Падение в бездну

Сэмюэл закурил сигарету и лениво опустил свою голову Шнайдеру на колени. Полураздетые, они прятались под простым навесом на погрузочной рампе одного из складов в восточной части Запретного города. Это место под навесом стало их тайным уголком для свиданий дважды в неделю. Из-за удаленности склада и ночного комендантского часа здесь было совершенно безопасно. Сэмюэл выпустил колечко дыма и вдруг глухо рассмеялся: — Не ожидал, что в итоге сойдусь с начальником службы безопасности. Шнайдер разглядывал бледный лунный свет, пробивавшийся сквозь рваные тучи, а между его пальцев тлела сигарета. Сигарета Сэмюэла. Румянец страсти еще не сошел с его щек, а на плечи была наброшена лишь тонкая рубашка. В городе наступило лето, так что они не мерзли. — Хотел бы, чтобы на моем месте сейчас сидел Итан Элдридж? — Это был вопрос, но прозвучал он с полной уверенностью. Сэмюэл странно посмотрел на него и сухо хмыкнул: — Неужели это так заметно? — По тому, как ты скрежещешь зубами всякий раз, когда заходит речь о жреце, все понятно. Сэмюэл досадно вздохнул: — Не мели чушь. К тому же я не слепой и не западаю на пресных бет вроде Итана. — Договорив, он вдруг лукаво улыбнулся и коснулся руки Шнайдера. — Ты что, ревнуешь? Шнайдер перехватил его руку и поправил рубашку на плечах. Внутри он и сам не мог разобраться в собственных чувствах. — Ты ведь увидел в нем тень Джеймса Мура, верно? Сэмюэл на секунду оцепенел. Затем он резко сел, повернулся к Шнайдеру и в упор уставился на него: — Ты копался в моем прошлом? Шнайдер спокойно встретил его яростный взгляд. С легким вызовом в глазах он признался: — Да, я навел на тебя справки. — Ты… — Сэмюэл какое-то время сердито смотрел на него, не зная, кого винить в этой ситуации. Но если подумать, когда он сам бегал за своим бывшим, разве он не прочесывал все соцсети, не разглядывал фотки и не слушал втайне его песни? И все же, когда подобные вещи делал вечно суровый начальник службы безопасности, это создавало сильный контраст. Ему ничего не оставалось, кроме как усмехнуться: — Ладно, раз уж ты так глупо попался, я не буду устраивать сцен. — Ты ведь попал в Запретный город из-за того человека? — спросил Шнайдер. Этот вопрос, как клинок, вонзился в самую глубокую рану Сэмюэла. Натянуто улыбнувшись, он отбросил сигарету в сторону. В тени пластиковых контейнеров повисло тяжелое, неловкое молчание. — В то время у тебя была хорошая репутация. Чтобы скрыть свой настоящий пол, ты всегда вел себя тихо. Однако затем ты ни с того ни с сего покалечил топ-менеджера известной развлекательной компании, который вообще не имел к тебе никакого отношения. Ты даже расчленил его, что совершенно не вязалось с твоим обычным поведением. поэтому я решил копнуть глубже и проверить этого директора и так вышел на твою первую любовь. Он замолчал, потому что Сэмюэл и без слов понимал, к каким выводам привело это расследование. Джеймс Мур был не обделен талантом, но не настолько, чтобы позволять себе лишнего. К тому же Джеймс рос замкнутым и совершенно не умел общаться. Хоть он и был хорош собой, пробиться на вершину шоу-бизнеса ему не удалось. Ему не нравилось быть в центре внимания — он просто любил сидеть дома, играть на пианино и писать музыку. Заводить знакомства парень не умел, поэтому и друзей у него почти не водилось. Сэмюэл впервые увидел его, когда завалился в бар выпить с парнями из своего бойцовского клуба. Джеймс сидел один на сцене, подыгрывал себе на гитаре и пел собственные песни. На нем были очки, а светло-каштановые волосы мягко падали на лоб. Простая чистая рубашка сильно выбивалась из общей атмосферы шумного, пестрого зала внизу. Слегка опущенные брови придавали ему вид нерешительного меланхолика. И пусть его пение особо никто не слушал, он ушел в выступление с головой, словно танцевал в пустой комнате. Позже, когда Джеймс закончил петь и присел отдохнуть в углу, Сэмюэл сам подошел и угостил его выпивкой. То, как тот засмущался и обрадовался, было очень мило. Вокруг Сэмюэла всегда крутилась кучка молодых омег. Ну какому омеге не приглянется парень, от которого так и веет альфа-феромонами и который выглядит точь-в-точь как айдол? Однако Сэмюэл с самого детства рос во лжи и привык держать всех на расстоянии. Порой ради пущей убедительности перед окружающими он приводил каких-нибудь омег к себе домой. И все же от этой притворной любви веяло фальшью, а на душе оставался лишь горький осадок и полное одиночество. Но после встречи с Джеймсом все изменилось. Этот омега оказался, пожалуй, самым безынициативным из всех, кого Сэмюэл когда-либо встречал. Оставив ему свой номер, Сэм рассчитывал получить сообщение в тот же вечер, но прождав целую неделю, так ничего и не получил. В конце концов он сам вернулся в тот бар и снова его встретил. Когда он звал Джеймса на ужин, в кино или на концерты, тот порой выглядел совершенно растерянным, но именно от этой редкой простоты у Сэмюэла сладостно щемило сердце. Нет ничего удивительного в том, что Джеймс влюбился в Сэмюэла. Мало какой одинокий омега мог устоять перед его обоянием. Самого же Сэмюэла очаровывало то, как неуклюже Джеймс проявлял свои чувства. К примеру, когда Сэм отправлял ему вкусную еду в музыкальный клуб, секретарь на входе отмахивался, принимая это за подарок от обычного фаната, так что Сэмюэлу приходилось смущенно оставлять заказ на стойке регистрации. Или когда Джеймс, желая приготовить подарок на его день рождения, на все скопленные деньги купил Сэмюэлу боксерские перчатки, о которых тот давно мечтал. Из-за этого парню нечем оказалось платить за аренду в следующем месяце. При каждой встрече хозяин квартиры распекал его и грозился подать иск в Суд Этики, чтобы ему урезали баллы моральной ценности. Джеймсу ничего не оставалось, кроме как перебиться пару дней дома у Сэмюэла, но он наотрез отказался от предложения Сэма оплатить долг. Вместо этого он целыми днями пропадал в баре, зарабатывая пением. К счастью, одну из написанных им песен оценил какой-то певец, и парень заработал сразу на два месяца аренды. Джеймс писал для него песни, а на годовщину их отношений уселся на подоконник, подыгрывая себе на гитаре, и спел для него. В тот момент Сэмюэл вдруг почувствовал, что может довериться Джеймсу, и открыл ему свой настоящий пол. Поначалу Джеймс так опешил, что, глядя на его лицо, Сэмюэл успел подумать лишь об одном: «Все кончено». Сейчас он растреплет об этом на каждом углу, продаст новость газетам, а потом его арестует Суд Этики для установления истинного пола. Однако в следующее мгновение Джеймс крепко обнял его и тихо сказал: — Тебе ведь так тяжело было притворяться все эти годы, да? Да, Джеймс без лишних слов принял его настоящий пол. Он даже сам предложил держать их отношения в тайне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Этот с виду хрупкий омега не раз поражал его до глубины души. Последующие дни, проведенные вместе, оказались самыми счастливыми. Они ходили на свидания, съехались, ссорились, мирились и завели рыжего щенка — совсем как самая обычная пара. Во время течек они щедро поливали друг друга подавителями запаха для маскировки под альф. Каждый из них пытался заботиться о партнере, словно настоящий альфа, но, будучи омегами, они гораздо лучше понимали потребности друг друга. Но это счастье продлилось недолго. В один из дней Джеймс поделился новостью о том, что управляющий директор известной развлекательной компании «Сайрус» заинтересовался его работами и хочет подписать с ним контракт. Директор услышал его песни в каком-то ночном клубе, они ему безумно понравились, и он назначил время для собеседования. Сэмюэл еще тогда почувствовал неладное. Ему казалось, что парню уж слишком сказочно повезло. Однако, видя, каким взбудораженным и счастливым был Джеймс, у него не поднялась рука разрушить эту иллюзию. Он просто поздравил его и отвел в их любимый стейк-хаус. Вскоре Джеймс подписал контракт. С тех пор он каждое утро уходил в компанию окрыленным, прихватив с собой ту самую песню, которой гордился больше всего, а возвращался домой все позже и позже. Он постоянно говорил о директоре и так часто вспоминал о его заботе, что Сэмюэл начинал ревновать. Впервые в жизни кто-то настолько глубоко оценил творчество Джеймса. Когда этих разговоров становилось слишком много, Сэм просто утаскивал его в постель, чтобы напомнить, кто его настоящий партнер. Джеймс лишь беззлобно подшучивал над его ревностью и уверял, что в студии полно омег куда красивее него, так что директору он точно безразличен. Однако Сэмюэла не покидало дурное предчувствие. Он стал каждый день встречать Джеймса на своей машине, наплевав на то, что его могут заснять роботы-папарацци. Он считал, что это пустяки, лишь бы Джеймс был счастлив. А на новогоднем корпоративе случилась беда. Джеймс не вернулся домой, а Сэмюэл никак не мог до него дозвониться — автоответчик раз за разом твердил, что связь отключена. Пытаясь успокоить себя мыслью, что парни просто ушли праздновать дальше, Сэм полетел к отель, где проходила вечеринка. Но сотрудники заявили, что банкет давно окончен. Тогда он в ярости спросил, не снимал ли управляющий директор здесь номер, но ему ответили, что все разъехались и в отеле никого нет. Может, они сменили заведение или Джеймс уже вернулся? Сэм помчался обратно, но застал лишь пустую квартиру. Он метался по космической станции как безумный, останавливаясь у каждого открытого ночного клуба в надежде отыскать его, но все было тщетно. Ближе к утру, измотанный до предела, он вернулся домой уже собравшись звонить в полицию. И тут Джеймс вошел в квартиру. Стоило Сэмюэлу открыть дверь, как парень рухнул к нему на руки без чувств. Сэмюэл оцепенел. От багрово-фиолетовых следов укусов на шее Джеймса у него внутри все похолодело. Одежда его любимого человека была разорвана в клочья. Пиджак измят, пуговицы на рубашке вырваны с корнем — ткань едва прикрывала исхудавшую грудь, покрытую синяками. Запястья были изуродованы следами от веревок и глубокими порезами. Запекшаяся на бледной коже кровь представляла собой душераздирающее зрелище. Сжимая Джеймса в объятиях, Сэмюэл не мог поверить, что не уберег его и позволил случиться такому кошмару. Джеймс отключился ненадолго. Придя в себя, он беззвучно разрыдался. Сэмюэл хотел обнять его, но тот вжался в угол, содрогаясь от крупной дрожи. Сквозь слезы мужчина умолял разрешить хотя бы прикоснуться к нему. Его сердце было разбито. Он беспомощно смотрел, как омега плачет навзрыд в углу, прежде чем поковылять в ванную. Там Джеймс до крови растирал кожу мочалкой, глядя перед собой совершенно отрешенным, пустым взглядом. Он перестал есть и пить, целыми днями прятался в спальне в глубокой тоске. Даже от легкого касания Сэмюэла все его тело начинало трясти. В его голубых глазах навечно поселился ужас, который уже ничем было не выжечь. Поэтому ненависть в душе Сэмюэла быстро пустила корни, разрастаясь до небес острыми шипами. Он был обязан заставить ублюдка, покалечившего Джеймса, заплатить сполна. Однако он прекрасно понимал, что через Суд Этики возмездия не добиться из-за огромных связей компании «Сайрус». Само собой, у директора имелись свои люди в министерстве, иначе как бы артисты так легко выходили сухими из воды? Сэмюэлу нужно было сделать все самому. Он не стал действовать сломя голову и тщательно продумал план. Оставлять управляющего директора в живых он не собирался с самого начала. Сэмюэл накупил электропил, дрелей, веревок, огромных котлов, едких химикатов и прочих вещей, распределив их по трем временно арендованным квартирам на отшибе. В одной из них он снял целый этаж, застелил пол пленкой и звукоизоляционными плитами, а также наглухо заколотил окна и двери. После этого он отправил ублюдку сообщение с устройства Джеймса. Убить человека на самом деле оказалось очень просто — особенно когда стерлась разница в деньгах и положении, а в ход пошла лишь первобытная физическая сила. Сэмюэл был сложен как профессиональный военный, тренирующийся с самых юных лет, так что мало кто из альф мог с ним сравниться. Он избивал его, пока тот не перестал сопротивляться, а потом привязал к стулу и отсек ублюдку его порочное мужское достоинство. Сэмюэл слушал его истошные вопли, бесконечные обещания дать денег, слезные извинения и мольбы о пощаде, пока тот ползал у него в ногах. Но этого было мало. Ненависть в его душе не утихала. Его самого трясло от боли при одной мысли о потухших глазах Джеймса. Он заставил мерзавца во всех подробностях рассказать, как тот подсыпал снотворное в бокал Джеймса, как вывез его из отеля и привез в другую гостиницу под предлогом того, что везет домой, а после связал и жестоко надругался. Управляющий директор творил подобное не впервые. В компании от его рук пострадало множество артистов без связей и покровителей, но жаловаться им было некуда. Их контракты находились в его руках, а огромную неустойку за расторжение никто потянуть не мог. Он по щелчку пальцев лишал непокорных жертв эфиров и ролей, оставляя несчастных без гроша на годы, пока они сами не приползали к нему с мольбами. Сэмюэл больше не мог этого слушать и одним движением ножа перерезал горло некогда всесильному человеку. Дальнейшее сохранилось в памяти смутно. Он хладнокровно расчленил труп, раздробил кости и порциями загрузил все в специальный котел, а затем с помощью едких химикатов растворил останки до состояния жирной вязкой жижи. После этого он слил ее в канализацию. Чтобы не разъело трубы, Сэмюэл даже собирал эту жидкость в ведра и позже вывозил на своем летательном аппарате в другие места. Это отняло много времени, но спешить ему было некуда. В клубе он взял отпуск, соврав, что уезжает на родину к больному отцу. Для пущей убедительности он даже купил билет до Шестой космической станции и незаметно ускользнул уже после посадки, чтобы в системе гарантированно остались данные о его вылете. Он отмыл пленку и пол отбеливателем, осторожно снял перчатки и дождевик, а затем сжег их в котле вместе с полиэтиленом. Перед уходом он проверил каждый угол, убедившись, что все вычищено до блеска. Жидкие останки он вылил в сточную яму в трущобах. Когда все было кончено, на душе у него стало поразительно легко. Да, он не испытывал ни капли раскаяния или страха перед убийством. Напротив, он чувствовал себя абсолютно счастливым. И все же его поймали. Как выяснилось, этот извращенец записал на видео свое нападение на Джеймса, поэтому полиция сразу заподозрила омегу и взяла его под стражу. К тому же Сэмюэл допустил оплошность, когда избавлялся от улик: жильцы дома обнаружили, что водопроводная труба засорилась, и внутри нашли тазовую кость. ДНК-тест подтвердил, что она принадлежала пропавшему директору. Поскольку именно Джеймс был последним, кто контактировал с убитым перед его исчезновением, обвинительный приговор для него стал лишь вопросом времени. Тогда, чтобы отвести подозрения от Джеймса, Сэмюэл явился с повинной. После оглашения приговора он увидел на скамье подсудимых своего убитого горем отца, который беззвучно плакал, и встретил взгляд Джеймса, полный отчаяния и страха — в нем не было и следа радости от свершенной мести. В тот миг в сердце Сэмюэла впервые закралось сомнение, правильный ли выбор он сделал. Однако, с другой стороны, он считал, что обменять свою блестящую жизнь на сладкое возмездие вполне стоило. Он даже видел в этом благородную жертву. Месяц спустя Джеймс сошелся с другим альфой. Сэмюэл понимал, что не имеет права винить его, ведь в то время Джеймс находился на грани психического срыва. Его арестовали, таскали на допросы и заставляли пересматривать видеозапись той самой, худшей ночи в его жизни. Он и без того страдал от тяжелейшей депрессии. Сэмюэл должен был остаться рядом, оберегать его и утешать, но вместо этого загремел в Запретный город. Джеймс больше никогда не увидит его, а Сэмюэл просто бросил его одного, посреди беспросветной тьмы. Был и другой человек, готовый позаботиться о Джеймсе. Сэмюэлу следовало бы успокоиться, верно? Но почему тогда внутри все клокотало от бешеной ярости? От злости, которая заставляла желать… уничтожить вообще все? На самом деле он потерял своего Джеймса еще в тот миг, когда переступил порог Запретного города. Почему же это осознание накрыло его с такой пугающей силой именно сейчас? С тех пор имя Джеймса превратилось в незаживающую рану, о которой не хотелось даже вспоминать. Как бы Сэм ни прокручивал все в голове, он не мог изменить финал, в котором был обречен его потерять. И вот теперь прошлое внезапно предстало прямо перед ним. Сам того не заметив, он беззвучно заплакал. Миновало три года, но стоило лишь услышать это имя, как сердце вновь пронзила невыносимая боль. Широкая, слегка шероховатая ладонь с нескрываемой нежностью стерла слезы с его лица. Шнайдер сбросил свою вечную маску суровости и отстраненности, и в его взгляде появилось тепло. — Сейчас у него все хорошо. Он регулярно ходит к психотерапевту и идет на поправку. Его партнер — врач, он очень добр к нему. У них родился ребенок, — тихо произнес Шнайдер. — Твоя жертва не была напрасной. Шнайдер не стал говорить, что после ареста Сэмюэла Джеймс пытался вскрыть себе вены и встретил того самого доктора уже в больнице. Он посчитал, что ему об этом знать ни к чему. Услышав эти слова, Сэмюэл сам не понял как уткнулся Шнайдеру в плечо и горько разрыдался. Впервые за три года он плакал навзрыд, не пытаясь сдерживаться. Оказалось, все это время он просто ждал, когда кто-нибудь скажет ему эти слова.