Падение в бездну

       Итану приснилось, что он вернулся домой. Искусственный солнечный свет Пятой космической станции отбрасывал причудливые тени на белые кубы, из которых были сложены стены виллы. В саду по обе стороны короткой дорожки густо цвели желтые лилейники. Сквозь окно второго этажа он видел мать, играющую на виолончели. Лицо её было румяным — она совсем не походила на человека, умирающего от рака. Заметив его, она улыбнулась, и в этой улыбке промелькнула та ослепительная красавица, которой она была в молодости.        От этого тепла сердце Итана сжалось. Губы его улыбались, но в душе необъяснимо хотелось рыдать. Открыв дверь, он увидел своего отца, Адриана Элдриджа, который выходил из залитой светом кухни с чашкой кофе. В свои пятьдесят с лишним он оставался статным и привлекательным мужчиной с мощной аурой Альфы и вечно серьезным лицом. Итан по привычке оробел под его острым, пронзительным взглядом.       — Папа… я вернулся.        К удивлению Итана, Адриан не выглядел ни разгневанным, ни разочарованным. Он просто кивнул ему, как в детстве, и произнес: — Мать только что испекла черничный пирог. Он на кухне. Не забудь помыть руки.        Тон был будничным и спокойным — точно так же отец встречал его маленьким, когда Итан возвращался домой после игр с соседскими ребятишками.        Именно этот обыденный тон заставил Итана потерять самообладание; слезы сами хлынули из глаз.        А потом он проснулся. Почувствовав, как кто-то вытирает уголки его глаз, Итан тяжело нахмурился и приоткрыл веки, всё еще пребывая в смятении. Резкая головная боль прошила сознание, заставив его болезненно застонать.        Когда память вернулась, он резко распахнул глаза, не в силах поверить, что всё еще жив.        В нос ударил знакомый запах Альфы — кто-то был совсем рядом. Не успел он повернуть голову, как в затуманенном поле зрения возникло лицо, изящное, словно у куклы. Вьющиеся золотистые волосы сияли в белом свете, отбрасывая на потолок серебристый ореол.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Танисиэль.        Итан потянулся к голове и нащупал плотную повязку на лбу. — Голова раскалывается…        Голос был настолько сухим и хриплым, что он едва узнал себя. Танисиэль отошел, но недалеко; послышались шаги, а затем звук льющейся воды. Итан сел — тело казалось налитым свинцом. Он обнаружил, что лежит в чистой лечебной капсуле в окружении множества медицинских аппаратов. Манипуляторы роботов-медиков свисали с потолка, застыв в ожидании; их тени отражались на серо-стальных стенах. По свету ламп было ясно, это уже не База №18.       — Где мы? — спросил Итан, прежде чем взять стакан из рук Танисиэля и жадно осушить его.       — Мы на Материнском корабле, — ответил Танисиэль.       — На Материнском корабле?! — пальцы Итана разжались, и стакан с водой с грохотом упал на пол. — Мы выбрались?       — Можно и так сказать... — Танисиэль не выглядел счастливым; напротив, его лицо было полно тревоги и сомнения. Тем не менее, он улыбнулся Итану и добавил: — Все это благодаря тебе. Если бы не ты, мы бы не смогли прогнать Шуб-Ниггу, а я бы не сумел добыть образцы её выделений.        В голове у Итана была пустота. Ему следовало бы радоваться — в конце концов, он выжил. Однако он обнаружил, что не может даже улыбнуться, и почувствовал необъяснимый след разочарования.       Он огляделся, но не увидел ни вооруженных солдат, ни начальника службы безопасности. — Почему я здесь? — спросил он. Итан имел в виду, почему его вместе с другими нелюдями не бросили в грузовой отсек, как раньше. И более того... он даже обременил жреца просьбой налить ему воды. Похоже, Танисиэль находился рядом с ним уже довольно долго.        Внезапно Танисиэль обернулся, присел на кровать и пристально посмотрел на него. — Кое-что произошло, пока ты был в коме. Мы покинули Красную Землю на том же корабле, на котором прибыли, и вернулись на Материнский корабль, но люди на нем исчезли. Скорее всего, Шуб-Ниггу поглотила их. Твои спутники заперли начальника службы безопасности Союза Земли и планируют побег.        Побег? Они хотят сбежать от Союза Земли? Итан лишился дара речи от таких новостей. Слова Танисиэля ложились на плечи непосильным грузом. Ему не нужно возвращаться в Запретный город? Он свободен? Но при этом он больше никогда не сможет вернуться домой?        Танисиэль, не замечая бури эмоций, бушующей в душе Итана, продолжал: — Из нас осталось трое представителей Ева, включая меня. Мы не собираемся сражаться с нелюдями или использовать электрошоковую функцию ваших ошейников для контроля. Однако есть несколько нерешенных проблем. В радиусе пятидесяти световых лет от Красной Земли лишь бесплодные и мертвые планеты, а топлива у нас хватит только до территории Союза Земли. Если мы опрометчиво двинемся к другим мирам, горючее закончится, и мы навечно застрянем в пустоте космоса.       — Более того, и в наши ошейники, и в сам корабль вшиты системы отслеживания... — прошептал Итан. — У них есть способ снять ошейники?        Танисиэль покачал головой и небрежно ответил: — Выжило меньше десяти нелюдей. Отто, который лучше всех разбирался в подобных технологиях, мертв. Дереку удалось лишь взломать мейнфрейм Материнского корабля, чтобы изменить некоторые базовые программы. Однако основные протоколы защищены сложнейшим шифрованием, и он пока не продвинулся ни на шаг.       — Каковы их планы? — Итан так занервничал, что не заметил, как вцепился в руку жреца; на его собственной ладони вздулись вены. Танисиэль ответил: — Они собираются рискнуть и лечь на обратный курс в сторону владений Третьей Империи. На какое-то время мы, Ева, останемся с вами в качестве заложников.        Итан на мгновение замер, затем подтянул колени к груди и спрятал лицо в руках, пытаясь успокоиться. Когда он поднял голову, его зеленые глаза казались потухшими. — Мне кажется, нам не удастся сбежать.        Танисиэль посмотрел на него и внезапно спросил: — Что тебе снилось?        Итан опешил, не успев среагировать на столь резкую смену темы. Танисиэль наклонился ближе, его взгляд стал глубоким и чарующим, а пальцы мягко коснулись уголков глаз Итана. — Я чувствовал твои сны. И в этот раз, и в прошлый — на Красной Земле, когда тебя поглотило сознание богини плодородия. Твои эмоции были настолько насыщенными... они были очень вкусными.        Его голос был полон соблазна, а дыхание коснулось уха Итана, вызвав волну оцепенения. Тот почувствовал себя неловко и совершенно растерялся. Он не знал, что именно способны воспринимать Ева — неужели они видят его сны до мельчайших подробностей?        Мысль о том, что его личное выставлено напоказ, была невыносима — словно его раздели догола. Итан слегка отстранился и холодно, серьезно возразил: — Вам, Ева, всегда нравится шпионить за людьми таким образом?       — Мы не шпионим. Просто вы, земляне, чересчур очевидны в своих чувствах. Вы как открытая книга, которую трудно не прочесть, — губы Танисиэля тронула насмешливая улыбка. — Но я не стану отрицать: мне очень нравятся твои эмоции. Особенно... когда снимаешь их слой за слоем.        В его словах сквозила необъяснимая порочность, от которой Итану стало не по себе. Что же там... под всеми этими слоями?       — С нетерпением жду твоего выступления в Запретном городе, — Танисиэль выпрямился, положил что-то на одеяло и вышел.        На одеяле лежали очки Итана. Они явно разбились, когда его отбросило ударом, но их восстановили в камере наноремонта Материнского корабля. Дрожащими руками он надел их, и мир мгновенно обрел четкость.       «Жду твоего выступления в Запретном городе»... Значит, жрец ни на секунду не поверил в успех их побега.        Голова все еще кружилась, поэтому Итан, держась за стену, медленно побрел вон из медицинского блока. Их корабль, Волшебная Флейта, был предназначен для дальних перелетов и по размерам не уступал острову. Однако сейчас он казался вымершим: в коридорах — ни души. Заметив в одном из углов желтовато-белую слизь, Итан почувствовал приступ тошноты. Подавив рвотный позыв, он поспешил прочь.        Большинство нелюдей собралось в зонах отдыха и ресторанах. Кто-то перебрасывался в карты, кто-то играл в игры или в оцепенении курил. Появление Итана первым заметил Сэмюэл.        Омега тут же вскочил, подлетел к нему и крепко, почти властно обнял. В этом жесте было не столько тепла, сколько собственничества. Итан растерялся, но тут же сообразил: Сэмюэл продолжает играть роль. Как-никак, Итан был его «питомцем».        Почувствовав на себе десятки пристальных взглядов, Итан занервничал, но заставил себя расслабиться и позволил Сэмюэлу удерживать себя. Наконец тот отстранился и, обхватив лицо Итана ладонями, спросил: — Как ты? Танисиэль не пускал меня к тебе. Сказал, что ты попал под облучение яйца Бога Порядка и неизвестно, не начнется ли мутация.        Мутация? Итан невольно вспомнил тех жутких тварей, и волосы у него на затылке встали дыбом. Бог Порядка... Ну, по крайней мере, он не станет таким уродом, как порождения Хаоса. Втайне он даже надеялся стать кем-то вроде Супермена или Человека-паука — героев древних земных легенд.       — Никаких изменений не чувствую, — сухо ответил Итан. — Рад, что ты в порядке, — глаза Сэмюэла метнулись в сторону, задерживаясь на Кэвине. Внезапно он снова сжал лицо Итана и поцеловал его.        Итан уперся в крепкую грудь напарника, инстинктивно пытаясь оттолкнуть его. Но Сэмюэл с детства занимался боксом и был куда сильнее. Он грубо прикусил губу Итана и силой разомкнул его зубы. Услышав свист нескольких нелюдей, Итан понял, Сэмюэл просто играет на публику. Неужели в его отсутствие Сэмюэла в чем-то заподозрили?        У Итана не оставалось выбора, кроме как ответить на поцелуй. Он закрыл глаза и обнял Сэмюэла за широкую спину. Он почувствовал, как Омега слегка вздрогнул — видимо, удивился такой покладистости. Итану необъяснимо захотелось рассмеяться, но из-за плотно прижатых губ смешок превратился в судорожный вздох. Со стороны казалось, что он наслаждается процессом.        Внезапно он заметил вошедшего в зал Танисиэля. Жрец смотрел прямо на них; его серые глаза сузились, а во взгляде читался непостижимый холод.        В ту же секунду Итана охватила паника и необъяснимое чувство стыда. Он резко оттолкнул Сэмюэла, и тот, почувствовав отчаянное сопротивление, был вынужден отпустить его. Впрочем, их спектакль уже подошел к концу. Сэмюэл бросил вызывающий взгляд на Кэвина и небрежно закинул руку на плечо Итана, ведя его к дивану. Итан краем глаза следил за жрецом: тот с бесстрастным видом пересекал комнату. Он не понимал почему, но чувствовал себя школьником, которого учитель поймал за чем-то постыдным.        Это было странно. Всего лишь притворный поцелуй, так с чего он так разнервничался? Какое дело до этого жрецу? Может, потому что... жрец уже целовал его раньше, и теперь Итану казалось, будто он предал тот поцелуй?        Но ведь Танисиэль просто хотел вытащить его из суицидальных мыслей. С чего бы такому, как он, целовать заурядного Бету? С чего он вообще взял, что нравится Танисиэлю? Слушая выкрики Сэмюэла и других нелюдей за картами, Итан медленно погружался в пучину самобичевания.