Система я в няньки не нанимался

      Стоило им только сделать шаг на залитую солнцем территорию резиденции, как тишину двора нарушил стремительный топот, и из-за ближайшего поворота двора зелёным вихрем вылетел взрослый юноша.

— Ма-а-а-ма-а-а! —

      На всю резиденцию оглушительно завопил он.       Сяньюнь и охнуть не успел, как этот ураган на полной скорости врезался прямо в него, крепко стиснув в объятиях. От столь мощного и внезапного толчка Дунфан покачнулся, взмахнул широкими рукавами своего бирюзового ханьфу и едва не рухнул на каменные плиты, чудом удержав равновесие.

— И я... я тоже очень рад тебя видеть, —

      Кряхтя от колоссального давления на рёбра, с трудом выдавил из себя Сяньюнь. Он попытался похлопать парня по спине, но хватка была железной.

— Ци Жун, радость моя, отпусти, пожалуйста... Ты меня сейчас просто задушишь!

      Юноша неохотно разжал руки и отстранился, но на его лице по-прежнему сияла широкая, абсолютно счастливая улыбка. Ци Жун задорно тряхнул головой, отчего его длинные волосы растрепались ещё сильнее.

— Ну ма-а-ам, я почувствовал твою духовную энергию у самых ворот! —

      Задорно и громко воскликнул Ци Жун, уперев руки в бока.

— Мы так давно не виделись, я успел соскучиться! Ты обещал вернуться раньше!

      Маленький Вэй Ин, который всё это время робко прятался за полами халата Сяньюня, от такого бурного приветствия испуганно округлил свои серые глаза. Он с огромным любопытством и лёгким опасением уставился на этого шумного высокого старшего брата, о существовании которого только слышал.        Стоявшая чуть позади Фэн Чжаоинь под своей серебряной маской бабочки тоже едва заметно улыбнулась. Атмосфера в этом доме с первых секунд показалась невероятно живой, теплой и совершенно непохожей на ту строгую, застывшую тишину, в которой она провела столько долгих лет.       На громкие крики Ци Жуна из глубины тенистого павильона неторопливо вышел ещё один юноша. Он был одет с безупречной аккуратностью, держался строго и благородно, а в руке у него красовался изящный веер. Окинув Сяньюня холодным взглядом, он ровным голосом произнёс:

— Вернулся-таки.

— Ну что ты сразу начинаешь, А-Цзю? Меня не так уж долго не было! —

      Сяньюнь неловко улыбнулся, поправляя наплечник после бурных объятий Ци Жуна.       Шэнь Цзю изящно взмахнул веером и фыркнул, прищурив тёмные глаза:

— Всего-то пять лет. Действительно, сущая мелочь. Мы уж думали, что тебя сожрала какая-нибудь особо крупная тварь или ты застрял на очередной глупой ярмарке в Цишани.

       Сяньюнь обречённо вздохнул, возведя глаза к небу, но спорить не стал — он слишком хорошо знал колкий характер своего среднего сына. Вместо этого он мягко опустил руку и осторожно подтолкнул вперед маленькую фигурку, которая до этого момента надежно пряталась за его широкими бирюзовыми рукавами.

— Ладно, оставим ворчание на потом. Посмотрите лучше сюда, —

      Сяньюнь ласково приобнял малыша за плечи, привлекая к себе.

— Знакомьтесь. Это ваш младший брат. Ему пять лет, и зовут его Вэй Ин. Я нашёл его в Илине, и теперь он часть нашей семьи.

      Вэй Ин смутился от такого внимания сразу двух статных взрослых заклинателей, крепче сжал в руках свой деревянный меч и тихо, очень вежливо поклонился.

— Вэй Ин, а это твои старшие братья, —

      Сяньюнь по очереди указал на юношей.

— Вот этот шумный зелёный вихрь — Ци Жун, а этот грозный юноша с веером — Шэнь Цзю.

      Ци Жун тут же подскочил ближе, бесцеремонно наклонился и во все глаза уставился на притихшего ребёнка. Малыш показался ему совсем крошечным. Ци Жун гордо выпрямился, упёр руки в бока и громко фыркнул:

— Хм, какой-то мелкий! И мама тебе нас неправильно представил. Я не просто Ци Жун! Запомни, малявка: я — Повелитель Зелёного Пламени Ци Жун, благородный небожитель! Так что тебе очень повезло со старшим братом!

      Шэнь Цзю лишь устало закатил глаза от хвастовства брата, со стуком захлопнул веер и сделал шаг вперёд. Его взгляд, направленный на Вэй Ина, стал чуть мягче, хотя голос оставался строгим.

— Не слушай этого дурака, Вэй Ин, —

      Ровным голосом произнёс он, слегка наклонив голову.

— Я Шэнь Цзю, пиковый лорд Цинцзин, ордена Цанцюн. Если этот зелёный недоумок посмеет тебя обидеть или украсть твои сладости, сразу скажи мне. Мой меч быстро научит его хорошим манерам.

      Вэй Ин удивлённо переводил взгляд с гордого «небожителя» на строгого «пикового лорда», а потом робко, но невероятно счастливо улыбнулся. Ему показалось, что его старшие братья — самые удивительные люди на свете. Малыш покрепче перехватил свой деревянный меч, прижал его к груди и робко, но с огромным детским любопытством спросил:

— Старший брат... Если ты настоящий небожитель, то... то сколько же тебе лет?

      Ци Жун довольно оскалился, довольный произведённым эффектом, и с высокомерной ухмылкой скрестил руки на груди.

— Ха! Сколько мне лет? Запоминай, мелкий: мне целых восемьсот лет! —

      Хвастливо выдал он, гордо задрав подбородок.

— А вот этому ворчуну с веером, —

      Он ткнул пальцем в сторону среднего брата,

— Всего двадцать пять. Нашёлся тоже мне, пиковый лорд! По сравнению со мной он просто младенец!

      Шэнь Цзю на эти слова лишь опасно сузил глаза и сжал свой веер так крепко, что тот предупреждающе хрустнул. Маленький Вэй Ин застыл, пытаясь переварить в своей пятилетней голове цифру «восемьсот», а стоявшая чуть позади Фэн Чжаоинь под серебряной маской бабочки едва заметно вздрогнула. Восемьсот лет? Двадцать пять? Пиковый лорд ордена Цанцюн? Небожитель? Женщина, словно по команде, уставились на Дунфана Сяньюня, безмолвно требуя объяснений.       Сяньюнь в этот момент готов был провалиться сквозь землю. Он обречённо вздохнул, закрыв лицо ладонью:

—«Идиот! Какой же я идиот! Ну надо было мне сначала отправить им весточку или хотя бы зайти в дом первым и строго-настрого запретить этим двоим раскрывать рты! Повелитель Пламени, пиковый лорд... Боги, они же всю мою легенду обычного богатого торговца разрушали подчистую!»—

      Пока Сяньюнь судорожно придумывал, как выкрутиться из этой ситуации, Вэй Ин робко потянул его за край бирюзового халата.

— Мама... —

      Тихонько, со всей детской непосредственностью спросил мальчик, глядя на него снизу вверх своими огромными серыми глазами.

— А если брату Ци Жуну восемьсот лет... то сколько тогда лет тебе? Ты же ещё старше?

      Ци Жун, не дав ему и слова вставить, снова влез в разговор:

— О-о, А-Ин, тут всё непросто! Я встретился с мамой, когда сам был ещё совсем малышом, а моя родная мама была жива. Но после её смерти меня, сироту, подобрал и забрал к себе Дунфан Сяньюнь. Он вырастил меня! Но вот точный его возраст... —

      Ци Жун озадаченно почесал затылок,

— Честно говоря, я и сам не знаю. По-моему, он и сам его забыл. Я знаю только одно: мама всегда выглядит одинаково молодо и красиво, сколько бы веков ни прошло!

— Тут я вынужден согласиться с этим дураком, —

      Подал голос Шэнь Цзю, изящно раскрывая веер и слегка обмахиваясь им.

— Сколько я его помню — на его лице не появилось ни единой морщины. Время словно обходит его стороной. Так что даже не пытайся сосчитать, Вэй Ин, у тебя голова опухнет.

      Сяньюнь, чувствуя, как под пристальным взглядом замаскированной Госпожи Лань у него начинает дёргаться глаз, поспешно замахал руками, прерывая этот поток семейных откровений.

— Так, всё, прекратите этот балаган! —

      Взмолился он, притворно строго глядя на старших сыновей.

— Восемьсот лет, двадцать пять... Какая разница?! Главное — что я ваша мама, а вы мои дети! И вообще, мы с дороги, у нас в повозке куча подарков, которые я вез и которые я с трудом выторговал у Вэнь Жоханя! Ци Жун, марш разгружать вещи и отнеси сладости на кухню. А-Цзю, там для тебя привезён особый, редчайший чай, так что смени гнев на милость.

      Фэн Чжаоинь, слушая их перепалку, внезапно поймала себя на мысли, что её больше не пугают эти странные цифры. В этом доме, где смешались эпохи и статусы, царило то, чего она была лишена всю жизнь, — искренняя, пусть и немного сумасшедшая, любовь.       Сяньюнь ловко, одним привычным движением подхватил маленького Вэй Ина на руки. Малыш тут же поудобнее устроился на его плече, утомлённый обилием новых потрясающих новостей, но продолжая крепко сжимать свой деревянный меч. Повернувшись к Фэн Чжаоинь, которая всё ещё неподвижно стояла чуть позади в своём чёрном одеянии и серебряной маске-бабочке, Сяньюнь мягко кивнул ей.

— Госпожа Фэн, пойдёмте со мной, —

      Негромко позвал он.

— Нам нужно устроиться и спокойно поговорить без этих двух... Кхм, великих заклинателей.

      Он повёл её по тихим, залитым солнечным светом коридорам резиденции, подальше от шумного двора, где Ци Жун уже вовсю шуршал коробками с подарками, а Шэнь Цзю деловито проверял сохранность чайных трав. Они миновали уютный внутренний садик с журчащим ручьем и вошли в просторный, богато обставленный кабинет. Здесь пахло дорогой тушью, старой бумагой и свежим бамбуком. На стенах висели изящные свитки с пейзажами, а у окна стоял массивный стол из тёмного дерева.       Сяньюнь аккуратно усадил Вэй Ина на мягкую кушетку в углу комнаты, дав ему в руки забавную деревянную головоломку со стола, чтобы занять малыша, а сам повернулся к Чжаоинь и жестом пригласил её присаживаться в кресло напротив.

— Можете снять маску, здесь вас никто не увидит, —

      Мягко произнёс Дунфан, закрывая тяжёлую деревянную дверь кабинета.       Женщина послушно потянулась к завязкам, и стоило ей снять прохладное серебро он увидел её бледное, но уже гораздо более живое лицо. Фэн Чжаоинь внимательно посмотрела на Сяньюня своими черными глазами, в которых читалась целая буря невысказанных вопросов.       Сяньюнь сидел напротив, подперев подбородок рукой, и виновато, но вместе с тем с лёгкой ироничной усмешкой смотрел на неё.

— Ну что, Чжаоинь… —

      Протянул он, вкрадчиво заглядывая ей в глаза.

— Признавайтесь, вы сильно испугались сейчас, услышав весь этот бред во дворе? Не думаете, что сбежали из одной клетки, чтобы попасть в логово к какому-то безумному тысячелетнему монстру?

      Чжаоинь коротко, тихо рассмеялась, качая головой. Её пальцы, аккуратно поглаживающие маску на коленях, расслабились.

— Испугалась? —

      Переспросила она, и на её губах появилась мягкая улыбка.

— Знаешь, Сяньюнь… После того как ты посреди ночи буквально соткался из воздуха в моей запертой комнате, спас меня от смертельного истощения, а потом за полчаса сотворил из воска и духовных нитей моего точного двойника… Меня уже очень трудно чем-то испугать. Но должна признать, «восемьсот лет» и «небожитель» — это звучит весьма впечатляюще для обычного, как ты говорил, «богатого торговца».

— О-о-о, —

      Сяньюнь комично завел глаза к потолку и картинно вздохнул.

— Если бы вы знали, Чжаоинь, как у меня сейчас горело лицо! Я ведь специально ехал и всю дорогу думал: «Надо зайти первым, зажать этим оболтусам рты, пока они не наговорили лишнего». И что в итоге? Стоило мне переступить порог, как Ци Жун с криками «мама» чуть не ломает мне позвоночник, а потом с ходу выкладывает пятилетнему ребёнку, что ему восемьсот лет! Ну вот как с ними работать, а?

— Он назвал тебя «мамой», —

      Подметила Чжаоинь, и в её голосе послышались тёплые, искренние нотки.

— Вэй Ин в Безночном Городе тоже тебя так называет. Сначала я подумала, что это детская путаница, но теперь вижу, что твой старший сын, которому восемь веков, зовёт тебя так же.

      Сяньюнь неловко почесал кончик носа, слегка потирая зарозовевшие щёки.

— Ну… тут долгая история. Так уж вышло, что когда я их подбирал, мне приходилось заботиться о них во всём. Готовить, стирать, заплетать волосы, лечить, утешать, когда им снились кошмары… Шэнь Цзю, конечно, слишком гордый для этого, он ворчит, но иногда всё же называет мамой, а вот Ци Жун… —

      Сяньюнь мягко улыбнулся, и его взгляд стал невероятно тёплым.

— Этот зелёный ураган как прицепился ко мне в детстве, так до сих пор и зовёт «мамой», сколько бы сотен лет ему ни исполнилось. Я уже и спорить устал.

— Это удивительно, Сяньюнь, —

      Чжаоинь посмотрела в окно, за которым колыхались кроны деревьев.

— В ордене Лань все подчиняются правилам, строгости и долгу. Детей воспитывают учителя, отдаляя их от родителей. А здесь… Твои сыновья — пиковый лорд и небожитель, они сильны и независимы, но они любят тебя так открыто и шумно. Как ты живёшь все эти восемьсот лет? Неужели тебе никогда не было одиноко?

      Сяньюнь на секунду задумался, его золотые глаза на мгновение затуманились дымкой воспоминаний о былых временах, о трудностях, заданиях и всём том, через что ему пришлось пройти в этом мире. Но он быстро тряхнул головой, возвращая на лицо свою привычную лучезарную улыбку.

— Одиноко? С этой бандой? Да вы шутите, Чжаоинь! —

      Весело воскликнул он.

— Тут каждый день как на вулкане. То Ци Жун решит, что ему срочно нужно поджечь чьё-нибудь поместье своим зелёным пламенем, то Шэнь Цзю закроется в комнате и неделю ни с кем не разговаривает, потому что его кто-то обозвал идиотом на совете кланов. Теперь вот А-Ин добавился. Я за эти века так и не научился быть идеальным родителем, но, честно говоря, ни о чём не жалею.

      Вэй Ин в углу, услышав своё имя, отвлёкся от деревянной игрушки и звонко крикнул:

— Мама, а я послушный! Я не буду ничего поджигать!

— Вот видишь! —

      Сяньюнь со смехом указал на малыша.

— Младший у нас пока самый благоразумный. Так что, Чжаоинь, как видите, жизнь у нас весёлая, хоть и немного сумасшедшая. Вы всё ещё не жалеете, что согласились стать моей помощницей и сбежали со мной?

      Фэн Чжаоинь посмотрела на весёлого, открытого Сяньюня, затем на маленького Вэй Ина, который теперь с интересом разглядывал её лицо без маски, и качнула головой. На её сердце впервые за долгие годы было абсолютно спокойно и легко.

— Ни одной секунды не жалею, Сяньюнь. Я чувствую, что моя настоящая жизнь началась только сегодня.

      Сяньюнь с заговорщицкой улыбкой поднялся со своего места, подошёл к одному из массивных шкафов, занимавших всю стену кабинета, и после недолгого шуршания извлёк оттуда внушительную стопку толстых свитков и книг в нарядных переплётах. С глухим стуком он водрузил это бумажное богатство на стол прямо перед Фэн Чжаоинь.

— Ну вот, Чжаоинь, —

      Сяньюнь весело потёр ладони, усаживаясь обратно в кресло и лукаво прищурив золотые глаза.

— Свобода — это, конечно, прекрасно, но к ней нужно подходить с умом. Раз уж вы собираетесь стать моей незаменимой помощницей и повидать мир, начнём с базы. Чтобы вам было легче путешествовать в будущем, вам просто необходимо выучить обычаи, традиции и культуру других континентов и земель.

      Чжаоинь удивлённо приподняла брови, аккуратно коснувшись пальцами верхнего свитка, на котором красовались сложные географические карты и незнакомые ей до этого знаки.

— Других континентов? —

      Переспросила она, и в её голосе послышался неподдельный интерес.

— Я думала, мы ограничимся лишь нашими пятью великими орденами и прилегающими землями. Неужели мир настолько огромен?

— О-о-о, он гораздо больше, чем думают высокомерные старейшины в Облачных Глубинах! —

      Сяньюнь забавно погрозил пальцем в воздух.

— Наш мир огромен, и правила приличия, торговли и даже магии везде свои. В одних землях за неправильный жест веером вас могут вызвать на смертельную дуэль, а в других — если вы не допьёте предложенный чай до самого дна, это сочтут за оскорбление хозяина дома. Вы ведь не хотите случайно спровоцировать международный скандал во время вашей первой же торговой поездки?

      Вэй Ин, услышав про скандалы и путешествия, тут же бросил свою головоломку, шустро перебрался с кушетки на колени к Сяньюню и с восторгом уставился на разложенные книги.

— Мама, мама! А я тоже буду учиться? Я тоже хочу путешествовать и смотреть на другие континенты!

— Конечно, Вэй Ин, но чуть позже, когда ты научишься читать что-то посложнее детских сказок, —

      Сяньюнь ласково потрепал малыша по щеке, отчего тот понимающе и послушно закивал. Дунфан снова повернулся к притихшей женщине:

— Так что план такой, Чжаоинь. Вы прилежно изучаете эти труды, вникаете в тонкости, а после… после я лично проведу для вас строгий тест! Проверим ваши знания, как следует погоняю вас по вопросам, а там уже посмотрим, куда именно вы уйдёте путешествовать в свой первый официальный выезд.

      Фэн Чжаоинь смотрела на ровную стопку книг, и вместо привычной тоски, которую у неё раньше вызывало любое принуждение, в её груди разгорался чистый, давно забытый азарт первооткрывателя. Она подняла глаза на Сяньюня, и её глаза решительно блеснули.

— Договорились, господин Дунфан, —

      С лёгким вызовом и тёплой улыбкой ответила она, пододвигая к себе первый учебник.

— Обещаю, что сдам твой тест с первого раза. Мои учителя в юности всегда говорили, что у меня прекрасная память. Посмотрим, сможешь ли ты найти вопрос, на который я не смогу ответить.