Эхо Кураками

Шли долгие века. На молодой коре, В прекрасной, вечной, нескончаемой заре, Богиня Солнца сотворила первенцев и чад — Людей, чей взгляд был кроток, весел, чист и рад. Она соткала их из золотых полуденных лучей, Чтоб их сердца согреть средь скал и трепетных ночей. Она хотела заслонить свой род от зимних вьюг, И сотворила для людей бессменный, тёплый юг. Они не знали ни болезней, ни глубоких ран, Век человечий был бездумен, тих и постоянен. Горел для них бессменный, жаркий, вечный полдень, Порядок дней их был невинен и недооформлен. Не зная слёз, люди беспечно тратили свой век, Не понимая, для чего вообще рождён человек. Кураями взглянул из тени на беспечный род: «Их разум спит в лучах, не ведая невзгод! Не зная горестей, несчастий и тяжёлого труда, Они рассеются по миру, исчезнут без следа. Они не ценят солнца тёплый, благодатный луч, Пока над их безумной головой нет грозных туч! Без горя — радости не знают, без разлук — любви, Их души серы, словно камни мёртвые в пыли!» И Тень соткал времён великий, вековой покров: Придумал смену года для рождённых им миров. Он заставил знойное лето уступать зиме, Чтоб люди грелись у костров в холодной, долгой тьме. Упали первые, пушистые, холодные снега На золотистые, цветущие дотоле луга. Люди задрожали от мороза, ледяной прохлады, Познали в первый раз зимы суровые осады. И, чтобы выжить, устоять в полночный, лютый час, Они зажгли огонь в пещерах в самый первый раз! Они прижались преданно, испуганно друг к другу, Когда за стенами ярилась и бесчинствовала вьюга. Так Кураями вплёл в людскую, хрупкую судьбу Болезни, немощи, старение и вечную борьбу. И Смерть безмолвную вписал Он в их земной удел, Чтоб человечий род сквозь слёзы боли наконец прозрел! Ведь лишь пред ликом чёрной, неизбежной тьмы Ценить тепло, любовь и солнце способны мы. Лишь зная, что когда-то жизни оборвётся нить, Любой рождённый на земле начнёт свой миг ценить. Но паника и страх закрались в материнское сердце, как змея. Богиня Солнца испугалась тёмного, холодного копья. Услышав плач людей среди снегов, Аматерасу, видя хлад, Решила в ярости: безумный Тень пытается сгубить её чад! Ей показалось, что кошмар болезней, смерти и мороз Навеки уничтожат хрупкий мир её священных грёз. Любовью слепою, панической, неистовой полна, Забыв предвечные, святые их с соратником имена, Забыв их первый, чистый, космический союз в тиши, Ради спасения рождённой ей людской души, Богиня Солнца против брата своего в безумье встала, Меч ослепительный, карающий из пламени достала. Она пошла на страшный грех, на подлое предательство того, С кем разделяла первый вздох у края мира самого. Вскричал в испуге древний, обожжённый лучами мох! И клинок, что из предвечных, яростных лучей отлит, Пронзил Его — и бог Кураями был навек убит. Ударил Свет безжалостно, в упор, прямо в нагую грудь, Кураями навеки прерывая божественный и мирный путь...