Метки
Драма
AU
Забота / Поддержка
Бизнесмены / Бизнесвумен
Слоуберн
Отношения втайне
Элементы ангста
Страсть
Неравные отношения
Разница в возрасте
Ревность
Первый раз
Тактильный контакт
Защита любимого
Брак по расчету
Обман / Заблуждение
Ссоры / Конфликты
RST
Любовный многоугольник
Соблазнение / Ухаживания
Запретные отношения
Примирение
Сводные родственники
Терапевтический секс
Описание
Чхве Сынхён не собирался становиться чьим-то грехом. Не планировал быть законным для одной и тайным для другого.
Квон Джиён не планировал становиться чьим-то пасынком. Тем более такого молодого мужчины, который старше его всего на двадцать лет и, который, по словам матери, «очень достойный и очень богатый».
Они не должны были влюбляться. Они не могли не влюбиться.
Примечания
В ближайшее время продолжение не выйдет по личным причинам, но постараюсь завершить работу в течение месяца-двух.
Часть 21 - Семейный портрет.
18 июля 2026, 11:02
Чанми стояла перед зеркалом в своей спальне - её волосы были уложены в изящный пучок. Тёмно-синее платье с блеском, которое она купила на шоппинге с мужем и сыном, подчёркивало фигуру, скрывая возраст. Она выглядела красиво. Но её глаза смотрели на отражение и не видели себя. Глаза видели ту женщину, которая уезжала два дня назад - с разбитым сердцем; ту, которая сидела в такси и смотрела на огни города, понимая, что её муж не любит её. Ту, которая вернулась и увидела в его глазах то, чего там раньше не было, но не от неё. Сынхён завёл любовницу? Чанми воткнула шпильку с жемчугом в пучок. Она должна быть идеальной. Должна играть роль жены, которая счастлива, потому что это её сделка. Она знала это с самого начала, но почему-то сейчас это чувствовалось остро. Чанми взяла с тумбочки небольшие серьги с сапфирами, которые Сынхён подарил ей после ночной ссоры в кабинете. Тогда он пытался загладить вину. Купил ей украшения, как будто это могло исправить то, что он сказал.
-Ты справишься. Ты всегда справлялась.
Джиён стоял посреди своей комнаты и смотрел на костюм, который висел на дверце шкафа - он надел его один раз, на их первое с Сынхёном свидание. Тогда всё было просто. Тогда они были только вдвоём, и мир не существовал за пределами ресторана. Сейчас всё было иначе. Сейчас он надевал этот костюм, чтобы притворяться и быть «сыном». Каждое слово Сынхёна о «семейном портрете» звучало как предательство. Не его именно, а их общей мечты. Он начал одеваться бездумно, как кукла, которую завели. Психанул - галстуком-бабочка никак не хотел завязываться ровно. Смотрел в зеркало и видел не себя, а чужого парня, которым ему предстояло стать на этот вечер.
-Ты справишься ради него.
Сынхён стоял перед гардеробной, глядя на ряды костюмов. Выбор был огромен, но он уже знал, что выберет костюм, который надевал на их первом свидании. Ткань легла на плечи привычным грузом. Смотря в зеркало он видел Чхве Сынхёна - владельца корпорации, который управляет миллиардами и контролирует всё вокруг, но внутри этого образа сидел мужчина, который боялся, что сегодняшний вечер станет началом некого конца. Боялся, что с Чанми что-то не так. Боялся, что Джиён не выдержит. Боялся, что они все потерпят крах.
-Мы справимся.
Сынхён вышел в коридор - у дверей своей комнаты стоял Джиён. Они встретились взглядами, и на мгновение мир перестал существовать. Чанми вышла из своей спальни в этот же момент, и они повернулись к ней. Королева, которая потеряла своё королевство. Она смотрела на двух мужчин, которые были центром её мира и её боли.
-Мы готовы. Едем.
Они вышли из пентхауса - никто уже не смотрел друг на друга. Сынхён вёл машину, Джиён сидел сзади рядом с Чанми. Джиён смотрел на родные руки Сынхёна, которые сжимали руль, и думал о том, как сильно он хочет оказаться рядом с ним. Не в этой машине в рамках общего притворства. Просто рядом. На горизонте виднелся Отель «Twilight». Каждый готовился к тому, что этот вечер станет испытанием. И каждый молился, чтобы они выдержали его. Сынхён припарковался, вышел из машины, и открыл дверцу перед Чанми, подавая ей руку. Она взяла холодную руку, такую же холодную, как её собственные пальцы, и вышла. Потом Сынхён протянул руку Джиёну, но тот вышел сам, не глядя на него. Они стояли у входа в отель. Чанми взяла Сынхёна под руку, как делают жёны, которые привыкли быть рядом, и они пошли вперёд. Джиён шёл позади. Он чувствовал себя лишним, как пятое колесо для машины. Ему хотелось быть на месте матери. Хотелось, чтобы сгиб руки Сынхёна принадлежал ему. Хотелось, чтобы мир видел их такими, какие они есть. Но вместо этого он шёл позади, как ненужный придаток.
Здание возвышалось, сверкая тысячами огней. Швейцар открыл перед ними стеклянную дверь, и волна воздуха с запахом дорогих духов, живых цветов и алкоголя ударила в лицо. Сынхён чуть приподнял подбородок, и на его лице появилась вежливая сдержанность, которую он носил на публике. Хрустальные люстры свисали с высокого потолка, рассыпая тысячи бликов по мраморному полу. Длинные столы с серебряными приборами и хрустальными бокалами, стояли вдоль стен - взгляд зацепился за изысканные закуски. Канапе с чёрной икрой, тарталетки с лососем и сливочным сыром и шампанское, которое разносили официанты для всех почётных гостей. В центре зала была сцена с микрофоном и подиумом. Джиён никогда не был в настолько роскошных местах. Его мир - это старая обшарпанная съемная квартира, дешёвый рамен и запах больничного подвала, а здесь пахло деньгами и приторной ложью в тысячу раз сильнее, чем в тех местах, куда Сынхён водил его. К Сынхёну сразу же подошёл седовласый мужчина в дорогом костюме со взглядом делового человека.
-Чхве!, — воскликнул он, широко улыбаясь, — Рад вас видеть! А это, полагаю, Ваша прекрасная супруга?
-Да. Моя жена, Квон Чанми. И мой пасынок, Квон Джиён.
Мужчина перевёл взгляд на Джиёна, и тот почувствовал, как его лицо застывает в такой же вежливой улыбке.
-Приятно познакомиться, — сказал он, пожимая протянутую руку, — Я глава отдела развития. Ваш отчим говорил, Вы учитесь на рентгенолаборанта?
-Да, летом заканчиваю обучение. Спасибо, что интересуетесь.
-Отличная профессия, — мужчина одобрительно кивнул, — Чхве Сынхён говорил, что вы станете перспективным специалистом. Это большая честь, молодой человек.
Джиён улыбнулся, стараясь не показывать, как слова об отчиме бьют по нему. Сынхён с Чанми тем временем уже перешли к следующей группе гостей. Джиён вновь шёл за ними, здороваясь с людьми, которые подходили к нему с улыбками и вопросами:
«Как Вам живётся с новым отчимом, Квон Джиён? Слышал, Вы поладили.»
«Чхве Сынхён очень уважаемый человек. Вы счастливчик, что Ваш будущий профессиональный наставник это Ваш отчим!»
«Надеюсь, Вы продолжите семейное дело, Квон Джиён.»
Джиён вежливо отвечал каждому, смотря на Сынхёна, который стоял в центре зала, окружённый людьми. Ревность поднималась внутри него, как кислота, разъедающая всё на своём пути. Чанми что-то шепнула ему на ухо, и он улыбнулся ей, наклонив голову. Улыбнулся так, как улыбался Джиёну по ночам. От этого зрелища у Джиёна перехватило дыхание. Видеть это было невыносимо. Он отошёл к столику с закусками, взял бокал шампанского и сделал глоток. Пузырьки обожгли горло, и это немного отрезвило. Он смотрел на отражение в бокале и чувствовал себя беспомощным ребёнком, который смотрит на игрушки в витрине, понимая, что они никогда не будут его. Джиён знал, что она была его матерью и она искренне любила его. Но и она же была причиной всей этой боли. Или он сам был причиной? Джиён сделал ещё глоток. Тем временем Сынхён поднялся на сцену к микрофону. Свет прожекторов упал на него, делая его фигуру ещё более внушительной.
-Уважаемые гости, дамы и господа. Я рад приветствовать Вас на этом благотворительном вечере. Ваше присутствие здесь означает, что мы вместе строим будущее. Будущее, в котором каждый ребёнок получит качественное образование и профессиональный старт, каждый талант получит поддержку, а каждый бизнес - возможность расти и становиться масштабнее.
Зал зааплодировал. Джиён смотрел на Сынхёна, который жестикулировал, подчёркивая слова. Он был красив. Он был уверен. Он был тем, кого Джиён хотел и любил сильнее всего.
-Хочу поблагодарить свою жену, — сказал Сынхён, поворачиваясь к Чанми, которая стояла в первом ряду, — Она моя опора. Без неё я бы не достиг того, что имею сегодня.
Чанми поднялась на сцену и Сынхён протянул ей руку. Она взяла её, и он притянул её к себе, обнял за талию и поцеловал в губы с той страстью, которая заставила зал взорваться аплодисментами и восторженными возгласами. «Браво!», «Какая красивая пара!». Гости поднимал бокалы в тосте за их долгую любовь. Джиён стоял у стены и смотрел на этот поцелуй. Внутри у него всё рухнуло. Он смотрел на то, как Сынхён целует Чанми, и видел в этом поцелуе то, что принадлежало ему и только ему. Эти губы целовали его шею, его грудь, его губы, даже его член. Эти руки сжимали его бёдра, его талию, его затылок. Этот голос шептал ему слова любви во время секса. А сейчас эти слова звучали для неё. Для женщины, которая была его матерью, и это было невыносимо. Он мог видеть, как он говорит ей те слова, которые должен был говорить ему: «Ты моя опора». «Без тебя я бы не достиг того, что имею сегодня». Джиён почувствовал, как пальцы разжимаются сами собой, как бокал выскальзывает из его руки. Он не успел ничего сделать. Хрусталь упал на мраморный пол, и звон разбитого стекла прозвенел в тишине, которая наступила между аплодисментами. Осколки разлетелись по полу, и жидкость растеклась по мрамору. Он почувствовал, как слёзы подступают к горлу. Гости обернулись. Официант быстро подбежал к нему, опустился на колени, убирая осколки.
-С вами всё хорошо, господин Квон? Вы не поранились?, — спросил официант, но Джиён едва его слышал.
-Простите.
Поранился ли он? Возможно. Внутри. Он смотрел на сцену, где Сынхён и Чанми уже отошли от микрофона, но всё ещё стояли рядом в обнимку, а Джиён стоял у стены, окружённый осколками, и чувствовал, как его сердце разбивается на тысячи таких же маленьких осколков. Джиён развернулся и быстро пошёл к выходу, не глядя по сторонам. Он не слышал голосов, которые окликали его и не видел людей, которые расступались перед ним. Он видел только дверь, ведущую на улицу и свободу, которая ждала его там. Джиён чувствовал себя преданным. Не потому что Сынхён сделал что-то не так - он сделал как раз то, что должен был, а потому что Джиён не мог перестать любить его, даже когда это было так больно. Он сунул руку в карман пиджака и нащупал сигареты, которые без спроса взял у Сынхёна из пальто, когда они выходили из дома. Он не знал, зачем это сделал. Джиён вытащил одну, зажал между пальцами, и уже поднёс к губам, чтобы зажечь, когда услышал быстрые тяжёлые шаги.
-Джиён.
Сынхён был бледен, воротник рубашки расстёгнут, как будто он задыхался от напряжения.
-Иди обратно. Все ждут тебя возле жены.
Сынхён сделал шаг вперёд, протянул руку, чтобы коснуться его плеча.
-Джиён…, — начал он, но Джиён отшатнулся, сильнее сжимая сигарету в пальцах.
-Ты слишком переигрываешь. Целовал её так, как будто она твоя любовь. А когда они спросили про детей…, — Джиён истерично засмеялся, — Да, Сынхён! Ты говорил, мать твою, о детях! Ты стоял и говорил о будущих детях! Ты! «Да, мы планируем», «Семья это важно». Что с тобой происходит?
-Джиён, я должен был. Это контракт. Если бы я сказал, что мы не планируем детей, они бы усомнились в нашем браке.
-Контракт!, — Джиён закричал, и его голос разнёсся по пустой улице, — Всё, что ты можешь сказать, это «контракт»!
А я?! Я просто дурак, который стоит в стороне и смотрит на то, как ты строишь семью с ней. Я для тебя просто никто, пустое место!
-Я люблю тебя. Только тебя. Ты должен верить мне.
-Мне больно. Мне очень больно, Сынхён. Ты и понятия не имеешь, что это такое - стоять и смотреть, как твой любимый человек целует твою мать и говорит о детях, которые у них будут!
Сынхён шагнул к нему, протянул руку к сигарете, резко выхватывая её из дрожащих пальцев Джиёна.
-Зачем ты взял мои сигареты?, — спросил он, и в голосе его была злость, которую он не мог скрыть, — Зачем ты вообще куришь, идиот?!
Всё, что Джиён держал в себе весь вечер, вырвалось наружу.
-Ты не имеешь права говорить мне, что делать!, — закричал он, и его кулак ударил Сынхёна в грудь, — Ты не имеешь права! Ты снова сделал мне больно, ещё и указывать мне будешь?
Он ударил снова.
-Как ты мог?!, — кричал он, и слёзы текли по его щекам, — Как ты мог целовать её так?! Я люблю тебя! Я люблю тебя!
Сынхён схватил его за запястья, пытаясь остановить удары, пытаясь успокоить его.
-Джиён, тише, за нами могут следить, ты не должен кричать.
-Мне плевать, — прохрипел Джиён, пытаясь вырваться, — Мне плевать, кто нас видит!
Сынхён зажал ему рот ладонью, прижимая к себе, чувствуя, как его тело бьётся в истерике. Джиён всхлипывал в его ладонь, его кулаки били в грудь Сынхёна, но уже слабее.
-Тише, — повторил Сынхён, и его голос был умоляющим, — Тише, Джиён. Я люблю тебя. Ты слышишь?
Джиён вырвался из его рук, отшатнулся.
-Иди к своей жене. Оставь меня в покое.
Сынхён хотел остаться. Хотел стереть эту боль с его лица, но он знал, что не может.
-Я знаю, что это тяжело, но скоро всё закончится, мы поедем домой, и я…
-Иди. Иди обратно. Они ждут тебя. Она ждёт.
Сынхён отстранился, развернулся и пошёл обратно в зал. Джиён смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё пустеет. Он не мог заставить себя вернуться и не мог заставить себя остаться здесь. Джиён опустил голову - на земле лежала сигарета, которую Сынхён выбросил. Он смотрел на неё, на эту маленькую белую палочку, которая лежала на асфальте, и наступил на неё ногой. Растоптал. Потом опустился на корточки, обхватил голову руками и беззвучно заплакал. Сынхён же подписал контракты. Ручка скользила по бумаге, оставляя чёрные линии на листе. Он улыбался и общался с довольными партнёрами. Чанми чувствовала его напряжение и знала, что это не из-за неё. Вечер закончился через час. Сынхён взял Чанми под руку, и они шли к выходу, сопровождаемые аплодисментами. Выйдя из отеля, Сынхён обнаружил, что Джиёна уже не было. На асфальте остался только чёрный след от растоптанной сигареты. Он стоял на ступенях, глядя на пустую парковку, но он знал, что тот не мог снова сбежать. Только не от него.
-Где Джиён? Он ушёл? Что случилось? Почему он так странно себя вёл?
-Он устал, ему стало плохо, я отправил его домой. Всё в порядке. Он просто переволновался. Ты же знаешь, он не привык к таким мероприятиям.
-Мы можем поехать домой?
-Да, поехали.
Джиён сидел на кровати в своей комнате. Он слышал, как открылась входная дверь - Чанми и Сынхён вернулись. Голоса, сначала тихие, потом всё громче, и вот дверь его комнаты распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Волосы её растрепались, платье было смято. Чанми ворвалась внутрь, и её лицо было красным от гнева. Сынхён стоял в дверях, скрестив руки на груди.
-Ты что творишь?!, — закричала Чанми, подходя к Джиёну, — Ты испортил весь вечер! Ты понимаешь, что ты сделал?! Все видели, как ты выбежал из зала, устроил сцену! Ты опозорил нас перед партнёрами Сынхёна! Ты понимаешь, что теперь все будут говорить, что у него проблемный пасынок? Скажи спасибо, что они подписали контракты!
-Мам, я просто…
-Молчи!, — закричала она, и её кулак ударил его в плечо. Джиён дёрнулся от неожиданности,— Ты должен был сидеть и молчать! Ты должен был улыбаться и делать вид, что ты нормальный! Что с тобой такое?! Мы же в хороших отношениях! Ты в хороших отношениях с отчимом! Он тебя обеспечивает, дал тебе крышу над головой, дал тебе всё, что ты хотел! Что тебе не понравилось, что ты не смог потерпеть один вечер?
Она била его в плечи, он не сопротивлялся. Просто сидел и смотрел на неё, позволяя ей выплёскивать свой гнев. С каждым ударом внутри него что-то умирало.
-Мам, я устал. Я просто устал.
-Устал?! — Чанми закричала ещё громче, — От чего ты устал? От того, что у тебя есть всё, о чём ты мог мечтать? Дом, еда, деньги, возможность учиться… Устал, что у тебя есть отчим, который заботится о тебе? А я, по-твоему, что, не устала?! А ты… ты просто взял и разрушил всё!
-Я не разрушал!, — закричал Джиён в ответ, вскакивая с кровати, — Я просто не могу смотреть на это!
-Тогда зачем ты вообще приехал сюда в этот дом? Почему ты не съехал от нас раньше?
-ПОТОМУ ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕГО!
Тишина.
Чанми замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Лицо Сынхёна побелело.
-Что?
Сынхён шагнул вперёд:
-Он имел в виду, что любит меня не как отчима, а как отца. Правда, Джиён? Ты любишь меня как отца?
Джиён смотрел в его глаза, в которых горело предупреждение. Он знал, что должен согласиться. Должен солгать. Должен спасти их.
-Да. Я люблю тебя как отца. Ты стал мне отцом. А вот ты, мам…, — Джиён повернулся к матери, — Как будто ты не знаешь, что он… он никогда не любил тебя! Он никогда не любил тебя, мама! Слышишь?
-Что ты сказал?
-Ты слышала. Он не любит тебя. Он никогда не любил тебя. Ты для него удобная жена, которая помогает ему выглядеть респектабельным. А ты ходишь под руку и улыбаешься ему, как дура!
Чанми замахнулась, чтобы ударить его по лицу, но Джиён перехватил её руку. Он держал её запястье, и его пальцы сжимались с такой силой, что она вскрикнула от боли.
-Отпусти её, — серьёзно сказал Сынхён, шагнув в комнату, и Джиён инстинктивно отпустил запястье Чанми.
Чанми отшатнулась, прижимая руку к груди, и смотрела на Джиёна с ужасом.
-Как ты смеешь говорить такое своей матери и поднимать на неё руку?
-Я не поднимал на неё руку! Я защищался, ты же видел!
-Она твоя мать, — сказал Сынхён, и его голос стал громче, — Она имеет право бить тебя, если ты ведёшь себя, как ребёнок. Я дал тебе всё, что у меня есть, а ты вёл себя как ребёнок весь вечер.
-Всё?!, — закричал Джиён, и его голос сорвался на рыдание, — Ты дал мне всё? А что ты дал мне, Сынхён? Любовь? Ты дал мне любовь?!
-Я дал тебе всё, что мог!, — закричал Сынхён в ответ, и его голос был громче, чем когда-либо, — Ты просто неблагодарный ребёнок, который не умеет ценить то, что имеет.
-ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я ИМЕЮ В ВИДУ! — закричал Джиён, и ударил Сынхёна, — ТЫ ЗНАЕШЬ!
Сынхён притянул его к себе, и его лицо было в сантиметре от лица Джиёна.
-Заткнись. Заткнись сейчас же или я вышвырну тебя из дома.
-Отпусти, — прошептал Джиён, — Отпусти меня.
Тело Джиёна дрожало от рыданий. Сынхён отпустил его запястья и повернулся к Чанми.
-Идём, — сказал он, обнимая её за плечи, — Оставь его.
Сынхён развернул её и начал выводить из комнаты.
-Я разочарован в тебе, — сказал Сынхён, оборачиваясь на пороге, — Я думал, что ты уже взрослый человек, а ты просто ребёнок, который не умеет контролировать себя даже перед собственной матерью.
Он отрицательно покачал головой и вышел, приобнимая Чанми. Пройдя через коридор, она села на край своей кровати. Сынхён знал, что должен быть с ней. Он сел рядом и обнял её:
-Всё будет хорошо.
Чанми прижалась к нему, и её пальцы вцепились в его рубашку.
-Я не понимаю, что с ним. Он такой странный последнее время. Что происходит, Сынхён?
-Ничего. Он просто переживает переходный период, ты же знаешь молодёжь.
-Ты уверен?
-Уверен, — сказал Сынхён, и он поцеловал её в лоб, — Ложись спать, тебе нужно отдохнуть.
Он помог ей лечь, укрыл одеялом, и лёг рядом. Чанми прижалась к нему, и через несколько минут уснула. Джиён сначала слышал, как Сынхён говорит что-то успокаивающее, как Чанми плачет, а затем её рыдания затихают. И он уже знал, что они будут спать вместе в одной комнате, а он останется один, и Сынхён не придёт. Джиён не мог сейчас чувствовать их присутствие. Он спустился в спортзал, даже не переодевшись. Подошёл к боксёрской груше и ударил по ней со всей силы. Груша качнулась, и он ударил снова. И снова. И снова.
-Почему? Почему ты не можешь быть только со мной?
Он бил грушу, пока руки не онемели. Потом перешёл на отжимания на кулаках, пока мышцы не начали гореть. Потом снова груша. Снова удары. Снова слёзы. Джиён не знал, сколько прошло времени. Он упал на пол, раскинув руки, и смотрел в потолок. Слёзы текли по его щекам, чувствуя, как физическая боль заглушает душевную.
-Я люблю тебя, — прошептал он в пустоту, — Я люблю тебя, Сынхён, но я не могу больше так.
Джиён закрыл глаза и увидел лицо Сынхёна. Он знал, что не сможет его забыть. Не сможет перестать любить.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.