Та, что родилась в дыму

Ужасная трагедия обрушилась на Эребор. Дракон, подобно яростной буре, налетел на гномье королевство, превратив некогда процветающий город в груду руин. Гномье царство пало, и его жители, разбросанные по миру, словно листья, сорванные ветром, скитались в поисках убежища и надежды. Ночь за ночью семьи гномов собирались вместе, утешая друг друга в скорби и неведении о будущем. Одна из таких семей состояла из старого гнома Фундина и его взрослых сыновей — Двалина и Балина. Фундин, подавленный утратой родного дома и опасаясь за своих сыновей, решил немного отдалиться от лагеря, чтобы обрести хоть немного уединения. Он направился за холм, подальше от шума и тревог, надеясь найти там покой. Но вместо умиротворения его встретил едва слышный, пробирающий до костей детский плач. Следуя за звуком, гном обнаружил женщину-гномку, одетую в некогда изысканное, а теперь порядком заношенное платье. Она держала на руках младенца, тихонько укачивая его, при этом сильно кашляя. Кашель был сухим, надрывным, и Фундин сразу понял – болезнь серьёзная. Заметив приближение гнома, женщина в испуге прикрыла ребёнка простынёй, словно пытаясь спрятать его от опасности. — Вам чем-нибудь помочь? — любезно спросил Фундин, осторожно подходя к ним. Голос его был полон сочувствия, пропитанного горем, которое он сам переживал. — Мне уже ничто не поможет, — тихо ответила женщина, ласково поглаживая щёчку младенца. Её голос был слабым, словно шепот ветра. — Я тяжело больна, и это… неизлечимо. — Заметив шок на лице гнома, она поспешила добавить: — Не заразно. Фундин сел рядом на поваленное дерево, чувствуя тяжесть ситуации. Его сердце сжималось от жалости к этой несчастной женщине. — А почему вы прячете дитя? Малыш ведь крепко спит. — Это девочка, — тихо произнесла женщина. Её голос дрожал, каждое слово прерывалось от приступов кашля. — Редкость… — Она сделала паузу, словно собираясь с силами. — Она… полукровка. У меня не было выбора. Слёзы потекли по лицу женщины. — Я подарила ей жизнь, моментально обрекая на страдание. Наш народ никогда её не примет… Она от эльфа. Фундин почувствовал, как его сердце замерло. Полукровка? За все столетия существования гномьего народа такого ещё не случалось. Это было словно удар молнии в ясное небо. Он попытался утешить женщину, осторожно положив руку ей на плечо. — Любой ребёнок — это счастье, — сказал он, стараясь сдержать собственные слёзы. — Примите её. — Женщина, протягивая ему ребёнка, на глазах утопая в слезах, произнесла: — Подарите ей жизнь… Я скоро умру. Фундин молча принял ребёнка, укутанного в простыню. Девочка сонно открыла глазки и улыбнулась, словно маленькое солнышко, пробивающееся сквозь тучи. Гном хмыкнул, улыбка медленно, но уверенно расцветала на его загруженном горем лице. — У неё есть имя? — Нет, я не успела дать ей имя… — рыдала женщина. — Дильда, — произнёс Фундин, улыбаясь сквозь слёзы. — Тебя будут звать Дильда. Это огромный дар — иметь дочь, и никто не посмеет сказать о ней что-либо дурное. — Он обнял маленькую Дильду, чувствуя, как в его сердце зарождается новая надежда, надежда, которая поможет ему и его сыновьям пережить трагедию и продолжить свой род. Его сердце наполнилось любовью к маленькой полукровке, и он понял, что с этого момента его жизнь изменилась навсегда.

***

Юный Балин, глаза полные восхищения, наблюдал за могучей работой своего отца в раскалённой кузнице. Крепкий, коренастый гном, с бородой, заплетённой в сложную, даже по гномьим меркам, косу, трудился с невероятной силой и выносливостью. Воздух был наполнен запахом раскалённого металла, искр и пота. Гул молота о железо глухо отдавался в ушах. Это был тяжёлый труд, требующий недюжинной силы, но отец работал с явным удовольствием, его лицо, обычно суровое, мягко освещалось светом горна.

Дома, в уютной гномьей норе, царила тёплая атмосфера. Два сына — Балин и его брат Двалин — и новорождённая дочь Дильда были центром вселенной для их отца Фундина. Эта крохотная девочка, с её слабыми ручками и ножками, с криками, которые порой казались оглушительными, стала неожиданным, но огромным счастьем для всей семьи. Фундин нежно укачивал Дильду на руках, тихо напевая древнюю гномью колыбельную, его голос, обычно грубый и резкий, становился удивительно мягким и ласковым. Балин внимательно следил за отцом и сестрой. Он наблюдал за каждым движением отца, за тем, как он заботится о маленькой Дильде, и испытывал при этом смешанные чувства. Некоторое время назад появление сестры вызвало у него лёгкое недоумение. Маленькая, беззащитная и постоянно плачущая — что в ней нашёл отец? Почему он так радуется? Слух о появлении полукровки-гнома быстро разлетелся по королевству, и Балин с Двалином с отвращением наблюдали за шепотом и перешёптыванием других гномов. Они видели косые взгляды и слышали ехидные замечания. Однако Фундин не оставлял без внимания ни одной насмешки в адрес своей дочери. Любое неуважительное слово, любой намёк на её происхождение мгновенно пресекалось резким вмешательством отца. Фундин был известен своей силой и вспыльчивостью, и те, кто осмеливался насмехаться над Дильдой, быстро получали по заслугам, часто в виде сломанного носа. Фундин, хотя и был строг, горел неиссякаемой любовью к дочери. — Балин, — говорил он, — ты всегда должен быть рядом с ними. Защищай их. Эти слова стали для Балина заповедью. Их дом превратился в оазис тепла и заботы, где царила атмосфера настоящей семейной любви.

***

Двалин перегнал в росте даже отца, и теперь он идёт на полшага впереди старшего брата, но лишь для того, чтобы безмолвно заверить: он силён и будет сражаться рядом. В страшной битве у Мории они сражаются плечом к плечу, не позволяя напору поганых орков развести их в разные стороны. Оба брата видят, как их отец повергает врагов одного за другим, взмахивая тяжёлыми боевыми топорами. Но этого недостаточно — победа не на их стороне. Гномы бьются отчаянно. Битва при Азанулбизаре останется в их памяти самой свирепой: там погиб отец.