиён взрослый человек. У него может быть кто угодно. Друг. Коллега. Парень. Какая разница? Какое ему, Чхве Сынхёну, дело до того, кто обнимает пасынка у входа в больницу? Он переключил передачу и выехал с территории. Машина вылетела на шоссе, и он погнал в сторону офиса, стараясь не думать о рыжих волосах, которые мелькнули в зеркале заднего вида. Но немного думал. Джиён натянул форму в раздевалке и вышел в коридор, где его уже ждал Сухёк.
-Ты сегодня бледный, — заметил тот, пока они шли в кабинет, — Случилось что-то ночью?
-Не выспался просто. Новая обстановка. Трудно привыкнуть.
-Переезд это всегда стресс, — Сухёк кивнул, — Даже если переезжаешь во дворец.
-Ты видел мой дворец?, — усмехнулся Джиён.
-Нет, но судя по тому, как ты описывал в сообщениях…, — Сухёк замолчал, открывая дверь в кабинет, — Ладно, потом поговорим. Сначала работа.
Работы было много. Очередь пациентов началась с восьми тридцати и не заканчивалась до самого обеда. Джиён помогал Сухёку укладывать пациентов, настраивать аппарат, заполнять всю документацию. Руки уже болели, глаза слипались, но он держался. Сухёк подбадривал короткой фразой: «Ещё немного и на обед». В обеденный перерыв они сидели на диванчике в комнате для персонала, заварили чай в одноразовых стаканчиках. Джиён достал сэндвич из рюкзака и принялся жевать, не чувствуя вкуса.
-Это тот самый сэндвич, который ты купил по дороге?, — спросил Сухёк, кивнув на бумажный пакет.
-Не я купил, — сказал Джиён, — Отчим.
-Отчим? Тот самый, который… ну, богатый и холодный?
-Он самый, — Джиён откусил кусок, — Подвёз меня и купил завтрак.
-Мило с его стороны, — осторожно заметил Сухёк.
-Не знаю, — Джиён пожал плечами, — Мне кажется, он просто не хочет, чтобы кто-то из его окружения выглядел плохо.
-А ты его окружение?
-Я живу в его доме. Ем его еду. Наверное, да, — Джиён усмехнулся горько, — Временно, правда. Он сам сказал. Я здесь гость.
Сухёк помолчал, крутя в руках стаканчик.
-Тяжело, наверное. Жить с человеком, который не смотрит на тебя как на человека.
-Он смотрит сквозь меня. Это хуже.
-А мать?
-Мать… Мать пытается. Но у них своя жизнь. Я там лишний.
-Ты не лишний, просто… ты оказался в чужом пространстве. Это всегда больно. Даже если это пространство красивое и дорогое.
-Дворец… Ты назвал это дворцом. Знаешь, в музеях тоже красиво, но жить в музее никто не хочет.
Они помолчали. Сухёк протянул руку и сжал пальцы Джиёна. Коротко, ободряюще.
-Если захочешь поговорить, я здесь. Не обязательно про отчима. Просто… поговорить.
Джиён посмотрел на его руку, потом на его лицо. Тёплые глаза, лёгкая улыбка.
-Спасибо.
Вторая половина дня была тяжелее первой. Привезли пациента с подозрением на перелом, нужно было сделать несколько снимков в разных проекциях. Руки тряслись, но он не позволял себе ошибиться. Сухёк был рядом - подсказывал, поправлял, иногда просто стоял плечом к плечу, и это помогало. К пяти часам вечера Джиён чувствовал себя выжатым, как лимон. Он сидел в комнате для персонала, пил уже остывший очередной стаканчик чая и смотрел в одну точку.
-Устал?, — спросил Сухёк, заходя.
-Сдохнуть можно, как, — честно ответил Джиён.
-Домой как доберёшься?
-Автобус. Сынхён сказал, что работает допоздна, так что сам.
Сухёк нахмурился.
-Сынхён? Это…
-Отчим, — поправился Джиён, — Чхве Сынхён.
-А, вот как. Красивое имя, — заметил Сухёк, — Как у главного героя сериала.
-Угу, только характер не как у героя. Скорее как у ледяной статуи.
-Статуи бывают разными, — философски заметил Сухёк, — Некоторые застывают с серьёзным выражением не потому, что злые. А просто замёрзли так сильно, что кажется, не разморозить.
Джиён посмотрел на него.
-Ты слишком большой выдумщик для рентгенолаборанта, — сказал он, — Надо было тебе в писатели идти.
-Пойдём, провожу тебя до автобуса.
-Не надо, — Джиён поднялся, — Я сам. Ты и так сегодня меня таскал весь день за собой.
-Не таскал, а мы работали вместе. Как команда.
Джиён улыбнулся.
-Ладно, команда. Завтра буду вовремя.
-Надеюсь, — Сухёк хлопнул его по плечу, — И выспись наконец.
-Постараюсь, — Джиён взял рюкзак и вышел.
На улице уже темно. Джиён достал телефон, чтобы посмотреть расписание автобуса, и увидел сообщение от матери: «Ужин в холодильнике. Разогрей. Не забудь поесть». Ни слова от Сынхёна. Джиён убрал телефон в карман и пошёл к остановке. В голове крутились слова Сухёка: «… не потому, что злые. А просто замёрзли так сильно, что кажется, не разморозить.» Он думал о Сынхёне, который запретил есть в машине, но купил завтрак. О Сынхёне, который довёз его до больницы, хотя мог бы просто сказать «твои проблемы, мне всё равно». О Сынхёне, который смотрел сквозь него, но при этом каждый раз замечал, как он выглядит. Автобус подъехал, и Джиён забрался внутрь, устроился у окна и закрыл глаза. День был длинным. Но не таким ужасным, как он ожидал. Пока он ехал, в голове пряталась маленькая мысль о том, что Сынхён заботился о нём. По-своему, но заботился.
Ещё утром, Сынхён выехал с территории больницы ровно в 8:12. Вёл машину автоматически, руки привыкли, глаза следили за дорогой, но мысли были далеко. О том парне, который обнимал Джиёна за плечи так, будто имел на это полное право. Сынхён сжал руль.
-Не твоё дело, — сказал он вслух. Голос в пустой машине прозвучал чуждо, — Не твоё дело.
Он включил радио, классическую музыку, которая обычно успокаивала. Через минуту выключил. Припарковался на подземном этаже офиса, на своём личном месте с табличкой «Председатель Чхве». Вышел из машины, поправил пиджак, пригладил волосы. Поднялся на лифте в приёмную.
-Доброе утро, господин Чхве, — сказала сотрудница, поднимая голову, — У вас первая встреча в 9:30. Господин Пак из логистического отдела. Потом в 11:00 переговоры с китайской делегацией. Обед в 13:00 с господином Чоном из Министерства торговли. В 15:00 совещание по отчётам. В 17:00 звонок с европейскими партнёрами.
-Отмените встречу с Чоном, — сказал Сынхён, проходя в кабинет, — Перенесите на завтра, я не в настроении обсуждать.
-Хорошо, господин Чхве. Что-то ещё?
-Кофе. Чёрный, без сахара.
Дверь кабинета закрылась за ним с тихим щелчком. Он провёл рукой по лицу и потёр переносицу. «Не твоё дело». Кофе принесли через три минуты. Сынхён сделал обжигающий глоток и открыл рабочий ноутбук. Господин Пак из логистического отдела вошёл ровно в 9:30. Он был низким, полноватым, с вечно вспотевшим лбом и папкой в руках, сжимая её так, будто боялся, что отнимут.
-Господин Чхве, — начал он, кланяясь, — У нас проблема с поставками. Таможня задерживает контейнеры уже вторую неделю. Я звонил, писал, ездил лично, всё бесполезно. Говорят, новый регламент, но документально это никак не оформлено.
Сынхён слушал, сцепив пальцы на столе.
-Какой объём потерь?
-Около трёхсот миллионов вон, если контейнеры не пройдут таможню до конца недели.
-Триста миллионов, — повторил Сынхён, — И вы ждали две недели, чтобы сообщить мне об этом?
-Я думал, что решу сам, — Господин Пак вытер лоб платком, — Не хотел беспокоить вас по пустякам.
-Триста миллионов не пустяки, — голос Сынхёна стал холоднее, — Я плачу вам зарплату, чтобы вы решали проблемы до того, как они становятся катастрофами. Если вы не справляетесь, скажите. Я найду того, кто справится.
Господин Пак побледнел.
-Я… я решу, господин Чхве!
-Решайте сегодня, иначе ваше место займёт кто-то другой. Всё. Идите.
Господин Пак выскочил из кабинета быстрее, чем Сынхён успел допить кофе. Сынхён откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
-Идиот.
Но он знал, что дело не только в Паке. Он был раздражён с утра. И это раздражение не имело отношения к логистике. В 11:00 в конференц-зале его ждали трое мужчин в дорогих костюмах. Они представляли крупную компанию, с которой Сынхён пытался заключить контракт уже три месяца. Всё шло хорошо. Сынхён говорил на английском, его помощник переводил на китайский. Проценты, сроки, гарантии… В середине переговоров глава вдруг спросил:
-Господин Чхве, я слышал, вы недавно женились. Поздравляю. Ваша жена, говорят, очень красива.
Сынхён кивнул.
-Спасибо.
-И у неё есть сын?, — продолжил господин, — Вам, наверное, непросто привыкать к новой роли. Быть отчимом это серьёзная ответственность.
Сынхён сжал ручку, которую держал в руках.
-Моя личная жизнь не влияет на качество работы, — сказал он ровно, — Вернёмся к контракту.
Но господин не унимался.
-Просто интересно, — он развёл руками, — Мой брат тоже женился на вдове с ребёнком. Говорит, это тяжело. Подростки, они такие…. Неблагодарные, эгоистичные. Думают только о себе. Как ваш пасынок? Тоже бунтует?
-Мой пасынок взрослый человек, — сказал он, — Он учится в медицинском, у него есть свои интересы, и он не доставляет мне хлопот.
-Молодёжь сейчас…
-Если вы не хотите обсуждать контракт, мы можем перенести встречу. Мне не интересны разговоры о моей семье. Мне интересны цифры. Вы готовы вернуться к цифрам?
Господин замолчал, его помощники заёрзали.
-Да, конечно, — сказал господин, теряя улыбку, — Извините, если мой вопрос был неуместен.
-Был, — ответил Сынхён.
Они закончили переговоры через час. Контракт не подписали, отложили до следующей недели. Сынхён остался в конференц-зале один. В 13:00, вместо обеда с господином Чоном, который был перенесён, Сынхён сидел за столом и смотрел в монитор. Глаза слипались. Затем зазвонил телефон. Мать. Сынхён вздохнул и принял вызов.
-Сынхён, как ты?, — голос матери был бодрым, как всегда, — Я давно не слышала твой голос.
-Занят, мама, много работы.
-Ты всегда занят. Я хочу знать, как твоя семейная жизнь. Как Чанми? Как её сын? Как ты с ним ладишь?
-Нормально.
-Что значит «нормально»? Он тебя слушается? Не грубит? Я слышала, что молодые люди сейчас…
-Мама, — перебил Сынхён, — Ему двадцать лет. Он не ребёнок. Я не требую от него послушания, а он не требует от меня внимания. Нас устраивает наше… сосуществование.
-Сосуществование?, — мать не поняла слова, — Ты говоришь, как о бизнесе. Ты должен быть с ним ближе. Иначе он вырастет и возненавидит тебя.
-Он уже вырос, — сказал Сынхён, — И я не нуждаюсь в его любви.
-Сынхён…
-Мама, извини, у меня совещание через пять минут. Я перезвоню.
Он нажал «отбой» и откинулся на спинку кресла. Нет у него совещания. Он не хотел говорить о Джиёне. Не с матерью. Не с партнёрами. Ни с кем. Потому что, когда он говорил о Джиёне, он начинал думать о нём. А когда он думал о нём, он не мог перестать. В 15:00 Сынхён сидел в конференц-зале с топ-менеджерами. Цифры на экране росли и падали, голоса звучали и затихали, а он смотрел на графики и видел только одно… Он не спал прошлой ночью. Не из-за Джиёна, из-за себя. Из-за того, как тот стоял у двери, смотрел на его грудь, дрожал. Из-за того, что он сам, Чхве Сынхён, сорокалетний мужчина, поймал себя на мысли, что ему хочется подойти ближе, почувствовать запах дорого шампуня на его, а не своих волосах.
-Господин Чхве?, — голос финансового директора вывел его из задумчивости, — Вы согласны с новым бюджетом?
-Да, — сказал Сынхён, даже не глядя на цифры, — Утверждаю.
Директор удивлённо поднял бровь, но промолчал. Совещание закончилось через час. Сынхён подписал документы, не читая. Отдал распоряжения, не запоминая. Вышел из зала и пошёл в свой кабинет, чувствуя, как голова раскалывается от боли. Он никогда не позволял себе такой рассеянности. В 17:00 Сынхён сидел в кабинете с наушниками и говорил по видеосвязи с немецкими партнёрами. Они обсуждали поставки медицинского оборудования.
-Мы получили запрос от клиники в Сеуле. Они хотят закупить новое оборудование со встроенным искусственным интеллектом для отделений рентгенодиагностики. У вас есть контакты?
-Есть, я передам своему помощнику.
-И ещё, — немец улыбнулся, — Я слышал, у вас теперь есть пасынок, который учится на рентгенолаборанта. Может быть, он подскажет, какое оборудование сейчас лучше?
-Откуда вы знаете?
-Маленький мир, Чхве, — немец развёл руками, — Ваша жена рассказывала на прошлом приёме. Она говорила, что вы очень гордитесь пасынком.
Сынхён не знал, что сказать. Чанми рассказывала о Джиёне? На приёме? С незнакомыми людьми? Он и сам не знал, что гордится Джиёном. Он вообще ничего не знал о Джиёне, кроме того, что тот спит в… соседней, мать его, комнате.
-Он не консультирует по оборудованию, он просто студент.
-Но когда-то станет ценным специалистом. Вы должны быть к нему ближе, Чхве. Семья это важно.
Сынхён стиснул зубы.
-Вернёмся к контракту.
Семья это важно… Какая семья? Он не просил эту семью. Он не просил ни Чанми, ни тем более её сына. Он хотел удобного брака, тишины и порядка. Вместо этого он получил дом, где в его, как назло, любимой футболке, ходит чужой человек. Сынхён выехал из офиса в девять вечера. Ему хотелось выпить. Не вина, а виски. Покрепче, чтобы отключить голову. Чтобы перестать думать о рыжих волосах и тонких пальцах, которые сжимали подол его футболки. Он заехал в магазин, купил бутылку любимого виски, поставил на пассажирское сиденье и поехал домой.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.