Падение в бездну

      Прежде чем пронзительно завыл утренний сигнал тревоги, Итан отвел Тифея в клинику, расположенную в Восточном секторе. Небольшое здание находилось совсем рядом с первым кольцом стен Запретного города, и у самой стены толпилось множество роботов-полицейских. Когда Итан заносил Тифея внутрь, несколько вооруженных охранников издалека уставились на них. В их глазах застыл холод, а взгляды кололи спину Итана, словно шипы.        Тифею повезло, в клинике действительно оказался врач, пришедший оказывать бесплатную помощь, и он по чистой случайности тоже был Омегой. Видя, как слаб Тифей, он немедленно назначил серию обследований. Вероятно, Тифею придется остаться в клинике для отдыха и наблюдения. Устроив друга, Итан собрался уходить, но Тифей вдруг схватил его за рукав.        Он обернулся и увидел серьезное лицо Тифея. — Будь осторожен.        Итан не знал, что ответить, поэтому просто кивнул и поспешил в столовую. Однако из-за того, что он задержался, нелюди уже разошлись по фабрикам и стройкам, а двери столовой были плотно заперты. Он потер урчащий живот и уже собирался уйти, когда за спиной раздался холодный голос: — Итан Элдридж?        Итан обернулся и увидел охранника. Он с облегчением отметил, что это не Седой.        Молодой надзиратель подошел, помахивая дубинкой, и нетерпеливо взглянул на него. — Чем ты занимался? Почему не поел вовремя?       — Я проспал…        Стоило ему договорить, как дубинка с силой врезалась ему в живот. Опустевшие внутренности и желудок словно скрутило узлом — боль была такой, что он не смог даже застонать. Он скрючился, как креветка, лицо исказилось в гримасе, но охранник пнул его под колено. Итан рухнул на колени, слушая, как надзиратель вещает тоном человека, который еще не привык к такой жестокости: — Ты хоть знаешь, сколько я здесь прождал? В следующий раз, когда опоздаешь, готовься отправиться в Темную комнату.        «Темная комната» на сленге обитателей Запретного города означала одиночную камеру. Обычно туда отправляли нелюдей, совершивших проступок. Внутри не было ни единого источника света, полная звукоизоляция и абсолютно пустые стены. Люди говорили, что три дня в одиночестве там ощущаются как три года. Странно, но даже самые свирепые преступники бледнели при одном упоминании Темной комнаты. Даже те нелюди, что могли не моргнув глазом принять удар ножом, рыдали и признавали ошибки, проведя в этом замкнутом пространстве меньше недели. Тем, кто не прошел через это, было трудно вообразить подобный опыт.        Только там человек по-настоящему осознавал, что он — существо социальное.        Конечно, Итан еще не испытывал этого на себе, поэтому не понимал всей тяжести угрозы. Он лишь почувствовал по тону охранника, что тот намеренно ищет повод для придирок. Более того, судя по напускной суровости и капризным действиям, надзирателю, скорее всего, просто дали такое поручение.       — Простите меня. — Итан, не колеблясь, склонил голову и признал вину, стараясь казаться покорным, чтобы не провоцировать собеседника.        Этот охранник начал работать в Запретном городе совсем недавно. Раньше он и подумать не мог, что будет так обращаться с человеком. Однако три месяца в Городе изменили всё. Обитатели Запретного города для него были не людьми, а отбросами, совершившими убийства, поджоги и грабежи. Когда он выпивал в пабе за пределами стен, симпатичные девушки-Омеги обожали слушать его бахвальство о том, как он проучил очередного смертника. Они аплодировали его подвигам и говорили, что он вершит правосудие. Со временем он привык к такой жизни и начал понимать сальные шуточки старших коллег о нелюдях.        К тому же ему сказали, что человек, которого он избивал сегодня, когда-то был важной шишкой в правительстве. Кто знает, сколько аморальных дел совершили эти верха и сколько простых работяг вроде него они эксплуатировали? Теперь, когда этот тип оказался в руках такой мелкой сошки, как он сам, охранник решил, что обязан «проучить» его по полной.        Раззадорив себя этими мыслями, он пнул Итана еще несколько раз. Итан зашелся в кашле и, схватившись за живот, повалился на грязную землю.        Выплеснув гнев, молодой надзиратель пригладил волосы и поправил одежду, будто и не он только что исступленно избивал человека. Он бросил перед Итаном номерной жетон и приказал: — Через десять минут явишься в отдел обслуживания трубопроводов Одиннадцатого корпуса.        Десять минут… Итан даже не знал, где находится этот Одиннадцатый корпус.        Он сжимал ноющий живот и блуждал по лабиринту переулков, словно прихлопнутая муха, выискивая номера зданий. Спустя пятнадцать минут беготни он нашел нужное строение. Стоило ему войти, как он увидел охранника: тот закинул ноги на стол и играл в портативную приставку.        Надзиратель мазнул по нему взглядом и бросил: — Опоздал на пять минут. Выметайся и пробеги тридцать кругов вокруг здания, прежде чем войти.        Итан оцепенел на пару секунд, но, заметив опасный прищур охранника, пулей вылетел за дверь. Здание занимало не так много места, но уже после десятого круга он весь взмок. К тому же побои давали о себе знать — при каждом шаге низ живота пронзала боль.        После тридцатого круга у Итана кружилась голова, а во рту появился солено-металлический привкус. Он вернулся на дрожащих ногах. Охранник швырнул ему каску с фонарем, вывел к задней двери и указал на открытый колодец: — Инструменты для очистки шлама там. Твоя задача — вычищать ил из сточной трубы вместе с остальными.        Итан неподвижно смотрел в узкое отверстие. Труба была такой тонкой, что казалось — человек туда ни за что не пролезет.        Охранник ткнул его дубинкой в спину: — Чего застыл? Лезь.        Спускаясь по лестнице, вглядываясь в ржавые гвозди в расщелинах между кирпичами, Итан не сомневался: Седой подговорил всех охранников изводить его. В узком пространстве было трудно даже развернуться. Люк над головой постепенно сжался в маленькую точку, а внизу не было ничего, кроме тьмы. Итан слышал лишь собственное участившееся дыхание. В оцепенении ему казалось, что его собираются похоронить заживо.        Дно вертикальной шахты переходило в горизонтальную круглую трубу. Едва приземлившись, Итан почувствовал, как ноги по икры ушли в жижу, пропитавшую ботинки и носки. В нос ударила влажная вонь, напоминающая о трупе, пролежавшем в воде месяц. Он включил фонарь на каске: луч света прорезал темноту, высветив стены коллектора из какого-то древнего материала. Это мог быть кирпич или камень, но всё было покрыто толстым слоем жирного налета и мха. Сверху клочьями свисала какая-то слизь, пугающе похожая на внутренности гигантского существа.        Пока Итан пробирался вперед, слышался лишь гул воды. Он крикнул несколько раз, но ответа не последовало. Приходилось спотыкаться в нечистотах — почва под ногами была мягкой и склизкой, и знать, на что именно наступаешь, не хотелось. От невыносимого зловония мутило, но пустой с самого утра желудок отзывался лишь судорожными сухими позывами к рвоте.        Через некоторое время он дошел до развилки, где путь расходился на три стороны. Итан замер, не решаясь идти дальше.        Он слышал, что в древних городах Земли, вроде французского Парижа, были невероятно сложные системы канализации. Богачи, искавшие острых ощущений, платили проводникам, чтобы исследовать эти стоки. Те трубы были настоящим лабиринтом, стоило потерять проводника, и человек оказывался в ловушке. Он вспомнил случай в прошлом году: сын какого-то богатея и его подружка умерли там от голода. На лице покойника застыло выражение запредельного ужаса.        Итан задался вопросом, не в этом ли заключался план Седого? Заманить его сюда и оставить гнить?        Но он не собирался попадаться на эту удочку.        Он тревожно ждал, и вскоре из одного тоннеля донеслись голоса.       — Я всё еще верю в проповеди Чэнь Цзэна, потому что Джонни тоже это видел. Говорят, Великий Злой Бог похож на осьминога, только щупалец у него гораздо больше, а ростом он с небоскреб.       — Ну, может, это и правда был гигантский осьминог.       — Как осьминог может разговаривать? Она сказала, что идет на Землю. Эх… на Земле сейчас почти не осталось верующих, одни грешники, которые думают только о удовольствиях. Это как Город Греха… Ну да, Содом. Рано или поздно Господь нас покарает. А Великий Злой Бог — это его ангел, посланный нас истребить.        Итан прислушался. Они явно обсуждали Шуб-Ниггурат с Красной Земли.        Но при чем тут осьминог ростом в сотни этажей? Что это за бред? Шуб-Ниггурат выглядела совсем иначе. Какие странные слухи Чэнь Цзэн распространяет среди нелюдей?       — Хм, Богу следовало спуститься уже давно. В наши дни люди на всё пойдут ради денег, морали никакой. А эти Омеги… их и так мало, а они отказываются быть с нормальными Альфами и упорно трахаются друг с другом. Я считаю, все, кто не думает о будущем человечества, должны сдохнуть.        Итану захотелось закатить глаза. Ему стало любопытно, какое же преступление совершил этот тип, раз его самого засунули в Запретный город. Вскоре показались и сами говорящие — двое тощих нелюдей, перемазанных грязью.        Понятно, почему для этой работы выбрали именно его — даже Итану приходилось протискиваться в такие узкие места, где Сэмюэл бы просто застрял.       — Привет! — первым окликнул он рабочих.        Двое нелюдей сразу заметили его: — Ты кто такой?       — Сказали помочь с трубами.       — Проклятье, опять прислали какого-то заучку, — выругался один и сплюнул в грязную лужу.        Остаток дня Итан таскал тяжелый ящик с лопатами, контейнеры с едкой кислотой и кучу других инструментов. Он следовал за рабочими, выискивая проблемные участки. Оказалось, Запретный город когда-то был процветающим мегаполисом древней Земли. Большая часть канализации осталась с тех времен, но почти половина труб пришла в негодность и была заложена кирпичом.        Инфраструктура оказалась на удивление сложной: многие ходы перекрывали пожелтевшие от налета пломбы. Ким Ки Чжун, старик-нелюдь, рассказал Итану, что в этих коллекторах можно найти что угодно. Однажды он наткнулся на скелет — бедолага явно пытался сбежать из города через стоки, но оказался в ловушке.       — Значит, из города можно выбраться через канализацию? — Итан сразу ухватился за главное.       — Это только слухи. С момента основания отсюда еще никто не сбегал. Любого, кто лезет в стоки, либо ловят, либо он здесь и подыхает.        К концу дня Итан вернулся домой, пропахнув нечистотами. Прохожие шарахались от него, а Сэмюэл пришел в такой ужас, что запретил даже приближаться к своей кровати.        Спустя месяц Итан привык ко всему: к грязи, крысиным тушкам, экскрементам и средствам гигиены, плавающим в сточных водах. Он притерпелся к вони, и желудок больше не выворачивало наизнанку. Как-то раз он нашел губную гармошку, притащил её домой и отмыл. Когда он попытался на ней сыграть, Сэмюэл не поверил своим глазам. Увидев, как Итан тянет в рот находку из канализации, он заставил того почистить зубы пять раз подряд, даже выделив свою пасту. Свое поведение он оправдал тем, что у него скоро течка и он не потерпит в гнезде кого-то грязнее крысы.        Придерживаясь тактики «не высовываться и помалкивать», Итан добился того, что после пары стычек охранники о нем забыли. После того как его избили в первый раз, он сидел на кровати, пока Сэмюэл обрабатывал ссадину в углу его рта. Итан тогда даже усмехнулся: — Теперь я тоже человек, который побывал в драке.       — Это не драка. Тебя просто избили, — Сэмюэл нахмурился и сильно ткнул его в бок, заставив Итана судорожно втянуть холодный воздух.        К счастью, вскоре всё вернулось в норму. В последнее время стражники казались очень занятыми. На улицах прибавилось патрулей, участились обыски на предмет запрещенных вещей. Итан не понимал, что происходит, а нелюди в Запретном городе вовсю сплетничали. Он предположил, что в город собирается какая-то важная комиссия.        Только Итан решил, что жизнь вошла в колею, и немного расслабил натянутые нервы, как после смены почувствовал неладное. По пути в жилой сектор он заметил, что рабочие не расходятся по домам, а толпятся на «Центральной оси» — самой широкой дороге, соединяющей Восточный и Западный районы.        По обе стороны трассы выстроились роботы-полицейские. Итану показалось, что мобилизовали все машины города. Нелюди вдоль обочин свистели и улюлюкали — этот шум напомнил ему первый день, когда он вошел в Запретный город с завязанными глазами. Тогда эти звуки напугали его до тошноты.        Теперь же он понимал, что это лишь пустая бравада.        Из любопытства он тоже подался вперед, прямо в своем перепачканном виде. Люди вокруг, задетые его вонью, поспешно расступались, так что он без труда протиснулся в первый ряд.        И замер.        Было ясно, что это не прибытие новых заключенных. Впереди, помимо Шнайдера — начальника охраны, который пропадал долгое время, — четверо солдат конвоировали идущего в центре человека.        Это были четверо воинов расы Ева — трехглазые, с острыми ушами.        А в центре шел прекрасный мужчина в серебристом одеянии со скипетром в руке. На его лице играла безмятежная улыбка. Это был тот, кого Итан больше не надеялся увидеть!        Третий глаз Танисиэля слегка приоткрылся, будто он знал, что Итан здесь. Пока Итан во все глаза смотрел на него, светло-серые глаза жреца тоже обратились в его сторону. Затем Танисиэль отделился от группы и направился прямиком к Итану.        Шум толпы мгновенно взлетел до небес. Солдаты Ева явно хотели остановить жреца, но Танисиэль лишь слегка поднял руку, и они отступили, как послушные марионетки. Он казался таким высоким и величественным; тусклый солнечный свет, отражаясь от него, обретал мягкое сияние. На его фоне Итан внезапно осознал, какой жалкий у него вид, и поразился тому, что Танисиэль вообще его узнал.        Ему хотелось сбежать, но ноги не слушались.        Жрец остановился перед ним, отделенный лишь выставленными руками двух роботов-полицейских. Они молча смотрели друг на друга мгновение, и на губах Танисиэля промелькнула едва заметная, чуть зловещая улыбка.        Впрочем, он ничего не сказал. Лишь скользнул взглядом по шее Итана, где зажил след от укуса, развернулся и ушел.