Падение в бездну

      Как только Итан проснулся, он обнаружил, что запах феромонов в воздухе стал настолько интенсивным, что его почувствовал бы даже обычный альфа. Ему нужно было подготовить достаточно еды и воды для Сэмюэла до того, как тот окончательно погрузится в состояние течки, поэтому он поспешно побежал к месту сбора «нелюдей». К его облегчению, большинство из них еще спали, лежа прямо на полу или привалившись к трубам и механизмам. Он пристроился с краю, легко затерявшись в толпе.       Послышался звук движущегося лифта. Это был робот-грузчик, доставивший несколько больших коробок с едой и водой. Итан бросился вперед вместе со всеми, протискиваясь между людьми, чтобы схватить охапку галет и несколько бутылок воды, после чего тайком понес их обратно в «гнездо». К моменту его прихода Сэмюэл уже проснулся и был явно не в духе. Итан не смел много говорить, зная, что настроение омеги перед течкой крайне нестабильно, и молча протянул ему кусок хлеба.       К полудню феромоны стали настолько сильными, что Итану стало трудно дышать. Этот запах был способен свести с ума любого альфу. В грузовом трюме было полно бездельничающих людей, и кто-то из них мог забрести сюда. Если аромат просочится наружу и будет обнаружен, они окажутся в смертельной ловушке. Поэтому Итан заткнул щели в их убежище лишними спальными мешками, оставив лишь крошечное отверстие для вентиляции. Внутри космического корабля никто не мог отличить день от ночи. Даже на верхних этажах не было искусственного солнечного света. Режим работы и отдыха у всех сбился, поэтому Итан мог лишь примерно определять время по своим биологическим часам, чтобы напоминать Сэмюэлу поесть и попить. Самым опасным моментом было время, когда Сэмюэлу требовалось выйти справить нужду. Чтобы снизить риск, он спал, пока остальные бодрствовали, а ел и выходил в туалет, когда все засыпали. Итан в это время стоял на страже, нервно озираясь по сторонам.       В разгар течки Сэмюэл выглядел совсем не так, как его привычное властное «я». Его кожа стала более гладкой и нежной, будто из его щек можно было выжать воду, а лицо приобрело румянец. Его от природы темно-карие глаза теперь словно подернулись густым туманом, что придавало ему необъяснимо чарующий вид. Кроме того, его бил жар; он постоянно стонал от духоты и сбрасывал одежду, обнажая мощное тело и медовую кожу, покрытую испариной. Его разум был поглощен неистовым желанием. На второй день Итан начал всерьез опасаться, что если мимо их гнезда пройдет какой-нибудь альфа, Сэмюэл напрочь забудет о конспирации и немедленно набросится на него. Итан наблюдал, как тот сворачивается калачиком в их убогом укрытии из спальных мешков, время от времени потирая друг о друга длинные мускулистые ноги. Его полные губы были полуоткрыты, а горло выпускало томные стоны. Даже у беты Итана от одного взгляда на него пересыхало в горле. Казалось, чьи-то маленькие когти скребут его сердце, вызывая невыносимый зуд.       Сладкий, тягучий аромат омеги в «гнезде» становился всё сильнее. Запах был настолько густым, что Итану, чей нос был в несколько раз чувствительнее, чем у чистокровного землянина, становилось почти больно. Однако он не смел выпустить этот запах наружу и был вынужден прятаться в укрытии вместе с Сэмюэлом. Он смотрел на Сэмюэла, извивающегося словно змея, и задавался вопросом: каково это — чувствовать столь мощное желание?       С юных лет он знал, что из шести полов ему больше всего должны нравиться женщины беты. Обычный и скучный, без тени присутствия, с холодным характером… он воплощал в себе все ярлыки, присущие бете, и только с женщиной бетой он мог бы достичь баланса инь и ян. В конце концов, даже если оба партнера скучны, они могли бы скучать вместе. Однако его всегда привлекали мужчины альфы, в то время как те по природе своей тянулись к омегам. В старших классах, когда все уже нашли себе пару, он единственный оставался в одиночестве, делая вид, что его интересует только чтение священных книг. На самом деле нельзя сказать, что у него никого не было на примете. Он был тайно влюблен в самого красивого альфу в классе — капитана баскетбольной команды. Он наблюдал за тем, как капитан постоянно меняет партнеров, но ему так и не хватило смелости признаться.       В то время он иногда представлял: а подошел бы он тому парню, будь он редким и драгоценным омегой?       Став взрослым, Итан с усмешкой вспоминал те мысли и ругал себя за глупость. Теперь ему нравилось быть мужчиной бетой, и он никогда не желал себе иного пола. Однако тогда он начал сомневаться в своей природе только из-за понравившегося мальчика. Это было действительно незрело с его стороны.       Его первым парнем был омега, второй — женщина бета, а третьим был… При мысли о том мужчине и его пленительных голубых глазах сердце отозвалось тупой болью.       В этот период аппетит Сэмюэла сильно упал, и под пыткой вожделения ему волей-неволей приходилось справлять нужду прямо при Итане. Большую часть времени он проводил во сне. Если бы Итан не кормил его хлебом из рук, тот мог бы и не заметить, что голоден. Итан старался запасать еду, чтобы реже покидать убежище, но к третьему дню запах не утих, а припасы подошли к концу. У Итана не осталось выбора. Он посмотрел на спящего Сэмюэла, укрыл его спальным мешком и осторожно выбрался наружу. Два дня подряд Итан толком не ел и не пил, ноги стали ватными, а голова кружилась от низкого сахара. Он потянулся, похлопал себя по щекам и вдохнул свежий воздух без феромонов — это немного прояснило мысли. В конце концов он добрался до места сбора «нелюдей».       Кто бы мог подумать, что по пути чья-то рука внезапно высунется из-за трубы и схватит его за локоть. Он так вздрогнул, что едва не подпрыгнул от испуга. С глухим стуком его прижали к стенке цилиндрического бака. Затылок пронзило болью, очки съехали набок, когда сильная, грубая рука вздернула его за воротник.       Перед ним стоял заключенный, мужчина альфа лет сорока. Ростом он не уступал Сэмюэлу, его подбородок зарос густой бородой, а лицо исказила свирепая гримаса. Итан опешил и спросил: — Что ты делаешь?       Однако мужчина лишь прильнул к его шее и жадно принюхался. Из его горла вырвалось глухое рычание: — Отто говорил, что ты бета, но ты явно омега. Станешь теперь отрицать, когда от тебя так несет?!       Итан на мгновение замер, прежде чем к нему вернулось самообладание. Он вспомнил, что последние два дня провел в том маленьком и душном «гнезде», так что всё его тело должно было пропитаться запахом Сэмюэла…       — Отпусти меня! — Итан попытался оттолкнуть мужчину, но тот вцепился в него мертвой хваткой. Очки Итана упали, и без них он не мог разглядеть ничего вдали. Он видел лишь очертания мужской груди и подбородка. — Это не мой запах!       Собеседник явно не поверил: — Если не твой, то чей же?! Мать твою… я и не знал, что в этот раз среди нас затесался омега!       Итан снова зашел в тупик. Он ведь не мог выдать положение Сэмюэла, верно? Присущий бете инстинкт защищать омег мгновенно пересилил возможность «сказать правду ради собственного спасения». Он просто уставился на мужчину, но в глазах того это выглядело как немой упрек. Взгляд незнакомца напоминал голодного зимнего волка, у него буквально потекли слюни. Его собственные альфа феромоны становились всё тяжелее из-за аромата омеги, исходящего от Итана, отчего тот весь одеревенел от нервозности. Итан уперся обеими руками в грудь мужчины, но тот был неподвижен, словно каменная гора.       — Помогите!!!! — Итану было уже наплевать на всё остальное, и он закричал во всё горло. Он попытался ударить мужчину коленом в пах, но тот легко перехватил его ногу и сам ударил его в живот.       Тело Итана скрючилось, точно у креветки. Если бы мужчина не держал его за воротник, он бы уже рухнул на пол. Удар коленом пришелся по внутренним органам, и Итан на какое-то время лишился возможности стоять. Противник прижал его к баку с водой, жестоко ухмыляясь, словно поймал лакомую добычу. Он воскликнул: — Отлично, ты еще не помечен!       С этими словами он коленом раздвинул ноги Итана, одной рукой перехватив оба его запястья. Мужчина придавил его всем своим весом, не давая ни единого шанса вырваться. Глаза Итана покраснели, он метался и тяжело дышал, как умирающий кролик. Он отвернул голову, пытаясь избежать приближающегося лица нападавшего. Однако это движение лишь подстегнуло инстинкты мужчины — для него это выглядело так, будто омега подставляет ему шею в знак покорности. Железы омеги располагались с правой стороны шеи, и когда альфа хотел пометить омегу, он оставлял там глубокий след от укуса. Эта метка означала право собственности альфы на этого омегу и обычно заживала около недели.       Как только мужчина открыл рот, чтобы впиться зубами в воображаемую железу, он внезапно почувствовал жжение на шее. Он вскрикнул от боли и замер.       В десяти шагах от них быстро приближалась фигура. Серебристая мантия плавно колыхалась при ходьбе, а скипетр в руке ритмично и звонко ударял оземь. Посреди светлого чистого лба виднелась чарующая красная отметина. Это был жрец ева — Танисиэль.       Жрец остановился шагах в пяти, и все трое уставились друг на друга. На мгновение воцарилась тишина.       Спустя долгое время жрец медленно моргнул серыми глазами и приказал мужчине: — Проваливай.       На лбу того вздулись вены, он стиснул зубы. Было очевидно, что он в ярости; он лишь крепче сжал запястье Итана и агрессивно бросил: — Не лезь не в свое дело! Это разборки между нелюдями!       Слегка нахмурив брови, жрец сделал два шага вперед и поднял скипетр. Неизвестный кристалл в оправе из белого золота вспыхнул. Верхушка кристалла была испещрена всевозможными символами, в которых трудно было разобрать слова. Красная отметина на лбу жреца слегка разошлась по краям, и изнутри блеснуло сияние. Стал отчетливо виден серебристый зрачок.       Выражение лица мужчины, сжимавшего запястье Итана, мгновенно изменилось. Он с криком отпустил его и пошатнулся назад с видом абсолютного ужаса, будто увидел нечто самое страшное в мире.              Издав странный вопль, он бросился прочь, спотыкаясь о трубы на полу. Он рухнул на колени, но даже не посмел оглянуться и пополз прочь, спасаясь бегством.       Итан сидел на полу в состоянии шока. Он поднял голову и с некоторой неуверенностью посмотрел на Танисиэля.       Почему жрец ева оказался здесь?       — Спасибо, — произнес он, немного придя в себя. Он поправил очки и встал, но его напряженная поза выдавала, что он всё еще начеку и готов бежать в любой момент.       Третий глаз Танисиэля на лбу закрылся, а выражение лица стало гораздо мягче. Он ответил: — Ты не омега. Откуда этот запах?       Сердце Итана бешено заколотилось. Ему следовало догадаться гораздо раньше, что восприятие представителей расы ева намного превосходит человеческое, а этих жрецов с детства тренируют так, чтобы их чувства были в десять раз острее, чем у обычного евы. Говорили, что когда жрецы ева открывают третий глаз, они могут контролировать людей с определенным уровнем ментальной силы, манипулируя их мозговыми волнами и превращая в послушных марионеток. Глядя на недавнюю реакцию того альфы, в правдивости этих слов сомневаться не приходилось.       Однако если жрец узнает о положении Сэмюэла, неизвестно, какие проблемы это им принесет…       Жрец сделал шаг вперед, склонил голову и, глядя Итану прямо в глаза, произнес: — Тебе не о чем беспокоиться. Я никому не скажу. Но если здесь есть омега, у которого тайно началась течка, тебе лучше сообщить мне, иначе он окажется в огромной опасности.       Безупречная осанка Танисиэля, его теплый и искренний взгляд создавали впечатление благородства и строгости, невольно заставляя Итана доверять ему. Однако другой голос в глубине души продолжал нашептывать подозрения. Он не знал, было ли его желание довериться жрецу следствием манипуляции — в конце концов, они стояли довольно близко друг к другу.       — Это приказ? — наконец спросил Итан.       — Это не приказ. Еще тогда на мостике я почувствовал, что чье-то дыхание не в порядке. Два дня назад я случайно заметил по камерам наблюдения, что ты уносишь много еды и воды в сторону ядерного реактора, и это привлекло мое внимание. Он твой друг?       Несмотря на симпатию к жрецу, Итан помнил, что тот всё-таки альфа, и не спешил доверять ему: — Вы жрец народа ева. Почему вас так заботят такие «нелюди», как мы?       Уголки губ Танисиэля слегка приподнялись, на лице промелькнула едва заметная улыбка, сделавшая его образ более живым. Он ответил: — Мой храм очень заинтересован в изучении психологии «нелюдей» и их социального устройства — это одна из причин, по которой меня назначили военным жрецом в этой миссии. Ваш Союз Земли пристально следит за заключенными, так что этот поход — редкая возможность для меня понаблюдать за вами вблизи. Кроме того, как слуга богини милосердия Эуднес, я не могу пройти мимо людей в беде.       Итана поразило то, что этот человек, похоже, и так знал, где прячется Сэмюэл. Даже если он не укажет точное место, жрец всё равно сможет его найти. Будь у того злые намерения, он бы не стал тратить время на разговоры. В конце концов, достаточно было активировать электрошок на ошейнике, и Итан наверняка быстро бы сдался.       Он поколебался мгновение, прежде чем решиться на риск: — Если вы правда хотите помочь, достаньте мне старую одежду Сэмюэла.       Жрец охотно кивнул, не задавая лишних вопросов: — Хорошо, но не приближайся к месту сбора остальных. Я вернусь за тобой через четыре часа.       После этого он развернулся и ушел.       Следующую половину дня Итан потратил на то, чтобы перенести сонного Сэмюэла в другое место, подальше от их первого «гнезда». Он намеренно выбрал новую точку, которая тоже была надежно скрыта. Он расставил спальные мешки и ящики так, чтобы перекрыть обзор, заделал щели и скормил Сэмюэлу последний кусок галет. Воды почти не осталось, но видя, как Сэмюэл потеет и страдает от обезвоживания, Итан отдал ему свою порцию, которую берег на крайний случай. Жажда жгла горло, и он молился в темноте, чтобы всё это поскорее закончилось.       Тот жрец ева… на самом деле хотел изучать «нелюдей». Неужели их считают иным видом, отличным от обычных людей?..       К тому же, с чего бы инопланетянам интересоваться заключенными? Не скрывается ли за этим заговор? У расы ева были хорошие отношения с Союзом Земли, но политика Млечного Пути сейчас настолько хаотична — кто знает, не замышляет ли жрец что-то втайне.       Возможно, сказывалось прошлое, но голова Итана теперь была полна конспирологических теорий. Впрочем, поразмыслив, он понял: раз он уже стал «нечеловеком», стоит ли ему забивать голову высокими материями?       Когда время почти истекло, Итан прибежал к их старому убежищу и стал ждать. Жреца долго не было. Как раз в тот момент, когда он подумал, что его обманули, кто-то похлопал его по плечу.       Обернувшись, Итан увидел Танисиэля в форме обычного члена экипажа с коробкой в руках.       — Заставил тебя ждать. Идем.       Итан тут же преградил ему путь: — Нет, я сам отнесу это ему.       Брови Танисиэля слегка приподнялись. — Почему? — в недоумении спросил он. — Я хочу его видеть.       — Вы альфа, конечно, вы хотите его видеть, — пробормотал Итан. Про себя он добавил: «Не думай, что я не знаю: ваши жрецы ева вовсе не обязаны соблюдать целибат, как земные священники. Напротив, на вашей планете секс считается священным ритуалом очищения души».       Танисиэль мгновенно понял, что собеседник принимает его за распутника, решившего воспользоваться случаем и пометить беззащитного омегу. Он вновь одарил Итана дружелюбной улыбкой и, пользуясь своим безупречным, почти сияющим лицом, обрушил на бету всё свое обаяние: — Ты ошибаешься. У народа ева, особенно у жрецов, ментальная сила гораздо выше, чем у вас, землян; нами не так просто управлять с помощью инстинктов. К тому же для нас близость — дело очень серьезное. Мы не ставим метки кому попало.       — Хотите сказать, что мы, люди, более дикие? — лицо Итана красноречиво выражало мысль: «Я буду дураком, если доверю вам, альфам», и он продолжал твердо стоять на месте.       Танисиэль тяжело вздохнул. Он не ожидал, что такой спокойный и элегантный с виду бета окажется столь упрямым. — У твоего омеги уже вовсю идет течка. Если вколоть ингибитор сейчас, без подготовки, его организм может его отторгнуть. Если не хочешь, чтобы я присутствовал, будь готов к последствиям.       С этими словами Танисиэль всучил коробку Итану и демонстративно развернулся, будто ему было совершенно всё равно. И действительно, не успел он сделать и двух шагов, как сзади раздался нерешительный голос: — Подождите…       Танисиэль ухмыльнулся. В этот момент Итан не мог видеть неожиданно коварного выражения на его красивом лице. Но когда жрец обернулся, его усмешка уже сменилась на привычную маску кротости и заботы: — В чем дело?       Итан прижал к себе коробку и с сомнением спросил: — Что вы имели в виду под отторжением?